painful experience (18+)

      Чимин припарковался перед многоэтажным офисным зданием и заглушил мотор. Было уже почти восемь вечера, но Юнги так и не отписался об окончании важных переговоров. Компания, одним из директоров которой был его бывший, под Новый год проводила поглощение сразу трех компаний-партнеров — все мелочи в таком важном шаге были важны. Последние пару недель мужчины виделись катастрофически мало: экзамены Чимина, работа Юнги.       Они так и не поговорили в тот день. Все было сумбурно и эмоционально, Шуга несколько часов извинялся без остановки, и Чимин смог прекратить этот словесный понос только обещанием об абсолютном прощении за новенькую иномарку. Шутки шутками, однако, к вечеру следующего дня перед его окнами сверкала габаритами беленькая БМВ — когда-то его самая большая мечта.       Отойдя от шока, Чимин конечно же не стал отказываться: «Дают –бери, бьют — беги» — парень считал лучшим жизненным девизом.       Уже через четыре часа должны были начаться последние сутки этого года, по экзамену профессора Кима Чимин получил свой заслуженный автомат вкупе с негодующим взглядом Чонгука, а потом долго сидел в машине перед универом, раздумывая о грядущем дне и последующих праздничных выходных.       Вчера в лайне Юнги пообещал отписаться, когда переговоры закончатся, а затем поехать домой на такси — в такие дни из-за усталости он редко садился за руль, предпочитая не рисковать ни своей, ни чужой жизнью.       Двери комплекса открылись лишь через сорок минут, выпуская небольшую толпу чопорно разодетых людей, среди которых был и директор Мин. Его кожа в свете холодных фонарей и мерцающего снега была белоснежной, особенно в контрасте с черными блестящими от геля волосами и таким же мрачным кашемировым пальто. Из-под тонкой верхней одежды выглядывал лишь ворот водолазки — никакого намека на шарф или свитер.       Раскланявшись с партнерами, Юнги глубоко вздохнул и на несколько мгновений закрыл глаза, пытаясь надышаться морозным воздухом. Чимину не верилось, что они снова рядом: так часто ему это снилось, так часто он пролистывал чужой инстаграм, так искренне молился, чтобы все произошедшее с ними обернулось дурным сном. Впервые в жизни, его молитвы действительно были услышаны. Чимин улыбался, рассматривая мужчину, стоявшего буквально в пяти метрах от него. Такой красивый, заботливый, его мужчина, его любимый.       Надышавшись свежим воздухом, Юнги открыл глаза и полез в карман, видимо, за телефоном. С его ужасным зрением было невозможно надеяться на то, что он заметит машину и своего бывшего в ней самостоятельно.       Сигнал гудка стал для директора Мина подобным грому среди ясного неба. Он испуганно схватился за сердце и распахнул свои восхитительные, кошачьи глаза. Машина напротив призывно моргнула фарами.       «Чимин?» — сердце мужчины едва не разорвалось повторно, уже от радости, что хлынула в его уставшее тело. Это, правда, он?       Дверь распахнулась, и водитель изящно выпорхнул из машины. Короткая кожанка, в такой-то холод, свитер с высоким горлом, неизменный блонд, сияющая улыбка, против воли хозяина разгорающаяся на его лице.       — Хен, привет!       — Ты чего здесь делаешь? — Юнги смотрел на парня с изумлением, все его тело порывалось обнять Чимина, но он сдерживался из последних сил. Слишком много ошибок он совершил, чтобы позволить себе лишнее сейчас.       — Я решил тебя встретить, ты же без машины… — Чимин подошел очень близко, разглядывая бледное лицо перед собой, не смотря на возраст не тронутое ни единой морщиной.       Небольшая пауза. А они просто стояли и пялились друг на друга.       — Как прошли зачеты?       Чимин молчал, даже улыбка слегка застыла на его лице.       — Что-то не так? — Юнги начинал нервничать. Он каждый день готовил себя к разговору, что неизменно должен был состояться между ними, но оказался не готов услышать нечто важное прямо сегодня.       Совершенно неожиданно, Чимин шагнул вперед и прижал ладони к щекам Юнги. Он вглядывался в его лицо, поглаживая уменьшившиеся за последние недели щеки. Ресницы мужчины задрожали, а затем упали вниз, скрывая предательский блеск непрошенных слез.       — Чимин, не надо, не сегодня…       — Мне тебя не целовать?       — Что?!       