Ключ для твоего сердца

      Истинной дружбой могут быть связаны только те люди, которые умеют прощать друг другу мелкие недостатки. Ведь именно настоящий друг не побоится признать свою ошибку при всех и попросить прощения.       После первого испытания, уже в палатке Рон у всех на глазах извинился перед Гарри, заявив, что надо быть совсем сумасшедшим, чтобы подписаться на этот турнир. Словно и не было этих последних недель. Как будто Гарри встретил Рона впервые после того, как его самого объявили чемпионом.       — Додумался? — Холодно ответил Поттер. — Долго же до тебя доходило.       Гермиона нервно переминалась, поглядывая то на одного, то на другого. Рон открыл рот, подыскивая слова. Гарри знал, что тот готов повиниться, но... разве это так важно?       — Всё в порядке, Рон. — Опередил он друга. — Забудем и всё.       — Нет, как я мог...       — Забудем! — Повторил Гарри.       Рон нервно улыбнулся, и Гарри улыбнулся в ответ. Гермиона расплакалась.       — Чего ты плачешь? — Удивилась Елена.       — Какие же они идиоты! — Топнула ногой Грейнджер, и слёзы хлынули у неё из глаз. Она обняла их, оттолкнула и убежала, давясь рыданиями.       — Во даёт... — покачал головой Рон. — Пойдёмте, сейчас результат объявят.       Ещё час назад о таком счастье Гарри и мечтать не смел. Взяв золотое яйцо и «Молнию», он вышел из палатки. Рядом шагали Елена и Рон. Друзья были рядом и полностью поддерживали его, поэтому Поттера сейчас совсем не волновали оценки судей.       Они подошли к краю загона, и Гарри перевёл дыхание, увидев пятерых судей. Они восседали в дальнем конце, на вышке, задрапированной золотой тканью.       — Судьи оценивают чемпионов по десятибалльной шкале, — пояснил Рон.       Гарри скосил глаза и увидел, как первая судья — мадам Максим подняла в воздух палочку. Из неё выскочила длинная серебристая лента и нарисовала большую цифру «восемь». Зрители зааплодировали.       — Неплохо! — Сказала Елена. — Думаю, она сняла два очка из-за царапины.       Следующим был мистер Крауч. Он дал Гарри девять баллов.       — Здорово! — Воскликнул Рон, похлопав Гарри по спине.       Дамблдор тоже очертил в воздухе «девятку». Зрители ликовали ещё пуще. Людо Бэгмен поставил все «десять».       — Десять? — Не поверил Гарри. — Я же получил травму... К чему это он?       — Не жалуйся, Гарри, — восторженно крикнула Елена.       Каркаров был последним. Помедлив, он взмахнул палочкой, и серебристая лента приняла очертания цифры «четыре».       — Четвёрка?! — Заорал Рон. — Гнусный судьишка! Краму все десять выставил!       Но Гарри только махнул рукой. Да пусть Каркаров хоть ноль ставит. Возмущение Рона стоит сотни очков. Конечно, он ему этого не сказал, но покидал Гарри загон в отличном настроении.       Не только Рон, все Гриффиндорцы приветствовали его. Да что говорить, почти вся школа рукоплескала Гарри не меньше, чем Седрику. А на Слизеринцев плевать, что бы они теперь ни придумали, он выдержит, ведь друзья будут всегда рядом.       Через пару дней с урока Прорицания Рон выходил возмущаясь. Елена и Гарри лишь пожимали плечами, ведь своё наказание Рон заслужил. Ему предстояло сделать подробный анализ траекторий планет, влияющих на него в наступающем месяце со ссылкой на свой собственный гороскоп.       Профессор Трелони проговорила это всё таким грозно приказным тоном, что это было больше похоже на речь профессора МакГонагалл, чем на её привычное эфирное щебетание. К тому же она не забыла добавить, что всё должно быть готово к следующему понедельнику, и никаких отговорок она не примет.       — Чёртова старуха, несчастная летучая мышь! — Со злостью говорил Рон, когда они вместе с другими студентами спускались в Большой зал на ужин. — Это же займёт все выходные, это же…       — Что, много задали на дом? — Оживлённо поинтересовалась Гермиона, догоняя их.       — А профессор Вектор нам вообще ничего не задала!       — Что ж, очень мило с её стороны, — проворчал Рон угрюмо.       Они вошли в холл, где народ толпился у дверей в Большой зал. Друзья отошли в сторонку, и тут позади них раздался громкий голос:       — Уизли! Эй, Уизли!       Гарри, Елена, Рон и Гермиона оглянулись и увидели Малфоя, Крэбба и Гойла, чем-то страшно довольных.       — Что ещё? — Резко спросил Рон.       — Твой отец попал в газету, Уизли! — Объявил Малфой, размахивая номером «Ежедневного Пророка» и стараясь, чтобы его услышало как можно больше народу. — Вот только послушай это:       «ДАЛЬНЕЙШИЕ ПРОМАХИ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ.       Создаётся впечатление, что неприятности Министерства магии никак не закончатся, пишет специальный корреспондент Рита Скитер. Недавно критике подверглась бездарная организация массовых мероприятий на Чемпионате мира по квиддичу и упорная неспособность объяснить исчезновение одной из колдуний, сотрудницы спортивного отдела. И вот вчера Министерство оказалось втянуто в новый скандал — на сей раз благодаря выходкам Артура Уизли из Комиссии по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов».       Тут Малфой поднял глаза:       — Прикинь, они даже его имя правильно написать не могли, как будто он полное ничтожество, а, Уизли?       Теперь слушали уже все, кто был в холле. Малфой эффектным жестом расправил газету и стал читать дальше:       — «Артур Уизли, два года назад оштрафованный за незаконное владение летающим автомобилем, вчера ввязался в драку с магловскими блюстителями закона из-за нескольких, весьма агрессивно настроенных мусорных баков. Мистер Уизли, судя по всему, примчался на выручку Грозному Глазу Грюму, престарелому экс-мракоборцу, уволившемуся из Министерства, когда он окончательно перестал видеть разницу между рукопожатием и нападением убийцы. Поэтому нет ничего удивительного в том, что явившись к мистеру Грюму в его строго охраняемый дом, мистер Уизли обнаружил, что мистер Грюм в который раз поднял ложную тревогу. В ходе дальнейших событий мистеру Уизли пришлось несколько раз прибегнуть к преобразованию памяти, прежде чем ему удалось скрыться от полицейских. При этом мистер Уизли отказался отвечать на вопросы «Ежедневного Пророка» о том, зачем ему потребовалось вовлекать Министерство в эту недостойную и чреватую скандалом историю».       — Тут и картинка есть, Уизли! — Ликовал Малфой, развернув и подняв перед собой газету. — Фотография твоих родителей перед домом, если это можно назвать домом. Твоей мамаше не помешало бы немного сбросить вес, как считаешь?       Рона затрясло от бешенства. Все взгляды были устремлены на него.       — Иди-ка ты знаешь куда, Малфой? — Сказал Гарри. — Пошли, Рон…       — Ах да, ты же был у них этим летом, я не ошибаюсь, Поттер? — продолжал веселиться Малфой. — Скажи-ка мне, его матушка на самом деле такая жирная или только на фотографии?       — А твоя мамаша, Малфой? — Огрызнулась Елена, пока Гермиона и Гарри оттаскивали Рона за мантию, чтобы тот не набросился на Малфоя. — Такое впечатление, словно она только что унюхала кучу дерьма у себя под носом. Скажи-ка, у неё всегда такой вид или это оттого, что ты был рядом?       — Не смей оскорблять мою мать, Уокер! – Бледное лицо Малфоя порозовело.       — Тогда заткни свою грязную пасть! — Отрезала Елена и повернулась, чтобы уйти.       — Ты ещё заплатишь за это, — произнёс Малфой вслед уходящей девушке.       Декабрь принёс в Хогвартс ветер с мокрым снегом. Зимой по замку гуляли сквозняки, но в школе были камины, толстые стены защищали от холода.       А каково гостям из Дурмстранга? Их корабль качался на волнах, чёрные паруса рвались в суровое небо, да и в карете Шармбатона, наверное, не слишком жарко было.       