Мечты в глазах

Как говорил Форрест Гамп «Жизнь как коробка шоколадных конфет: никогда не знаешь, какая начинка тебе попадётся». Вот и Хрустальный это небольшая коробочка конфет – череда дней не позволяет потеряться в обыденности. Каждый приносил что-то новое. Кому-то радость, кому-то боль, а кому-то – любимого человека. Дни летели со скоростью света, этап в Сызране прошел. Прошел и этим все сказано. Девочки взяли медали, но работы было очень много. Аня тяжело входила в сезон, да, флип получился, но остальное было слабым. Запороть каскад в короткой что-то с грани фантастики. Запороть каскад с ойлером – даже не уровень юниоров. Соня тоже не откатала гладко, эмоции еще не были настоящими. Аксель штука хорошая, но одним им сыт не будешь. Майя просто потерялась. Девочка никогда особо не отличалась уверенностью, да и комментарии на счет её роста явно не способствовали этому. Но, если вы не способны перебороть себя – что вы делаете в спорте? Тутберидзе глубоко в душе понимала, что это только начало сезона. Результаты были очень даже неплохи. Аня всегда долго расскачивается, Соня – это вопрос времени, а Майя обязательно поверит в себя после первого четвертного, а тот уже вот-вот готовился выйти в свет. Пока в Сызрани телефоны разрывались от поздравлений, в Москве все готовились к домашнему этапу. Сообщение Когана лишь больше раззадорило тренера - Музыка Ани довольно неплохо скомпонована. Надеюсь остальные программы так же нас порадуют. «Вот что за человек? Вроде и поздравил, а вроде и подгадил.» Намек был на Камилу, чего Этери не могла не понять. Болеро явно не сверкало тем блеском, которым задумывался. Девушке тяжело давалась та уверенность, которой программа просто расшита. Тренер часто и долго разговаривала с девочкой, пыталась ей внушить, что она и правда достойна того, чего имеет, что она готова выступать по взрослым. Да и малышка была не глупа и понимала, что ей готовят участь Алины, но перебороть себя она не могла. - Александр Ильич, мы не клоуны, чтобы радовать людей, мы просто работаем. Кратко, ясно, холодно. Он никогда не нравился ей, но по долгу службы приходилось терпеть. Да и умные решения иногда приходили в его седую голову. Одно из них сейчас отчаянно боролось за аксель, который, к слову, не получился ни разу. Тренировка проходила в обычном темпе, разве что сегодня двум малышам позволили побыть на занятии, вместо уехавших – нужно как-то мотивировать детей. Хотя и детьми их назвать тяжело – обе прыгают все тройные и каскады с ними. Усачева отрабатывала связки с произвольной, Медведева пыталась дожить до второй части программы, а Валиева решила упасть со всего. - Даша, ну больше дай драмы, что с тобой такое сегодня? – тренеру хотелось больше эмоций в движениях, а не просто обычного катания, которым может похвастаться каждый. - Ну я стараюсь, Этери Георгиевна, - Даша пыталась оправдаться. - Нужно не стараться, а делать. – и спустя минуту добавила – На сегодня хватит, Камила, подойди ко мне. Дети вздохнули с облегчением. Несмотря на любовь к спорту, полтора часа льда не оставляют никакого желания им заниматься. Сейчас у них законных два часа перерыва, а дальше снова в бой.      - Да, Этери Георгиевна, - девочка казалось вот-вот выплюнет легкие. - Ты зайдешь ко мне минут за 20 до тренировки? Я хотела поговорить с тобой о твоей произвольной. – тренер не знала, есть ли смысл разговаривать, но попробывать стоило. - Конечно, я могу идти? – Камиле безумно хотелось просто сесть и снять коньки. Когда со льда ушли все, Тутберидзе села за тренерскую стойку и прикрыла лицо руками. Не верилось, что все это – реальность. -  Женька, ну что ты делаешь, вдруг кто увидит? – вяло пытаясь снять руки фигуристки с лица сказала женщина. -  Я слишком долго тебя не видела и не смотрела тебе в глаза, - присела рядом девушка. -  Аж целую тренировку, согласна, много. Хотя твой взгляд я чувствовала постоянно на себе. Я очень тебя люблю, но как же спортивные отношения и все прочее? -  Говорит мне об этом та, которая сама прожигала футболку на мне все полтора часа. – Женя улыбнулась, словно чеширский кот -  Ой, ну не начинай прибедняться. Хочешь, я куплю тебе новую? – Этери положила голову на стол. -  Ну, а как же ты купишь без моих параметров? Тебе надо все измерить. Предлагаю прямо сейчас, ты же свободна? -  Нет, Женька, прости, сейчас вообще никак. Нам с Дудаковым надо документы срочно заполнить, мы их должны были отдать еще позавчера. А потом Камила должна зайти. -  Да, молодежь забирает все – медали, контракты, внимание, а главное любимых тренеров. Конечно, я уже старая и некрасивая, ты видела мои морщины под глазами? Никому я уже не нужна. Пойду, может Даня захочет подставить