Vinctum de praeterito

      Прикосновения доктора Юнги почти не ощущал. Неприятен был только свет фонарика в глаза. Седовласый и скрюченный, тот улыбнулся ему и попросил помощника взять на анализ кровь.       — Я умру? — зачем-то спросил Юнги.       — Боюсь, что я умру раньше, молодой человек, — прокряхтел пожилой доктор, собирая чемоданчик. — Больше ешьте, гуляйте и желательно в обуви, я выпишу вам рецепт на витамины и некоторые лекарства и передам Чимину. Поправляйтесь.       Юнги посмотрел ему вслед, ощущая тяжесть не только в теле, но и в мыслях. Значит, не умрет? Вот так везение, Грок тоже ему об этом говорил, поразительная способность выживать. Только самого Юнги это не радовало. Зачем жить выпотрошенным, полностью опустошенным? Нет, лучше умереть. Всем, кому хотел, он отомстил, а дальше… Юнги не рассчитывал на появление Вилсона, а тот остановил его, и умирать при нем было стыдно. Но теперь никто не мешал. Главное, не на глазах этого альфы — хозяина дома — и подальше, чтобы помощь оказать не успели. Юнги казалось, что он всё распланировал. Немного оклемается, чтобы сил хватило идти, а дальше в Ад. В комнату вошел Пак. Вчера Юнги и внимание на него особо не обратил, показался, как и все, высоченным и здоровым, а сейчас пригляделся. Черты лица лучше, чем у Грока. У того кожа выглядела как папирусная бумага и была такая же жёлтая, вдобавок вонял он жутко. А этот уставший и осунувшийся, но молодой, даже невзирая на недельную щетину, и глаза голубые, светлые на фоне тёмных бровей.       — Как ты? Вопрос, на который Юнги не хотел бы отвечать, потому что незачем. Да и, по правде, разве он интересен? Поэтому он молча отвернулся, накрываясь одеялом.       — Я съезжу за лекарствами, на тумбе теплая вода и бутерброды, если будут силы, поешь. Юнги не отреагировал. Чимин ещё немного потоптался на месте, судя по скрипу половиц, и ушёл, закрыв двери. Загудел двигатель машины, а вскоре звук, удаляясь, затих, и повисла тишина. Звенящая, будто осязаемая. Никто не должен был прийти, и некому было сделать ему больно, но привычка, выработанная годами, не оставляла в покое и заставляла трястись.       — Никто не придёт, никто не придёт… — внушал он себе. Но это не помогало. Страх приобретал форму и силу. Юнги не касались, но всё тело словно попало под самые яростные удары.       Он сполз с кровати и бросился в ванну., где его вывернуло наизнанку. Пустой желудок сжимался и рвотных позывов и болезненных спазмов, и Юнги понимал, что это всё от эмоций. Нужно немедленно успокоиться. Он много раз так делал. Просто дышать. Холодный кафель как нельзя лучше отрезвлял. Стало легче, остались только мелкая дрожь и саднящая боль в горле. В зеркале он выглядел бледнее, чем обычно. В общем, хреново, как и всегда.       Свою одежду он нашёл в стиральной машине, всё ещё мокрой и нестиранной, пришлось замотаться в халат Пака, который тоже попахивал не первой свежестью. Воду он выпил за пару глотков. Тяжело дыша, Юнги огляделся. Он находился в этом доме один, и было безумно непривычно. Прислушиваясь к тишине, омега слышал только шум деревьев и тихое ржание лошади. Необычно. Никаких криков, выстрелов, хохота. Даже дрожь прошлась по всему телу. Не верилось. Юнги не знал, сколько просидел вот так, не шевелясь и прислушиваясь. Потом будто всё для себя решил, надо только найти что-то покрепче.       