Ему забота нужна
7 июля 2021 г., 18:31
Примечания:
Приятного чтения!
Возле берега находились двое. Один на корточках, сжимая свои сгорбившиеся плечи в потасканном, растянутом коричневом свитере, кажется, он даже был босой. Чёрные смолистые волосы грязными плетьми свисали на лицо. Чимин его не видел, но предполагал, что оно было такое же грязное, как и всё остальное. Второй стоял рядом, вальяжно облокотившись на высокий валун. Он щурился, глядя в небо, где между сгущающимися тучами светило солнце, и взмахнул рукой, когда увидел Чимина.
— Один пришёл, — криво улыбнулся мужчина пожелтевшими зубами. — Это хорошо.
Чимин сглотнул, посмотрел на бывшего шерифа Фрэнка Вилсона и непонятного парня, который пялился на зеленоватую болотную жижу. Когда призраки прошлого возвращаются, это всегда не к добру.
— Что случилось?
Чимин перешёл сразу к дела, по тёмной куртке Френка растекалось пятно зловонной крови, а рукоять «Смит-Энд-Вессона» показушно торчала у него из ремня штанов.
— Да ничего особенного, — пожал плечами Фрэнк, — вот, бедолагу надо пристроить, заберёшь его.
Чимин нахмурился. Это был не вопрос, а приказ, «бедолага» даже не повернулся к нему, он будто был каменный.
— Отведи его в приют, — посоветовал Чимин.
Вилсон засмеялся, заливисто, так, словно знал больше, чем Чимин. А потом его веселье прекратилось так же внезапно, как и началось, он тряхнул рыжими волосами и взглянул на него.
— Ему там не место, ему забота нужна и человек, который умеет это делать.
— Вот он там его и найдёт, — хладнокровно процедил Чимин.
Фрэнк Вилсон облизнул пересохшие губы, выпячивая серебряную шайбу пирсинга.
— А ты стал более чёрствым, Пак Чимин, с нашей последней встречи, — грустно заметил он.
— Пять лет прошло, всё меняется.
— Но только не то, что тут, — Вилсон ткнул себе в сердце и подмигнул. — Ты добряк, Пак, и даже твоё клеймо альфы не исправит этого.
Чимин качнул головой.
— Ты вызвал меня сюда только для того, чтобы вручить этого парня?
— Ну да, должен же я что-то хорошее сделать в своей жизни!
— Тогда позаботься о нём сам.
Пак развернулся и зашагал обратно. Налетевший ветер пробирал до костей, вот-вот должен был хлынуть дождь.
— Он омега! — крикнул Фрэнк.
— Тем более ему рядом со мной не место.
Воздух рассёк громкий звук выстрела, и Пак застыл, пуля ударила прямо возле его кроссовок, засыпав их песком. Омега как сидел, так и сидит, а Фрэнк держал в руках свой револьвер, которым целился в Чимина.
— Забери его, — попросил мужчина более вымученно. — Мальчишка нуждается в этом.
Чимин сглотнул, ему — проклятому альфе, омега последний, кто был нужен.
— Ты знаешь где я нашёл его? — Вилсон ткнул кончиком пистолета в сторону парня. — В логове Грока. А знаешь, что он делал? Расчленял его труп.
Чимин нахмурился. В душе острыми иглами что-то всколыхнулось, располосовав давно зажитое и зарубцевавшееся.
— Расчленял труп? Э… В смысле Грок мёртв?
Фрэнк кивнул.
— И вся его шайка в придачу, а убил их этот пацан — омега, — в его голосе звучала досада. — Я же этого ублюдка пять лет пас, а не успел лично выпустить его кишки.
Пак посмотрел на круглую спину омеги, на старый замызганный свитер, который наверняка не спасал от холода.
— Ты за это его арестовать должен, — выдал вдруг он. В подобное убийство ему верилось с трудом.
— Ха, чёрт возьми, ты изменился до неузнаваемости! — перекрикивая ветер, удивился Вилсон. — Я думал, человека, отомстившего за твоего омегу, ты будешь холить и лелеять.
— Для мести есть закон…
— Для мести не закона! — Фрэнк распалялся всё больше, голос его звучал хрипло. — Кровь за кровь, так всегда было!
Чимин не стал спорить, только опустил глаза: пять лет назад он лично притащил к шерифу Вилсон одного из банды. Того, кого успел найти, и сам помог устроить самосуд. Но легче от этого не стало. Даже хуже.
