Под сенью яблонь и груш

Небо окрасится закатными красками и заалеет горизонт, когда внедорожник остановится у ворот белозеровской дачи. Сентябрьский прохладный ветер засвистит между деревьев, и птицы закричат над головой. Сергей зайдет в дом первым, за ним Лис и Игорек Шустов. Костя закроет за собой двери. В руках пакеты с закуской, багеты торчат наружу, как стволы автоматов, и пучки зелени покажутся, стоит поставить это богатство на стол. — Ну, где твоя чудо-настойка? — Сейчас все будет. Сережа нырнет в погреб, и одна за другой будут вылезать на поверхность бутыли с янтарным вином. Игорь пошутит, когда будет принимать бутылки из рук Сергея и выставлять их батареей вдоль стены: — Гонишь самогонку, Сергуня, ай-яй, а еще сотрудник милиции. — Не хочешь, не пей, — проворчит Лис Закончит выкладывать на стол хлеб и колбасы, найдет на буфете набор ножей. — Котов, ау? Чего замер? — Я? А я… так, — Костя наконец-то отомрет. Нарежет колбасу и сыр, скидает все это на ближайшую тарелку, и еще одну Лис наполнит помидорами и огурцами. К тому времени уже покажется над полом голова Белозерова, и Игорь поможет ему подняться. Батарея бутылок посмотрит-засияет гладкими боками, и на дне каждой найдутся то веточка, то ягодки. На переплетенных нитках повиснут с горловин бумажные этикетки, на которых убористым почерком Сергея написано, из чего сделано вино. — Бросай работу и занимайся виноделием, — пошутит Костя, и Сережа подозрительно поведет длинным носом. — Тебе так не хочется видеть меня в конторе? Ссора загорится и исчезнет мгновенно, как искры тающие на снегу. В доме не тепло и не холодно, не пахнет сыростью и пылью, а включенный поначалу свет выключат, когда сядут к столу. — Надо печь затопить, ночью замерзнем, — вспомнит Сергей, но вместо печи пойдет к буфету, чтобы достать бокалы. Прольется в стеклянную посуду винная жидкость, заструится по стенкам, и сладостью запахнет в воздухе, запах забьется в носы, впитается в волосы. И тяжелая сладость, так что давит и душит, свободы не даст, и легкая — хоть в космос лети. Легко зашумит в голове. Будут пить под анекдоты и шутки, и с каждым бокалом все более сальные и откровенные слова зазвучат маршем по головам. Как бы ни закусывали, а опьянение пеленой опускается, газовое, воздушное, паутиной опутывает, так что и не вспомнишь потом, кто первым завел разговор. Костя выйдет покурить на крыльцо, но вернется в дом уже с туфлями на каблуке. — Моей бывшей — в багажнике остались, — пояснит он. — Так ты с девушкой расстался, — улыбнется Игорь. — А я то думаю, чего это капитан Котов в последние недели чернее грозовой тучи. — Тебе туфли зачем? — спросит Лис, разливая по бокалам очередную бутылку вина. На донышке останется лишь небольшая янтарная капля, когда Костя и Игорь в две руки натянут туфли на ступни Сергея. — Внимание, смертельный номер! — объявит Костя, когда Белозеров, держась за руки Игоря, поднимется на ноги и продефелирует на каблуках от печи и обратно. — Идиоты, — беззлобно проворчит Лис. Но сам будет смотреть, как Сергей пытается станцевать стриптиз, то хватаясь за печь, то за буфет, пару раз припадая на край стола, спотыкаясь и запинаясь на каждом шагу. Завихляет бедрами, чтобы удержать равновесие, в спине прогнется, падая на колени Игоря, но так и останется на нем сидеть, переводя дыхание и вытирая лицо. Сергей напьется раньше других. Когда Костя будет еще относительно трезв — ровно настолько, чтобы поначивать Белозерова и размахивать смятой бумажной десяткой — то Сергей смотреть будет осоловело, и зрачки почти сольются с радужкой, посветлеет белок. Пьяная шальная улыбка преобразит лицо вечно сдержанного эксперта, покраснеют щеки, и прилипнут к вспотевшему лбу пряди волос. К тому времени вся кровь внутри Кости прильет лишь к одному органу, и это будет несказанно смущать. Особенно при взгляде на