Поднявшись он побрёл по дому. На кухне гора немытой посуды смешивалась с одноразовой, которая по непонятным причинам лежала в раковине, пол на удивление был чистым, но в ящиках не нашлось ничего подходящего, даже бечёвки. Первый этаж занимали гостиная, пару кладовок и спальня, в которой он провел ночь. И, похоже, эта комната была единственной более-менее чистой, всё остальное напоминало свалку в необжитых помещениях с хаотично расставленной мебелью. Охотой Пак явно не увлекался, но на стенах, судя по вбитым гвоздям, в прошлом красовались трофеи, однако теперь их место заняло то полотенце, шарф и футболка. Юнги не знал, отчего обращает на это внимание, хотя, может, потому что пытался понять приютившего его человека. Но зачем парню это, он так и не смог для себя уяснить. Люди просто так Юнги никогда ничего не делали, не считая Вилсона, а Чимин… Запечатление даже сексом не даст заниматься. Это всё равно что связь, только намного жёстче. Он, наверное, очень любил своего омегу, раз пошёл на такое. И ему не повезло. Юнги, если быть честным, Чимина не жалел. Не было у него сил ни эмоциональных, ни физических на это. Сам виноват, как говорится, и каждый сам отвечает за свои поступки.       У дома был второй этаж. Юнги помялся, но влекомый непонятно чем, шагнул на деревянную лестницу, отмечая пыль на перилах. Наверху и запах стоял затхлый. На этом этаже были в основном комнаты, в которых царил полный хаос. Юнги заглянул в одну из них и почему-то сразу подумал, что именно здесь располагалась спальня четы Пак. Он без интереса, не входя в неё, окинул взглядом разгром, и искать нужное сразу расхотелось. Этот дом напомнил ему себя. Такой же пустой, в разрухе, в пыли и не нужный никому. Зря Чимин не сжёг его, может, тогда проклятье и отпустило бы его. Хотя от запечатления не так просто избавиться. В какой-то момент Юнги послышался скрип и звук шагов. Он насторожился, застыв на месте, как дикий зверёк. Мотора не было слышно, но отчётливо скрипели половицы над головой.       Вход на чердак Юнги нашёл за ванной. Узкая лестница упиралась в квадратную дверь, и отчего-то ладони вспотели, когда он повернул ручку просовывая голову внутрь. Здесь повсюду стояли коробки. Очень много коробок, беспорядочно наваленных друг на друга. Тусклый свет падал на них через небольшое круглое окно прямо в крыше. И ничего, страшнее паутины, тут не было. Юнги решил сюда не соваться, пока краем глаза не уловил лёгкое движение справа от себя. Резко повернувшись, он чуть не загремел по ступенькам вниз, когда прямо перед ним с одной из коробок спрыгнул белоснежный кот.       — Ох, — выдохнул Юнги, присев, глядя на невозмутимо спокойного кота, облизывающего лапу. — Ты как тут оказался? Кот, разумеется, вопрос проигнорировал, только, прервав сво занятие, потянулся и с какой-то нежностью замурчал, прижимаясь к его ладони. От прикосновений мягкой и тёплой шёрстки у Юнги затрепетало в груди. Это нечто живое и ласковое доверчиво тёрлось об него, и Юнги не удержался, взял кота на руки. Грок ненавидел животных, убивал их, но при этом считал его свое любимой зверушкой.       — Пойдём, ты, наверное, голодный? Кот замяукал, тыкаясь мордочкой под его ладонь. Отложив поиски на потом, Юнги собрался уходить, но громко чихнул и задел стоящие у порога коробки. Те с грохотом рухнули, а разбитое содержимое вывалилось на пол. Кот испуганно мявкнул, спрыгнул с рук и убежал, прячась за ящиками в глубине чердака. Юнги нахмурился, невозможно туда добраться и при этом босыми ногами не наступить на осколки. В придачу проход оказался завален. Он наклонился на небольшой коробкой, Так вот что висело на стенах в гостиной — фотографии в деревянных рамках под стеклом. Омега у Чимина был не сказать чтобы красавец, но милый. Рыжий, веснушчатый, с крупными чертами лица. Везде улыбался, о от него как будто веяло солнцем и теплом. В коробке было много снимков, и Юнги начал их смотреть. Он никого на фотографиях не знал, но ему было безумно интересно.       На самом дне коробки Юнги нашёл толстую тетрадь со старыми наклейками и блёстками, титульный лист который гласил «Любовь, счастье и жизнь Харриса Рейна. Да отсохнут руки того, кто взял это без спроса!». Юнги, мельком глядя на страницы, пролистал её, наполненную записями, фото, вырезками из газет и прочей ерундой. «Пятница, безумный день! И почему этот переезд выпал прямо на день моего девятнадцатилетия?» Это был дневник погибшего мужа Чимина.