Осознание обрушилось на директора Мина, словно водопад. Губы, которые столько лет были несбыточной мечтой, сейчас целовали его. Сначала медленно, словно пробуя на вкус — невинно, сладко, мягко, а затем, на миг прекратив, Чимин усмехнулся, снисходительно взглянув на масштаб поражения, и уже со всей страстью, на которую был способен, впился в губы Мин Юнги. Руки с лица переместились на талию и прижали к себе, все вокруг замерло, температура подскочила, сердца загрохотали.       — Я люблю тебя, Юнги.       Они смеялись. Искренне, тепло. Они смеялись от счастья, а вокруг кружились невесомые бабочки-снежинки. Искрясь в свете фонарей, они напоминали звёзды, сорвавшиеся с волшебной палочки феи-крестной, и не хваталось лишь волшебного оста, чтобы окончательно увериться в нереальности бытия.       — Я никогда тебя больше не отпущу, — Юнги уже и забыл, когда испытывал эмоции подобные этим. Он до боли прижал к себе такое непривычное, изменившееся, но такое родное тело, судорожно вдыхая аромат найденной вновь половинки собственного сердца.       — Проведем Новый Год вместе?       — Да…

***       Весь следующий день периодически шёл снег, но небо, вопреки погоде, было высоким и воздушным, многослойный, как сахарная вата. Мороз стоял совсем не сильный, поэтому улицы были забиты людьми, спешащими в последние мгновения закупиться подарками для родных и угощениями к праздничному столу. В их университете последние, особо неудачливые, группы, все ещё сдавали экзамены.       Утром, аккуратно, стараясь не потревожить гостя, Чонгука разбудила мама, и никак не прокомментировав их сонные объятия, ровным голосом пригласила к завтраку.       — Я не сдам… — Чонгук жалостливо пытался убедить профессора перенести экзамен, пока они направлялись к дому Тэхена. — Из-за тебя я вчера не подготовился! А ты и вовсе болен, может, поедем обратно?       — Уверен, мы найдём способ решить эту проблему, — Тэхен немного хрипел, однако, температура давно спала, и сейчас щеки профессора заливал здоровый румянец. — К тому же, ты так тщательно готовил новогоднюю вечеринку, как я могу тебя так нагло украсть у друзей?       Чонгук снова нахмурился и вывернул руль к дому профессора.       — Тэхен?       Мужчина замер, уже немного приоткрыв дверь машины. В щель влетели невесомые снежинки.       — Если тебе не станет хуже, ты останешься со мной сегодня? Я обещаю лучшее времяпровождение, правда! — Чонгук затряс сомкнутыми ладонями в умоляющем жесте.       Тэхен расплывшись в улыбке, вдруг, потянулся к Гуку и остановился лишь у самого лица немного опешившего парня, подразнивая. А затем просто поцеловал. Легко, невинно, словно это было самое естественное, что он когда-либо делал.       — Хорошо, Гуки.       Профессор Ким появился на экзамене, выглядя настолько великолепно, что догадаться о его вчерашней болезни было невообразимо трудно. Даже его кожа сияла здоровым блеском фарфора, а светло-коричневые брюки и кремовый костюм лишь подчеркивали его волшебную красоту. Чонгук никак не мог налюбоваться этим мужчиной, чувствуя, как внутри разгорается детский восторг и невероятное чувство лёгкости, что можно испытать лишь сильно-сильно влюбившись.       — Ты сияешь, словно начищенный медяк, — шепнул Чимин на ухо друга.       Танцор пришёл лишь для того, чтобы проставить оценку, а затем должен был отправиться помогать в организации вечеринки.       — Он тоже сияет, хотя вы оба последние две недели и ходили по универу словно зомби. Я чего-то не знаю?       — Я и сам пока не знаю… — Чонгук боялся признаться даже самому себе в том, насколько он счастлив, просто наблюдая за любимым человеком. А ведь ему серьёзно сегодня грозил неуд…       Тэхен, закончив вступительное слово, стал по списку подзывать студентов для выбора билета и сбора зачеток. Едва Чонгук вытянул билет и заглянул в него, как вдруг профессор насмешливо обратился к нему:       — Теперь я принимаю у вас экзамен, мистер Чон.       Последний ряд, преимущественно занятый участниками команды по бейсболу, взорвался хохотом.       — Так его, профессор! — Чанель издавал какие-то адские звуки вместо смеха, но получив втык от своей девушки, тут же заткнулся.       Чон обернулся, ловя искрящийся теплом взгляд мужчины, и так же ярко улыбнулся в ответ.       