дружеское плечо. – Медведева искусно играла обиженную, не забывая активно жестикулировать руками -  Так, твоя актерская игра всегда была на высшем уровне, я знаю. А про Даню думать не смей, еще испортишь мальчика. – тренер смотрела куда-то в даль -  Кто еще кого испортит… Хотя вы правы, Этери Георгиевна, после наших с вами ночей я могу его много чему научить. Главное, чтобы он выдержал весь груз моих знаний. – фигуристка громко засмеялась -  Фу, какая мерзость, Женька…- женщина хотела продолжить, но её прервал звук двери. Через минут на каток зашел Сергей Викторович. -  О, девочки все в сборе, великолепно. Женька, прическа прям хороша сегодня. – мужчина всегда делал комплименты каждой спортсменке. Казалось, что он всегда излучал свет, который заставлял улыбнуться или хотя бы попытаться это сделать. -  Спасибо, Сергей Викторович. Всегда знаете как поднять настроение. Этери Георгиевна, я пойду наверное? -  Да, конечно, иди. На тренировку не опаздывай. Пока девушка покидала ледовую арену, Дудаков присел рядом с женщиной и поставил рядом две чашки кофе. Вообще, они довольно часто пытались помочь что-ли друг другу в таких мелких вещах. Все началось после перехода Медведевой – женщина настолько впала в себя, что не хватало сил ни на что. Элементарная, казалось, вещь забирала все силы, которые были явно нужнее ученикам на льду или дочери дома. Он не раз пытался поговорить, через день приглашал в ресторан поужинать, а если говорить прямо выпить, по совету жены хотел пригласить на семейный ужин, но Этери была неприклонна. Женщина привыкла выплескивать эмоции только в присутствии близких людей. Да только все они были далеко – кто-то на небе, а кто-то в Канаде. Тогда Дудаков стал действовать – молча, но делать хоть что-то. Пока Даня пытался поговорить и затащить в кровать при этом получая, естественно, отказ, Сергей помогал в бытовых вещах. Кофе на столе перед тренировкой, наточенные коньки, бумажная волокита – он взвалил все заботы на себя и просто ждал. И был возгранажден за свои проблемы – он нашел в лице Этери друга, который всегда был готов помочь. А женщина и помогла – нашла возможность сохранить семью Дудаковых когда заявление о разводе уже лежало в суде. Они никогда не намекали друг другу на секс, более, каждый пытался сосватать друга. Этери заставила жену Сергея влюбиться в него заново, а тот, в свою очередь открыл женщине глаза на перспективных хореографов. Даня этого не понимал и только злился. Он был молод, горяч и слишком самонадеян. Глейхенгауз не понимал, почему женщина не подпускает его к себе, ведь он готов прилететь по первому зову. Но его никто не звал, от чего тот обижался еще больше. Сам себя накручивая, он был готов признать, что влюбился, но обжегся. Лишь после совета Сергея подождать и не давить он дал возможность женщине взлететь. А вернувшись в более-менее состояние она сама захотела себя занять. Сказать, что она его любила – нет, готова ли она его отпустить – нет. Замкнутый круг. - Этери, ты ей сказала? – спросил мужчина, отпивая кофе и смотря на закрывающуюся дверь. - Серёж… - женщине хотелось всячески отодвинуть себя от этого разговора - Ей надо будет сказать, ты же понимаешь. – совершенно спокойно ответил тренер. – Её нельзя выпускать на соревнования, она мало того, что сломает всяческие мечты федерации вернуть её в строй, так и сама разочаруется. - Но она упрямая, как та ослиха. Разговаривай с ней сам, меня она не слышит. – женщина наконец подняла кружку с кофе, который уже стал холодным. - Не, Георгиевна, меня эти ваши отношения не касаются. Ты ей обещала второй этап, вот и сама оправдывайся. А я говорил тебе, не стоит ничего обещать. Говорил? – Сергей развернул свой взгляд на блондинку. - Говорил. – словно првинившийся ребенок ответила она. - Ты же понимаешь, что её можно спокойно снимать со всех этапов? На Россию сто процентов пустят, былые заслуги никто не отменял. Европа конечно под вопросом. Аня, Саша, а там, дай Бог, и Женя потусуется. Далеко смотрим конечно, но… - У неё навязчивая идея, что мы её не пускаем на Олимпиаду и опять топим. – последние слова сопродились движением рук, которые показывали кавычки. -  Она сама себя топит, и ты это знаешь. Ей Богу, отстранить её от тренировок, причем так, официально, с оповещением федерации. Пусть лечит ноги, спину, а главное голову. – Сергей допил кофе и поставил чашко подальше от себя, явно этим движением пытаясь вылить всю злость, которая словно лава в кратере кипела и пыталась вырваться наружу. - Ты же этого не сделаешь, - смотря в даль ответила тренер - Конечно нет. – промолвил мужчина и добавил, - Я же её по-отцовски люблю, ты же знаешь. - Ты так говоришь, будто я нет. Я