— За что он их убил?
— Это так важно?
Пак чертыхнулся.
— А от меня чего ты хочешь?
— Позаботься о нём, вот и всё, — устало пожал плечами Фрэнк.
— Почему сам этого не сделаешь?
Вилсон подошёл ближе, они с Чимином были одного роста, оба альфы и когда-то лучшие друзья.
— Он мне сына напоминает, — губы мужчины задрожали, — тот ведь омега был и тоже попал в плен к этому ублюдку, но не выжил. А этот выжил. И я хочу, чтобы он жил.
Чимин молчал, застывшим взглядом смотря на друга. Разве он мог помочь? Он ведь и сам все эти пять лет ни жив, ни мёртв.
— Ты в долгу у меня, — напомнил Вилсон.
Пак хотел возразить, но потом передумал: если не так, то другим способом, но Фрэнк заставит его принять этого омегу. Друг был весьма настойчив.
— Я сделаю, что смогу.
Фрэнк улыбнулся, одобрительно похлопав его по плечу.
— Подыщи ему хорошего альфу.
Чимин поджал губы и кивнул. Что ему ещё оставалось?
Мужчина опустился рядом с парнем, погладил по стальным волосам и потянул за руку, чтобы поднять. Парень выпрямился, он был высоким, совсем нисколько не ниже самого Чимина. Лицо у него было другое, не такое, как у жителей Кортрейка, скорее всего он был с северной стороны. Острые черты и совсем не омежьи тонкие губы. Чересчур худой и озлобленный, но совершенно обессиленный.
— Пойдём, — обратился к нему Чимин, и парень как-то напрягся, посмотрел на Фрэнка, который одобрительно кивнул и даже улыбнулся. Омега отрицательно завертел головой, но Вилсон крепко взял его лицо в ладони и пообещал:
— Он не тронет тебя, его проклятие не позволит.
Парень застыл на несколько секунд, его глаза стали огромными и словно стеклянными, две чёрные точки будто поблёкли, а затем моргнул и нижние ресницы слились от влаги.
— Иди с ним.
Фрэнк буквально силком толкнул парня к Паку, тот запинался, но даже не пожаловался на боль и холод. Омега ещё несколько раз оглядывался, видать, он прикипел к бывшему копу, но тот оставлять его рядом не желал. Чимин тоже взглянул на удаляющуюся фигуру, кутающуюся от промозглого ветра.
Фрэнк со своей потерей так и не смирился. Но если Грок и правда мёртв, что ему теперь делать? Чимин нахмурился.
Друг уходил туда, где кипели чёрные облака, где сверкала молния и где дорога исчезла в горах, а они шли там, где ещё было солнце и сильный ветер, не дающий так просто обрушить дождь на Кортрейк.
***
Чимин вывел машину на главную дорогу. Ехали ровно, не торопясь, первые капли дождя упали на пыльное стекло и он включил дворники. Омега так и не проронил ни слова. — Как тебя зовут? — решил нарушить молчание Пак, но ответом ему был то ли вздох, то ли хмык. Он понимал, что диалога не получится, но сейчас у них ничего не получится, омегу лучше накормить и дать отдохнуть. — Фрэнк сказал, что ты проклят, — вдруг услышал Чимин хриплый, низкий голос, от него по телу прошла дрожь. — Это как? Чимин посмотрел на него, в тёмных глазах читалась заинтересованность. — Некоторые называют это проклятьем, но это не так, я всего лишь запечатлён. Омега моргнул и сочувственно хмыкнул. — Да, не проклятье, — подтвердил он, — но только если твой омега жив, ведь так? Пак сглотнул, он не любил говорить об этом или вспоминать. — Юнги, — продолжил пассажир. — Меня так зовут. А затем отвернулся к окну, застегнув предложенную ему куртку по самые уши.***
