Ключ для твоего сердца

      Прошёл месяц, и приближался первый матч сезона: Гриффиндор — Слизерин. Анджелина требовала чуть ли не ежедневных тренировок. Из-за того, что Кубок по квиддичу давно не разыгрывался, предстоящую игру ожидали с повышенным интересом и даже волнением. Живо интересовались ею и пуффендуйцы с когтевранцами, — и тем и другим, понятно, предстояло сразиться с обеими командами. Деканы факультетов, пытаясь сохранять приличествующую им беспристрастность, на самом деле горячо желали победы своих. Насколько важен для профессора Макгонагалл выигрыш у Слизерина, Елена и Гарри поняли тогда, когда за неделю до матча она перестала давать им задания на дом.       — Полагаю, в ближайшие дни у вас и без этого достаточно дел, — торжественно произнесла она, и они не поверили своим ушам. Но тут она посмотрела в упор на Гарри и Елену и сурово добавила: — Я привыкла видеть Кубок по квиддичу у себя в кабинете и вовсе не хочу уступать его профессору Снейпу, так что потренируйтесь лишний раз, если не затруднит.       Снейп проявлял не менее горячую заботу о своей команде. Он так часто заказывал поле для слизеринцев, что команде Гриффиндора иногда не удавалось потренироваться. Он пропускал мимо ушей жалобы на то, что слизеринцы пытаются вывести соперников из строя в коридорах. В больничное крыло пришла Кэти Белл — брови у неё стали расти так быстро и густо, что совершенно закрыли глаза и уже мешали есть. И хотя четырнадцать свидетелей доказывали, что её со спины заколдовал слизеринский Вратарь, Майлс Блетчли, когда она занималась в библиотеке, Снейп не пожелал их слушать и сказал, что она, наверное, сама пыталась применить чары для роста волос.       Елена считала, что у Гриффиндора хорошие шансы на победу: как-никак они ни разу не проиграли команде Малфоя. Конечно, Кэти не дотягивала до уровня бывшей Охотницы Алисии, но тренировалась с огромным усердием. Самым большим её недостатком было то, что после ошибки она теряла уверенность. Упустив мяч, начинала суетиться. С другой стороны, она с лёгкостью дезориентировала соперников, когда была в ударе.       Одно беспокоило Елену и Гарри: не выведет ли Кэти из равновесия предматчевая тактика слизеринцев. Сами они за всё это время притерпелись к их издевательствам, так что замечания наподобие «Эй, неудачники, Уоррингтон поклялся сшибить вас с метлы в субботу» не пугали их, а только смешили.       «Пьюси тот ещё снайпер, — отвечала Уокер, — если бы он целил в соседа, вот тут бы я струхнула». Рон и Гермиона хохотали, а с лица Пэнси Паркинсон слезала дурацкая ухмылка.       Кэти же не привыкла к тому, чтобы её систематически изводили насмешками, оскорблениями, угрозами. Когда слизеринцы, порой семикурсники и студенты значительно крупнее её, шептали ей в коридоре: «Зарезервировала себе койку в больничном крыле?» — она не смеялась, и лицо её принимало нежный салатный оттенок. Когда Малфой изображал, как Белл роняет квоффл, а делал он это при каждой встрече, уши у девушки загорались, а руки тряслись так, что действительно выронили бы любую вещь.       Октябрь скончался в проливных дождях и вое ветра, и с железным холодом пришёл ноябрь, с заморозками по утрам и ледяными бурями, обжигавшими лицо и руки. Небо на потолке Большого зала затянула жемчужно-серая мгла, горы вокруг Хогвартса надели снежные шапки, а в замке стало так холодно, что между занятиями ученики ходили по коридорам в толстых защитных перчатках из драконьей кожи.       Утро перед матчем выдалось холодным и ясным. Елена проснулась и, спустившись в гостиную, увидела, что Кэти сидит на кровати, обхватив колени и глядя в одну точку.       — Не заболела? — Кэти не ответила, только помотала головой.       Уокер живо вспомнила тот день, когда Рон по случайности наколдовал себе слизняковую рвоту: Кэти была сейчас такой же бледной и потной и так же боялась раскрыть рот.       — Надо позавтракать, — бодро сказал Гарри, подходя к девушкам. — Пойдёмте.       Большой зал быстро наполнялся народом, настроение было приподнятое, голоса звучали громче обычного. Когда ребята проходили мимо стола слизеринцев, там зашумели. Уокер обернулась и увидела, что помимо зеленых с серебром шарфов и шляп, у каждого имелся еще и серебряный значок, напоминавший форму короны. Многие почему-то замахали Кэти и оглушительно захохотали. Елена попыталась разглядеть по дороге, что написано на значках, но не успела.       