Хагрид, заметила Елена, не оставлял коней мадам Максим без ячменного виски — конюшня постоянно источала винные пары. На уроке ухода за волшебными животными весь класс был слегка навеселе. Это мешало. Они все ещё работали с соплохвостами, и ясная голова была им очень нужна.       На Прорицаниях Елена, Гарри и Рон повеселились вовсю. Они всё ещё чертили звёздные карты и делали по ним предсказания. Но теперь друзья опять рядом и всё виделось совсем в другом свете.       До ссоры Гарри и Рона профессор Трелони была очень довольна троицей — они так лихо предсказывали себе мучительную смерть. Сегодня же они то и дело прыскали, слушая о проделках Плутона, портящего людям жизнь. И витавшая в небесах профессор Трелони начала раздражаться.       — Я думаю, — говорила Трелони замогильным голосом, — кто-то вёл бы себя не столь легкомысленно, если бы узрел то же, что я прошлой ночью в магическом кристалле. Вчера вечером я сидела, погружённая в рукоделие, как вдруг ощутила внезапный порыв. Я встала, села перед шаром и устремила взор в его кристальные глубины. И увидела, что кто-то на меня глядит. Как по-вашему, кто?       — Старая безобразная мышь в огромных очках? — Закатив глаза, прошептал Рон.       Елена и Гарри изо всех сил пытался сохранить серьёзную мину.       — Смерть, дорогие мои, смерть. — Парвати и Лаванда в ужасе прижали ладони ко рту. — Да, — выразительно кивнула профессор Трелони. — она кружила над замком, спускалась всё ниже, ниже. Как хищная птица.       Трелони в упор взглянула на Гарри. Тот, не скрывая, зевнул во весь рот. Урок закончился, и Гарри, Рон и Елена, спустившись по веревочной лестнице, с наслаждением вобрали в лёгкие свежий воздух.       — В сотый раз узрела мою смерть! Да если бы я умирал каждый раз после её предсказания, я был бы уже медицинским чудом.       Елена лишь пожала плечами.       — Ладно, я обещала встретиться с Гермионой и Джинни сразу после Прорицания. — Произнесла она, повернувшись к ребятам. — Увидимся за ужином.       Елена помахала друзьям и побежала в замок. Зайдя в вестибюль, девушка увидела подруг и второпях подошла к ним.       — Как дела с прорицанием? — Поинтересовалась Джинни.       — Ну, профессор Трелони опять предсказала Гарри смерть, — усмехнулась Елена. — уже чёрт знает, в какой раз. Жаль, ты не ходишь вместе с нами, Гермиона.       — Я больше предпочитаю древние руны. — Поднимаясь по лестницам в гостиную Гриффиндора, произнесла Грейнджер. — Не хочешь в следующем семестре со мной походить?       — Э-э нет, — Елена остановилась у одной из лестниц, дожидаясь пока та переместится к ним. — там я точно усну.       Девушка сделала шаг на переместившуюся лестницу и моментально ощутила на себе поток холодной воды. Подняв голову вверх, Елена увидела два висящих ведра над головой. Поначалу она подумала, что это проделки Пивза, но услышала громкий смех, что доносился на пролёт выше.       — Малфой! — Крикнула Уокер, узнав этот смех из тысячи других.       — Как водичка? — Поинтересовался Драко, не сдерживая смех. — Освежает? А главное спать не хочется.       — Убью... — Сквозь зубы процедила Елена, затем из её уст послышались такие ругательства, что картины замерли в тихом шоке, не ожидавшие подобных слов из уст девушки, а Драко и его компания не могла даже пошевелиться.       Елена побежала на верхние лестницы, выкрикивая через слово что-то про убийство блондина и расчленение его прихвостней. Даже Пивз, появившийся для того, чтобы позабавиться быстро ретировался с места.       — О, спокойно. — Девушку под руки подхватили близнецы Уизли.       — Пустите! Я ему патлы все повыдёргиваю! — Кричала Уокер. — Заживо похороню, чтобы червяки все глаза этому хорьку сожрали! — Фреда и Джорджа даже передёрнуло от такого. — Ему надо в пах звездануть, чтобы их порода больше не размножалась! — Близнецам стало даже немного жалко Драко. — Ладно, всё отпускайте. Чего вылупился, Малфой?! Освежил словарный запас?! — На выдохе выговорила Елена.       — Эм, это... — Смущённо начал Джордж.       — Что?! — Девушка была в бешенстве.       — У тебя всё просвечивает, — произнёс Фред и близнецы дружно отвернулись в разные стороны.       — Класс. — Елена взглянула на свою рубашку из-под который просвечивался бежевый лифчик. — Малфой, да ты у нас не просто моральный урод, ты у нас ещё оказывается и извращенец! — Уокер прикрыла грудь руками, ей не было дела, смотрят на неё или нет, поэтому сильного смущения она не испытывала. — Может, хватит так в открытую пялиться на меня! — Крикнула девушка Крэббу и Гойлу, которые смотрели, разинув рты. — Я вам глаза выколю, а потом сделаю из них ожерелье!       — Заткнись! — В лицо Елене прилетела мантия Слизерина. — И прикройся уже.       — Что, простите? — Уокер была в шоке, она недоумевающе смотрела на Драко. — Это что за хрень?!       — Прикройся, я сказал! — Крикнул Драко, рассматривая картины.       — Лучше уж так, чем никак. — К ней подбежала Джинни и силой укутала в мантию парня.       — Да не буду я эту... — Елена, прикрываясь одной рукой, протянула мантию обратно Драко. — Да, именно эту. Я не нуждаюсь в помощи этого хорька.       — Не кричи и пошли уже! — Гермиона и Джинни силой завернули Уокер в мантию Слизерина и повели в гостиную.       — «Чепуха», — сказала Гермиона перед портретом Полной Дамы.       Зайдя в гостиную Гриффиндора, девушки поднялись в комнату. Елена моментально бросила мантию Драко на свою кровать и стала переодевать рубашку. Гермиона и Джинни смотрели на подругу, которая ходила из стороны в сторону, всё ещё ругая Малфоя на чём свет стоит.       — Елена, но не стоит отрицать того момента, что он в кои-то веки поступил благородно, — Елена резко остановилась и посмотрела на Джинни.       — И ты предлагаешь мне прыгать от счастья? — Уокер скептически приподняла бровь. — Не забудь, что перед этим он вылил на меня два ведра ледяной воды. А сейчас, между прочим, декабрь.       Джинни хотела что-то сказать, но в комнату девочек вбежала Парвати. Она встала в дверях пытаясь отдышаться. Гермиона поднялась с кровати и налила девушке стакан воды. Паттил с благодарностью приняла стакан и, выпив всё содержимое, наконец-то перевела дыхание.       — Профессор МакГонагалл собирает всех Гриффиндорцев в кабинете трансфигурации для объявления, — произнесла Парвати.       Дойдя до кабинета, девушки увидели, что все сидели по разные стороны класса. Девочки с одной стороны, а мальчики с другой. Пройдя вперёд, подруги заняли свободные места. Не понимая, что происходит и для чего их собрали, девочки заметили заходящую в класс профессора МакГонагалл и Филча, который еле тащил старый граммофон.       — Святочный бал традиционно проходит во время Турнира «Трёх Волшебников» с самого его основания. — Начала говорить МакГонагалл и тут Елене и Гермионе стало понятно, зачем вчера миссис Уизли прислала Рону старый парадный костюм. — В ночь перед Рождеством мы вместе с гостями соберёмся в Большом зале, где будем веселиться, как подобает воспитанным людям.       — Зашибись, — буркнула Елена.       — Как представители принимающей школы вы обязаны не ударить в грязь лицом и показать себя с самой лучшей стороны. — Профессор МакГонагалл окинула класс выразительным взглядом. — Прошу отнестись к этому серьёзно, потому что Святочный бал — это, конечно, прежде всего танцы. — После этого заявления почти все девушки оживились. Елена окинула всех взглядом и, посмотрев на парней, полностью разделила их недовольство. — Тихо! Дом Годрика Гриффиндора пользуется уважением волшебников всего мира вот уже десять столетий. — Строго произнесла МакГонагалл. — И я не допущу, чтобы вы всего за один вечер опорочили это имя, ведя себя как плохо воспитанные, мало соображающие грубияны.       