Как и ожидалось, билет он знал лишь на половину, и, написав ответ в бланке лишь на один вопрос, с отчаянием дожидался своей очереди, которую предусмотрительно занял самым последним.       — Ну и что же мне делать с Вами, мистер Чон?       Тэхен добросовестно погонял негативного студента по материалу, что тот знал, и теперь они сидели в тишине, оставшись наедине.       — Если Вы сейчас поставите мне неуд, меня отчислят без разговоров, прошу профессор…       — Не слишком часто ли Вы меня просите, мистер Чон? — Тэхен встал, обошел длинный преподавательский стол, а затем сел на него, рядом со студентом. Его голень прижалась к бедру сидящего на стуле, чуть покачиваясь.       — Прямо здесь? — Чонгук округлил глаза и обернулся на пустую аудиторию.       — Что? — Тэхен рассчитывал всего лишь подразнить студента, и был слегка смущен. Его глаза немного сузились, а губы растянуть в удивлённую улыбку, оборвавшуюся мгновение спустя, когда его самым наглым образом стянули со стола на колени.       Этот поцелуй уже не был невинным или нежным. Тэхен чувствовал, как талия и спина плавится под сильными руками, а сердце почти разрывает грудную клетку. Ему было почти физически больно от чувства собственничества к этому человеку.       Если подумать, Чонгук его так крепко зацепил не просто так — такой самоуверенный красавчик, который так сильно нуждался в том, чтобы его защищали, баловали, слушали. С детства выработанный рефлекс «мамочки» врубился на всю мощность. Тэхену нравилось, что этот мальчик в нем так нуждался. Нежность захлестывала его, делала слишком восприимчивым к этим оленьим глазам, милому выражению лица, принадлежавшему теперь только Тэ.       По аудитории разносились вздохи, тихие постанывания, когда Чонгук цеплял пальцами чувствительные соски под одеждой, мокрые звуки поцелуя. Кожа саднила там, где касались губы Гука — особенно шея, Тэхен всегда был слишком чувствителен там.       — Я хочу тебя… — Чонгук почти прорычал это, зарывшись носом в острые ключицы.       Кожа и одежда Тэхена пахла привычным парфюмом, который кружил голову похлеще алкоголя. Или это сам Тэ так действовал на мужчину?       — Ты как качественный афродизиак… у меня сносит все стены и грани, когда ты рядом…       Вдруг студент встал со стула, и, не опуская Тэ на пол, двинулся к заднему ряду. Он вышагивал по лестнице амфитеатра так легко — казалось, мужчина на его руках не весил и грамма.       Успев лишь ахнуть пару раз и крепко сцепить ноги за спиной Гука, Тэхен не заметил, как они оказались в прежней позе на широкой паркетной скамье, окаймлявшей полукруглую аудиторию. Часто там оказывались опоздуны, которым не хватало мест за партами. Но если задуматься, это место было действительно комфортным, особенно для двоих, особенно сейчас.       Поцелуй продолжился с большей страстью. Тэхен, сам давно оставшийся без джемпера, кое-как стянул худи с Гука и теперь с удовольствием наслаждался горячей кожей с перекатывающимися под ней мышцами. Он надавил на широкие плечи, заставив парня лечь спиной на гладкое дерево, а сам с удовольствием опустился сверху.       Гук глухо простонал от давления чужого тела и заерзал, чувствуя, как возбуждение уверенно топит здравый смысл. Всё ухудшилось когда губы Тэ покинули его и опустились на ухо, а затем шею и по торсу поползли вниз.       Все до боли напоминало их первый их раз.       — Тэхен, — Гук уже терялся в ощущениях, не понимая, что с ним делают и почему, твою мать, ему так хорошо.       — Гуки, открой глаза.       Лицо Тэ оказалось слишком близко, его губы, похожие на маки, блестящие глаза оттенка тёмной карамели, длинные ресницы, капельки пота на висках.       — Хочу видеть твой взгляд, зайчонок…       Тэхен выпрямился, оперевшись на пресс парня под собой, затем плавно опустился на его член, и замер, давая себе время привыкнуть. Вздох боли смешался со стоном удовольствия.       — Боже, — едва ли Чонгук смог пережить это зрелище, если бы его не приковал к себе этот колдовской взгляд напротив.       Профессор сидел ровно, чуть прогнувшись в спине. По напряженным рукам бежали синие венки, едва видимые из-под бронзовой, блестящей от пота кожи. Кремовая рубашка небрежно повисла на локтях, оголяя плечи и грудь, однако, довольно кокетливо скрывая их соединенные внизу тела.       