painful experience (18+)

      Тупик — так беспросветно, видимо, он ощущается во взрослой жизни.       Комната пару минут назад погрузилась во мрак. Солнце плавно закатилось за кромку высоток Каннама, и даже последние его алые лепестки поглотили сумерки. Клубящиеся серые облака с запада тягуче плыли вслед за небесным светилом, постепенно синея и мрачнея. В холодном свете зажженных уличных фонарей засверкали первые снежинки. Когда обычные лампы на школьной парковке заменили на энергосберегающие?       Пачка сигарет, которую Тэхен уже довольно долго мял в руках, наконец, треснула, и зараза, от которой мужчина избавлялся целый год, снова сладко заалела на губах. Не распакованные, они несколько месяцев пережили на самом дне его любимой сумки.       Профессор был все еще не одет, только полурасстёгнутая рубашка, съехавшая с плеча, едва защищала дрожащее тело от холода. Он сел на широкий подоконник и, обхватив колени, радовался тому, что кабинет был настолько высоко, что увидеть его из темного окна с улицы было невозможно.       «Ты же помнишь, что мне не нужны отношения, Тэ?»       Тэхен не был шестнадцатилетним подростком, и, вместо пучины боли и страданий, в которую логично было бы погрузить разбитое сердце, его деятельный ум всё еще порывался найти рациональное решение сложившейся ситуации.       «Мне нравится твоё тело, твое лицо, мне понравилось трахаться с тобой. Но, давай признаем, чувства приносят только боль и дискомфорт. Даже твоя сестра, девушка умная, попала в эту ловушку глупости и высокомерия» — Чонгук не раздевался, поэтому отойдя от оргазма, встал на ноги и, освободив свою руку от касания мужчины, быстро привёл себя в порядок. — «Прости за эту маленькую месть, но ты первый решил со мной поиграть», — лицо парня немного исказилось, и он тут же отвернулся. — «Ты первый всё так усложнил».       Он ушёл.       Следующие две недели были экзаменационными, поэтому времени на «подумать» не было ни у одного из мужчин.       Чонгук был уверен, что он должен быть удовлетворен после того, что между ними случилось в кабинете, однако, почему-то, вместо чувства торжества на сердце повисла липкая тяжесть вины. А еще он скучал, и это было так глупо, скучать по человеку, которого, как оказалось, он едва знал.       Ситуацию ухудшало и то, что Чимин неожиданно возобновил общение с Юнги, он дал шанс человеку, предательство которого и рядом не стояло с недоразумением между Чонгуком и Тэхеном. Установка «отношения причиняют лишь боль», подтверждением которой была и история его лучшего друга, пошатнулась.       Тэхен пытался с ним поговорить, пару раз ловил в коридорах, но зачеты и экзамены младшего, словно град сыпавшиеся каждый день, не позволяли перекинуться и парой слов. Его погасший взгляд только добавлял горечи вине младшего.       Добило парня и то, что его предали даже сны, в которых он каждый раз оказывался то в нежных, то в страстных, то в заботливых, но всегда таких тёплых руках Тэхена.       Как назло, последним экзаменом, аккурат, тридцать первого декабря, стояла теория преподавания. Лекции Тэхена буквально спасали Чона, неуспевающего даже дочитать их до конца, на самом деле. Внутренне он понимал, что если ему попадётся вопрос из последней четверти, то зубрёшка на праздниках и пересдача с профессором Кимом станет для него истинным адом.       По коже побежали мурашки от ужаса: сдача экзамена наедине с Тэхеном… Он боялся даже не профессора, а себя.       — Тэхен?! — Чонгук вздрогнул от окрика.       Он сидел в машине Чимина (точнее в машине, которую ему подарил Юнги) и ждал друга с зачёта. Был уже поздний вечер, поэтому от усталости парень поначалу даже решил, что ему показалось. Но, увидев в нескольких метрах, у самого выхода из университетского двора, профессора, вжался в кресло, молясь всем богам, чтобы его не заметили в тёмном нутре тонированной машины.       