***

Пак решил дождаться результата анализов, вдруг врач ещё чего пропишет. Чтобы не топтаться под дверью кабинета, альфа отправился в бар, который принадлежал Вилли. В школьные годы они были соперниками, думали, что вражда будет длиться до конца их дней, но со вступлением во взрослую жизнь всё изменилось.       — Ты сегодня рано, Пак. Некогда белозубая улыбка у приятеля пожелтела из-за частого курения. Даже стоя за барной стойкой, он не выпускал сигарету изо рта. Коренастый, смуглый, сильный и быстрый. В его баре никогда не было беспорядков. с такими данными мог бы добиться успехов в спорте, но рано обзавёлся семьёй, а капризный и домашний омега не хотел покидать Кортрейк.       — Дела, — коротко ответил Чимин, занимая место напротив.       — Ты же знаешь, до шести никому не наливаю.       — Сойдёт и кофе. Вилли усмехнулся и подмигнул. Этим он Чимину и нравился. Особо вопросов не задавал, а в кофе обязательно чего-нибудь добавит для согрева. В баре народу было немного, пара человек постоянных клиентов сидели в темном углу и играли в карты, основной молодняк подтянется к вечеру. Монотонно работал телевизор и фоном играла музыка, когда сквозь посторонние шумы он услышал сообщение новостного канала.       -…банда Грока, терроризировавшая местный штат более двадцати лет, практически в полном составе была найдена мёртвой. Причины смерти не разглашаются. Напомним, что много лет банде удавалось избегать наказания ввиду бездоказательности или смерти свидетелей, на их счету множественные ограбления, изнасилования, заказные убийства, похищения людей. Главным подозреваемым в деле является бывший шериф Фрэнк Вилсон, его несовершеннолетний сын стал жертвой банды в случайном нападении…       — Ай да Фрэнк, ай да молодец! — послышалось со стороны игрового стола. — Вилли, может, снимешь запрет на сегодня? Бармен тяжело вздохнул, как раз ставя перед Паком совсем не кофе, а виски.       — За мой счёт, ребята. Послышалось одобрительное улюлюканье. Чимин в тот момент так и застыл, переваривая информацию. Двадцать человек? И как этот щуплый омега смог уложить такую кучу народа и самого Грока? Его вчера припадок сморил прямо у порога, а тут — убийца. Значит, Фрэнк решил взять вину на себя или всё же он и был тем самым убийцей?       — Эй, Грок мёртв, ты разве не рад? Чимин посмотрел на Вилли, который и сам уже пригубил пару стаканов. Этот парень был в числе тех, кто преследовал шайку в тот злополучный лень, однако тогда они остались ни с чем. Но радости Чимин действительно не испытывал.       — Харриса это не вернёт.       — Зато спасёт других. Чимин грустно усмехнулся. В этом Вилли был прав, только вот ему было плевать на других. Залпом осушив стакан, Чимин всё же расплатился и, махнув ему рукой, отправился к доктору. По пути он видел, как смотрят на него прохожие, будто он какой-то призрак, кто-то даже останавливал его за руку и поздравлял. Чимин не отвечал на это, но город словно избавился от страха, сковывавшего его долгих пять лет. Каждый тогда боялся, что несчастье, обрушившееся на семью Пак, может случиться с ними. Только доктор Морган сохранял спокойствие, как и всегда глянул на результаты анализов поверх толстых очков и качнул головой.       — В принципе всё хорошо, тем не менее, учитывая его состояние, я бы посоветовал тебе найти квалифицированного специалиста и сообщить в полицию. Чимин нахмурился.       — О чём вы?       — На теле парня полно шрамов, я уже не говорю о травмах в промежности, всё, конечно, зажило, но это явно были извращённые действия и далеко не с его согласия, а в его психическом здоровье, должно быть, настоящая каша. Первым делом он спросил меня: умрёт ли он. Так что, думаю, стоит сообщить полиции, чтобы поймать извергов, и найти хорошего психиатра. Пак так подробно не разглядывал парня, пока мыл его полубессознательного в душе. Потом ночью у него было множество возможностей осмотреть тело омеги, но он об этом и не подумал. Двадцать человек…       — Хорошо, — кивнул Пак, беря пакет с выписанными лекарствами. Уже в машине он вдруг осознал, что оставил искалеченного парня одного. Оставил надолго. Дал ему время умереть. Надавив на газ старенького пикапа, Чимин помчался домой, съедаемый странным чувством страха.       