Под сенью яблонь и груш

Они выпьют еще немного. Игорь так и не удосужится вернуться на свое место и Костин стул не займет — устроится на полу практически между обоими Костями. А потом и Сережа помнется немного, с сожалением оглядит светлые брюки и пол, еще не грязный, но достаточно пыльный, чтобы садиться на него светлой жопкой. Переберется на диван, предварительно поставив стул вместо стола, кинет перед собой колоду карт, мол, продолжим, ребята? Костя наполнит бокалы, Лис со вздохом пересядет на диван рядом с Белозеровым, так что Косте ничего не останется, как сесть на полу, сложить локоть на колено Лиса и получить неуверенный тычок под ребра. Широко улыбнется Игорь, и замелькают в его пальцах рубашки карт. Возможно, Игорь поддастся несколько раз. Возможно, Лис и Сережа споются, чтобы завалить Игоря, потому что эти двое чаще начнут выигрывать, а Игорь — отвечать на неудобные вопросы. Косте отвечать придется не меньше, и выполнять тоже, но туфли на него не налезут, а стриптиз выйдет похожим на “успеть пока горит спичка” На Костино счастье, оденется он так же быстро, как раздевался, и даже на место сядет, только что дыхание не переведет, и щеками будет пылать, как маковый цветок. — А слухи ходят, что нашему бравому капитану Котову нравится, когда его девицы в постели кусаются. Не правда ли, Костя? Костя растерятся. Даже не потому, что сам вопрос смутит, и не от того, что он только что ответил за проигрыш и не обязан отвечать на дурацкие вопросы. Но это будет Лис. — А что насчет связывания? Может, порка? Да что ты краснеешь так, Костик? — Лис брови нахмурит, оскалится, не Лис уже, а Волк Волкович, хищный, коварный, и глаза заблестят голубые, опасные. — Заткнись, — посоветует Костя. — Хватит херню нести, Лис. — А если проверим? — это Лис спросит, моргнет неуверенно и отвернется, только уши распалятся сильнее. А ведь знает же, друг лучший, знает, что Костя неровно дышит к таким штукам, вроде связывания и кляпа. Они обсуждали однажды, и вроде Костя к слову сказал, вскользь, и сразу тему сменил, а Лис запомнил, Лис специально эту правду на свет вытащил. Подлый обидчивый Лис. — Я тебя одной левой порву, — рявкнет Костя, уставится на Лиса во все глаза, за каждым движением его руки следить будет, чтобы предотвратить атаку. А рука-то что, рука опустится на диван. А вот Костю повалят на пол. Потому что медведь добродушный, плюшевый великан, опаснее, чем казался на вид. Игорь навалится сверху, зафиксирует руки над головой, мощный плюшевый мишка с повадками лесного царя. А Костя дернется несколько раз — в первый с силой, но с каждым новым рывком ее станет все меньше и меньше, пока рывки вовсе не прекратятся. Потому что Лис прав, ему нравится. Потому что Игорь удержит его взгляд и в этих глазах-солнцах, добродушных глазах-солнцах большого медведя, не будет насмешки и не будет откровенного желания. Только ласка. Игорь нарочито медленно толкнется бедрами, и его наполненный кровью член с нажимом проскользит по члену Кости. Через джинсы будет чувствоваться, что у обоих стоит. Игорь поднимет бровь. Костины щеки загорятся сильнее, хоть горшки о них обжигай. Игорь на пробу толкнется сильнее, резче, вклинит колено между Костиных ног, и ноги сами разъедутся в стороны. Кажется, Лис присвистнет и Сережа рвано вздохнет. Но это где-то далеко, и Костя даже голову в их сторону не повернет, удерживаемый руками и взглядами Игоря. Они ведь даже не поцелуются, так и не прикоснутся друг к другу руками — только будут смотреть и толкаться бедрами. Полностью одетые и неспособные раздеться, потому что тогда исчезнет хватка на запястьях. И если поначалу Костя еще будет думать, что прекратит это все, то с каждым проходящим мгновением эта убежденность станет все слабее, и он сам будет толкаться навстречу, и ноги Игоря обнимет ногами, пусть и не за бедра, как вчера обнимал Сережа. И все ближе будет желанный оргазм и все сильнее шум в ушах. За секунду до того, когда Костя окончательно потеряет голову, Игорь прошепчет: — Кто бы подумал, Костя… а камни тоже плавятся. — Иди ты. Костя спихнет с себя Игоря, и тот не будет сопротивляться. Костя неловко сядет , подтянет ноги к груди и так, растерянный, осоловевший, с краской стыда на лице