Едва Тэ привык, как на пробу двинулся, приподнимаясь на бёдрах, но почувствовав стрельнувшее удовольствие где-то внутри, сразу опустился, едва не лишив этим сознания Чонгука.       — Больно? — голос студента был непривычно низким, и в нем вдруг засквозила паника.       Мотнув головой, Тэхен снова двинулся под тем же углом. Он никогда не был снизу, и сейчас едва не терял сознание от этого странного микса из наполненности, утихающей боли и нарастающего удовольствия.       Пока Тэ не привык к своему положению, Гук лежал почти неподвижно, лишь придерживая тонкую талию руками, но это было едва ли легче чем, когда пассивным был он сам. Тэ был безумно узким и гладким, но почти раскаленным внутри — ощущения от их соприкосновения были сродни миллиарду маленьких фейерверков. Так хотелось подмахнуть бёдрами, а ещё лучше разложить Тэхена под собой, но интуитивно он понимал, что такого Тэ в этот раз не выдержит.       Они меняли темп, положение, перенимали друг у друга инициативу, давно отбросив любое смущение. От усталости профессор почти лёг на студента, снова позволяя более выносливому телу, завладеть абсолютным контролем над ним. Он чувствовал, что почти на грани — по телу разливалось острое чувство безысходности, сердце замерло, горло сжалось, не давая парню сделать и глоток спасительного воздуха.       — Я люблю тебя, зайчонок…       — Я…тоже…тебя… — Чонгук задыхался.       Ослепительная вспышка лишила обоих ощущения пространства и времени.       Забытый на преподавательском столе телефон Чонгука затрезвонил в десятый раз. Его хозяин уже как полчаса намывался в спортивной раздевалке, каким-то чудом незамеченным пробравшись туда мимо сторожа. Он сразу взял с собой все вещи, намереваясь, затем, отправится прямиком на концерт — судя по сотрясающимся стенам репетиция уже давно шла полным ходом.       Тэхену надоел противный звук, мешающий насладиться тягучей негой, и он, соскользнув с тёплого дерева, направился к столу с забытым на нем телефоном.       Номер был неопознан. Без задних мыслей Тэхен ткнул зеленую круглую кнопку.       — Алло?       Молчание, кажется, абонент опешил от незнакомого голоса.       — Говорите, я слушаю.       — Тэхен? — нежный голосок выбил из-под ног мужчины землю, — Почему у тебя телефон Чона?       — Хена, я… я всё объясню.       — Зачем он пригласил меня сегодня?! Я надеялась, что он хочет извиниться… А он просто хочет снова надо мной посмеяться? Я прикончу его… он разбил мне сердце, так теперь еще и брата отобрал? — её голос дрожал, а на фоне грохотала музыка, которую Тэхен слышал и сквозь стены.       — Хена, пожалуйста, не горячись. Давай поговорим, — мужчина на ходу натягивал вещи.       — Я подозревала! Ты так изменился за последнее время… — вызов оборвался.       — Твою мать! — Тэхен выскочил из аудитории, спешно закрывая её на ключ.       Хена с детства была послушным ребенком, однако она всегда была чересчур восприимчива к недостатку внимания и впадала в безумные истерики время от времени. Повлияло ли на это отсутствие внимания от родителей или ещё что-то — Тэхен не понимал, но поднимать этот вопрос боялся. С возрастом подобные истерики сошли на нет, всё устаканилось в их отношениях. Поверить в то, что его сестра сделает что-то действительно страшное, мужчина не мог. Однако, паника против воли разливалась по венам, он не хотел, чтобы Чонгук столкнулся с Хёной, боялся того, что она могла ему наговорить.       Холл был заполнен студентами, что изъявили желание встретить Новый Год вместе — в основном старшекурсники, которые ценили каждую секунду уходящей студенческой поры. Добиться разрешения руководства было невероятно сложно, однако студсовет вместе с главами клубов и спортивных секций целый месяц атаковали администрацию прошениями, и в итоге под ответственность нескольких жалостливых преподов ректор дал разрешение в самые последние недели. В число тех, кому выпала честь дежурить на празднике попал и Тэхен.       Студенты были разнаряжены в модные наряды, повсюду блестела алая и серебристая мишура в цвет атрибутики университета, гомон стоял едва ли тише, чем музыка, льющаяся из распахнутых дверей актового зала. Стройные ряды кресел в нем исчезли, и по периметру были расставлены высокие фуршетные столики, а пространство в середине было отведено под танцпол.       