Он не знал его природу. Парень по имени Юнги был ему никто и в то же время был единственным, кто мог дать ответы на его вопросы, и тот, кого ему доверили, чтобы спасти. Из машины Пак выскочил, не закрыв её, и вбежал в дом. Юнги, как и предполагалось, в комнате не было. Не было и на первом этаже. Чимин взлетел на второй и мельком глянул в коридор, но следов омеги не было. Заметавшись, он не сразу заметил маленькую фигуру, замотанную в его халат и сидящую на крыльце заднего двора. В руках омега держал верёвку, а возле его голых ног тёрся белоснежный мохнатый приблуда.       — Передумал? — тяжело дыша, спросил Чимин, указывая на верёвку. Парень не обернулся, поглаживая мелкую морду кота.       — Ему нечего поесть, — послышался тихий ответ.       — Ты принципиально на вопросы не отвечаешь? Юнги повернул голову в его сторону и, кажется, только сейчас Чимин смог разглядеть его. Волосы торчали лёгкими волнами, короткие, словно тупыми ножницами обрубленные, а лицо узкое, тонкое, как и черты лица, и глаза чёрные, как бездонные колодца. Совершенно не похож на Харриса, как кривое отражение. Но зачем Чимин об этом подумал, сам не понял. Омега вновь его проигнорировал, поднялся, беря кота в руки, и, прижимая к себе, направился в дом, оставив верёвку на крыльце. Чимин сцепил зубы.       — Что мне с ней делать? И только тогда Юнги соизволил ответить:       — Если не нужна — сожги. Чимин наконец смог выдохнуть. И где парень вообще откопал эту верёвку? Хотя он сам виноват, превратил дом в помойку. Закрыв задние двери на защёлку, он направился следом за Юнги, который на его кухне смотрелся инородным существом. В холодильнике и шкафах и правда не было ничего съестного. Питался он в основном у Вилли или в кафешках, а дома ему было достаточно бутербродов и выпивки. Был десяток яиц, которые ему дали в довесок к вознаграждению за работу, так что это единственное, чем Чимин располагал.       Юнги почти весь умещался на стул со спинкой, волосатый приблуда уже лежал на столе, тихо урча от поглаживаний по шёрстке. За время, пока альфа готовил, они не обмолвились ни словом. Добавив колбасы и хлеба для сытности, он поставил сковородку перед омегой. Тот молча и не соблюдая правил этикета, накинулся на еду, словно всю жизнь голодал, хотя Чимин был не в курсе, ел ли парень что-то за последнюю неделю. Кажется, поняв свою ошибку, Юнги вдруг остановился с набитым ртом, раздутыми, как у хомяка, щеками и посмотрел на него.       — Ешь, — Чимин отвернулся, — я ещё сделаю. За спиной он вновь услышал скрежет вилки о чугунную поверхность сковороды. Кажется, он зря волновался, психика у парня крепче, чем у кого-либо.       — Как ты убил двадцать человек? — почему-то он подумал, что можно об этом спросить. Юнги с трудом проглотил всё, что жевал, и снова молчал. Пак уже не надеялся получить ответ, как вдруг услышал:       — Я их отравил.       — Отравил? Чимин видел, как Юнги на глазах меняется в лице, становясь заторможенным.       — Однажды они держали в плену умника, и тот рассказал мне, что есть такие растения, которые не пахнут и не ощущаются на вкус, и действуют лучше, чем крысиный яд.       — И как тебе удалось сделать такое?       — У меня было много времени практиковаться, — уголок тонких губ приподнялся. — Хочешь сдать меня полицейским? Чимин отрицательно качнул головой. Какая, к чертям, полиция? Та, у которой кишка оказалась тонка против банды Грока? Да они этого слабого парня раскатают и сожрут, не прожевав. Фрэнк — калач тёртый, не поймают, а если и поймают, своих помоев и нахлебаются.       — Хочу понять, стоил ли мне тебя бояться. Омега опустил голову, вновь уткнувшись в сковородку, нанизывая на вилку поджаренную колбасу. Он больше ничего не сказал и остаток дня провёл в комнате, только изредка выходя в туалет и за бутербродом, а вот приблуда гулял по дому как хозяин, и Чимин вдруг подумал, что ни тот, ни другой ему пока не мешают.