Семейка

День шел за днём. На улице все холодало. Некогда зелёные листья пожелтели и опали. Потянулись дожди и грязь. Милка почти не ходила на улицу, но уже освоилась в штабе. Она не боялась солдат. По крайней мере так, как боялась раньше. Ханджи очень переживала за девочку. Она долго наблюдала за малышкой и заметила некоторые нехорошие признаки. Милка лежала. Постоянно. Очень много спала. Редко вставала. При ходьбе падала. Да и ходить старалась минимум. Ханджи наблюдая за тем, то происходит, решила побыть чуть более строгой и заняться ребенком. — Давай. ещё… Ещё… Дойди до стола… — Зое подманивала к себе Милку. Малышка топала по комнате. Ей это не очень нравилось. Ходить по коридорам ей было интереснее, чем просто по комнате, без перерывов. А Ханджи поблажек не давала, но и наблюдала за состоянием ребенка. Заставляла делать не больше, чем Мила могла выполнить. — Ва… Й… — девочка бухнулась на пол, не устояв на ногах. — Ну чтож. Поднимайся — женщина вздохнула и протянула малышке руку. Милка встала с пола и прижалась к Ханджи. — Ма…)- девочка улыбнулась. — Ага… Ма-ма.- майор взяла ее на руки и посадила рядом с собой на стул. ****************************************** Утро прошло более-менее спокойно Ханджи писала отчёты, Милка рисовала на неудавшихся отчётах. Тишина и спокойствие. Но это ровно до тех пор, пока на пороге откуда не возьмись не появился Леви. Милка улыбнулась. — О. Привет, коротышка))- Ханджи встала на стул, оставляя Рыжика рисовать. Рыжик — Милка. Так ее называла семья, из-за рыжих-рыжих кудрявых волос. — Ну тебя.- насупился Аккерман, обнимая будущую жену и дочь. Ханджи устало перевела взгляд на капрала. Время перевалило за полдень. У Зое в это время начинались лекции, а Аккерман прекращал терзать рядовых на тренировках. Так и завершалось времяпровождение с матерью. Теперь до вечера за Милкой должен был присматривать Леви. Ушедшая по работе Ханджи вообще не сказала что нужно делать, поэтому Аккерман решил импровизировать. Мила, которую больше никто не заставлял чем-либо заниматься, просто дошла до кровати и бухнулась лежать. Под одеялом было как-то спокойнее, да и теплее. Леви походил по комнате ещё минут 15. Он так и не понял в чем заключается его роль как родителя, ибо дитё лежало спокойно, не плакало, не бегало. Делать с ним просто-напросто нечего. — Кушать хочешь? — спросил Аккерман, разворачивая комочек из одеяла. Милка уставилась на него недовольным взглядом. — Угу — кивнула малышка, кутаясь в одеяло. — Что же ты такая мерзляка! — недовольно буркнул Леви, надевая на ребенка ещё один свитер. Милка оценила прилив тепла и издала какие-то очень счастливые звуки. ****************************************** На кухне все кипело и бурлило. Приготовить нормальный полноценный обед для солдат на бюджет разведкорпуса — дело нереальное. Даже нелегально организованный огород с семью сотками картошки не особо спасал. — Так, мелочь, ничего не трогать, стоять на месте и не шевелиться. Сейчас сделаю бутерброды. До обеда… Тут видно как до стены Мария- Аккерман вздохнул и взял в руки нож. Леви отвернулся буквально на пару минут, для того чтобы нарезать хлеб, а любопытная Милка, которую выдернули из-под одеяла, вдруг принялась все изучать. Встав на стул у плиты, малышка с интересом рассматривала конфорки и еду, которая готовилась на них. Больше всего, Милку заинтересовала закипающая вода, но кастрюля оказалась слишком высокий, поэтому девочка потянула ее на себе за край, на котором, чтобы не обжечься было накинуто полотенце. Кастрюля наклонилась. Аккерман среагировал мгновенно. Схватив Милку, он успел оттащить ее от кипятка, а вот подвинуть кастрюлю — нет. Она упала, расплескав почти все количество кипятка с овощами. Часть обжигающей воды попала на ноги Леви (благо сапоги, которые выдавали в армии были достаточно высокими), он поморщился, а вот Милку даже не задело, к счастью. Аккерман выдохнул и одной рукой ухватил девочку, прижав ее к себе. Все произошло слишком быстро, будто на автомате. Даже сам капрал не понял как и что произошло. — Я. Сказал. Чтобы. Ты. Ничего. Не трогала. Это опасно! — прорычал Леви, отвешивая крепкие шлепки по попе ребенка. Милка всхлипнула. Ей было больно. Все же, Аккерман переусердствовал с силой и количеством шлепков. Для четырехлетнего малыша они вышли чересчур крепкими. Поняв что натворил, Леви вздрогнул. Но он не знал что делать и как разобраться в ситуации. Он был слишком раздражен или взволнован, чтобы говорить, а уж тем более, успокаивать малыша. Милка кусала губы, сдерживая слезы, которые все равно, без спросу, катились по щекам. Леви поставил мелкую на табуретку. — Эй.Арлерт. зайди. Я знаю, что ты здесь — позвал капрал паренька, прятавшегося за дверным косяком, искренне считая, что его не видят. Армин, которого назначили дежурить по кухне и заставили варить суп, решил не смущать ребенка, которого наказывали и поэтому вышел с комнаты, чтобы не смотреть. Паренек смотрел на Леви. — Что такое, капрал Леви..... — начал было светловолосый. — Пожалуйста, посмотри за ней… Я правда не могу… -.