Елена сидела на берегу Чёрного озера, читая книгу по заклинаниям. От новости, преподнесённой МакГонагалл, она была не в восторге, как и все парни её факультета, что нельзя сказать о девочках. От предстоящих танцев и нарядов они были в восторге.       Уокер к этому событию относилась вполне спокойно. Её не прельщали все эти вычурные платья, причёски, макияж и туфли. Елена всегда носила то, в чём ей было удобно — кроссовки и джинсы были незаменимой частью её гардероба, а на балу, как сказала профессор МакГонагалл, форма одежды должна быть парадная.       Единственное, что скрасило тот момент и что ни один Гриффиндорец не забудет — это Рон, танцующий с МакГонагалл. Поёжившись от ветра, Елена взглянула на Чёрное озеро и укуталась в мантию.       — И что мне делать с мантией Малфоя? — Поинтересовалась девушка сама у себя, вспоминая про валяющуюся на кровати мантию Слизерина.       Уокер до сих пор не могла понять, на каких таких радостях Малфой дал ей свою мантию. А главное, что с ней теперь делать. Сжечь? Но это чужая вещь, пусть даже и Малфоя, но всё же. Постирать и вернуть? Ей казалось это слишком любезно для этого наглого хорька. Решив, что с мантией она разберётся потом, Елена направилась в сторону замка.       В этом году многие ученики не поехали домой на рождественские каникулы. Все были помешаны на Святочном бале. Елена только теперь заметила, как много девушек было в Хогвартсе. И все они шептались и хихикали по закоулкам замка, давились смешками, если мимо проходил какой-либо мальчик.       Последние дни семестра были на редкость шумными. Какие только слухи не витали по замку о предстоящем бале. Елена и половине не верила. Поговаривали, например, что Дамблдор купил у мадам Розмерты восемьсот бочек хмельной медовухи. Но то, что приглашена группа «Ведуньи» было истинной правдой.       Некоторые учителя, среди них и крошка Флитвик, махнули рукой на старшекурсников, ополоумевших от предстоящего бала. Он позволил на своем уроке в среду играть кто во что горазд, а сам беседовал с Уокер о блестящих способностях по его предмету.       Другие учителя подобного понимания не проявили. Ничто не могло отвлечь профессора Бинса от истории магии, даже собственная смерть, тем более такой пустяк, как Святочный бал. Многие даже удивлялись, как ему удавалось превратить кровавые, жестокие восстания гоблинов в рассказ, равный по скуке докладу Перси о днищах волшебных котлов.       МакГонагалл и Грюм заставляли студентов работать на уроке до последних минут. И, конечно, Снейп скорее бы усыновил Гарри, чем позволил бездельничать в лаборатории Зельеварения. Окинув класс не предвещающим ничего доброго взором, он сообщил, что на последнем уроке будет контрольная по противоядиям.       — До чего вредный тип! — Возмущался Рон, уже сидя в гостиной Гриффиндора. — Обрушить на нас такую контрольную! Столько придется зубрить! Испортил последние дни перед Рождеством!       — М-м... Ты, кажется, не очень себя утруждаешь, — сказала Гермиона, глядя поверх стопки книг на Рона, который строил карточный замок из взрывчатых карт.       Такое занятие куда более рискованное, чем возведение домиков из обычных карт маглов: волшебная колода могла в любую минуту взорваться.       — Но это ведь Рождество, Гермиона, — благодушно заметил Гарри, придвинувшись к камину. Гермиона и его окинула укоризненным взглядом.       — А я-то думала, ты займёшься другим, более полезным делом, — сказала она, — раз уж тебе так отвратительны противоядия.       — Каким, например? — Спросил Гарри, и взглянул на рядом сидящую Елену, которая в десятый раз перечитывала «Полет с "Пушками Педдл"».       — Загадкой яйца!       — Да успокойся, Гермиона, у меня уйма времени до двадцать четвёртого февраля.       После первого тура Гарри спрятал золотое яйцо к себе в чемодан и с тех пор ни разу его не вынимал. Впереди два с половиной месяца — ещё успеет понять, что означают скрип и визг под золотой скорлупой.       — Ну, а ты чем недовольна Елена, — поинтересовалась Гермиона и села на диван за спиной подруги.       — Многим. — Елена закрыла книгу. — Начиная от Святочного бала, заканчивая отменой квиддича. — Она повернулась к Гермионе. — Мы с Гарри рассчитывали выиграть кубок в этом году.       Администрация школы, обуреваемая желанием поразить гостей из Шармбатона и Дурмстранга, проявила небывалую изобретательность. Замок никогда ещё не выглядел так нарядно.       Нетающие сосульки свисали с перил мраморной лестницы, традиционные двенадцать ёлок Большого зала увешаны светящимися желудями, живыми ухающими совами из чистого золота и другими волшебными игрушками.       Рыцарские доспехи пели рождественские гимны. Завхоз замка Филч раз десять извлекал из доспехов Пивза, откуда тот между гимнами распевал песни собственного сочинения и весьма грубого содержания.       Как и обещал, Снейп на последнем уроке он провёл контрольную работу. Собрав всех учеников в Большом зале, он раздал им задания и выделил определённое время на его выполнение.       Елена и Гермиона старательно писали контрольную в то время, как Гарри и Рон пытались что-то придумать с отсутствием у них девушек для бала. Снейп ходил взад-вперёд около их стола, периодически тыкая лица двух друзей обратно в тетрадь, чтобы те не отвлекались.       — Гермиона, — неожиданно произнёс Рон. — ты девчонка. — Елена подняла голову и вытаращила глаза.       — Как ты догадался? — С сарказмом спросила Грейнджер.       — Пойдёшь с нами?       Снейп, заметив отвлёкшихся от контрольной друзей, ударил Поттера и Уизли книгой по затылку. Елена вжала голову в плечи и усмехнулась, но почувствовав на себе чей-то взгляд, моментально взглянула в сторону стола Слизерина. Уокер увидела ехидно смотрящего в их сторону Малфоя и пытающуюся привлечь его внимание Пэнси Паркинсон.       — Нет, серьёзно, — не унимался Рональд. — одно дело, когда парень приходит один, а девчонка — это ужасно.       — Я приду не одна, — раздражённо произнесла Грейнджер. — если хочешь знать, меня уже пригласили на бал. — Она резко собрала свои записи. — И я сказала — «да». — Гермиона собрала остатки своих вещей и вышла из зала.       Елена прыснула в кулак. Симус, сидевший поодаль, передал Елене записку, в которой приглашал её на бал, но Уокер отказала ему, написав, что её уже пригласили. Рон, заметив написанный отказ, повернулся к подруге.       — Елена! — Уокер аж передёрнуло от его голоса. — А Симус прав, ты — стоящая девчонка!       — Неплохо подмечено, — ехидно произнесла Елена, а Джинни начала смеяться.       — Ты не могла бы пойти на бал со мной и с Гарри?       — Не могла бы! — Выплюнула Уокер. — Балл тебе за сообразительность, два — за находчивость и минус три за опоздание. Итог: ты вышел в ноль.       — Да ладно тебе, — сказал Рон по-приятельски. — Нам нужна пара. Так вышло глупо, у всех есть, а у нас нет.       — Я не могу пойти с вами. — Елена вдруг покраснела. — Я уже иду с другим.       — Ни с кем ты не идёшь. Ты просто так сказала, чтобы отвязаться от Симуса!       — Отвязаться? Ты так думаешь? — В глазах у Елены заплясали опасные огоньки. — Ты, Рон, три года не замечал, что я — «стоящая девчонка», но нашлись люди, которые это заметили!       Рон вытаращил на неё глаза.       — Ладно, ладно, — улыбнулся он. — мы это тоже знаем. Ну что? Идёшь с нами?       — Но я же сказала, — Уокер по-настоящему рассердилась, — я пойду с другим.       Она сдала свою работу Снейпу и вихрем вылетела из Большого зала вслед за Гермионой.