Некоторые студенты уже дурашливо зажигали перед сценой, другие набивали щёки щедрыми угощениями, половину стоимости которых оплатил Университет — как подарок для выпускников. На столах даже скромно поблескивало шампанское, не говоря уже о нычках самих студентов в секретных тайниках.       Тэхен метался из стороны в сторону, в его голове был какой-то хаос. Ни Хёны, ни Чонгука не было видно. Наконец, собравшись с мыслями, мужчина решил начать с того, кого найти проще — Чонгука. Он был почти уверен, что парень за кулисами, но Мина, читающая сценарий на порожках, сказала, что друзья убежали в студию за музыкальными инструментами. Как назло, в студии его тоже не оказалось, только Чанёль настраивающий гитары.       — Чонгук? Он к Вам ушёл, он же телефон после экзамена забыл. Растяпа, — Чанёль закатил глаза, бубня себе под нос что-то. — Профессор! — Тэхен затормозил у самой двери. — Помогите мне гитары отнести?       — Мне нужно срочно его найти…       — Да чего Вы так распереживались то, успеется, — Чанёл всунул в руки мужчины инструменты. После успешной сдачи экзамена его страх перед профессором, казалось бы, приуменьшился в разы.       Они вернулись в актовый зал ровно к моменту, как Мина объявила о начале вечера и прочитала длиннющее приветствие, даже пустив слезу для приличия. Затем шёл длинный фильм, смонтированный специально для вечеринки.       Чонгука они с Чанёлем так и не нашли, и профессора всем творческим коллективом дружно выпроводили в зал.       Уже почти к самому концу ролика, Тэхен, вдруг, увидел свою сестру, одиноко стоявшую среди толпы. Её глаза блестели, а руки были скрещены на груди. Она стояла довольно спокойно, пока не пересеклась взглядом со своим братом.       — Хена, — он шагнул вперед. Сердце сжалось от осознания грядущей ссоры.       Тэхен не успел сделать второй шаг, как вдруг, со сцены раздался голос Чонгука.       — Хеееей, всем привет!       Студенты разразились приветливым гулом.       — Мне выпала честь организовать сегодня небольшой концерт непосредственно перед тусой. Да-да-да, — Чонгук закивал под восторженный визг девушек.       Участники музыкального клуба за его спиной занимали места у музыкальных инструментов.       — Однако, хотел бы кое-что сказать в самом начале, — парень вздохнул, его взгляд искал кого-то в толпе.       Несложно догадаться, кого. Его улыбка засияла, когда он нашарил глазами профессора, на лице которого отчётливо читалась паника и смятение.       — Как всем известно, все четыре года я был не только капитаном университетской команды и президентом музыкального клуба, но и тем ещё засранцем! — зал, настроенный игриво, заулюлюкал: парни поддерживающе загомонили, девушки смущенно посмеивались, а некоторые даже высокомерно фыркали. — Я хотел бы извиниться… перед всеми, кого, возможно, обидел или чьи сердца разбил.       — Чонгук, ты чего это?! Моралистом вдруг заделался или спор чей-то проиграл? — удивлённо выкрикнул из толпы Юхан, его дружно поддержали Чанель и члены их команды, ютящиеся за парой столов, сдвинутых вместе.       — Всё гораздо проще, — Чонгук, кажется, смущался, вцепившись в высокую подставку микрофона. — Я полюбил, по-настоящему. Наверное, впервые в жизни. Я на своей шкуре ощутил, что чувствуешь, когда твои чувства не совпадают с реальностью, когда тебя ставят на место сразу и без излишнего такта, — Чонгук рассмеялся, все вокруг гудели. Сегодняшний вечер определенно станет самой горячей сплетней до самого выпускного. — Всё изменилось, я изменился. И я действительно желаю всем, найти человека, который научит вас по-настоящему любить. Любовь моя, — Чонгук обратился в тёмный зал, прямо в глаза замершего от потрясения Тэхена. Сейчас никто не понимал, на кого смотрит самый вайбовый в университете парень, но все точно знали, что этот человек находился прямо в зале. — Я столько раз хотел сказать, что люблю тебя, но все никак не получалось, — голос Чонгука нервно дрожал, но на лице ярко поступала искренняя и нежная улыбка.       — Я люблю тебя… Я очень сильно тебя люблю! ♫ Arcade (Russian cover)       Первые легко узнаваемые аккорды популярной баллады разлились по огромному залу. Студенты, завороженно открыв рот, слушали, наполненную чувствами и эмоциями песню, все ещё прибывая в шоке от происходящего. Парочки то там, то тут быстро склеились, покачиваясь под трогательную музыку, тихо обсуждая горячую новость.       