сложносоставную конструкцию из Игорька и Сергея. И при взгляде на хмурого Лиса. Лис будет сидеть за столом вплотную, неторопливо тянуть винцо и закусывать сыром, смеяться сдержанно, шутить время от времени. Незначительно растреплются его темные кудряшки, и Косте захочется пригладить их ладонью или пропустить сквозь пальцы эти короткие мягкие волоски, как он уже делал раз — так давно, что можно сказать, будто не было вовсе. Сергей неровной походкой выйдет курить, так и не сняв туфли — по счастью, ночная тьма и грушевая тень над крыльцом скроет это от взгляда соседей. Воспользовавшись краткой заминкой Костя поправит член и увидит повторение этого жеста — у Игоря. Рука Лиса тоже нырнет под стол. — Что за херня? — первым спросит Лис. — Сейчас узнаем, — ответит Игорь, и обратится к вернувшемуся в дом Белозерову: — Серджио, друг мой, на чем ты настаивал вино? Сергей запнется лишь на мгновение. — Яблоки, груши, ягоды, немного слив и абрикосов. Что-то не так? А на лице написано, что он знает, что за не так беспокоит его гостей. После незаконченного стриптиза его рубашка выпущена наружу — Костя как загипнотизированный будет следить за рукой Игоря, которая потянется к полам белозеровской рубашки, чтобы развести их в сторону, и тогда станет виден натягивающий брюки член. — Да что ты так смотришь, у меня три месяца секса не было! — взорвется Сергей. Он отпихнет руку Игоря, сядет на стул и залпом опрокинет в рот остатки вина из бокала. — Ты женат, — напомнит Лис. — Женат, только Свете операцию женскую сделали, и сначала ей был нужен половой покой перед операций, а потом три месяца восстановления после, — голос Сережи будет колыхаться на шкале между жалким и несчастным. — Ну, знаешь, есть много способов, — скажет Костя и смущенно замолчит. — Ну, знаешь, я догадываюсь! — вновь взорвется Сергей. — Но не дает. — А ты ей в обратку? — начнет Лис и разведет руками, мол, молчу-молчу, когда Белозеров нахмурится. Но ясно ведь, что проблемы в личной жизни эксперта ФЭС Сергея Белозерова не могут повлиять на то, что у его троих гостей стоит хоть белье суши. — Сергунь, что в вино добавил? — проницательный Игорь, умный. Повернется к Белозерову, подбородок его пальцами поднимет. — Говори или укушу. Сергей отвернется, кусай, мол, готов — вон как щеки заалели сильнее, и язык мелькнул по губам. Но поднимет глаза на Лиса, переведет взгляд на Костю, вновь на Игоря посмотрит и наконец опустит голову. — Сказал же: яблоки, груши, немного абрикосов, ну, ягоды, смородиновый лист, йохимбэ, корешки горалки мохнатой для вкуса и куркумы для цвета. Чего так смотришь? На лице Игоря появится широченная улыбка, как месяц лунный, светлая, ясная — было бы что дурное, не улыбнулся бы так. — Сереженька, ты же эксперт, ты же знаешь, для чего это все применяется в народной медицине? — И для чего же? — спросит Костя. А вот Лис что-то поймет, потемнеет лицом и решительно отодвинет от себя наполовину пустой бокал. — А в сочетании с алкоголем… — Игорь руками разведет, и Сергей отвернется, спрячет глаза, только руки дернутся, не то сжимаясь в кулак, не то… — И скажи мне, дружище, зачем тебе нужно было вино с сильным афродизиаком? — Афро что? — Костя подавится сыром, залпом выдует бокал и вспомнит, что в нем было налито. — Это что, все он устроил? — Для личного пользования, — тихо ответит Белозеров. — Думал, с женой романтический вечер устрою. А вот как… — Да вы бы упились с женой, — проворчал Лис. — Много романтических вечеров. — А устроил с нами, — понял Костя. — Как-то не по-дружески, знаешь ли… Не по-мужски. Он встанет чтобы что? Ударить? Выйти курить? Чтобы засунуть голову под холодный кран или двинуть кулаком по столу? Но Игорь взглядом попросит успокоиться, и Костя сядет обратно. Будет провожать глазами кадык Белозерова, когда тот присосется к бокалу и пить будет, не отрываясь, только