Сердце почему-то забилось сильнее при виде высокой фигуры в шерстяном чёрном пальто, кожаных перчатках и с привычным портфелем. Ни шапки, ни капюшона не было, поэтому снежные хлопья в наглую опускались на идеальную укладку и пачкали стёкла очков в тонкой строгой оправе. Обыкновенно карамельная сияющая кожа сейчас, в электрическом свете, казалось серой, в противовес алому носу и ушам, а выражение лица ужасно уставшим. Он обернулся и в изумлении замер, глядя на лицо человека догнавшего его.       Высокий, еще выше, чем Тэхен, мужчина, с длинными густыми тёмно-рыжими волосами, в велюровой модной куртке и большом белом шарфе, намотанном вокруг шеи. Он был очень красив, и, вдобавок, ослепительно улыбался.       — Ты не отвечал на звонки, и я решил наведаться сюда… Твоя сестра сказала мне, что ты сейчас преподаешь в Сеульском. Вернулся еще в июне и даже не сказал.       Щеки Тэхена покраснели, кажется, он смутился. Это выражение лица было слишком знакомо Чонгуку, он заволновался, а под ложечкой засосало. Почему Тэ так реагирует на этого парня?       — Извини, не было времени, — Тэхен был даже немного испуган.       Воцарилось молчание.       — Даже не обнимешь? — парень всё еще улыбался, но глаза были очень тёмными. Он шагнул ближе к профессору.       — Мы на территории университета, Богом, — Тэ отшатнулся и испуганно огляделся, мазнув взглядом и по БМВ рядом.       — Пойдем? Я провожу тебя до дома, заодно прошвырнёмся.       «Он же замёрз! Остолоп ты, безмозглый» — промелькнуло в голове Чонгука.       Тэхен вздохнул, и по его телу пробежала небольшая дрожь.       — Хорошо, пойдем, — рано или поздно они должны были поговорить и выяснить, в конце концов, отношения. Но как же это было не вовремя сейчас, когда он и так был в полнейшем раздрае.       Минута прошла после того, как мужчины вышли за пределы универа, и дверь водительского сидения, вдруг, хлопнула.       — Сдал! — Чимин был в приподнятом настроении.       — Чим, ты не представляешь, как вовремя! — Гук застегнул парку, намотал шарф и, прихватив рюкзак, выскочил из машины. — Я возьму такси! Позвоню, как буду дома!       Неторопливо шествуя по роскошно украшенным к Новому Году улицам, Чонгук старался и на секунду не выпускать из вида мужчин, в глубине души поражаясь собственным действиям. Постепенно прохожих на улице становилось все меньше, и вскоре, парни остановились у входа в небольшой пустынный сквер. Только сейчас Гук понял, что этот путь был самым коротким к дому Тэ.       — Не пригласишь домой?       — Дома сестра, давай здесь.       Чонгук едва успел шмыгнуть за огромный ствол дуба и замер. Он гребаный сталкер? Злость на себя обрушилась так сильно, что заскрипели зубы. Он давно не видел Тэхена, и теперь, тоска пересилила здравый смысл.       — Я соскучился, — Богом, как назвал парня Тэ, — Ты уехал четыре года назад, не сказав ни слова, не думаешь, что это как-то жестоко?       — Богом, — голос профессора был слегка надломлен. — Я не знал, что сказать, поэтому так поступил.       — Не знал, что сказать? — парень добродушно рассмеялся, но тут же часто заморгал и закинул голову назад, словно его глаза очень щипало от непрошенных слёз. — Я всегда тешил себя мыслью, что чувства между нами — не просто очередные твои отношения для галочки. Мы ведь знали друг друга с пятого класса. И у тебя не нашлось для меня даже пары слов? Например, «я тебя разлюбил», «у меня другой или другая», «не жди меня, Богом»…       — Богом, — лицо мужчины было расстроенным и виноватым, — ты же знал меня так долго, ты должен был понимать, что такое возможно. Я был тогда довольно глупым, и не понимал, какого это — любить кого-то.       — А сейчас что, понимаешь?!       