Мечты в глазах

Боль… Редко когда мое утро начиналось с так. Казалось, что мою голову сначала порезали лезвиями от коньков, а потом хорошенько, для уверенности пару раз ударили об бортик. От головы боль, словно холодная вода стекала до кончиков пальцев. Каждая клеточка отзывалась на крик мозга и неприятно ныла, тем самым напоминая о своем существовании, но сейчас мне меньше всего хотелось думать о них. Мысли путались, словно паутина вокруг несчастной добычи. Несмотря на то, что сознание довольно быстро возвращалось, тело слушаться не хотело. Единственное, что сейчас подвластно моему организму – запах и слух. И если слух не улавливал никаких звуковых волн, то запах я чувствовала. Кофе… Определенно, это запах кофе. Правда кроме его приготовить никто не мог. Разве что, святой дух решил сжалиться надо мной и стать передо мной явным на несколько минут. На самом деле это пугало, и я ничего лучше не придумала, чем попробовать подать хоть какие-то признаки жизни и сказать хоть что-то. Но вместо членораздельной речи из меня вышел лишь сдержанный стон. - Женя, если ты решила отправиться на тот свет, то скажи мне об этом, а не промычи свою последнюю волю. Как я должна записать твое завещание? – голос испугал девушку, мурашки невольно проскакали табуном от корней волос и крупицы памяти, словно осколки разбитой вазы в обратной съемке – стали собираться воедино. - Голова просто разваливается, - собрав, как казалось, последние силы в руках она смогла произнести что-то более-менее понятное. - Даже не знаю от чего больше – от того, что ты ударилась, от алкоголя, или из-за лекарств. Таки плохо я тебя воспитывала, если в твои 20 лет у тебя такие похмелья с утра. – несмотря на то, что всё предложение, словно новогодняя фаршированная утка было пронизано нитками сарказма, интонация шутки не передавала. - Если иметь друг-друга это воспитание, то мне жаль наше поколение, - голос в ту же секунду окреп и глаза медленно стали видеть лучи утренней Москвы. Сегодня девушка в первый раз обрадовалась, что у неё не получилось тогда поставить панорамные окна, ибо солнце в ту же секунду лишило бы её зрения. - Фу, как грубо. Я говорила, что хамство тебе ни к лицу? – ровный тон словно отчеканил слова. - Уже да. Который час? - Половина второго. Самый разгар дня. - А ты почему не на тренировке? – резонное, по мнению девушки замечание - Кстати, такой же вопрос я могу задать тебе, но я поберегу твои голосовые связки. Сегодня у половины группы выходной, а я немного приболела. – на последних словах воздухе появились нарисованные пальцами кавычки. - А обманывать нехорошо. Это единственный урок, который я вынесла с наших тобой ночей. Ну единственное из приличного, естественно. – глаза девушки невольно закатились. - Нет, это правило ты усвоила очень плохо. – на этих словах женщина указала на стоящие на полу две бутылочки Шардоне. – Или тебе это Дед Мороз чуть заранее принес подарки? - Мне кажется, что совершеннолетие приходит в 18. Напомни, сколько мне? - дротик иронии пролетел буквально в сантиметре от головы тренера. - Ласточка моя, спортсмены не употребляют. И даже не потому, что это ухудшает выносливость или восстановление от тренировок, нет. – женщина присела в кресло, стоящее прям напротив кровати. – Допинг-тесты. Тебе знакомы эти слова? Как фигуристке тебе должно становится страшно от этого словосочетания. - Как спортсменке – да. Но кто сказал, что я еще спортсменка? – дротик прямо в голову. Точнее в яблочко. - Ну как максимум твои документы в Федерации и твое имя в списке сборной. А как минимум я, твой тренер. – последние слова прозвучали с некой опаской. - Уладить вопрос с бумагами это дело нескольких дней, максимум недели. Да и к тому же твое решение по количество тренировок ясно дало понять, что коньки можно смело вешать на гвоздик или продавать на благотворительном аукционе. Последнее