капли янтарные заскользят из уголка губ и закапают на светлые брюки. Сережа поднимет глаза, темные, как космос, переведет взгляд с одного на другого, оближет мокрые губы и неуверенно скажет: — Да ладно вам, это афродизиак, но не наркотик, он позволяет расслабиться, не больше. Просто у меня с женой давно не было, Ленка у Игоря второй месяц в командировке, ты, Котов, с девушкой расстался, а ты… — он запнется, глядя на Лиса, и смущенно продолжит: — У тебя с Соколовой все сложно, видно же. — Нормально у нас все, — огрызнется Лис, — просто нам смены в одно время не ставят. Я скоро к Петровичу ревновать начну или к Майскому. Или вот к Шустову, Игорь, без обид. Костя поймает взгляд Лиса, переглянется с Игорем, и поутихнет что-то злобное на душе. Никто не виноват, что у него член каменный и до звезд перед глазами хочется прикоснуться к нему и сделать хоть что-то, чтобы легче стало. И Белозеров не виноват — он дубина, конечно, и это его винцо — та еще подлая штука, но вкусно, вкусно-то как… Рецепт надо взять или заказать на будущий год пару бутылок. — А честно мне ответишь, — скажет Лис, подберется весь и густые черные брови изогнутся, слетятся к переносице, — что у тебя никогда контактов с мужчиной не было? — Не было, — незамедлительно ответит Сергей. И глаза поднимет большие, красивые, бездонные, как космос, глаза. Значит, не было. В отличие от. Лис не поверит. Поищет взглядом поддержку у Кости и сам же не выдержит взгляда. Присвистнет Игорек, и вновь заструится по бокалам винная жидкость с какой-то мохнаткой, куркумой и йочто-то-там. — Ну, за отсутствие секретов, — поднимет тост Игорь. Сергей погарцует на каблуках доставать с полок какие-то сладости и снова вольно или невольно изобразит и покачивание бедер, и прогибы в пояснице, покрутится волчком, зацепившись ладонями за дверцу шкафа. Лишь чудом устоит на ногах, прошелестит мимо Лиса и мимо Кости, и ему, сидящему, покажется вдруг высоким и стройным, как фотомодель, и Сережины духи, определенно не женские, но ароматные духи, защекочут ноздри и набьются в легкие, как дым, как газ — хрипи и сипи, спасайся бегством, но поздно — и ты отравлен. Хватит одного лишь взгляда на Игоря, чтобы понять, он тоже отравлен, бьется в агонии и пожирает глазами. Сергей с достоинством опустится на свое место, только закинет ногу на ногу и острым каблуком уткнется в бедра Игорька. Почему-то с внутренней стороны. Костя поймает взгляд Лиса, и щеки заполыхают пожаром. Разговор потечет, заструится, пошлый и стыдный разговор, так что уши запылают и язык еле повернется. Лучше бы баб обсуждали, ей-богу. Но обсудят не баб. Сначала Игорек легко признается, что ему делали эротический массаж тайские ледибои. Глаза Белозерова засветятся, и сам он засияет — волны предвкушения и желания разойдутся от него, как цунами. Игорек опишет свои ощущения, поддастся на провокацию Кости и согласится, мол, да, массаж простаты входил в программу, а что тут такого? Сам что-то спросит, лукавый, как черт, и подначит, и шутку отпустит, так что Костя ляпнет, не подумав, ответ и тут же поймет, что выдал с головой не только себя. Кое-как с грехом пополам в два голоса оба Кости расскажут, что когда Лис сломал руку, Костя ему немного, ну… помог. Но чисто из дружбы. И нечего тут ржать! Это благородный и смелый поступок, да каждый друг, да что вы!.. А щеки будут гореть, и Лис будет гореть, и смотреть сердито, мол, кто за язык потянул? И Костя распалится еще больше, признается, что во время службы в Таджикистане у него при роте была деваха из местных — сосала всем за конфеты и украшения, и паренек один был — тоже сосал, только за то, чтоб в наряды не ставили. Костя-то что, Костя-то брезговал, но вот ночью проснулся… но глаза не открыл… А кто был под одеялом, так и не знает. Выпьют еще по чуть-чуть. Разошедшийся Белозеров не только каблуком