Ключ для твоего сердца

      Всю неделю Елена и Гермиона не заводили разговора о том, чтобы Гарри учил их защите от Тёмных искусств. Но бурным ветреным вечером в пятницу, когда они вчетвером сидели в библиотеке, подбирая ингредиенты для зелья у Снейпа, тема эта всплыла снова.       — Слушай, Гарри, — вдруг начала Гермиона, — ты больше не думал о защите от Тёмных искусств?       — Думал, конечно, — сварливо отозвался Гарри. — Как тут не думать, когда нас учит эта карга.       — Нет, насчёт того, о чём мы с Еленой и Роном тебя… — Рон бросил на неё тревожный, угрожающий взгляд. Она в ответ нахмурилась, — Ладно, о чём мы с Еленой тебя просили — обучать нас.       Елена оторвалась от учебника и взглянула на Поттера. Гарри медлил с ответом. Он сделал вид, будто вчитывается в страницу «Азиатских противоядий», — ему не хотелось делиться своими мыслями. А думал он за две недели немало. Порой, как и в первую ночь, когда об этом заговорили, идея казалась ему безумной. Но иногда начинал думать о заклинаниях, которые помогли ему больше всего при встречах с Тёмными существами и Пожирателями смерти, и подсознательно строил планы уроков.       — Да, — ответил он наконец, когда уже нельзя было притворяться, что занят «Азиатскими противоядиями», — немного думал.       — И что? — Воодушевлённо спросила Уокер.       — Не знаю, — оттягивал разговор Гарри. Он взглянул на Рона.       — Мне эта мысль с самого начала понравилась, — охотно вступил в разговор Рон, убедившись, что друг не намерен ругаться.       — Вы же слышали: во многом это было везение, правильно? — Гарри поерзал на стуле.       — Да, Гарри, — мягко согласилась Елена, кладя свою руку поверх его, — но всё равно, нет смысла отрицать, что ты лучше нас владеешь защитой от Тёмных искусств. В прошлом году ты был единственным, кто мог полностью осуществить заклятие Империус, мог вызвать Патронуса и сделать то, чего не могут взрослые волшебники.       — Виктор всегда говорил… — Начала было Гермиона, и Рон обернулся к ней так резко, что чуть не вывихнул шею.       — Да? — Он потёр затылок. — Что сказал Вики?       — Хо-хо, — скучающим тоном отозвалась Гермиона. — Он сказал: «Гарри делает то, чего он не умеет». А Виктор был на последнем курсе Дурмстранга.       — Ты что, до сих пор поддерживаешь с ним связь? — Рон посмотрел на неё с подозрением.       — Ну и что с того? — Невозмутимо ответила Гермиона, хотя лицо у неё чуть порозовело. — Можно ведь дружить по переписке.       — Он не только по переписке хотел дружить, — Уокер демонстративно закатила глаза после слов Уизли.       Гермиона раздражённо тряхнула головой и, не обращая внимания на Рона, который продолжал пожирать её взглядом, снова обратилась к Гарри:       — Ну, что? Будешь нас учить?»       — Только тебя, Елену и Рона, да?       — Ну… — Елена как будто заробела. — Только ты не бесись. Гарри, я правда думаю, ты должен научить всех, кто захочет учиться. Мы же хотим защититься от Волан-де-Морта. — На этих словах Рон прыснул в кулак.       — Рон, не будь смешным, — вклинилась Грейнджер. — Будет нечестно, если мы не дадим такой возможности остальным.       Гарри на минуту задумался.       — Хорошо, но сомневаюсь, что кто-нибудь, кроме вас, захочет у меня учиться. Я же чокнутый, помнишь?       — Думаю, ты удивишься, когда узнаешь, сколько ребят хотят тебя послушать, — Уокер наклонилась к Гарри, и Рон, все ещё хмурившийся, тоже придвинулся поближе. — А что, если скажем: «Все, кто хочет, встретимся в следующую субботу в Хогсмиде и обсудим это дело?»       — Почему там, а не в школе? — Спросил Рон.       — Потому что, — сказала Гермиона, взявшись за рисунок, который копировала из книги, — потому что, Амбридж вряд ли обрадуется, если узнает, что мы задумали.       Елена с нетерпением ждала вылазки в Хогсмид, но кое-что её всё же беспокоило. С тех пор, как Сириус появился в камине, о нём не было ни слуху ни духу, и из-за этого Гарри очень сильно переживал. Он старался не подавать виду, но если с Роном и Гермионой это прокатывало, то Уокер видела друга насквозь. Она знала, что они рассердили Блэка, попросив больше не рисковать, но замечала, как Гарри пугает мысль, что Сириус наплюёт на осторожность и заявится снова. И как им быть, если здоровенный чёрный пёс подбежит к ним в Хогсмиде прямо на глазах у Драко Малфоя?       — Нельзя же упрекать его за то, что ему охота проветриться, — сказала Елена, когда они с Гарри сидели на берегу Чёрного озера, и он всё же поделился с ней своими опасениями. — Он ведь в бегах уже два года — счастье, конечно, не большое, но, по крайней мере, он был на воле, правда? А сейчас опять сидит взаперти, да ещё и с этим жутким эльфом.       Поттер посмотрел на подругу с осуждением, но не ответил на выпад против Кикимера.       — Беда в том, — ответил Гарри, — что пока Волан-де-Морт не объявится, Сириус должен скрываться, так? В дурацком Министерстве не поймут, что Сириус невиновен, покуда не признают, что Дамблдор всегда говорил о нём правду. И когда эти дураки начнут ловить настоящих Пожирателей смерти, станет ясно, что Сириус не из них. Во-первых, на нём нет метки…       — Не думаю, что у Сириуса хватит глупости опять прийти, — успокоила его Елена. — Дамблдор будет страшно недоволен, а Сириус прислушивается к Дамблдору, даже когда это ему поперёк.       