знаю. Диалог закончился так же резко, как и начался. Каждый думал об одном, но в разных измерениях. Сергей думал скорее о дочери, Этери как о любимом человеке. Каждый хотел помочь – никто не знал, как. Все страдали, но страдание тоже приносит плоды. Или хотя бы не срывает их недоспевшими. Женя готова не была. - Документы я забрал, заполню сам. Пишу Усачеву и Валиеву? – Сергей остановился на пороге. - Да, пиши этих двоих. С Женей поговорю сегодня. – женщина остановилась и спустя несколько секунд добавила, - Если ты услышишь крики и увидишь реки крови, знай, моя смерть на твоих руках. Медведева меня убьет. - - Ты не можешь умереть за год до Олимпиады, это непозволительная роскошь для тебя. Или ты хочешь, чтобы Глейхенгауз повез детей? – зная о умении колеги выбирать любимчиков спросив Дудаков. - Господи, иди уже. – засмеявшись ответила блондинка. До начала тренировки оставалось около получаса. Женщина медленно поднялась на нужный этаж и открыла дверь. Не успев и выдохнуть, она услышала стук. - Заходите, - тренер сказала это скорее формально. - - Вы просили, чтобы я зашла - Камила стояла возле двери, не решаясь зайти. - Садись, - Этери жестом показала на маленький, кожаный диванчик, который прожил здесь больше, чем живёт фигуристка. - Я хочу поговорить про твою произволку. - Этери Георгиевна, я знаю, что пока нет тулупов, но я правда стараюсь их выезжать, вы же тоже знаете, что они близко. - Камила словно оправдывалась, хотя тренер даже не заикнулась про недостатки. - Я же ещё ничего не сказала, дело не в прыжках. Это всё придёт, правда. Посмотри на Алину, и она ведь собрала всё, просто нужно время. Ты должна понимать, что техника это ноги, но у тебя ведь не только они. Руки, тело и главное - голова, у тебя тоже же есть. Пойми, кататься с испугом в глазах, но зато с тулупами это не верх искусства. Все это видят - болельщики, журналисты и главное, мы, тренера. Иначе мы бы не ставили тебе болеро в предолимпийский сезон. Камила, когда у тебя получится поверить в себя и поверить в программу получатся и прыжки, и сила твоего разума сама понесёт тебя надо льдом, ты будешь летать над ним. У тебя есть всё, чтобы создать спектакль на льду. Ты понимаешь, о чём я тебе говорю? - Я понимаю, но мне кажется, что во мне как будто чего-нибудь не хватает, у меня нет какой-то своей изюминки и музыка...- Камила пытается подобрать слова, - словно затягивает меня я не могу её выехать. - Ну слушай, Алина тоже не сразу выкатывала своего олимпийского Дон Кихота, она тоже катала его два года и он не получился ни с первого, ни второго, ни с третьего раза. Но не всё техника, не всё эмоции, некоторым вещам нужен опыт и просто время. А ты как будто не даёшь себе времени, ты требуешь от себя всего и сразу. С таким подходом ничего не получится - Этери по-матерински пыталась донести свои слова. - Попробуй покататься без цели, для себя и фигурного катания. Отпусти себя и все получится. Ты обещаешь мне попробовать? - - Я постараюсь, честно. - голос Камилы расслабился и она выходила с тренерской с маленькими крылышками за своей спиной. Но фигурное катание - это всегда проблемы. Когда ты внушил веру в голову одной, тебе нужно разрушить мечты другой. Этери сидела в тренерской в полной тишине и не смела даже начинать думать об этом разговоре. Ведь она понимала что подумает о ней Женя. Ей кажется, что её мир рушится, что её мечты не ценят, что в неё не верят, что ей не дают шанса показать себя. Но Тутберидзе делает это лишь для того, чтобы помочь осуществить её главную мечту, чтобы возможно исправить свою ошибку. Хотя вины тренеров в том что ученица не взяла золото нет. Ничьей вины в этом нет, так случились обстоятельства. Олимпиада - это всегда фортуна и в этот раз ставка Жени не сыграла. Сыграла молодость, свежесть и несколько баллов разницы короткой программе. Хотелось забыться, хотелось сбежать. Хотелось оказаться у себя дома в обнимку со своей любимой и просто пить вино и не думать ни о чём. Но это невозможно. Этери давно поняла насколько жестока жизнь, что она не даёт возможности оправиться от следующего удара. Она не бережёт тебя, она заставляет ворваться в омут с головой и не всегда даёт возможности оттуда выйти. Олимпиада закончилась четыре года назад, но её последствия будут всегда висеть на шее у Жени тяжёлым грузом - серебряными медалями. Этери долго думала как начать разговор, какие аргументы привести. Как донести что она просто хочет чтобы Женя каталась как можно дольше? И что этот этап это не конец её соревнований? Время шло, нужных слов не находилось и тренер просто решила плыть по течению. Она достала телефон и написала сообщение: "Женя, зайди ко мне в тренерскую, надо поговорить"