from the sky

Многие не понимали любви Дазая к небу и космосу. Он часто смотрел на небо, улыбаясь легкой, грустной улыбкой; глаза его становились стеклянными в тот момент, словно их заволокла пелена, темно-карий цвет превращался в черный, будто тьма. Ни для не было секретом существование родственной души, соулмейта. Каждый человек, когда ему наступало пять лет, мог увидеть на своем мизинце небольшую красную ниточку, ведущую куда-то вдаль. Она является свидетельством того, что у тебя есть человек, который примет и поймет тебя, несмотря ни на что; тот, с кем ты проживешь всю свою жизнь до самой смерти. Большинство людей встречало своего соулмейта в возрасте шестнадцати лет, реже семнадцати. Бывали и случаи, когда соулмейты могли встретиться в детском саду или в доме престарелых. Иногда люди так и не встречали свою родственную душу, доживая свои последние дни в полном одиночестве. А порой были и те, кто не принимал эту идею: они не верили в судьбу, отдавая предпочтение себе и своим силам. Но, как бы не хотелось, от соулмейта невозможно отказаться. Тебя все равно будет тянуть к нему, как магнитом. Даже, если ты уже влюбился в кого-то, все равно ты будешь со своей родственной душой. Бывали разные случаи. Дазай Осаму часто остро ощущал одиночество: оно скреблось внутри него, отдавая тупой болью в груди. В Дазая Осаму многие влюблялись; многие хотели его поцелуев, объятий, ласки, нежных прикосновений. Но никто не любил его. Никто не принимал его полностью: со всеми огромными скелетами в шкафу, со всеми минусами. Впрочем, сам Дазай держал все это подальше от людей, избегая любого контакта, который бы обязательно повлек за особой открытие своих эмоций и страхов. А еще никто не понимал его любви к небу. Никто даже не пытался понять, почему же Осаму так любит поднимать печальный взгляд в верх, легонько улыбаясь. Даже его веру в то, что наверху есть хоть кто-то: большинство крутило пальцем у виска, стоило им услышать о том, что брюнет верит, если не в инопланетян, то в то, что они не одни в этом мире. На все споры на эту тему кареглазый как-то криво ухмылялся, усталым взглядом смотря даже не в глаза, а в переносицу. Такой маневр позволял ему легко надавить на человека, чтобы тот наконец перестал лезть к нему со своим дурацким мнением, о котором Дазай не просил. Многие предпочитали избегать Дазая. Дазай никак не обижался, прекрасно понимая по какой причине: люди бояться и избегают того, кто выделяется, того, кто не похож на них самих. Осаму было чем отличиться: ему уже девятнадцать, а он так и не встретил свою родственную душу. Это считалось своеобразным приговором, хотя соулмейты могут легко встретиться позже, чем принято. Кареглазый, стоило разговору развернуться в сторону родственных душ, принимался говорить о красоте и изяществе неба, о безграничности космоса, о том, что они точно не одни в этом мире. Еще одной отличительной чертой было отсутствие желания жить. Осаму носил бинты, закрывающие большую часть его тела от этого мира и от взгляда людей. Не раз замечали его попытки самоубийства. Его спасали, пытались помочь, отправляя пинком уже не к психологу или психотерапевту, а прямо к психиатру, надеясь, что тот станет "нормальным". Но Дазай всегда возвращался все тем же. Все также рассказывая о небе, космосе и жизни на других планетах. Все также пытаясь убить себя различными безболезненными способами, которые даровали бы ему покой, как почти все считали. Покой от его безумия, которое началось после того, как он не встретил своего соулмейта ни в шестнадцать, ни в семнадцать и даже ни в восемнадцать. Никто не понимал любви Дазая к небу и космосу. Он с легкой улыбкой и ласковым взглядом смотрел в небо, куда уверенно тянулась небольшая, но яркая алая нить.