быстро сказал Аккерман, уходя с кухни. Милка и Армин сошлись взглядами. Ребенок смотрел своими большими полными слез глазами на Арлерта и молчал. Рядовой вздохнул и попытался отвернуться, но смотреть на грустного ребенка ему было больно. — Ну… Ты это… Лучше поплачь… Когда меня наказывают, мне помогает. Поплачь, не терпи… — неуверенно и как-то очень тихо сказал Армин и накинул на Милку свою куртку. По его теории, ребенок укутается в куртку, почувствует тепло и начнет успокаивается. Но тут девочку прорвало. Завернувшись в форменную куртку, она заревела. Тихо, но слез было много. Армин вздохнул. Ему не очень хотелось смотреть на ребенка с заплаканным личиком. Было неприятно. Когда сам заплакан после крепкой порки, это одно, а когда перед тобой плачет другой человек — совершенно иная ситуация. Арлерт даже не представлял как утешить ребенка. Но помимо плачущей Милы были ещё проблемы: соотрядники, благополучно свалившие всю работу на Армина, просто ушли, оставив парнишку одного на кухне. Арлерт не успевал абсолютно ничего. Завтрак был приготовлен к обеду, а обед, кажется, будет готов только к ужину, при том, то ужин, по всей видимости, не будет готов вообще. Перевёрнутая кастрюля добавила хлопот. Пришлось сначала мыть полы на кухне, потом заново идти за водой для супа, заново чистить овощи для бульона. Объективно понимая, что за то, что работа делалась так некачественно и долго, Армину попадет, несмотря даже на то, что он один из трёх человек, назначенных на дежурство не отлынивал. Через несколько минут, когда солдат дрожащими руками дочистил морковь и запустил ее вариться, а Мила окончательно успокоилась и перестала плакать, воцарилась тишина. Армин сел на стул рядом с девочкой и посмотрел на нее. Милка шмыгнула носом и уставилась на Арлерта. Две пары голубых глаз смотрела друг на друга несколько секунд. Солдат обнял колени и уткнувшись в них зарыдал от перегруза. Слезы покатились по его щекам. Сегодня все шло наперекосяк! Сначала дежурство, потом суп… Теперь ещё и ребенок, которого на него просто скинули. Армин плакал тихо. Как Мила. Почти незаметно. Девочка такого поворота событий не ожидала. Она подвинула свой стул поближе, и забравшись на него, стала гладить блондина по голове. ****************************************** Леви сидел у Эрвина в кабинете и злился. На себя, на день, на ситуацию. — Не умеешь шлёпать — не берись. Наказывал как-то по-другому. Угол там… Ещё как-нибудь… — устало отвечал командор. Аккерман внимательно выслушивал советы. У него и так на душе скребли кошки. Сорваться на ребенка! Это же не солдат, которого можно побить и отшвырнуть, а дальше уже пусть рядовой разбирается с дальнейшими проблемами сам, а дитё. Маленькое, глупое и беззащитное. — Вот сколько девочке лет? — задал вопрос Эрвин, откладывая перо. — Четыре — буркнул Леви, опуская глаза. Командор вздохнул. Он уже привык к тому, что капрал относится к нему как к старшему товарищу, хотя разница в возрасте была не столь большой. — Вот именно! Четыре. Таких крох, как бы они не баловались, шлёпать не надо. Можно дать один, ну максимум два шлепка, а никак не больше десятка! А если вспомнить, что ее до этого били серьезно, то всё, она к тебе теперь за километр не подойдёт! -Эрвин принялся отчитывать Леви. Аккерман сидел, смотря в пол, а потом вдруг тихо попросил: — Эрвин… Ну… У тебя как бы опыт и все такое… А научи. ну ты понял. Командор вздохнул и пересел на диван. — Если так надо… То, слушай. Во-первых. Сначала надо выстроить положительные отношения. Чтобы она тебя не боялась. Хвали почаще. Время с ней проводи… Ну ты понял. Чуть-чуть подрастет и только тогда можно будет применять шлепанье как наказание. Лет с шести.....с восьми, в твоём случае… Со всей силы бить не надо. А вообще, советую ограничится словами «Ай-ай, нехорошо» Леви вздохнул. Мда… Накосячил он крупно. Теперь надо думать, как исправлять. Поблагодарив Эрвина за советы, капрал выскочил из кабинета, направляясь на кухню, чтобы как-то помириться с ребенком. Каково же было удивление Аккермана, когда тот увидел, что дочурку и успокаивать не надо. А вот Армина кажется надо........ ****************************************** Ситуация многому научила. Леви стал менее импульсивным и более внимательным к семье. Ханджи стала давать четкие указания: чем кормить, чем заняться в ее отсутствие. Армин нашел себе собеседника. Точнее, маленькую подружку, которая всегда внимательно его слушала и даже пыталась отвечать. Ну а Мила, пообижавшись на Леви ещё пару деньков, помирилась с капралом. А Жан и Конни, подло оставившие Армина на кухне в одиночестве, получили дополнительные дежурства на всю неделю.