Гриффиндорский же стол встретил их горячими приветствиями; каждый был в красном с золотом. Приветствия и поддержка факультета помогли Кэти взбодриться, и она уже не выглядела такой подавленной.       — Привет, — протянул у них за спиной сонный голос. Елена подняла голову. Это пришла к ним от стола когтевранцев Полумна Лавгуд. Множество лиц смотрело в их сторону, кое-кто смеялся и показывал пальцами. Она соорудила шляпу в виде львиной головы в натуральную величину и только каким-то чудом ухитрялась удерживать её на своей голове.       — Я болею за Гриффиндор, — сообщила Полумна, показав на шляпу, что было уже излишне. — Посмотрите, что мы умеем… — Она постучала по шляпе волшебной палочкой; шляпа разинула пасть и издала весьма правдоподобный рев, заставивший всех поблизости вздрогнуть.       — Неплохо, а? — Радовалась Полумна. — Я хотела, чтобы она ещё жевала змею, представляющую Слизерин, но времени не хватило. В общем, желаю удачи. — Она улыбнулась и побрела прочь.       Не успели Елена, Гарри и Кэти оправиться от удивления, вызванного шляпой, как подбежала Анджелина в сопровождении Вуда и близнецов Уизли.       — Когда закончите, — сказала Анджелина, — идём прямо на поле, выясняем погодные условия — и в раздевалку.       — Скоро будем, — ответил Гарри. — Кэти надо позавтракать.       Однако через десять минут стало ясно, что Кэти больше ничего съесть не сможет, и друзья сочли за лучшее сразу вести её в раздевалку. Когда они встали из-за стола, Гермиона тоже поднялась и за руку отвела Елену и Гарри в сторону.       — Постарайтесь, чтобы Фред и Джордж не увидели слизеринских значков, — шепнула она. Гарри посмотрел на неё вопросительно, а она предостерегающе покачала головой.       — Удачи, Кэти, — сказала Гермиона и обняла девушку. — И вам тоже.       Кэти, полностью воодушевлённая, шла по Большому залу, а Елена, проходя мимо стола слизеринцев, с любопытством глянула на их значки и на этот раз сумела прочесть вырезанные на них слова: «Уизли — наши короли». Чувствуя, что ничего хорошего это не сулит, девушка пнула локтем Гарри в бок, указывая на надпись на значках.       Замёрзшая трава похрустывала под ногами, пока они спускались к стадиону. Безветрие, небо затянуто жемчужно-серой мутью, видимость хорошая, и солнце не будет слепить глаза. Елена объясняла это Кэти по дороге. Анджелина уже переоделась и, когда они вошли, давала последние указания команде. Елена, Гарри и Кэти сменили мантии и сели, чтобы выслушать установку на игру. Гомон снаружи усиливался — зрители валили из замка на матч.       — Только что выяснила окончательный состав Слизерина, — сказала Анджелина Джонсон, заглядывая в пергамент. — Прежние загонщики, Деррик и Боул, выбыли, но Монтегю взял на их место обычных горилл, а не тех, кто умеет летать. Их зовут Крэбб и Гойл, я о них мало знаю.       — Мы знаем, — хором откликнулись Гарри и Елена.       — Вид у них такой, что вряд ли отличат один конец метлы от другого, — сказала Анджелина, убирая пергамент в карман. — Впрочем, всегда удивлялась, как это Деррик и Боул не заблудятся на поле без дорожных указателей.       — Крэбб и Гойл из той же породы, — заверила её Уокер.       Слышно было шарканье сотен ног, поднимавшихся по лестницам трибун. Доносилось пение, но девушка не могла разобрать слова. Она тоже волновалась, но знала, что её волнение — пустяк, по сравнению с первой игрой Кэти.       — Пора, — вполголоса сказала Анджелина, взглянув на часы. — Идём… Ни пуха, ни пера.       Команда встала, мётлы на плечо, и цепочкой вышла на стадион. Рёв зрителей и пение, заглушаемое приветственными выкриками. Команда Слизерина уже построилась и ждала их, — тоже с серебряными значками в виде короны. Елене показалось, что новый капитан, Монтегю, сложением походил на тролля — руки, как волосатые окорока. Позади стояли Крэбб и Гойл, почти такие же здоровенные, и тупо щурились на небо, помахивая битами. Малфой стоял сбоку. Бледное солнце освещало его белёсые волосы. Он поймал взгляд Уокер и, оскалившись, постучал по значку у себя на груди.       — Капитаны, пожмите руки, — приказала судья мадам Трюк, когда Анджелина приблизилась к строю слизеринцев. Елена видела, что Монтегю больно сдавил ей пальцы, но она даже не моргнула. — Седлайте мётлы…       Свисток судьи. Мячи выпущены, и четырнадцать игроков взвились в воздух. Краем глаза Уокер заметила, как Гарри поднялся выше всех, увильнул от бладжера и полетел вдоль боковой линии поля, высматривая, не блеснёт ли где золотом снитч. В точности то же проделывал Малфой на другой стороне поля. Елена перехватила квоффл, выпущенный Забини, и направилась к кольцам Слизерина, маневрируя от Охотников другой команды.       — С мячом Уокер, Уокер овладела квоффлом. Какой игрок эта девушка, я годами это твержу, а она не хочет со мной встречаться…       — ДЖОРДАН! — Крикнула профессор Макгонагалл.       — Биографический факт, профессор, для оживления репортажа… Она уходит от Забини, обводит Монтегю, она… ох… её настигает бладжер от Крэбба. Монтегю перехватывает квоффл, Монтегю устремляется к кольцам соперников… Отличный бладжер Джорджа Уизли, точно в голову Монтегю. Монтегю выпускает квоффл, мяч у Кэти Белл… Гриффиндорка Кэти Белл продвигается с мячом, пас назад Анджелине Джонсон…       Комментарии Ли Джордана разносились над стадионом, и Гарри напряженно прислушивался к нему — насколько позволял свист ветра в ушах, общий гам, улюлюканье, крики и пение.       — Уокер обходит Эдриана Пьюси, уклоняется от бладжера. Зрители в восторге, вы только послушайте, что они поют? — Он прервался, чтобы послушать. Песня зазвучала громко и отчетливо над зелено-серебряной секцией слизеринских болельщиков:       Фред Уизли — наш король,       Джордж Уизли — наш герой,       Бладжеры отбить не могут,       Победить они нам помогут,       На помойке они родились,       Слизерину пригодились.       — …Кэти возвращает квоффл Анджелине! — Закричал Ли. Уокер резко остановилась в ярости от услышанного. Она понимала, что Ли пытается заглушить слова песни: — Анджелина… перед ней один только Голкипер… БРОСОК… а-а-а! Голкипер слизеринцев взял мяч; он бросил его Уоррингтону, и тот помчался зигзагом между Анджелиной и Кэти.       Пение становилось всё громче по мере того, как слизеринец миновал пущенные в него бладжеры. Он приближался к Вуду.       — С квоффлом Забини. Он приближается к кольцам, он уже недосягаем для бладжеров, перед ним только Голкипер… — Трибуна Слизерина загрохотала, — Оливер Вуд спикировал, растопырив руки, и квоффл пролетел между ними прямо в среднее кольцо. — Восторженный рёв на трибуне Слизерина, — Слизерин выходит вперёд! — раздался голос Ли среди воплей и свиста болельщиков. — Десять — ноль, ведёт Слизерин… — Слизеринцы запели ещё громче.       НА ПОМОЙКЕ ОНИ РОДИЛИСЬ, СЛИЗЕРИНУ ПРИГОДИЛИСЬ…       — Мяч у Гриффиндора, и Елена Уокер стремительно продвигается вперёд, — мужественно выкрикивал Ли, хотя голос его тонул в оглушительном пении.       — Гарри, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ? — Крикнула Анджелина, пролетая мимо, чтобы поддержать атаку Елены. — ДВИГАЙСЯ!       До Гарри только сейчас дошло, что он уже минуту висит в воздухе, наблюдая за ходом игры и начисто забыв о снитче. В ужасе он ринулся вниз и закружился над полем, не обращая внимания на хор слизеринцев.       — И снова Забини, — орал Ли, — пасует Пьюси, Пьюси обходит Белл… Давай, Анджелина, ты можешь его перехватить… не удалось. Отличный бладжер Фреда Уизли… нет, Джорджа, какая разница — одного из них, и Забини роняет квоффл, его подхватывает Кэти Белл… эх, тоже упускает… с квоффлом Монтегю, капитан Слизерина. Монтегю несёт квоффл, летит к кольцам… Блокируй его, Гриффиндор, ну же! Есть, Уокер вовремя перехватывает квоффл у Монтегю, уходит от Забини и устремляется к кольцам… Внимание, бросок! — Аплодисменты и крики гриффиндорцев разносятся по стадиону. — Десять — десять. Анджелина Джонсон из Гриффиндора даёт пас Уокер, та финтом оставляет позади Пьюси, уходит под Монтегю — отличный вираж, Елена! Обводит Забини, она мчится к кольцам, вперёд. Пас на Кэти… ГОЛ! Десять — двадцать в пользу Гриффиндора, мяч у Пьюси…       Среди гриффиндорских криков Елена расслышала рык нелепого льва Полумны и воспряла духом. Она увильнула от бладжера, пущенного Крэббом, и возобновила охоту за квоффлом.       — …Пьюси отдаёт Забини, Забини — Монтегю, Монтегю возвращает его Пьюси… Джонсон перехватывает квоффл, пас на Белл, прекрасно… но нет, её настиг бладжер Гойла, и вновь мяч у Пьюси…       Трибуны Слизерина продолжали напевать песню, оскорбляя и унижая близнецов. Елена продолжала бороться за квоффл, пока болельщики Гриффиндора не разразились ликующими криками и не прозвучал свисток мадам Трюк. Уокер взглянула вниз и увидела Гарри со снитчем в руке. Она с улыбкой на лице полетела к нему. Игра окончена, Гриффиндор победил.       БАХ.       Бладжер ударил Уокер точно в солнечное сплетение, и она свалилась с метлы. К счастью, высота была всего пять-шесть футов, однако упала она на замёрзшее поле спиной, и ей сбило дыхание. Девушка успела услышать пронзительный свисток судьи, возмущённые крики и свист с трибун, потом глухой удар своего тела о землю и панический голос Гарри:       — Ты цела?       — Цела, конечно, — проворчала она и взяла его за руку, чтобы он помог ей подняться. Мадам Трюк реяла над одним из слизеринских игроков, но отсюда не было видно над кем.       — Это бандит Крэбб, — гневно сказала Анджелина, — он запустил в тебя бладжером, когда прозвучал свисток. Но мы выиграли! Выиграли!       За спиной у Уокер послышалось сопение, и она обернулась. Рядом приземлился Драко Малфой. Белый от ярости, со сделанной улыбкой на лице.       — Спас свою команду от позора? — Обратился он к Гарри. — Хуже загонщиков я не видел… но они же на помойке родились. Тебе понравились мои стишки, Поттер? — Гарри не ответил. — Мы хотели сочинить ещё пару строк! — Крикнул Малфой, глядя, как Елена и Кэти обнимают Гарри. — Но рифм не нашли к «толстой» и «уродине», хотели и про маму их спеть.       — Спой про «зелён виноград», — с отвращением бросила ему Анджелина.       — И к «бездарному тупице» — это про их отца… — самодовольно произнёс Драко.       Фред и Джордж, пожимая руку Гарри, услышали эти слова и напряглись. Они повернулись к Малфою.       — Бросьте! — Сказала Анджелина и схватила Фреда за руку. — Брось, пусть орёт. Злится, что проиграл, ничтожество…       — Но вы ведь двое любите эту семейку, а? — Издевался Малфой, обращаясь к Елене и Гарри. — Каникулы у них проводите? Как только вонь эту выносите, не пойму. Хотя, пожив среди маглов, небось и помойке рады?       Гарри вцепился в Джорджа. Анджелина, Елена и Кэти втроём удерживали Фреда, рвавшегося к Малфою, а последний смеялся им в лицо. Уокер поискала глазами мадам Трюк, но она всё ещё выговаривала Крэббу за нечестную атаку бладжером.       — А может, ты помнишь, как воняло в доме у твоей матери, — пятясь, продолжал Малфой, — и в свинарнике Уизли узнаёшь родной запах?       Уокер не заметила, как Гарри отпустил Джорджа. Секунду спустя они уже оба мчались к Малфою. Поттер совершенно забыл, что это происходит на глазах у всех преподавателей; было только одно желание: сделать Малфою как можно больнее. Вынуть волшебную палочку было уже некогда, кулаком, в котором был зажат снитч, он изо всей силы ударил врага в живот.       — Гарри! ГАРРИ! ДЖОРДЖ! СТОЙТЕ! — Он слышал крики девочек, вопль Малфоя, пронзительный свисток судьи, рёв трибун, но ему было всё равно. Пока кто-то рядом не выкрикнул: «Импедимента!» — и его не отбросило назад силой заклятия, он молотил кулаками Малфоя.       — Что вы делаете?! — Крикнула мадам Трюк. Елена подбежала к Гарри и помогла ему встать на ноги. Видимо, это мадам Трюк сшибла его заклятием: в одной руке у неё был свисток, в другой волшебная палочка, а метла её валялась в нескольких шагах. Малфой скорчился на земле, он стонал и хныкал, из носа текла кровь. У Джорджа вспухла губа; Фреда насилу удерживали две Охотницы, а позади хихикал Крэбб. — Никогда в жизни не видела такого поведения! Марш в замок, вы двое, и немедленно в кабинет декана. Отправляйтесь! Ну!       Гарри с Джорджем молча пошли с поля; оба тяжело дышали. Вой и улюлюканье зрителей постепенно затихали. Девушки сочувственно переглянулись и, окружив Фреда, поплелись в замок, даже не заходя в раздевалку, чтобы переодеться. От новости, которую сообщили им в гостиной Гарри и Джордж все были в шоке.       — Запретили, — простонала Анджелина, когда они собрались вечером в гостиной. — Запретили. Без ловца и без загонщиков… что же за команда?       