Дом у этого Чимина был огромный, двухэтажный, из тёмного бруса, со светлыми рамами окон, посеревшими от времени. Небольшие пристройки для хранения дров и запасов, гараж на две машины и стойло для лошади. Юнги услышал её хрип и ржание, когда двери авто громко хлопнул. Пак тяжело вздохнул ещё раз, посмотрев на него. Юнги понимал, что здесь ему не рады, зря Фрэнк не пристрелил его или хотя бы не оставил с собой. Они оба никому в этом мире не нужны. — Не стой, иди, — Пак кивнул в сторону дверей. Юнги послушно побрёл к дому, но, ступив на чистое отполированное крыльцо, остановился. Только сейчас он заметил и понял, какие грязные у него ноги. Грок не разрешал давать ему обувь. Зимы здесь были долгими и холодными, а босой он точно бы не сбежал, да далеко бы не ушёл. Так что Юнги привык к холоду, но глядя на тщательно вымытые половицы ему стало совсем неудобно. Он будто делал шаг в совершенно другой мир. — Что? — грубо поинтересовался Пак. Юнги сглотнул. — Ноги грязные. — Помоешь, — как ни в чём не бывало ответили ему. — Душ на первом этаже. С этими словами Чимин открыл двери, и на мгновение у Юнги перехватил дух. На него повеяло теплом и сухостью, никаких неприятных запахов плесени, алкоголя или никотина, только аромат древесины и чая с липой. Ноги подкосились. Он рухнул прямо у порога, не в силах больше держаться. Горло жгло, и жар распространялся по телу, разгораясь в груди, отдавая сдавленной болью в затылке. Юнги попытался вздохнуть, но лишь захрипел. — Что, чёрт… Пак оказался рядом, хотел его поднять, но Юнги ухватился за его рубашку. — Не надо, может, я сейчас умру… наверное, умру, — и он улыбнулся. — Не делай ничего… — Совсем идиот? — процедил Пак и сграбастал его на руки. Вот прямо так, под колени и спину, потащил в душ и плеснул горсть воды на лицо. Юнги потряхивало, руки и ноги как онемели в болезненном спазме. — Эй, — тряс его альфа. Широкая ладонь коснулась щёк, и Юнги словно вспомнил, как его парализовал, и единственное, на что у него хватило сил, бормотать «не надо». — Успокойся, — шепнули ему, осторожно прижимая к широкой груди, и легонько нажали на плечи, — всё хорошо. Юнги с трудом мог проглотить слюну. С него начали снимать одежду. Из-за негнущихся конечностей это заняло время. Юнги не сопротивляться, но глаз с Пака не спускал. Так и замер, затравленный, испуганный, шокированный. А Чимин не смотрел в глаза, усадил на кафельный пол, скрюченного и дрожащего, включил тёплую воду, подвесив душевой кран чуть выше, чтобы лицо не заливало, и ушёл, но вернулся быстро с белой таблеткой в ладони. — Не знаю, поможет или нет… но врача смогу привезти только завтра. Юнги не понимал ни слова. Он вдруг осознал, что ничего не понимает, в ушах словно вата набита или его на глубину опустили, потому что давление нарастало, болезненное и звенящее. Таблетка, небольшая по размеру, показалась шершавой и острой, прошла по горлу как лезвие. Чимин сидел рядом, мокрый от падающих на него брызг, и растирал его холодные ноги, а Юнги смотрел, как тёмная грязь витиеватым разводом течёт в слив. От настойчивых движений альфы стало очень больно. — Хва-хватит, — дрожащим голосом попросил он. — Ты весь закоченел. — проигнорировал его слова Пак — Нужно хорошо растереть, будет легче. Юнги проглотил всхлип, обнимая тощее туловище руками. — Легче? — переспросил он. Навалилась какая-то слабость, казалось, тело превратилось в желе и отяжелело. Он больше не был скован, и Пак это ощутил. — Да, я дал успокоительное, скоро уснёшь. — Зачем? Юнги и впрямь чувствовал, что язык еле шевелится. — Зачем это? Чимин поднялся, снял душевой змеевик и ополоснул его голову. Запахло хвойным шампунем, а затем волосы принялись растирать, неумело и грубо. — Зачем ты делаешь это? Пак не ответил, хотя Юнги уже и слышать его не мог, он только ощутил, как сверху полилась вода, смывая горьковатую пену, и веки опустились. Стало безумно тепло. Ступни горели огнём, но впервые за долгое время Юнги понял, что ему ничего не угрожает. Тело как будто повисло в невесомости и было легче пёрышка. Мир вокруг растворился, и Юнги пожелал, чтобы с ним произошло то же самое.***