кстати, было бы очень благородно. – девушка даже на секунду задумалась за сколько бы она продала их. - Послушай, да катайся себе на здоровье, хоть по 5 тренировок в день, приходи к малышам на тренировку, они будут рады. Только потом не жди, что я привезу тебе мандарин и конфет в больничную палату. Ибо тебя вынесут со льда и у меня есть несколько вариантов от чего ты свалишься: упадешь с прыжка и поломаешь ноги, убьешь спину во вращение, или доведешь себя своим способом жизни. – женщина махнула рукой в сторону бутылок. – Я же за тебя переживаю, да и не хочу, чтобы потом мне перемывали кости, за то, что я тренер юниоров и девочек-дистрофиков, что, глядя на тебя можно и сказать. - Этери, а чего ты переживаешь? Алина ушла во взрослую жизнь, тянуть меня до медалей как раньше она не сможет. Смирись. Новое олимпийское поколение растет не по годам сильное. Занимайся и готовься к женскому хрустальному пьедесталу. – ни одно слова не было сказано в сторону, девушка не отвела даже взгляда. - Женя, сейчас ты ходишь по очень тонкому льду, советую перестать это делать. Ты сама выставила себя не в лучшем свете. Уйти можно было и красиво. – женщину явно обидела эта фраза. - Можно было и отпустить красиво. –девушка присела на кровать, свесив ноги. – Ты же знала, как для меня это было важно. Ты сделала всё, чтобы сейчас я лежала перед тобой хромая и вся переломанная, не имея возможности даже выйти на лед. Точнее, возможность то я имею. Но желание иссякло. Знаешь, рано или поздно дело твоей жизни становится для тебя ничем. И тогда ты превращаешься в это – палец фигуристки показал на себя. - Ты сама себя сломала. Тебе самой себя не жаль? Тебе может и нет, а я жалею. Что из фигуристки первого класса ты превратилась в полностью размазанного жизнью человека. – громкий вздох заполнил все щели комнаты, - Посмотри на себя. Ты же ходящий скелет. Ты же анорексичка, Жень… - Неправда! – резкий крик вырвался из девушки. - Ладно врать окружающим, но врать себе – не уважать себя. Ты свой холодильник видела? А себя видела? – тишина. – Тем более, я уже видела подобное. И не раз. И правда. Липницкая – больная тема для каждого, кто с ней работал. А особенно для неё. Ведь тогда, триумф Сочи заставил Тутберидзе больно упасть на лед Хрустального. Ты – взрослый и самодостаточный тренер пытаешься выбрать – здоровье или карьера. И всё-таки мать в тебе выигрывает, ты просишь прекратить это издевательство. Ведь высшая цель выполнена. Но тебе мешает другая мать, которая заботу видит в медалях. От тебя уходят, и ты становишься перед обрывом. А сверху на тебя смотрят зеленые глаза, которые так и просят оставить их в покое. И ты оставляешь. Но находится другой, которые губит последнюю надежду глаз на спокойную, а главное здоровую жизнь. И карьера из комедии превращается в драму. И чернила, которыми написан роман со спортом оказываются размыты слезами… - Ты в этом виновата. – Женя заводит руки за спину. - Да, но не в этом, а в том, что вырастила тебя такой упрямой. Ведь убивать себя может только такой человек. – голос медленно переходит в крик. - Нет, не говори так. Я виновата только в том, что поверила тебе! - Жень… Это бессмысленно. – женщина пересаживается на кровать. – Ты думаешь во время подготовки я не видела фантики от конфет? А потом тебя, задурманенную, можно даже сказать и пьяную, идущую из уборной? Эти скачки веса, швея, которая трижды перешивала тебе платье за сезон. А перелом по-твоему вообще прошел мимо моих глаз? И не вздумай говорить, что не так всё было. Почему ты не пришла ко мне? Неужели ты не понимала, что я знаю, или что я догадываюсь? Самое обидное - ты не поверила, что я помогу тебе. А я бы помогла…- голова фигуристки оказывается на коленях у Тутберидзе, - Я не одна такая. – говорить не хотелось, но молчание слишком затянулось. - Но люблю я только тебя. Пойми, что убегать от проблем – не