Наше кафе

«Мы опять с тобой сидим в кафе, Снова тот же столик на двоих. И играет светом от свечей, Нежный огонёк в глазах твоих…» Шесть полных лет учёбы в Хогвартсе пролетели быстро. Наши герои повзрослели, но чувство дружбы, преданности и доброты друг к другу не потеряли, они пронесли это через все годы. Малфой-младший в детстве очень боялся отца. Он боготворил его за ум, начитанность, умение «держать лицо» в любой ситуации, за властный характер и любовь к жене, к нему — Драко. Люциус за эти годы почти не изменил своего мнения относительно чистоты крови, до сих в приоритете была элита чистокровных, но он стал более терпимо относиться к полукровкам, хотя не выносил магглорожденных. Влечению сына к Гарри не препятствовал. В эти каникулы Малфой-старший намекнул Драко, что он женится через год-другой либо на Пэнси Паркинсон, либо на Дафне Гринграсс, так как им с Нарциссой нужен наследник рода. Женится, а там пусть как знает. Он, Люциус, готов принять Гарри в качестве любовника Драко, но только не мужа, ведь чета Поттеров-старших в конце концов усыновили Питера Робертсона, и он стал ещё одним Поттером через три года, когда нужно было мальчику получать взрослый паспорт — магический. Принять к себе грязнокровку — это значит осквернить свой род. Таким вот образом Гарри с Питером стали братьями в документах и это отвратило Люциуса к семье Джеймса. Несмотря на все это Гарри с Драко часто на летних или зимних каникулах бывали в Лондоне, и любили сидеть в кафе «Элегия». Они сначала катались на разных аттракционах для взрослых, а потом часами сидели в кафе, которые парни назвали: «Наше кафе». Они много говорили о прошлом, о будущем, открывая друг перед другом, кем в конечном итоге хотят стать, что сделают в жизни, чего достигнут. Курсе на четвёртом парни впервые, после ничьи между командами «Слизерин» и «Гриффиндор» поцеловались, ведь и Гарри, и Драко были ловцами в своих командах. Это произошло прямо в воздухе. Кто из них первый потянулся, мальчики не помнили, думается, что это было обоюдное решение, но парни знали одно — они давно к этому шли, давно хотели попробовать. Драко как-то даже признался Гарри, что влюблён в него с пяти лет. Сначала это была дружеская любовь и симпатия, а летом, в конце четвёртого года обучения в Хогвартсе, блондин понял, что попал. Гарри, в свою очередь, тянулся к Малфою, но никак не мог признаться и сказать три заветных слова. Этим летом, после окончания шестого курса, парни снова пришли в «Элегию» и Драко рассказал о воле Люциуса. Блондин знал о колебаниях Гарри, знал, что семейка Уизли тянут к нему свои клешни, в надежде выдать дочь за Поттера; знал и то, что гриффиндорец пока не готов сказать Драко: «Да!» Но, несмотря на свою нерешительность, Гарри любовался сиянием глаз блондина, которые переливались в свете мерцания свеч, когда они сидели в кафе. Он протянул через стол руку и положил её на руку Малфоя. Парень вздрогнул и посмотрел на Поттера. — У тебя ведь есть ещё год, Драко, — произнес тихо Гарри. — За этот год многое может произойти. — Например, я завалю Ж.А.Б.А и останусь на второй год, или погибну от удара молнии, или… — Или встретишь свою истинную любовь, как это сделали Пэнси Паркинсон и Гермиона Грейнджер, Блейз Забини добился взаимности у Рона Уизли; или как мой брат, Питер, когда сошелся с Лавандой Браун. Может, твоя любовь совсем рядом, Драко? — Ты нравишься мне, Гарри, — ответил Малфой, — и мы с тобой целовались. — Я не жалею о том поцелуе на четвёртом курсе, Драко, я бы снова поцеловал тебя, не раздумывая, но я ли тот, кто сделает тебя счастливым? — Хорошо, у нас ведь есть ещё год, чтобы подумать, — согласился Драко. Парни вернулись в Хогвартс первого сентября, но они, как и прежде, ехали в одном купе. Драко по своей привычке лежал головой на коленях друга и дремал, а Гарри пролистывал магопланшет и читал о поступлении в Академию Авроров, об учёбе и перспективах, взвешивая все «за» и «против».