Рыжеволосый парень выжидательное впился взглядом в лицо Тэ, Чонгук тоже. Он долго думал над словами, что ему сказал мужчина в день спорта, но услышать это от него повторно стало бы чем-то особенным… наверно.       Богом не дал ответить Тэхену, он шагнул вперёд и, обхватив ладонями лицо, впился в уже синие от холода губы. Внутри Чонгука что-то треснуло и взорвалось, вдруг, стало невероятно больно и плохо, живот скрутило. Глаза зажгло, а сердце заколотилось как бешеное.       Мысли о том, что он постепенно сможет освободится от обаяния Тэхена, что сможет жить как прежде, спать с незнакомками и наслаждаться свободой, отошли на задний план перед осознанием, что и Тэхена будет целовать кто-то другой, обнимать его, что-то ему рассказывать и видеть перед собой понимающую квадратную улыбку. Кто-то другой будет чувствовать его изысканный парфюм и стонать под ним…       Кажется, слишком поздно Чонгук решил дать заднюю.       Тэхен уперся в грудь Богома и отодвинул бывшего парня от себя. Знакомый клубничный вкус его поцелуя вместо возбуждения принёс только отвращение и сожаление. Мужчину стало трясти еще сильнее, кажется, температура поднялась выше. Ещё утром он, наглотавшись порошками от простуды, отправился на работу в полной уверенности, что симптомы не вернутся. Завтра экзамен у группы Чонгука — ему нельзя было разболеться.       — Богом, между нами всё закончилось три года назад. Прости, что не сказал тогда, ведь придётся сделать больно сейчас: я тебя не любил, всё, что было между нами — изначально было ошибкой. Мы потеряли нашу дружбу из-за собственного эгоизма.       — Но сейчас…       — Сейчас я полюбил другого человека.       Воцарилась тишина.       Пять лет назад, когда сердце Чонгука впервые разбилось, он думал, что ему было больно. Он поклялся себе, что больше не допустит отношений, предательства, разрыва. Но сейчас, он ощутил себя человеком, который отморозил ногу, а затем поместил её в теплую воду. Ожидаемого удовольствия не наступило, только сильная боль тающей плоти.       — Что в нём такого особенного, как он смог так просто научить тебя любить?       — Не знаю, он просто особенный для меня, — холодно, Тэхен чувствовал себя действительно плохо. Он так хотел, чтобы Чонгук оказался сейчас рядом, чтобы не было этой нерешенного недопонимания между ними, он так скучал.       — Профессор Ким? — мужчина даже решил, что это галлюцинация от жара.       Студент подошёл ближе и поклонился преподавателю.       — Профессор, думал, что обознался, но это Вы. Я не помешал?       — Нет, — Тэхен во все глаза разглядывал розовощёкий мираж перед ним, сияющий огромными круглыми глазами.       — Вы обещали консультацию перед экзаменами, но очень быстро убежали из университета. Раз уж я случайно встретил Вас, можно задать пару вопросов?       — Я пойду, — Богом отвернулся, скрывая эмоции на своем лице, его голос дрожал. Пара минут, и он словно испарился в воздухе.       — Что ты хотел спросить?       — Я хотел спросить, какого хера, ты так легко одет? — Чонгук быстро стащил свою шапку и шарф и стал методично превращать мужчину перед собой в куколку бабочки. — У тебя губы синие!       Младший расстегнул свою безразмерную куртку и обнял профессора, чувствуя как того бьет сильная дрожь. Горячие губы опустились на ледяные бескровные лепестки.       — Я вызвал такси, родителей предупредил, что приеду с больным другом. Так что готовься к картофельному компрессу моей мамы — та еще экзекуция.       Карамельные глаза Тэ были мутными, а затруднённое дыхание таким близким, что сердце сжималось от жалости и сочувствия. Такси приехало быстро, и уже через пол часа они оказались дома. Всю дорогу Тэхен молчал, прижимаясь к горячему телу рядом, и лишь в коридоре квартиры Гука, наконец-то произнес пару слов — слова приветствия радушной женщине и высокому мужчине, родителям парня.       — Ох, у него и правда слишком высокая температура, — миссис Чон расстроено убрала градусник в футляр и ушла на кухню за нужными лекарствами.       Тэхен, уже переодетый в ту самую плюшевую пижаму Гука, мелко трясся, аки чихуахуа, под огромным одеялом в его же постели, застеленной черным (знакомым Тэ) бельем.       — У тебя такая забавная комната, — раздался голос профессора сквозь стук зубов. — Поэтому ты сюда никого не водишь?       — Ага, — Чонгук гоготнул и обернулся на одну из стен, где на темных обоях проглядывали очертания неоновых самолётиков. — Родители уже три года обещают сделать ремонт, но всё никак не начнут, — он нашёл под одеялом ледяные руки мужчины и сжал их в своих огромных ладонях.       — Ты все видел? — Тэ нарушил недолгое молчание между ними, его голос немного дрожал.       — Какой ответ ты бы предпочёл услышать? — Гук подвинулся ближе к изголовью и склонился ниже — дверь в комнату всё еще была открыта.       — Так! — миссис Чон словно шпион, абсолютно незаметно подкравшись к комнате, влетела внутрь с целым подносом таблеток и всяких необычных примочек. — Сейчас будем тебя лечить, Тэхен!       — Спасибо Вам, не стоило…       — Что ты, дорогуша! Я думала, что Чонгук женится уже на своём Чимине, и теперь безмерно счастлива, что у него стали появляться новые друзья!       Накормив мужчину лекарствами, напоив народными средствами и растерев при помощи Чонгука спиртовыми настойками на травах, миссис Чон, наконец, успокоилась, и, прочитав целую лекцию сыну об уходе за больным, вернулась к домашним делам. Чуть позже она принесла им легкий питательный ужин, и, убедившись в том, что температура Тэхена постепенно спадает, пожелала спокойной ночи. Дверь закрылась, и в комнате воцарилась тишина.       Дождавшись характерного звука закрывающейся на ночь двери родительской спальни, Гук подорвался с диванчика, который ему застелила мама, и юркнул под одеяло профессора, обнимая того со спины. Тэхен вздрогнул от неожиданности и неуверенно заерзал.       — От тепла человеческого тела выздоровеешь быстрее, — Чонгук с удовольствием зарылся в душистые волосы профессора, не понимая, что его пьянит больше: запах спиртовой настойки или знакомый аромат тела мужчины.       — Твоя мама такой способ не озвучивала.       — Мне уйти? - игриво.       — Нет! — Тэхен развернулся и обнял парня в ответ.       Воцарилось недолгое молчание. Парни вслушивались в сердцебиения друг друга, и если Чонгук не был уверен — не последствие ли болезни такой быстрый темп, то Тэхен с замиранием наслаждался барабаном под прокаченными мышцами.       — Я все видел и все слышал, — Чонгук поморщился от воспоминаний о недопоцелуе Богома.       — Он мой бывший, и я…       — Да пофиг, он же бывший, — Чон сжал объятия сильнее. — Он поцеловал тебя без разрешения, ты его оттолкнул, а еще… ты сказал, что полюбил другого. И вот тут у меня есть вопрос!       — Ты же знаешь ответ, — Тэхен почувствовал, как озноб уходит, а на его место приходит удушающий жар от тела рядом. Он поднял лицо и поцеловал младшего в скулу, с удовольствием ощущая, как тот вздрогнул, — Я боюсь говорить такое снова вслух, потому что и сам еще не пришёл в себя. Я влюблён в тебя очень сильно, постоянно скучаю по тебе, хочу быть рядом, я впервые испытываю такую сильную тягу к кому-то. Я же уже говорил...       Тэхен нежно поглаживал подрагивающую грудь Чонгука через ткань футболки, а затем так же нежно оставил невинный поцелуй на ткани напротив сердца.       Тишина в очередной раз затянулась, и вдруг:       — Я тоже, кажется, сильно в тебя влюблён…       В ответ молчание.       Чонгук чуть склонил голову и понял, вдруг, что Тэхен заснул. Пригревшись, словно кот на груди, он размеренно дышал, смежив веки с длинными дрожащими ресницами, и чуть улыбался, уголками алых от тепла губ.