лучшее решение и делать так всегда не получится. Нужно, что-то решать. Ты не сможешь улететь сейчас в Канаду и сменить всё и вся. Надо что-то делать. - Этери…- голова девушки потянулась к её губам, параллельно руки расстёгивали рубашку. - Решать проблемы – это не уходить от ответа, – женщина отстранилась от Жени. – Давай поговорим об этом. – блондинка хотела сейчас расставить всё по своим местам. - Мы поговорим об этом чуть позже, –прошептала она, прикусив при этом мочку уха. Рубашка оказалась где-то между креслом и вазой. Одежда, словно московский снегопад – не задерживалась на телах. Сознание отключилось, чувствуя приближающееся удовольствие. Этери толкнула девушку на кровать, отчего та неприятно нахмурилась. - Спина? – переживающе спросила Тутберидзе. - Всё хорошо. – девушка приподнялась и потащила Этери к себе. Медленно руки Жени опускались. Подушечки пальцев нежно, но уперто массировали грудь, отчего Этери резко откинула голову. Дыхание становилось всё прерывчатой, вздохи всё чащи проскальзывали с характерным мычание. Девушка обняла свою подругу, нервно смеясь. - Как я скучала… Женя словно Александр Македонский атаковала губы женщины – нежно, но без шанса взять инициативу в свою руки. Сейчас ей хотелось побыть взрослой девочкой. Руки Этери оказались в волосах Медведевой. Когда пальцы вошли внутрь стон достиг своего апогея. Женя двигалась внутрь и наружу в темпе. Резкий стон испугал девушку и заставил остановиться. - Я что-то делаю не так? – спросила она. - Ты всё делаешь просто великолепно, продолжай. – командовала старшая. Женя двигалась медленно, стараясь не ускорить процесс. Она ориентировалась на тон ее голоса. Девушка впитывала этот запах всем естеством, этот тембр стонов удовольствия хотелось разложить на ноты и каждое утро слушать словно аффирмации. Голос Этери переходил на октаву выше, что означало, что обе на нужном пути. Лицо приобретало розовый цвет. Благородная бледность пропала, словно никогда её не было. И вот он тот момент – дыхание сбивается, стенки влагалища сокращаются. Вот он – момент счастья двоих. Несколько минут обе молчали. Одна пыталась отдышаться, а другая не могла убрать улыбку со своего лица. Солнце приятно освещало кровать, что создавало эффект нахождения под светом софитов, игры на публику, но для этих двоих никого больше не существовало. Девушки, не стесняясь принимали ласки друг-друга. - Только с тобой мне так хорошо. – единственное, что смогла сказать женщина и спустя несколько минут добавила, - Когда ты стала такой искусной любовницей? - Ты думаешь я зря катаю программу гейши? Ведь секс – это больше про ментальную часть, не так ли? – девушка лишь монотонно смотрела в стену. - Мне очень нравится музыка этой программы, да и короткая неплоха. Ты доросла до таких программ- словно мать сказала женщина. - Именно поэтому Камила катала тоже под эту музыку? –сказала девушка и засмеялась. - На самом деле программу ставил Даня, я не при делах. Как говорится, балом руковожу не я, – рассмеялась Этери в ответ. Давно им двоим не было так хорошо. Вечность им не было так хорошо с друг-другом. Увы, не зря говорят, что ранить болезненнее всего могут те, кто больше всего тебя любит. А ещё не зря говорят, что мешать личное и карьеру нельзя. Ибо чувства убьют всё живое вокруг, а отношения в первую очередь. А еще говорят, что дважды в одну реку не войдешь. Но… Много чего говорят, да только говорить за всех – неблагодарное дело. Ведь жизнь — это не набор присказок и народных пример. Жизнь – это то, что ты познаешь на собственной коже, обжигаясь, боясь и терпя. Но вскоре ты улыбаешься, смотря на эти шрамы. И растворяешься в удовольствии, когда эти шрамы прикрывает рука любимого человека. - Ты будешь обедать? – женщина снова вернулась в роль заботливого тренера, не оставляя намека на то, что эти двое только что чувствовали. - Скажи, а задавать