Тэхен никак не мог прийти в себя, чувствуя, как по коже носятся мурашки размером со слона. Он во все глаза рассматривал Чонгука на сцене, и вдруг почувствовал сильную боль где-то в груди. Ему хотелось обнять парня, прямо сейчас, прямо здесь. Почему? Как он умудрился за такое короткое время так сильно влюбиться в этого желторотого милого мальчишку?       »… полюбив тебя, проиграю я…»       Песня оборвалась.       — А теперь, время зажечь уже по-взрослому! — вскрикнула Лалиса и драйвово ударила по клавишам синтезатора.       Очнулся Тэхен от касания своей сестры к его локтю, она подхватила его за руку и вывела из зала в холл.       — Хена…       — Я так завидую тебе, — её глаза влажно блестели, но уже не от ярости, а от какой-то светлой дрожащей эмоции, совершенно непонятной мужчине. Она всхлипнула и шутливо ударила его в плечо кулаком, а затем порывисто обняла.       — Ты не злишься?       — Я уже сорвала всю злость на этом идиоте…       — Что? Что ты ему сказала? — Тэхен снова разволновался.       Хена фыркнула.       — Не волнуйся, он выслушал с непробиваемым лицом, покивал, сказал, что реально все понял, а потом искренне извинился. Я была в шоке, конечно, но он слишком сильно унижался… Как можно злиться на такого слабака, — она снова хлюпнула и вскинула взгляд вверх, стараясь не заплакать. — Обещай, что найдёшь мне такого же крутого парня, как и себе!       — Обещаю, — они рассмеялись, обнявшись.       Все вокруг искрилось огнями гирлянд и бенгальских огней. То там, то тут в небе вспыхивали огненные цветы салютных залпов, заставляя людей отвлекаться от разговоров между собой и восторженно гудеть. Улицы были запружены взбудораженной толпой, однако это абсолютно не мешало двум людям, идущим рука об руку, чувствовать себя изолированно — словно кроме их мира не существовало больше ничего. Тэхен улыбался в светлый мех своей просторной теплой куртки, чувствуя, как его руку придерживает Чонгук, словно боясь потерять старшего среди прохожих. Они молчали, однако оба словно листья на сильном ветру дрожали от переполняющих эмоций.       Наконец, решившись, Чонгук остановился, собираясь спросить Тэхена о чём-то, однако несколько подростков, с веселым гоготом пробегающих мимо, снесли того с ног, роняя мужчину прямо на Тэхена.       — Простите, сонбе! С Новым Годом! — мальчишки припустили в перед под смех профессора, надежно зафиксировавшего опешившего плей-боя в объятиях.       Большие оленьи глаза парня округлились и заблестели, а на щеках проступил яркий румянец. Чонгук тоже рассмеялся, не понимая собственного волнения. Они снова молчали, пытаясь утонуть в глазах друг друга — сердца грозились выскочить из этих бренных тушек и упорхнуть куда-то высоко, слившись друг с другом в чувствах несравнимых ни с чем в мире. Тепло друг от друга, уютные объятия, волшебство, льющееся по улицам — так хорошо, ТАК у обоих не было никогда.       Снова пошёл снег.       Чонгук поднял чужой капюшон, плотно фиксируя его руками, а затем поцеловал, пряча за мехом и собственными руками их лица. Звуки исчезли.       Их ждал долгий путь, путь становления взрослых отношений, совместного быта, целый ворох проблем и необходимости принимать судьбоносные решения. Им предстояло узнать, что их вкусы в еде и напитках диаметрально противоположны, увлечения почти не совпадали, не говоря уже об интровертности одного и экстровертности другого. Они должны были выучить кучу привычек друг друга. Чонгук был обязан понравится собаке Тэхена, а Тэхен определенно нравился всем родственникам своего парня больше, чем сам Чонгук.       Но еще… им предстояло понять, как просто, на самом деле, отказаться от собственного эгоизма ради человека, которого любишь. Какое несравнимое удовольствие можно испытать, лишь наблюдая за радостью и улыбкой другого. Как потрясающе дрожит сердце от единения двух душ в тишине.       Их ждало невероятное будущее.       А пока… пока они задорно смеялись, запуская друг в друга снежки, шутливо заваливались в снежные сугробы, целуясь… они любили друг друга — и это было сейчас самым главным.