будет касаться Игоря, но и руки на ноги опустит, и тонкие пальцы начнут рисовать восьмерки и звезды на бедре Игорька, и то соскальзывать вниз, замирая в нескольких сантиметрах от возбужденного члена, то отодвигаться назад, чтобы снова дразнить, чтобы чертить фигуры, снова соскользнуть, поманить и не тронуть. Сам Костя к тому времени уже расстегнет ширинку, но прикроется стянутым с себя свитером, и на голых плечах замрут капельки пота. Лис смерит странным взглядом и отвернется. Спиной повернется к Косте, уставится на запертую дверь и оставит на столе бокал. — По-хорошему, я бы сейчас взял и уехал отсюда. — Машина моя, — напомнит Костя. — И ты пьяный, — заметит Игорь. — Да будет тебе, Костик, ну… тебе-то не впервой. Лис взовьется, вскочит на ноги и подлетит к Игорю, напугав Белозерова, который отпрянет в ужасе и даже заигрывания свои прекратит, только ладонь так и останется на ногах Игорька. — То есть тебе нормально это все? — спросит Лис. — Вот это вот все нормально, да? Игорь даже не колыхнется. — Нормально, — ответит он, поднимая голову. — Серьезно, Костя, мне — нормально. Гадко тебе — ну, в комнату иди, ложись спать, если сможешь. Котов, ну ты ему скажи. Игорь переведет стрелки на Костю, а Костя что, а Костя и сам не поймет: ему-то нормально или гадко? А трахаться хочется так, что кажется — еще минута и член взорвется. И нет-нет да проведет по нему рукой. И не опадает, зараза, о чем бы противном ни пытался подумать. Мозг рисует картины развратного секса, только на место красивой блондинки нет-нет да проникают Сережа Белозеров, Игорь Шустов или Лис, лучший друг Лис, товарищ всех долбоебических приключений. И член даже тогда не опадает. Стоит подумать — и тихий стон сам собой рождается на губах. Лис глянет сурово, голубые глаза сверкнут молниями, и кулаки сожмутся — бить будет, и губы сожмутся, алые-алые, искусанные, горячие алые губы. — А ты предлагаешь-то что? — спросит Костя у Игоря, переводя стрелки обратно. — Потрахаться и сделать вид, будто не было? Вообще-то именно это Игорь и собирается сделать — по виду одному ясно, по тому, как гладит лодыжку Белозерова, как смял ткань его брюк и проник пальцами к голой коже. По тому видно, как откровенно расстегнул ширинку, и обтянутый оранжевой тканью трусов член выглянул наружу, и по тому, как сглотнул Сергей. Прилип взглядом к ширинке Игоря, хоть из пушки рядом стреляй — уже не отвернется. Игорь-то все решил, и Белозеров решил, может, даже раньше, чем приехали на дачу. Может заранее все спланировал, потому и зазывал в гости. Зачем только всех четырех? Ограничился бы одним Шустовым. Лис оближет губы, и щеки его красные запылают, как два уголька. Нальет себе полный бокал и поставит на пол пустую бутылку. Залпом опрокинет вино и покачнется, так что Костя едва успеет его поймать. И только поэтому лишь уткнется носом в живот Лиса. — Не лапай. Думаешь, я такой пьяный? И ты не такой пьяный. Это вот этот нажрался… Лис отстранится, покачнется немного, и пылающие щеки дернутся, не то от смеха, не то наоборот от злости. Лис поставит на стол бокал и тяжело прошагает в комнату. Скрипнет дверь спальни. Как потом окажется — хозяйской. Скрипнет кровать. Костя останется наедине с Игорем и Сергеем. Увидит, что Белозеров больше не сидит на стуле, а перекидывает ногу через бедра Игоря и запускает ладонь в его волосы. Через несколько ударов сердца их губы встретятся, и Костя услышит довольный выдох, когда рука Шустова ляжет на вздыбленную ширинку Сергея. И у самого Кости рука тоже скользнет вниз, полетит на пол свитер и пальцы сожмут член через ткань плавок. Несколько раз скользнет рука, пока снова не скрипнет кровать в комнате. Костя поднимется, и ноги едва будут сгибаться в коленях, когда он направится в спальню. Темная кухня закачается перед глазами. В спальне он увидит сидящего на кровати Лиса с