вопросы, на которые ты сама уже ответила за другого, это твоя фишка? – улыбаясь ответила она - В этом вся я. – Этери развернулась и быстрым шагом зашла на кухню. Через 20 минут шикарная скатерть-самобранка раскинула свои края, и на столе, казалось, стояли все блюда мира. - Таки вчера, пока ты была в глубинах миропознания, а по-нашему отсыпалась. – девушка недовольно надула губы, – Я решила приготовить твою любимую пасту. – на этих словах на столе появились две тарелки. - Я очень рада, что ты, в отличии от меня не тратила время зря, но тебе не кажется, что на тарелки еды слишком много? – испуганно спросила она. - Я не заставляю тебя съесть всё. Давай начинать с малого. Во время трапезы они обговорили все важные аспекты жизни. На это ушло ровно 10 минут. А дальше фигурное катание захватило русло разговора. Дебаты, споры - это те слова, которые характеризируют обсуждение этого вида спорта у них двоих. - Женька, ну это не дело. Три вилки –это не серьезно. Столько даже твоей собаке будет мало. - Точно, Этери, собака! Я должна была её утром забрать. – девушка ударила себя по голове. – Меня соседка заживо утопит, словно котят в мае. - Если тебе так страшно, давай я поеду с тобой? – женщина посмотрела прямо в глаза своей собеседницы. - Я не хочу занимать твоё время. У тебя наверняка свои планы. - Когда-нибудь ты поймешь, что главные планы моей жизни – это ты и Диана. Спустя час Женя, Этери и главная звезда вечера Тофу гуляли по парку. Та самая знакомая успокоилась и сменила гнев на милость после того, как в её руках оказалась коробочка конфет и упаковка заварного кофе, который заранее взяла фигуристка с запасов Жанны. Людей, как ни странно было не много и можно было спокойно затеряться среди невысоких молодых ив и кустов шиповника. Дневная жара спала и на смену ей пришла приятная прохлада вечера. С рядом стоявшего озера веял приятный ветерок, разгоняя надоедливых мушек, которые так и норовили попить крови с этих двух. Жаль только жизнь их опередила. - Тофу, неси мячик, - голос, наполненный добром, казалось слышал весь сквер. - Жень, дай ей отдохнуть на прогулке. – женщина мило улыбнулась и добавила, - И себе дай. Не мучь себя. - Зая, давай я с тебя поводок сниму, побегаешь за такими же крупными голубями, как и ты. – она рассмеялась и убрала всё лишнее в сумку, сделав вид, что последние слова блондинки прошли мимо неё. Темы сменялись сами собой и разговор шёл ровно, задевая все возможные темы. Казалось не было обид и недопонимай, были только они. Весь мир остановился и прислушивался – бьются ли сердца этих двух в один такт. Проблемы ушли на задний план, картинка стала ярче и все чувства стали принимать даже наименьшие частоты. Резонаторы были настроены как нужно. - Тофу, фу, - собака нарушила мирный расклад и девушке пришлось отбежать с главной тропы, по которой был проложен путь пары. Что-то явно не предназначающееся пасти оказалось там и оставить это без внимания не было возможным. Этери в свою же очередь подошла к берегу озера. В голову лезли нехорошие мысли. Казалось, что эта идеальность ненадолго. Казалось, что сейчас щелчок пальцев или звук будильника и всё это превратиться в уже прошедшей сон, который станет пищей для размышления и несбывшейся мечтой. Больно упасть, не дойдя несколько метров до вершины. Больно утонуть в мелкой речке не доплыв до берега. Больно упустить бабочку, при этом поломать крылья. Много времени упущено. Много воды утекло. Вернуть нельзя, исправить невозможно, отпустить сложно. Нужно смириться и пустить всё по течению, контролируя его скорость. Пустишь медленно – плот не дойдет до цели. Пустишь быстро – шторм и огромные волны укроют с головой, не дадут возможности опомниться и вдохнуть. Думать можно много, но все становиться бессмысленным, когда маленькая и беззащитная ласточка подлетает к тебе и говорит: - Можно я возьму тебя за руку?