Но вид у Гарри по-прежнему был озабоченный, и девушка попыталась его отвлечь:       — Слушай, мы с Гермионой прикинули, кто из ребят захотел бы учиться настоящей защите, поспрашивали их, и кое-кто проявил интерес. Мы назначили им встречу в Хогсмиде.       — Хорошо, — рассеянно согласился Гарри, всё ещё думающий о Сириусе.       — Не беспокойся, — тихо сказала Елена, — у тебя и без Сириуса забот невпроворот.       Она была права: Поттер едва успевал с домашними заданиями, хотя теперь, когда наказания у Амбридж больше не назначались, ему стало гораздо легче. Рон отставал даже больше: очень сильно время отнимали обязанности старосты. Елена получала высокие отметки только по тем предметам, которые ей нравились: Защита от Тёмных искусств, Травология, Зельеварение, Трансфигурация и Заклинания. Их девушка могла изучать, погрузившись с головой, а в остальном её вполне устраивала оценка «выше ожидаемого». Гермиона же, изучавшая большее количество предметов, чем друзья, не только справлялась с домашними заданиями, но и успевала вязать одежду для эльфов. Надо сказать, она совершенствовалась — ещё чуть-чуть, и носки уже можно будет отличить от шапок.       Утро вылазки в Хогсмид выдалось, на удивление, ясным для ноября, но ветреным. После завтрака все выстроились в очередь перед Филчем, а он сверялся с длинным списком учеников, получивших разрешение родителей или опекунов посещать деревню. Когда Уокер подошла к Филчу, смотритель сильно втянул носом воздух, словно ожидая что-то унюхать. Потом кивнул, отчего его щеки задрожали, и девушка прошла дальше, на каменные ступени, под яркое, прохладное солнце.       — Чего это Филч тебя обнюхивал? — Спросил Рон, когда они вчетвером зашагали по широкой дорожке к воротам.       Елена усмехнулась:       — Проверка на навозные бомбы. Я забыла вам сказать…       И она поведала о том, как отправила письмо отцу, а через минуту ворвался Филч и потребовал показать письмо. К её удивлению, Гермиону заинтересовало это происшествие — и гораздо больше, чем её саму.       — Ему донесли, что ты заказываешь навозные бомбы? Но кто мог донести?       — Может, Малфой решил подшутить. — Предположил Гарри.       Они прошли между высокими каменными колоннами с крылатыми вепрями и свернули влево, на дорогу к деревне. Ветер трепал им волосы и бросал пряди на глаза.       — Малфой? — Усомнилась Гермиона. — Да… может быть, — и до самой деревни та пребывала в задумчивости.       — Куда пойдем? — Спросил Гарри. — В «Три метлы»?       — Ну нет, — сказала Елена. — Там всегда битком народу и шумно. Я сказала остальным, что встречаемся в «Кабаньей голове» — этот трактир не на главной дороге… По-моему, подозрительное место, но ученики туда обычно не ходят, и нас не подслушают.       Они прошли по главной улице, мимо магазина волшебных шуток «Зонко», увидев там, естественно, Фреда и Джорджа с Ли Джорданом; мимо почты, откуда через правильные интервалы вылетали совы, и завернули в переулок, в конце которого стоял трактирчик. На ржавой скобе над дверью висела облезлая деревянная вывеска с изображением отрубленной головы кабана, с которой текла кровь на белую скатерть. Вывеска скрипела на ветру. Четвёрка остановилась перед дверью в нерешительности.       — Идём? — Робея, сказала Гермиона.       Уокер шагнула первой.       Внутри было совсем не так, как в «Трёх метлах», большом баре, тёплом и сияющем чистотой. Трактир «Кабанья голова» представлял собой убогую, грязную комнатку, чем-то насквозь пропахшую, скорее всего козлами. Окна покрывал такой слой сальной грязи, что дневной свет едва просачивался в комнату, и освещалась она огарками свечей, расставленными на грубых деревянных столах. Пол, на первый взгляд земляной, оказался каменным, с вековыми наслоениями грязи.       Уокер вспомнила первый год и рассказ Хагрида о том, как он выиграл здесь драконье яйцо у незнакомца в капюшоне. «В «Кабаньей голове» встретишь много всякого чудного народа», — сказал он тогда. Она ещё удивилась, почему Хагриду не показалось странным, что незнакомец прятал лицо, но теперь она поняла, что здесь, похоже, принято его прятать. У одного из посетителей голова была вся обмотана грязными бинтами с щелью на месте рта, куда он вливал стакан за стаканом какую-то жгучую дымящуюся жидкость. У окна находились двое в капюшонах и, если бы они не разговаривали с сильным акцентом, их, пожалуй, можно было бы принял за дементоров. А в тёмном углу, возле очага, сидела колдунья в густой, достающей до туфель чёрной вуали, из-под которой виден был только кончик носа.       — Не знаю, — пробормотал Гарри, когда они шли к стойке. — Вам не приходит в голову, что под вуалью может прятаться Амбридж?       Гермиона кинула на неё оценивающий взгляд.       — Амбридж меньше ростом. И если даже придёт сюда, она никак не сможет нам помешать. Мы с Еленой дважды и трижды перечитали правила школы. Мы ничего не нарушили. Я даже специально спросила профессора Флитвика, можно ли ученикам бывать в «Кабаньей голове», и он ответил положительно, но очень советовал приходить со своими стаканами, — она скривила нос от отвращения, подмечая, почему профессор Флитвик посоветовал брать с собой свои стаканы. — Елена просмотрела всё, что говорится об учебных кружках и группах домашних заданий — они разрешены. Просто не стоит, по-моему, делать это демонстративно.       — Ну да, — сухо подтвердил Гарри, — тем более, что вы затеваете не группу по домашним заданиям.       Из задней комнаты к ним подошёл бармен, склочного вида старик с длинными седыми волосами и бородой. Он был высок и худ и показался Елене смутно знакомым.       — Ну? — Буркнул он.       — Три сливочных пива, пожалуйста, — попросил Гарри.       Бармен достал откуда-то снизу три очень грязных, очень пыльных бутылки и со стуком поставил на стойку.       — Шесть сиклей.       — Я заплачу, — быстро ответил Поттер и отдал ему серебро.       Взгляд бармена скользнул по нему и задержался на шраме. Потом старик отвернулся и скинул деньги в старинную деревянную кассу, ящик которой открылся сам собой. Гарри, Елена, Рон и Гермиона ушли к самому дальнему столу, сели там и огляделись. Забинтованный постучал костяшками по стойке и получил ещё стакан дымящегося питья.       — Знаете что? — Рон окинул бар восторженным взглядом. — Мы можем заказать здесь все, что захотим. Старикан подаст нам что угодно, ему плевать. Я всегда хотел попробовать огненного виски.       — Ты же староста! — Возмутилась Гермиона.       — Ах, да. — Улыбка его погасла.       — Так кто, говорите, собирался прийти? — Гарри сковырнул ржавую крышку с бутылки и сделал глоток.       — Да два-три человека, — Елена взглянула на часы и с нетерпением обернулась к двери. — Я просила их прийти в это время, и место они должны знать… О, смотрите, это, наверное, они.       Дверь распахнулась. Сноп пыльного солнечного света разрезал комнату надвое и потух — дверной проем загородила целая толпа. Первыми вошли Невилл с Дином и Лавандой, за ними сразу — Парвати и Падма Патил вместе с Чжоу и одной из её вечно хихикающих подруг. В этот момент Гарри сглотнул слюну. Елена, заметив это, прыснула в кулак. Потом зашла ещё одна с мечтательным видом, словно забрела сюда случайно — Полумна Лавгуд. За ней следом вошли Кэти Белл, Анджелина Джонсон, Колин и Деннис Криви, Эрни Макмиллан, Джастин Финч-Флетчли, Ханна Аббот и три парня из Когтеврана — насколько помнила Елена, их звали Энтони Голдстейн, Майкл Корнер и Терри Бут. Затем Джинни, а за ней высокий курносый блондин, в котором девушка узнала игрока команды Пуффендуя. Замыкали процессию Фред и Джордж Уизли со своим другом Ли Джорданом — у всех троих были большие бумажные мешки с товарами от «Зонко».       — «Два-три человека?» — Севшим голосом передразнил Гарри. — «Два-три человека?»       — Ну, идея оказалась привлекательной, — радостно сообщила Елена.       — Рон, не подтащишь стулья? — Спросила Гермиона.       Бармен, вытиравший стакан тряпкой, такой грязной, как будто ее никогда не стирали, прервал свою деятельность. Наверное, он в жизни не видел столько посетителей.       — Здравствуйте, — сказал Фред, первым подошедший к стойке. Он быстро пересчитал спутников. — Можно нам… двадцать четыре сливочного пива? — Бармен уставился на него, потом, с досадой бросив тряпку, словно помешали какому-то важному его занятию, начал таскать из-под стойки пыльные бутылки. Фред передавал их ребятам. — Угощайтесь. И раскошеливайтесь. У меня золота на всех не хватит.       Гарри оцепенело наблюдал, как гости, весело болтая, разбирают пиво и достают из мантий монеты. Он всё ещё не мог поверить, что собрались тут ради него, и вдруг, похолодев, подумал: от него ждут речи. Он повернулся к подругам:       — Что вы им наговорили? Чего они ждут?       — Я же тебе сказала: просто хотят тебя послушать, — успокоила его Уокер. Гарри начал испепелять её взглядом, и она торопливо добавила: — От тебя пока ничего не требуется, мы с Гермионой сперва сами скажем.       — Привет, Гарри, — сияя, сказал Невилл и сел напротив.       Гарри кивнул, едва приподняв уголки губ, но ничего не ответил — во рту у него пересохло. Чжоу только улыбнулась и села справа от Рона, в то время как её подруга, кудрявая рыжеватая блондинка, наградила Гарри недоверчивым взглядом, словно говоря: «Моя бы воля, я бы вообще сюда не пришла». По двое, по трое вновь прибывшие рассаживались вокруг Гарри, Рона, Гермионы и Елены, — кто взволнованно, кто с любопытством. Полумна Лавгуд мечтательно глядела в пространство. Когда все расселись, разговоры стихли. Все взгляды обратились на Гарри.       — Так, — начала Гермиона. От возбуждения её голос звучал выше обычного, — ну, значит… — Теперь всеобщее внимание было приковано к ней, хотя ребята то и дело поглядывали на Гарри. — Так вот… хм… вы знаете, зачем мы собрались. Так вот… у Гарри возникла идея… То есть, — Гарри свирепо посмотрел на неё, — у нас с Еленой возникла идея, что тем, кто хочет учиться защите от Тёмных искусств, было бы полезно… То есть по-настоящему ей учиться… — волнуясь, говорила Грейнджер.       — Так мы вроде учимся, — подала голос подруга Чжоу, сверля Гермиону недоверчивым взглядом.       — Не той ерунде, которую преподносит Амбридж, — возразила Елена. Голос её зазвучал сильнее и увереннее, чем у подруги, — Потому что это никакая не защита, а пустые разговоры.       — Вот именно, — согласился Энтони Голдстейн, и Уокер заговорила ещё смелее.       — Ну, мы и подумали, что стоит взять это дело в свои руки. — Искоса взглянув на Гарри, она продолжила: — В смысле, учиться защите как следует, не теоретически, а на практике.       — Но сдать защиту от Тёмных искусств на СОВ ты, надеюсь, тоже хочешь? — Спросил Майкл Корнер.       — Конечно хочу. Но не только. Я хочу действительно овладеть защитой, потому что… — она набрала в грудь воздуха, — потому что Волан-де-Морт вернулся.       Реакция была мгновенной и предсказуемой. Подруга Чжоу взвизгнула и пролила на себя пиво, Терри Бут вздрогнул, Падма Патил поёжилась, а Невилл как-то странно тявкнул и попытался выдать это за кашель. Все при этом выжидательно уставились на Гарри.       — Такой, по крайней мере, план, — сказала Гермиона. — Если хотите участвовать, надо решить, как нам это…       — Где доказательство, что Сами-Знаете-Кто вернулся? — Воинственным тоном перебил светловолосый игрок Пуффендуя.       — Ну, Дамблдор в это верит, — ответила Гермиона.       — Хочешь сказать: ему верит? — Он кивнул на Гарри.       — А ты кто такой? — Грубо осведомился Рон.       — Захария Смит. И, по-моему, мы вправе услышать, почему он решил, что Сами-Знаете-Кто вернулся.       — Слушай, — вмешалась Елена, — вообще-то мы не для этого тут собрались.       — Ничего, Елена, — сказал Гарри. До него только что дошло, почему здесь столько народа. Этого следовало ожидать. Некоторые из них — может быть, большинство — пришли, чтобы услышать историю от него самого.       — Почему я решил, что Сами-Знаете-Кто вернулся? — начал он, глядя Захарии в глаза. — Я его видел. Дамблдор рассказал всей школе, что произошло в прошлом году, и если вы ему не поверили, то не поверите и мне. А я не собираюсь тратить день на то, чтобы убеждать вас.       Все слушали его, затаив дух. Ему показалось, что даже бармен навострил уши. Он вытирал тряпкой всё тот же стакан, чем ещё больше его пачкал. Захария не был удовлетворен.       — В прошлом году Дамблдор сказал только, что Седрика Диггори убил Сами-Знаете-Кто, и что ты принёс его тело в Хогвартс. Без подробностей. Как именно убили Диггори, он не сказал, а нам хотелось бы знать…       — Если вы пришли послушать, как именно убивает Волан-де-Морт, то ничем не могу быть полезен, — нервы Гарри последнее время были на пределе, и сейчас он опять вспылил. Он избегал смотреть на Чжоу и не сводил глаз с агрессивного лица Захарии, — Не хочу говорить о Седрике Диггори, ясно? Так что, если ради этого явились, можете убираться. — Он рассерженно взглянул на Гермиону, затем на Елену. Это они виноваты: решили сделать из него какое-то Чудо-Юдо, и все повалили слушать диковинную историю. Однако никто не ушёл, даже Захария Смит, хотя продолжал недоверчиво смотреть на Гарри.       — Так вот, — сказала Елена, прочищая горло, — если хотите учиться защите, тогда надо решить, как мы это устроим, как часто будем встречаться, и где.       — Это правда, что ты можешь вызвать Патронуса? — Спросила девочка с длинной косой. Заинтересованный шепоток среди слушателей.       — Да, — с некоторым вызовом сказал Гарри.       — Телесного Патронуса?       У Гарри что-то шевельнулось в памяти.       — Ты, случайно, не знаешь мадам Боунс? — Спросил он.       Девочка улыбнулась:       — Она моя тетя. Я Сьюзен Боунс. Она рассказывала мне о слушании в Министерстве. Так это правда? Ты вызвал Патронуса-оленя?       — Да.       — Ёлки! — Воскликнул Ли. — А я и не знал!       — Мама велела Рону не болтать об этом, — объяснил Фред, улыбнувшись Гарри. — Сказала, что ты и так не обделён вниманием.       — Это точно, — буркнул Гарри, и кое-кто засмеялся. Колдунья в вуали чуть передвинулась на стуле.       — И ты убил василиска мечом из кабинета Дамблдора? — Спросил Терри Бут.       — Ну… убил, да.       Джастин Финч-Флетчли присвистнул, братья Криви обменялись испуганно-восхищенными взглядами, а Лаванда Браун тихо произнесла: «Ух». Гарри чувствовал, что краснеет, и старательно избегал смотреть на Чжоу.       — А на первом курсе, — объявил Невилл, — он спас филологический камень от…       — Философский, — прошипела Гермиона.       — Да, от Вы-Знаете-Кого, — закончил он.       Глаза у Ханны Аббот сделались круглыми, как галеоны.       — Не говоря уже о всех заданиях, с которыми он справился на Турнире Трёх Волшебников в прошлом году, — неожиданно заговорила Чжоу. Гарри невольно взглянул на девушку и его желудок сделал сальто: Чжоу смотрела на Поттера и улыбалась. — Одолел дракона, русалок, паука…       Пронесся почтительный шумок. Гарри внутренне сжался. Он изо всех сил старался придать лицу такое выражение, чтобы оно не показалось самодовольным. Из-за её похвалы ему стало гораздо труднее сказать то, что он должен был сказать непременно и даже дал себе в этом клятву. Елена, видя, как нервничает друг, взяла его под столом за руку для поддержки. Он резко взглянул на неё, и, получив в ответ улыбку и одобрительный кивок, поднялся из-за стола.       — Слушайте, — и все сразу смолкли. — Я не хочу изображать тут скромность и вообще ломаться… но мне очень сильно во всём этом помогали.       — С драконами — нет, — живо откликнулся Майкл Корнер. — Ты шикарно летал.       — Ну… допустим. — Гарри чувствовал, что отрицать это было бы ребячеством.       — И летом никто не помогал тебе прогнать дементоров, — сказала Сьюзен Боунс.       — Да, — снова согласился Гарри. — Да. Ладно. Кое-что действительно я сделал без посторонней помощи, но я вот что хочу сказать…       — Хочешь отвертеться и не показывать нам своих номеров? — Сказал Захария Смит.       — У меня мысль, — вмешалась Елена, порядком взбешённая поведением этого парня. — Может, тебе заткнуться?       Наверное, сильнее всего подействовало на Гарри слово «отвертеться». Во всяком случае, сейчас он смотрел на Захарию так, как будто больше всего на свете хотел заехать ему по физиономии. Захария покраснел, но не унимался:       — Мы пришли у него поучиться, а он объясняет нам, что на самом деле ничего не умеет.       — Он этого не говорил! — Рявкнул Фред.       — Тебе что, уши прочистить? — Поинтересовался Джордж, вытаскивая из бумажного мешка от «Зонко» длинный, устрашающего вида металлический инструмент. — Или другой какой орган? Мы куда хочешь его вставим.       — Ну, хорошо, — вмешалась Гермиона. — Идём дальше. Мы согласны в том, что хотим брать уроки у Гарри?       Собравшиеся ответили одобрительным шумом. Захария сложил руки на груди и молчал — должно быть потому, что очень внимательно следил за инструментом в руке у Фреда.       — Так, — продолжила Гермиона, обрадованная тем, что наконец удалось со всеми договориться. — Теперь второй вопрос: как часто будем заниматься? По-моему, реже, чем раз в неделю, не имеет смысла…       — Подожди, — перебила Анджелина, — важно, чтобы это не совпало с нашими тренировками.       — И с нашими, — подхватила Чжоу.       — И с нашими, — добавил Захария Смит.       — Думаю, мы сумеем выбрать те дни, которые устроят всех, — с лёгким нетерпением отозвалась Гермиона. — Всё-таки это важное дело, мы хотим защищаться от Пожирателей смерти, слуг Во… Волан-де-Морта.       — Дело говоришь! — Рявкнул Эрни Макмиллан, чьей реплики Гарри давно дожидался. — Я считаю, это важно. Наверное, поважнее всего остального в нынешнем году. Важнее даже, чем СОВ! — Он грозно оглядел компанию, словно ожидая криков «нет!». Но все молчали. — Я лично не могу понять, почему в такое критическое время Министерство навязало нам эту никчемную преподавательницу. Ладно, оно не желает признать, что Сами-Знаете-Кто вернулся, но подсовывать нам учителя, который намеренно не даёт овладеть защитными заклинаниями…       — Мы думаем, Амбридж не позволяет нам учиться защите от Тёмных искусств потому, — вмешалась Уокер, — что у неё возникла безумная идея, будто… будто Дамблдор хочет организовать из учеников личную армию. И выставить её против Министерства, — все шокировано уставились на Елену.       — Два раза в неделю, по-моему, нормально, — сказал Ли Джордан, чтобы разрядить обстановку.       — Только чтобы… — начала Анджелина.       — Знаем, знаем: не мешать квиддичу, — закончила Гермиона. — Теперь давайте решим, где.       Это оказалось труднее. Все молчали.       — В библиотеке? — Предложила Кэти Белл.       — Не думаю, что мадам Пинс будет в восторге, если мы займёмся там заклинаниями, — сказал Гарри.       — Может, в пустом классе? — Отозвался Дин.       — Ага, — сказал Рон, — Может, Макгонагалл пустит в свой. Пускала же Гарри, когда он практиковался перед Тремя Волшебниками.       Но Елена была почти уверена, что на этот раз Макгонагалл не проявит гостеприимства. Хотя они и узнали, что учебные кружки и группы по домашним заданиям разрешены, такой кружок вполне могут счесть бунтарским.       — Ладно, попробуем что-нибудь придумать, — сказала Гермиона. — Когда решим насчёт времени и места первого занятия, всех оповестим. — Она порылась в сумке, достала перо и пергамент и помешкала, словно собираясь с духом перед тем, как сделать важное заявление. — Хорошо бы, все написали свои имена, чтобы мы знали, кто присутствовал.       — И ещё я думаю, — Елена сделала глубокий вздох, — нам не стоит кричать об этом на каждом углу. Так что, если вы подпишетесь, это значит, вы обязались не говорить о наших планах ни Амбридж, ни остальным.       Фред сразу взял перо и с удовольствием расписался, но Уокер заметила, что перспектива внести себя в список кое-кого не обрадовала.       — Э-э, — протянул Захария, не взяв пергамент, который протягивал ему Джордж. — Эрни мне скажет, когда собираемся. — Но Эрни и сам не решался подписаться. Елена вздёрнула брови.       — Понимаешь… мы — старосты. Если список найдут… ты же сама сказала: если Амбридж прознает…       — Ты минуту назад согласился, что это самое важное в нынешнем году, — напомнил ему Гарри.       — Я… да. Да, я так считаю… Просто…       — Эрни, ты правда думаешь, что я буду оставлять его где попало? — Язвительно спросила Гермиона.       — Нет. Конечно, нет. — Эрни немного успокоился. — Ну, конечно, я подпишу.       После Эрни никто не протестовал, хотя Елена заметила, что подруга Чжоу посмотрела на неё с укоризной перед тем, как поставить подпись. Когда записался последний, — Захария, — Гермиона забрала пергамент и аккуратно засунула в сумку. Присутствующими владело странное чувство. Теперь они как будто были связаны круговой порукой.       — Ну, время бежит, — бодро сказал Фред. — А нам с Джорджем и Ли ещё надо приобрести предметы довольно щекотливого свойства. До встречи.       По двое, по трое ребята стали расходиться. Прежде чем уйти, Чжоу устроила долгую возню с застёжкой сумки; густые чёрные волосы её свесились вперёд, совершенно заслонив лицо. Но подруга стояла у неё над головой, скрестив руки и цокая языком, и Чжоу ничего другого не оставалось, как уйти с ней. У двери, подталкиваемая подругой, она оглянулась напоследок и помахала Гарри.       — По-моему, неплохо прошло, — сказала довольная Гермиона, когда они вчетвером вышли из «Кабаньей головы» на солнечный свет. Елена, Рон и Гарри ещё не расстались со своими бутылками сливочного пива.       — Этот Захария — хмырь, — сказал Рон, злобно глядя в спину удалявшегося Смита.       — Мне он тоже не очень нравится, — согласилась Уокер. — Понимаешь, он слышал, как я сговаривалась с Эрни и Ханной у стола пуффендуйцев, и тоже захотел прийти — что я могла сделать? Но чем больше народу, тем лучше. Вот и Майкл Корнер с друзьями не пришёл бы, если бы не гулял с Джинни…       Рон, допивавший последние капли из своей бутылки, поперхнулся и пролил сливочное пиво себе на грудь.       — Он ЧТО? — Уши у Рона приняли цвет сырого мяса. — Она гуляет… моя сестра гуляет… ты что говоришь? С Майклом Корнером?       — Ну, поэтому он с друзьями и пришел, я думаю. Конечно, он тоже не прочь поучиться защите, но если бы Джинни не сказала Майклу о нашем плане…       — Когда это… когда она с ним… — Возмущался Рон.       — Они познакомились на Святочном балу и подружились в конце прошлого года, — спокойно сообщила Гермиона.       Друзья свернули на Верхнюю улицу и остановились перед магазином перьев Писарро, в витрине которого красовался роскошный набор фазаньих перьев.       — Хм, не отказалась бы от нового пера, — Гермиона вошла в магазин, Елена, Гарри и Рон следом за ней.       — Майкл Корнер — это который? — Свирепо спросил Рон.       — Черноволосый.       — Он мне не понравился.       — Тоже мне, удивил, — пробормотала Елена.       — Но я думал, она сохнет по Гарри, — никак не мог смириться Рон, продвигаясь за ними вдоль ряда медных чернильниц с перьями. Елена посмотрела на него с некоторой жалостью и покачала головой.       — Джинни сохла по нему, но уже много месяцев, как отсохла. Это не значит, что ты ей разонравился, — деликатно пояснила она Гарри, разглядывая длинное, чёрное с золотом перо.       Гарри, всё ещё занятому мыслями о прощальном жесте Чжоу, эта тема не казалась такой интересной, как Рону, — тот буквально трясся от негодования. Однако до него вдруг дошло то, на что он не обратил внимания в баре.       — Так вот почему она теперь разговаривает? — Сказал он Елене. — Раньше она при мне не разговаривала.       — Ну да, — ответила за подругу Гермиона. — Пожалуй, я возьму вот это, — Грейнджер подошла к прилавку и выложила пятнадцать сиклей и два кната. Рон по-прежнему дышал ей в затылок, — Рон, — строго сказала она, повернувшись и наступив ему на ногу, — именно поэтому Джинни и не сказала тебе, что встречается с Майклом. Знала, что ты плохо это воспримешь. Так что кончай нудить, я тебя умоляю.       — Что это значит? Кто плохо воспринял? Кто тут нудит? — Продолжал ворчать на улице Рон.       Пока эти двое спорили о Джинни, Елена скосилась на Гарри и вполголоса, чтобы они не услышали, особенно Рон, призывавший проклятья на голову Корнера, сказала:       — Оставим в покое Майкла и Джинни. А что у тебя с Чжоу?       — В каком смысле? — Внутри у него будто вскипела и поднялась вода, лицо вспыхнуло, несмотря на холод. Неужели всё это так заметно?       Уокер слегка улыбнулась:       — Просто она глаз с тебя не сводила, — произнесла она и улыбнулась, получив в ответ такую же улыбку от друга.       Весь вечер воскресенья Елена провела в библиотеке, читая очередную магловскую книгу, которую привезла из дома. Она была настолько увлечена данным произведением, что совсем не заметила, как пропустила ужин и что до отбоя оставался примерно час. Роман был по истине увлекательным, ведь совмещал в себе и драму, и психологию. Елена взахлёб переворачивала страницу за страницей, вчитываясь в каждое слово. Именно ассоциации, появляющиеся во время чтения произведения, вызывали у неё наибольшие впечатления и восхищения. Её до последнего предложения продолжало преследовать чувство чего-то знакомого, близкого.       — Что читаешь? — Послышалось где-то по близости.       — Кен Кизи, — машинально ответила Елена, даже не удосужившись посмотреть, кто у неё это спросил. — «Пролетая над гнездом кукушки».       — Это кто? — Напротив послышался звук отодвигающегося стула.       — Американский писатель, драматург, журналист, — ответила Уокер и, перелистнув страницу, всё же подняла голову на надоедливого собеседника. — Мерлинова борода, — она вздрогнула от пристального взгляда серых глаз. — Малфой, Миртл тебе в кровать и Пивза в соседи! Что ты тут делаешь?       — Заступил в патруль, а тут ты, — он сощурился и, облокотившись локтями на стол, взглянул на Елену типичным «Малфоевским взглядом» снизу верх. — Скоро отбой. В этот раз жалеть не буду.       — А я и в прошлый не просила, — ответила девушка и снова уставилась в книгу, не обращая внимания на непрошенного гостя.       Прошло ещё где-то полчаса и Елене оставалось дочитать каких-то три страницы, но шуршание с противоположной стороны стола не давало ей полностью погрузиться в самую развязку сюжета.       — Ты долго ещё будешь сидеть у меня над душой? — Елена захлопнула книгу и зло взглянула на Драко. — Иди уже отсюда на своё дежурство, не доводи до греха.       — Библиотека не принадлежит тебе одной, Уокер. — Парень по-хозяйски откинулся на спинку стула. — Я буду сидеть там, где захочу и сколько захочу, и не тебе мне указывать.       — Мерлин, как же было спокойно, когда ты находился в больничном крыле, — Елена закатила глаза, открывая книгу на том месте, где остановилась.       — Ты тоже бесишь меня, Уокер! — Малфой молниеносно поднялся со своего места, роняя стул и со всей силы стукнул руками по столу. От такой неожиданности девушка даже вздрогнула.       — Так я же тебе сказала проваливать, Малфой! — Она со всей силы ударила книгой о деревянную поверхность стола, отчего портреты, висевшие в библиотеке, моментально обернулись в их сторону.       — Не смей повышать на меня свой голос! — Драко в мгновении ока обошёл стол и схватил девушку за руку, больно сжав запястье.       Гриффиндорка поморщилась от неприятных ощущений в области запястья и попыталась вырвать свою руку из хватки парня. Драко на это действие лишь усмехнулся, сделав шаг вперёд, тем заставив Елену отступить назад. Она гордо подняла голову, встретившись взглядом с Малфоем и скривилась в ухмылке.       — Что, Малфой, нравится зажимать девушек в библиотеке? — Она иронично выгнула бровь. — Да ты извращенец.       — Что? — Драко отступил на несколько шагов назад, отпустив её руку. — Фу, Уокер. Я лучше останусь наедине с Миртл, чем с тобой.       — Хм… — Елена надула губы и постучала по ним указательным пальцем, делая вид, что ненадолго задумалась. — Но сейчас же ты находишься не в компании Миртл, — она, словно лисица, продвигалась к Драко, заставляя его отступать, пока он не упёрся в стол позади него. — А я ведь предлагала тебе уйти, но ты предпочёл мою компанию обществу Миртл. — Девушка подошла практически в упор к парню. Между ними оставались каких-то несколько сантиметров.       Елена задрала голову, ведь со своим ростом в метр семьдесят она доставала ему своей макушкой только до носа. Малфой прошёлся взглядом по её густым чёрным ресницам, заглянул в голубые глаза и остановил свой взор на слегка приоткрытых губах.       — Неужели находиться со мной хуже, чем с Миртл? — Девушка усмехнулась и подалась ещё ближе, протянув руку за спину Драко, она взяла со стола свою книгу и прижала к груди, не сделав и шага назад, а только гордо вздёрнула подбородок, смотря в глаза парня.       — Ещё как, — Сейчас Драко не понимал, кто с кем и в какую игру играет. Единственное, что он осознал, что ему это определённо нравится. Стоять вот так близко к Уокер, ощущать её дыхание и видеть пронзительный, без тени страха, взгляд, — Меня тошнит от одного взгляда на тебя.       — Взаимно, — произнесла Елена и, отойдя к противоположной стороне стола, снова принялась за книгу.       — Драко, вот ты где, — резался радостный голос вошедшей в библиотеку Пэнси. — Я тебя уже тридцать минут ищу, а ты тут, — она посмотрела на сидящую за столом Уокер и фыркнула, — со всяким сбродом. Пойдём, — Слизеринка подошла к Малфою и взяла его под руку.       — Вцепилась она в него, как клещ в свежую плоть, — пробормотала Елена, не отрываясь от книги.       — Что? — Паркинсон округлила глаза и уставилась на Елену.       — Отрывок из книги, — Гриффиндорка посмотрела на девушку и указала пальцем в книгу, делая вид будто читает оттуда строчку. — Девушка подбежала к парню и вцепилась в него такой хваткой, будто жаждущий крови клещ в свежую плоть, — Драко прыснул в кулак. Пэнси от такого нахального поведения стала красной от злости, словно рак.       — Где же твоя подружка-грязнокровка, Уокер? — Самодовольно произнесла девушка. — Или этот рыжий заморыш Уизли? Или лучше всего твой шрамированный очкарик?       — Закрой свой поганый чистокровный рот, Паркинсон! — Уокер со всей дури хлопнула книгой по столу. — Да, может Гермиона и родилась в семье маглов, но она стала волшебницей, что делает её избранной. Ведь среди тысячи маглов именно она получила письмо из Хогвартса. А вы? — Елена продолжала сверлить взглядом ошарашенную Пэнси. — Вы родились в чистокровной семье и, как и положено, стали волшебниками, что не делает вас кем-то особенным. А лишь одними из тысячи таких же. Вы, — она выплюнула это слово, — одержимые манией чистой крови, готовы на всё лишь бы не осквернить её. Даже спать с родственниками, рожая не детей, а ублюдков!       — Да как ты… — Попыталась перебить её Паркинсон.       — Что? Хочешь сказать не так? — Елена была в бешенстве. — А как же Мраксы? Единственные потомки великого Салазара Слизерина, которые так кичились своей чистотой крови и таким положением, что из поколения в поколение, члены семьи не раз женились на своих ближайших родственниках. В итоге в семье стали рождаться неуравновешенные и агрессивные дети с многочисленными отклонениями. Пока однажды каноны чистокровности Мраксов были нарушены, когда Меропа Мракс вышла замуж за магла, Тома Реддла-старшего. Сын Меропы и Реддла стал, таким образом, полукровкой, — Драко стоял в изумлении, слушая Елену, впервые наблюдая её в таком агрессивном состоянии. — И что же даёт вам ваша чистокровность? Статус? Власть? Деньги? — Она стала подходить к обескураженной Пэнси. — Да будь это всё проклято. Ни один из вас не знает, что такое дружба. Никто из вас не станет рисковать своей аристократической чистокровной задницей ради другого. Вы, как трусы, просто убежите, прикрываясь спинами друг друга.       Её брови были опущены и сведены, кожа лба стянута, образуя на переносице небольшое утолщение. Глаза сузились и приобрели угловатую, заострённую форму. Взгляд при этом сфокусировался на источнике раздражения, что указывало на направленность агрессии. Уокер даже позабыла про Малфоя стоящего рядом с Пэнси.       — Поэтому, даже не смей тявкать в сторону моих друзей, Паркинсон! — Губы девушки были сжаты, превратившись в две тонкие параллельные линии. Уголки рта стали резко очерченными, а зубы стиснуты так, что было слышно небольшой скрежещет. — Иначе, — она подошла в плотную и ткнула пальцем в грудь слизеринки, — я сломаю тебе твой нос, выколю глаза, а потом вырою яму прямо во дворе своего дома и сброшу тебя туда, наблюдая, как черви будут обгладывать твоё бездыханное и остывшее тело.       Елена пребывала в гневе. Ведь пока вся эта чистокровная шайка оскорбляла её — она терпела. Терпела, пока они шутили про её внешность и характер. Но когда Паркинсон, так в открытую перешла на унижение её друзей, терпению Уокер пришёл конец. Оно разорвалось, как гитарная струна, и ударило по вискам яростью.       — А когда от тебя останутся только кости, я закопаю твои останки и станцую голышом на могиле, напевая радостную песню.       Не ожидая такой реакции со стороны гриффиндорки, Пэнси сейчас испытывала настоящий страх от сказанных слов Уокер. Она настороженно и напряженно смотрела на девушку. Съёжившись, и с полным отсутствием каких-либо движений. Только вздымающаяся от вдохов и выдохов грудь давала понять, что Пэнси ещё подаёт признаки жизни. Когда Елена подошла к ней практически вплотную, Паркинсон приподняла и слегка свела брови к переносице. Глаза широко раскрылись, рот был приоткрыт, а уголки рта резко оттянулись вниз.       — Надеюсь, ты меня поняла, — Елена несколько раз ткнула её пальцем в грудь и, развернувшись на пятках, пошла за оставленной на столе книгой.       — Елена, — Гарри забежал в библиотеку и, заметив подругу, резко остановился. — Мы тебя с ужина ищем.       — Поздравляю, ты меня нашёл, — она мило улыбнулась ему, моментально придя в своё привычное состояние. — Правда не первый, — Уокер оглянулась всё ещё на застывшую в страхе Паркинсон и раздражённого Малфоя, который сверлил взглядом то Гарри, то Елену.       — Да я уж вижу, — фыркнул Поттер. — У меня подарок, — Он достал три банановых кекса и протянул их девушке. — Тебя не было на ужине, и я подумал, что от них ты точно не откажешься. Я хотел взять побольше, но Рон налетел на них с фразой: «Если Елены нет, то я съем за неё кексы, чтобы она не расстроилась, что они пропали зря», — Уокер звонко засмеялась и подошла к Гарри.       — Ты прелесть, — она обняла друга и поцеловала его в щёку. — Чтобы я без тебя делала?       — Померла от нехватки банановой вкусности, — Гарри обнял подругу в ответ, и нахмурившись посмотрел на стоящего сзади Малфоя, который сжимал одну руку в кулак, сверля парочку взглядом полным отвращения. — Что ты тут так долго делала?       — Читала, — Елена указала на книгу.       — Опять Шекспир?       — Не, — она замотала головой. — Кен Кизи «Пролетая над гнездом кукушки».       — Про что она?       — Ну, — протянула Елена, направляясь в сторону выхода их библиотеки, — Эта книга — это правдивое, глубокое, опустошающее изображение границы между здравомыслием и безумием. Абсолютное неповиновение правилам, яркий характер, природное чувство авантюризма превращают главного героя в опасного соперника для любого человека. Однако в психиатрической больнице для него приготовлена роль обычного пациента, который не представляет никакой опасности для общества. Короче, главная мысль романа: «Самый безрассудный и жертвенный подвиг — попытка противостояния системе. Ни одна жертва не бывает напрасной, но если не пытаться, то никогда не узнаешь». — На этих слова она взглянула на Драко и, тяжело вздохнув, прибавила шаг, догоняя ушедшего вперёд Гарри.