мобильником в руках. — Хочешь позвонить Юльке? — спросит Костя шепотом. Также шепотом Лис ответит: — Она на вызове. Порнуху ищу, был у меня один ролик… Костя понятливо кивнет, устроится рядом, помнется немного, но все же приспустит джинсы. — Слушай, это странно прозвучит в свете всего, но давай вместе посмотрим. Не могу прям. Лис без вопросов кивнет. Кинет телефон Косте на колени, пока сам будет стягивать брюки, и вытащит из трусов член. Мелькнет крупная красная головка, влажная от смазки, и тут же скроется в кулаке. Костя отведет глаза. Пока Лис будет включать видео, Костя спустит к коленям свои трусы, поерзает голой жопой на чужой простыне и запоздало подумает, что неинтеллигентно получается, некрасиво. Извиниться бы, но перед кем? Не перед Белозеровым же извиняться теперь… Влажные звуки поцелуев послышатся из кухни вперемешку с глубокими стонами. Грудастая блондинка на экране телефона разведет в сторону пухлые ноги и проведет пальцем по влажным половым губам… Костя поймает себя на мысли, что подстроился под ритм Лиса, и кулаки их синхронно скользят вверх и вниз, и наверняка даже сжимают члены с одинаковой силой. И глаза почему-то прикованы не к блондинке на экране и не к тому, что она запихивает в свою вагину, а к руке друга, скользящей по члену вверх-вниз, вверх. Голос Лиса раздастся внезапно, и Костя дернется, что его поймали на постыдном разглядывании, а после дернется еще раз, когда поймет, что Лис спрашивает: — Можно я тебя поцелую?.. А то… Костя поднимет голову. Темно-голубые глаза Лиса окажутся ближе, чем он привык, и алые-преалые губы легко сомнутся от поцелуя, мягкие, сочные и пахнущие вином. Лис ответит на поцелуй, найдет Костину ладонь и отведет ее в сторону, и Костю будто молния прошибет, когда Лис начнет ему дрочить. Раньше они не целовались. Они не рассказали Шустову и Белозерову, что не только Костя помогал Лису, что наоборот тоже было. Но они не целовались. Тогда. У Лиса мягкие нежные губы. Костя поерзает, устраиваясь удобнее, подогнет в колене ногу, чтобы обнять Лиса, притянуть к себе, и свободная рука нырнет ему под футболку, пройдется по кубикам пресса и курчавой груди. — Слишком пидорски, капитан, — прошепчет Лис, на мгновение разрывая поцелуй. — Отвяжись, — парирует Костя и вновь найдет губы Лиса своими. Пальцы Лиса скользнут по Костиным плечам, проследуют вдоль напряженных мускул и переместятся на грудь. Сквозь майку сожмут соски, и Костя едва не застонет, но стон потонет в поцелуе. Он закроет глаза, но вместо образа привлекательной девушки перед глазами будет маячить Лис, и глаза распахнутся, пересекутся взгляды, ускорятся движения Лиса, и Костя поспешит за ним, сожмет крепче влажный член, и быстрее заскользит рука. Подожмутся пальцы на ногах, станут тяжелее яйца, и поплывут перед глазами и влажные темные волосы Лиса, и его голубые-преголубые глаза, и потемневшая красная кожа — Костя сорвется, упадет в небо, только успев перед этим почувствовать на ладони теплую липкую сперму, а на плече — тяжесть головы Лиса и влажность его волос. Они опустятся на кровать, растянутся, подставляя прохладному воздуху в комнате разгоряченные тела. Только перед этим Костя достанет из кармана платок, чтобы вытереть руку, и засмущается, глядя на Лиса. Его, Костина, сперма, растеклась по ладони друга, и стыдно вроде, и взгляда не отведешь, как метка, клеймо — смотришь и смотришь. Лис выдернет платок из Костиных рук. Они растянутся на кровати плечом к плечу, оба сверху одетые, и Лис даже в трусах. Из кухни будут слышны удары яиц о ягодицы, громкие стоны Белозерова и тяжелое дыхание Игоря. — Пиздец, — скажет Лис. И Костя от души с ним согласится, когда поймет, чем именно заняты его коллеги. Это уже не подрочили и забыли, и темная волна поднимется в глубине души, только отчего-то волна вовсе не отвращения. И остро захочется курить.