спрячет глаза в ладонях. Лис поможет встать, Лис хмыкнет, глаза отведет, тоже красный как рак, кривая улыбка появится на его губах. — Заткнись, — огрызнется Костя, но Лис в ответ молча похлопает его по плечу. Игра продолжится, но уже через несколько томительно долгих минут Белозеров вернется из спальни с четырьмя черными лентами. — Ты все же хочешь связать Котова? — фыркнет Игорь. — Нет, дружище, глаза завязать. Нас четверо — лент четыре, видишь закономерность? — А ты, смотрю, заранее подготовился, — заметит Лис, но Сережа пожмет плечами: — Обычно мы эти ленты в других целях используем… Еще одни доминанты хреновы. Костя первым пожмет плечами. Ленты так ленты, чего стесняться, если глаза будут завязаны у всех четырех. Кончики пальцев заколет от предвкушения. Первым делом Сережа завяжет глаза Игорю, проведет кончиком пальца по коже у края повязки, пощекочет подбородок, его ладонь ласково скользнет по щеке, и во взгляде мелькнет что-то настолько теплое, что и подглядывать стыдно. Следующим будет Лис. Сережа опустится на колени перед ним, и на несколько секунд дуэль взглядов накалит атмосферу, в воздухе запахнет грозой. Сережа отдернет уже протянутую к лицу Лиса руку с лентой, глянет снизу вверх, настороженно и нерешительно. Нахмуренные брови Лиса разгладятся, и он подует, сдувая с глаз Белозерова надоедливую влажную челку. — Давай уж, вяжи. Сережа ласково коснется его лентой, завяжет тщательно, аккуратно, проведет ладонью по волосам, приглаживая кудряшки. Он встанет, выключит лампу, уберет к противоположной стене стул с картами и бокалами. Поглядит на дверь спальни, словно решая логарифмическую задачку, но затем качнет головой, сядет на полу перед Костей. — Позвольте, товарищ капитан. Костя вынет из его рук вторую ленту, проведет пальцем по нежным горячим щекам и совершенно случайно коснется губ. Сережа улыбнется. Еще через минуту все четверо найдут друг друга в кромешной темноте и растерянно замрут. Костя помедлит ровно один удар сердца, прежде чем податься в сторону и поцеловать кого-то в колючий подбородок. Рядом послышится второй поцелуй. Чья-то ладонь накроет пальцы. А дальше станет решительно все равно, кого он целует и кто целует его, чьи пальцы ласкают плечи и чьи соски он пощипывает, Костя дернет собачку на чьей-то молнии, и кому-то поможет стащить с себя штаны. Лизнет чью-то шею, и чей-то сосок окажется во рту, чья-то рука ляжет на член, и кто-то поставит на плече засос. Кто-то чрезвычайно ласково будет ласкать губы и кто-то перехватит руку, когда Костя захочет узнать: кто. Иногда он будет угадывать, кто рядом с ним: по тонкому запястью Сережи и его громким стонам, и по рукам Игоря, покрытым порослью шерсти-плюша, по небритым щекам Лиса и рваному дыханию, такому знакомому и родному. Смешаются запахи. Кто-то будет целоваться, касаясь волосами Костиного плеча, кто-то проведет влажным пальцем по его ягодицам и кто-то поставит засос. По чьей-то груди Костя проложит дорожку поцелуев, лизнет чьей-то живот, только догадываясь по перекатыванию мышц под кожей, что ласкает не Сережу, а Игорька или Лиса. Чей-то влажный член ткнется в подбородок, и Костя сожмет его в ладони. Лизнет на пробу, потому что была не была, дальше падать попросту некуда, размашистым движением проведет языком по мокрой головке и услышит отчаянный рваный вздох. Все-таки Лис. Костя улыбнется, вбирая головку в рот. И станет все равно до того, что происходит рядом, и чьи руки, чьи ноги, чьи пальцы и губы. Мир просто возьмет и взорвется в глубоком космосе, порождая новую вселенную на четверых. Утром будет звонок от Ивана, наказ приводить себя в порядок и выметаться на место происшествия — в семнадцати километрах от дачного поселка пять трупов и следы черной мессы. А кое-кому еще Юле в глаза смотреть, она вот уже на место происшествия выехала вместе с Петровичем. Утром будет беззлобный смех в трубку и глупая штука, которую Костя уже не услышит, потому что Сережа со вздохом закинет телефон под подушку. Но это будет утром. А до утра еще целая жизнь.

***

Небо окрашивается закатными красками, и алеет горизонт, когда Костин внедорожник останавливается у ворот белозеровской дачи. В тени яблонь и грушевых деревьев угадывается крыльцо.