— Чёрт, — шипел Чимин. Этот омега потерял сознание и завалился на кафель, чуть не разбив себе башку. Заворачивая тощего парня в свое полотенце, он не придумал ничего лучше, как притащить его в свою комнату и положить на кровать. — Вот же, зараза. Чимин промок насквозь, и всё ещё ощущал дрожь в руках. Посмотрев на омегу, лежащего в неестественной позе и задыхающегося он испугался, его словно кипятком с головы до ног окатили, сразу перед глазами возник Харрис, точно так же лежащий у порога, в своей крови, чужой сперме, моче… От воспоминаний вновь затрясло, и Чимин, накинув на омегу одеяло, пулей вылетел из комнаты. Ему и самому нужна такая таблетка, жаль, что на него не действует. Не стесняясь, он скинул с себя мокрую одежду, надевая первое, что подвернулось под руку, и с шумом открыл холодильник, вытаскивая припасённое виски. Половину бутылки выжрал за один глоток, и только тогда немного повело. Вытерев губы, Пак устало опустился на диван. Похоже, сегодня это будет его кроватью, хотя он уже не помнил, когда последний раз спал в комнате. Ещё один большой глоток, и стало горячо где-то в груди. Неспокойно. Выпивка не приносила спокойствия, она делала Чимина заторможенным и только. Альфа вздохнул, прикрывая глаза, остро ощущая, что ввязался по уши в дерьмо. Конечно, о кончине Грока никто переживать не будет, если, разумеется Вилсон не соврал. Уж больно пацан не походил на убийцу. Потолок над головой начал медленно плыть, а Чимин закрыл глаза и слушал нарастающий шум. Отлично. Он почти всегда так засыпает. Ещё немного и… Стоны, всхлип подействовали слишком отрезвляюще. Пак и не понял как оказался на ногах рядом с постелью, куда уложил омегу. Тот тихо скулил, дрожал и плакал во сне. — Эй… Чимин попытался его разбудить, но Юнги не реагировал, затихал, стоило только его коснуться. Фокус получался раз за разом, когда Чимин собирался уходить, пока он не решил, что прибегать на каждый всхлип парня у него нет сил. Завалившись рядом поверх одеяла, он пригладил мокрые чёрные волосы, подумав, что парень может простудиться. Потолок в этой комнате был другим, в прошлом выбеленным и со временем затёртым. Когда-то это была кладовка, а настоящая спальня находилась на втором этаже. В каком она состоянии сейчас, Чимин не знал, не заходил туда уже очень давно: с тех пор, как разнес там всё в щепки, больше не открывал туда дверь. — Хорошо тебе, парень — обратился Чимин в никуда. — Только ощутил тепло и уже чувствуешь себя лучше. У других так не получается. Он не знал, сколько так пролежал, но в какой-то момент отключился и сам, правда, не так сладко, как хотелось бы. Проснулся перед рассветом оттого, что в одном положении тело затекло и болезненно ныло. Оторвался от подушки с тяжёлой головой и сухостью в горле. Чимин тронул за плечо лежащего рядом омегу, тот ещё спал, на ощупь весь мокрый и какой-то холодный, губы подрагивали, как и он сам. Не хватало, чтобы ещё кони двинул в его доме. Поднявшись со стоном, Чимин нащупал в кармане телефон и набрал номер доктора Моргана. Старик был неплохим врачом, только руки уже тряслись. Чимину не слишком хотелось его видеть, он как сейчас помнил, как с уст Моргана слетела фраза: «Он мёртв, Пак, Харрис мёртв, и ты уже ничем не можешь ему помочь». Как бы то ни было, старик обещал приехать через час, а до его прибытия настоятельно рекомендовал дать больному чай с ромашкой. Проблема заключалась ещё в том, что Чимин был без понятия, имелась ли у него ромашка — он такое не пил, даже когда болел. Омега слабо застонал и завозился, кажется, попытался встать, но Чимин легонько придержал его за плечи. — Лежи, — устало скомандовал он. Болезненные чёрные глаза посмотрели на него. — Зачем? Чимин нахмурился. Зачем? Фрэнк знал у кому шёл. Знал, что он никогда никого не бросает в беде, даже лошадь, страдающую от жестокости хозяина. И как бы Пак не хорохорился, этого пацана тоже не оставит, пока не поймёт, что тот справится без него. — Скоро придёт врач и осмотрит тебя, так что… Хочешь пить? — омега кивнул. Больше Чимин ничего не сказал, подогрел чайник и принёс больному тёплой воды. Без ромашки. Этого у него в доме не было.