Победного настроения как не бывало. Всюду расстроенные или злые лица, а сами члены команды, как выпотрошенные, валялись в креслах перед камином.       — Это просто несправедливо, — говорила убитая горем Кэти. — Крэбб запустил бладжером после свистка, и хоть бы хны!       — Да, — уныло подтвердила Гермиона. Они с Еленой сидели по бокам от Гарри, — Его только пожурили, я слышала, как Монтегю смеялся над этим за ужином.       — А Фреду запретить, когда он ничего не сделал! — Елена стукнула кулаком по колену.       — Не по своей вине не сделал, — ощерился Фред. — Я этого гадёныша размазал бы, если б вы втроём меня не держали.       Гарри удручённо смотрел в окно. Падал снег. Отпущенный снитч кружил и кружил по гостиной, ребята следили за ним, как завороженные, а Живоглот прыгал с кресла на кресло, пытаясь его сцапать. Анджелина с усилием встала.       — Иду спать. Может, завтра окажется, что всё это было дурным сном… Завтра проснусь, а мы, оказывается, и не играли. — За ней вскоре ушла и Кэти. Чуть позже поплелись в спальню Фред с Джорджем, свирепо глядя на всех, мимо кого пролегал их путь, а потом отправилась на боковую Джинни и все, кто ещё оставался в гостиной. У камина остались только Елена, Гермиона, Рон и Гарри.       Выходные прошли как в тумане. Все гриффиндорцы находились в поникшем состоянии, что не сказать о студентах Слизерина. Одно только радовало красно-золотых, — Малфой до сих пор находился в больничном крыле.       На уроке прорицания Трелони учила детей предсказывать будущее по хрустальному шару или руке. Рон, Елена и Гарри в упор смотрели на стоящий у них на столике хрустальный шар, пытаясь хоть что-то разглядеть в нём. Когда Сивилла тихо подкралась к ним и спросила, что они видят, Рон чуть не опрокинул столик, подскочив с места, а Елена всплеснула руками так, что чуть ли не сломала Гарри нос и очки.       — Ну, — начал Рон, вспоминая все предсказания, сулившие Поттеру смерть, — я вижу, как над Гарри летает чёрная аура.       — Предвестник смерти, — протянула Елена, пугающе перебирая пальцами перед лицом Гарри.       — Хм, — Трелони взглянула на улыбающуюся над своей шуткой Елену и взяла её за руку, — мы сейчас тебе погадаем!       — А может, не нужно? — Решила отказаться Уокер и поджала губы.       — Нужно, нужно! — Захихикала Сивилла.       Девушка замялась, беспомощно взглянув на друзей. Она несильно верила в то, что можно узнать свою судьбу даже с помощью специальных вещей, но согласилась лишь ради забавы. Было интересно узнать, что же всё-таки скажет ей эта странная учительница.       — Так-так, — шептала Сивилла, вглядываясь в руку Елены, — я вижу парня, — затараторила прорицательница. — Он — твоя судьба! — На этих словах Уокер переглянулась с Гарри и Роном, которые лишь пожали плечами. — Вижу змею…       — Моя судьба змея или парень? — Скривилась Елена, слыша смешки ребят с соседних парт.       — И ещё я вижу…зелёные яблоки, — не обращала внимания на слова девушки Трелони, вглядываясь в ладонь.       — Моя судьба — это змея вегетарианка? — На этом моменте Елена не выдержала и рассмеялась, понимая, что всё, что говорит эта дама — несущественный полный бред. Возможно, она и могла что-то предсказывать, не зря же Дамблдор поставил её на это место, но в этом случае это был полный провал.       — Простите, профессор Трелони, — захохотала вновь Уокер, видя, что женщина обиженно насупилась. Гриффиндорка была уверена, что это всё полнейший бред. Ведь Елена ненавидела зелёные яблоки, которые были слишком кислые для любительницы сладкого, в особенности — банановых кексов.       — Запомните мои слова, мисс Уокер! — Проговорила Сивилла, вглядываясь в насмешливые голубые глаза девушки.       Елена кивнула и сдержала улыбку, понимая, что даже не будет задерживать подобную информацию в голове, ведь она казалась ей абсолютно бессмысленной и глупой.       После всех уроков большинство народа сидело в Большом зале, обсуждая очередные инспекции Амбридж и набор в добровольную группу её помощников, в которую записалось большинство слизеринцев. Шум, доносившийся из вестибюля, грохот и распахивающаяся входная дверь, заставили практически всю школу выйти во двор, в самом центре которого стояла профессор Трелони с кучей чемоданов.       — Что происходит? — Нахмурившись, задала вопрос Елена, выходя в коридор, наблюдая за большим потоком учеников, шедших на улицу.       — Не знаю, — также непонимающе ответила Гермиона.       — Я…я… — Сивилла так и не смогла ничего вымолвить, разочарованно глядя на сундуки, от бессилия упираясь на один.       В этот момент из толпы вышла Амбридж, в кислотно-розовом костюме, притворно улыбаясь.       — Иногда мне кажется, что она ещё большее зло, чем Волан-де-Морт, — на эту реплику девушки Гермиона не ответила, а стоящие вокруг ученики покосились на Уокер, только Гарри кивнул в знак согласия.       — Шест… — запнулась Трелони, ведь её голос дрожал. — Шестнадцать лет я здесь жила… Хогвартс — мой дом! Вы не можете… Вы не можете так поступить, — женщина была на грани рыданий. Елена тяжело сглотнула.       — Вообще-то, могу, — по-крысиному улыбнулась Амбридж, показывая какую-то бумагу Трелони.       — Мерлин, я не могу на это смотреть! — Громко шепнула Гермиона, захотев развернуться и выйти, но Рон удержал её за локоть.       Елена сжала кулаки, пытаясь сдержать все эмоции, что сейчас бушевали внутри — гнев, ярость, жалость и слёзы. Гарри, заметив состояние подруги, одной рукой взял её за руку, а второй приобнял, поглаживая по спине, как бы успокаивая.       Макгонагалл вышла в центр, пытаясь успокоить рыдающую Сивиллу, что-то говоря Амбридж. В этот момент главные двери открылись, а в проходе показался Дамблдор. Все взгляды тут же обратились на него.       — Профессор Макгонагалл, проводите Сивиллу обратно в школу! — Отдал распоряжение директор.       — Спасибо, Альбус, спасибо! — Залепетала Сивилла, дрожащими руками касаясь волшебника, шагая в сторону входа в школу.       — Дамблдор, позволю напомнить, — пропищала Амбридж, — что согласно Декрету об образовании номер двадцать три, утверждённому министром, я…       — Вы можете увольнять моих преподавателей, — перебил эту жабу Дамблдор, — но изгонять их из Хогвартса вы не имеете права. — Улыбка на лице Амбридж начала сползать. — Это право остаётся за директором!       — Не на долго, — самодовольно улыбнулась Долорес, после чего послышался шёпот учеников, шокированных таким её заявлением.       — С такими темпами Амбридж скоро завалят где-то в подворотне! — Проговорила Уокер.       Дамблдор оглядел всех учеников и, приказав расходиться, направился обратно в Хогвартс. Гарри отпустил руку Елены и побежал вслед за директором, но тот будто растворился, стоило ему зайти в вестибюль. Елена, Рон и Гермиона, догнав друга, предложили ему пойти в гостиную факультета и обсудить сегодняшнее представление.       — Мерзкая, злобная горгулья, — Гермиона ходила взад-вперёд по гостиной Гриффиндора. — Мы не учимся защищать себя. Мы не готовимся к сдаче СОВ. Она собирается захватить всю школу.       — Безопасность была и остается приоритетной задачей…— играло в приемнике. Гарри сделал громче, и четвёрка села ближе, — министерства. Мы располагаем исчерпывающими доказательствами того, что эти исчезновения дело рук известного убийцы — Сириуса Блэка.       Тишина. Ребята переглянулись друг с другом.       — Гарри… — четвёрка аж подскочила на месте. Они обернулись к камину, откуда показалась голова Сириуса.       — Сириус, — Гарри оббежал диван и сел напротив камина. — Что ты здесь делаешь?       — Отвечаю на твоё письмо. Ты сказал, что тебя тревожит Амбридж. Что она делает? Учит вас убивать полукровок?       — Она не разрешает нам использовать магию, — ответил Гарри.       — Это не удивительно. По нашим сведениям, Фадж не хочет, чтобы вас обучали борьбе.       — Борьбе? — Переспросил Рон. — Он, что, думает, что мы собираем армию магов?       — Именно так он и думает. Он думает, что Дамблдор собирает армию, чтобы захватить Министерство. Фадж всё больше превращается в параноика. Другие не хотели, чтобы я говорил тебе это. Гарри, в Ордене тоже не всё благополучно. Фадж блокирует правду на всех уровнях. И эти исчезновения… Именно так всё и начиналось раньше. Волан-де-Морт перешёл в наступление.       — Но что же нам делать? — Спросил Гарри.       — Кто-то идёт. Я больше ничем не могу помочь. Извини, но сейчас я вынужден оставить вас одних, —прошептал Сириус и исчез.       За окном шёл проливной дождь. Гремела гроза и сверкали молнии. Друзья подошли к окну.       — Он действительно возродился. Мы должны быть готовы защищать себя, — произнесла Гермиона. — Если Амбридж отказывается учить нас, мы сами научимся, — в её глазах играла решительность, которая и передалась остальной троице.       — Ну, — произнесла Уокер и быстро побежала в комнату для девочек. Найдя в своём чемодане спрятанные под кучей шмоток книги, она спустилась к ребятам. — Думаю, эти книжонки нам понадояться. — Гермиона подбежала к подруге.       — «Путеводитель по практическим проклятиям»… «Как превзойти Тёмные искусства»… «Самооборона чарами», — воскликнула Гермиона, водя пальцем по кожаным корешкам и, без дальнейших разговоров взяв из стопки «Прочь от порчи», уселась с ней на ближайшее кресло.       — Откуда всё это? — Спросил шокированный Рон, беря в руки книгу.       — Нашла в библиотеке, — пожала плечами Елена и тут же получила укоризненный взгляд Гарри. — Ладно, не просто в библиотеке, а в запретной секции. — Уокер подняла руки в знак капитуляции.       — Ты украла их из запретной секции? — Не переставал удивляться Рон.       — Тихо стырил и ушёл — называется «нашёл», — уточнила Елена. — Так что я их не крала.       — А мне вот интересно, что эти книги вообще делали в запретной секции, — поинтересовался Гарри.       — Думаю, Амбридж убрала все книги с практической магией в запретную секцию, — пожала плечами Елена.       — Страшная женщина, — пискнула Гермиона. — Страшная.       — Надо с ней что-то делать, — добавил Рон. — Иначе она изведёт всю школу.       — Предлагаю яд, — угрюмо сказала Елена, скрестив руки на груди.       — И сесть в Азкабан, — уточнил Гарри.       — Но ведь учиться защите от тёмных сил нам в любом случае надо. — Елена плюхнулась на диван и закинула ногу на ногу.       — Да брось ты, — заныл Рон. — Не хватало нам работы. Ты понимаешь, что мы с Гарри опять отстали с домашними заданиями, а ведь только вторая неделя идет.       — Но это поважнее домашних заданий! — Сказала Гермиона. Гарри и Рон вытаращились на неё.       — А я-то думал, важнее ничего на свете нет! — Сказал Рон.       — Глупости. Конечно, есть, — сказала Гермиона, и Уокер, пугаясь, заметила, что лицо её вспыхнуло такой же страстью, с какой она говорила об освобождении эльфов. — Гарри правильно сказал на первом уроке у Амбридж: мы должны подготовиться к тому, что нас ждёт за стенами школы. Мы должны уметь защитить себя. Если мы ничему не научимся за год…       — Много ли мы можем сами? — Устало возразил Рон. — Ну ладно, почитаем те книги, которые Елена нашла в запретной секции, посмотрим заклятия, попробуем упражняться, и что?       — Нет, я согласна, мы уже прошли ту стадию, когда можно учиться только по книгам, — сказала Гермиона. — Нам нужен учитель, настоящий, чтобы показал нам, как пользоваться заклинаниями, и поправил, если будем ошибаться.       — Если вы о Люпине… — начал Гарри.       — Нет, нет, не о Люпине, — сказала Елена. — Он занят в Ордене, да и часто встречаться с ним мы не сможем — только в Хогсмиде по выходным.       — Тогда кто же? — Хмурясь, поинтересовался Поттер.       — Разве не ясно? — Уокер глубоко вздохнула. — Ты, Гарри.       Наступило молчание. Гроза всё так же громыхала, а пламя в камине качнулось.       — Что — я?       — Ты будешь учить нас защите от Тёмных искусств. — Поддержала подругу Гермиона.       Гарри уставился на Грейнджер. Потом повернулся к Рону, ожидая встретить такой же раздражённый взгляд, какими они порой обменивались, когда Гермиона начинала рассуждать о громадных проектах вроде защиты прав эльфов. Но, к своему ужасу, в глазах Рона он не прочёл досады. Рон нахмурился и напряжённо думал. Потом сказал:       — Это мысль.       — Какая мысль? — Спросил Гарри.       — Чтобы ты нас учил.       — Но… — Гарри заулыбался. Он решил, что над ним подшутили, — Я же не учитель. Я не могу.       — Гарри, в этом году ты лучший по защите от Тёмных искусств, — сказала Гермиона. Елена закивала головой.       — Я? — Улыбка на его лице стала еще шире. — Ты же обошла меня на всех испытаниях…       — На самом деле нет, — спокойно возразила Гермиона. — На третьем курсе ты был лучшим — это были первые настоящие испытания, и первый учитель, который знал предмет. Вспомни, что ты сделал!       — Что я сделал?       — Я не уверена, что хочу такого тупого учителя, — с ехидной улыбкой сказала Елена Гермионе и повернулась к Гарри, — давай подумаем. — Девушка изобразила задумавшегося тупицу Гойла. — Ага, в первый год ты спас от Сам-Знаешь-Кого философский камень.       — Просто повезло, — сказал Гарри, — не от умения…       — Во второй год ты убил василиска и уничтожил Реддла. — Поддержал подругу Рон.       — Да, но если бы не явился Фоукс…       — В третий год, — Уокер повысила голос, — ты отразил сотню дементоров.       — Ты же знаешь — по чистой случайности, если бы не маховик времени…       — В прошлом году, — Рон почти кричал, — ты снова схватился с Сам-Знаешь-Кем.       — Да послушайте же, — Гарри начал сердиться, потому что улыбалась уже и Елена. — Вы можете послушать? Всё это звучит очень красиво, но мне просто везло — половину времени я сам не понимал, что делаю, ничего не планировал, действовал вслепую и почти всегда мне помогали. — Елена, Рон и Гермиона по-прежнему улыбались, и Гарри сердился всё больше, хотя сам не понимал, почему так сердится. — Что вы смеётесь, как будто лучше меня знаете? Я там был или кто? Я знаю, что там было, понятно? И выпутался не потому, что блестяще владею защитой от Тёмных искусств, а потому… потому, что помощь приходила вовремя или правильно угадывал… всё делал наобум, не соображая… КОНЧАЙТЕ РЖАТЬ!       Миска с настойкой растопырника, которая стояла на столе, упала на пол и разбилась. Гарри только теперь осознал, что стоит, — он даже не заметил, как встал. Живоглот юркнул под диван. Друзья уже не улыбались.       — Вы не знаете, что это такое! Вы никогда с ним не сталкивались! Думаете, просто запомнил пяток заклинаний и пустил в него, как на уроке? Ты всё время знаешь, что между тобой и смертью — ничего, кроме… твоих мозгов, или смелости, или чего там ещё — когда не теряешь рассудка, осознавая, что через микросекунду — конец или пытка… Или друзья умирают у тебя на глазах… Ничему такому нас в классах не учили, не объясняли, как с этим быть, а вы тут сидите с таким видом, как будто перед вами умненький мальчик, а Диггори был глуп, всё не так сделал… Вы просто не понимаете, это вполне мог быть я, и так и было бы, если бы я не нужен был Волан-де-Морту.       Рон опешил:       — Ничего такого мы не говорили. И Диггори никто не винил, ты все неправильно… — Он беспомощно посмотрел на тоже изумлённых Гермиону и Елену.       — Гарри, — робко сказала Елена, — неужели ты не понимаешь? Ведь именно поэтому мы и просим тебя. Мы хотим знать, каково это — очутиться лицом к лицу с Волан-де-Мортом.       Она с такой серьёзностью произнесла имя Волан-де-Морта, и это больше, чем её слова, охладило Гарри. Всё ещё тяжело дыша, он опустился в кресло и только тут почувствовал, что рука, на которой был шрам от наказаний Амбридж опять страшно разболелась. Он пожалел, что разбил миску с настойкой растопырника.       — Подумай об этом, — тихо сказала Гермиона. — Ладно?       Гарри не знал, что сказать. Ему уже было стыдно за свою вспышку. Он кивнул, хотя и плохо понимал, на что соглашается. Гермиона поднялась и, стараясь, чтобы это прозвучало как можно естественнее, сказала:       — Ну, я пошла спать.       Рон тоже встал.       — Идём? — Неуверенно обратился он к Гарри.       — Да… Сейчас. Только уберу. — Гарри показал на разбитую миску. Рон кивнул и ушел.       Елена остановилась у лестницы, ведущей в спальни. Она посмотрела на сидящего у осколков Поттера и тяжело вздохнула.       — Репаро, — Уокер направила волшебную палочку на осколки. Они соединились, как будто ничего и не разбивалось, но вернуть настойку в миску было невозможно. — Эй, — она подошла к другу и села рядом.       — Ты действительно веришь в то, что из меня может получиться учитель? — Парень посмотрел на Елену.       Девушка лишь ласково улыбнулась, проводя Гарри рукой по и без того взлохмаченным волосам.       — Больше, чем кто-либо, — девушка крепко обняла друга. — Подумай об этом, — прошептала она ему на ухо. — Спокойной ночи, Гарри.       Елена поднялась с дивана и направилась в спальню. Она вдруг ощутила такую усталость, что захотелось поскорее упасть в кровать и уснуть, ведь последние несколько дней были слишком выматывающие.