Под пение Иволги

Давай послушаем с тобою, что нам скажет небо, Сколько самолётов унесло сегодня ветром. У нас нет монет, у нас только запреты, Но давай сегодня поменяем их местами. И всё, что есть, заменит нам молчание, Как бывает в книгах солнечным июльским утром. На душе так тепло и уютно, Так тепло и уютно… Rauf & Faik, «Унесенные ветрами» (Gone with the Winds).

      Малфой уже около получаса подпирал своей спиной стену около витиеватой лестницы, ведущей к гостиной его факультета, немного нервно стуча каблуком о каменный пол. Лишь этот звонкий стук нарушил тишину в этих темных коридорах. Сама идея пойти сюда сорвалась с губ быстрее, чем была осмыслена до конца. Даже с учетом того, что ещё был самый разгар учебного дня, и абсолютное большинство студентов было на занятиях, в гостиной всё равно могли быть слизеринцы, быть может, старшие курсы или просто опоздавшие. И они едва ли обрадуются появлению на их территории представителя львиного факультета…       Поттер же был искренне убежден, что точно знает решение этой проблемы. Поэтому и торопливо ушел, а Малфою оставалось терпеливо ждать. И без каких-либо видимых или призрачных успехов пытаться угадать, что именно могло так внезапно прийти в голову Гриффиндорцу.       В коридоре раздались гулкие шаги, заставившие Малфоя невольно замереть и прислушаться, а после и вовсе начать оглядываться по сторонам. Быть пойманным каким-нибудь преподавателем тоже не хотелось. А ведь это мог быть и Гриффиндорец. Звук с каждым мгновением становился только громче. Кто-то точно приближался к нему. Но глаза продолжали нещадно обманывать — он никого не видел. Ни в коридоре, ни на лестницах. — Поттер? — Вейл напряг слух, стараясь хотя бы примерно определить, с какой стороны исходит звук, хотя бы для того, чтобы не допустить возможности испуга со спины. На миг вновь воцарилась тишина.       А в следующее мгновение буквально в шаге от него возник Гриффинадорец. Малфой с долей усилий сдержал заметную дрожь и желание испуганно вздрогнуть, тихо выдохнув сквозь зубы. Такой реакции он бы себе не простил. К счастью, напряжение в целом отпустило его довольно быстро. Да и слишком уж самодовольная ухмылка Поттера вызывала разве что стойкое желание стереть её с этого лица. — Мантия-невидимка, значит?.. Ещё и такого качества. Не думал, что такие могут быть у первокурсника. Мог бы и предупредить, — Слизеринец только качнул головой с наигранным пренебрежением, после разворачиваясь и направляясь уже в сторону двери в гостиную его факультета.       Его мало волновало то, что он покажет Поттеру то заветное место в стене, где располагалась тайная дверь (хоть это и было одним из основных секретов их факультета). Но он считал себя настоящим безумцем, если в действительности захотел рискнуть провести туда Гриффиндорца. Отказываться от задуманного было уже поздно, но Вейл, наверное, не был бы собой, если бы не засомневался хотя бы на пару мгновений.       Когда Малфой уже поднял ладонь на холодную каменную стену, мысленно отсчитывая пару кирпичиков, чтобы не ошибиться, по спине пробежала волна мурашек от приятного волнения, вызванного неожиданно близким к уху горячим шепотом: — Было бы не так интересно, ты так не думаешь?.. «Интересно?» — Пошли уже…       Если Драко и хотел бы возразить, банально в угоду собственной гордости, должен был бы это сделать. То сейчас просто прикусил язык, вновь бесшумно выдохнул — дверь уже открылась, повинуясь негромко произнесенному паролю.       Как он и предполагал, в гостиной было несколько старшекурсников, но на вернувшегося раньше положенного времени Драко никто так и не обратил внимания. Казалось, все они были слишком увлечены своими делами. Что ж, сейчас это было только на руку. Никто из них так и не заметил, что дверь была открыта немногим дольше, чем нужно было одному студенту, никто не слышал шаги нескольких человек.       Малфой беспрепятственно провел Поттера в свою комнату. И едва только за ними закрылась дверь, Слизеринец первым же делом наложил на нее несколько запирающих и заглушающих заклятий, чтобы обезопасить их пребывание здесь. Пэнси и Блейз, если решат искать его здесь, конечно же, смогут их снять… И Драко только надеялся, что они не станут и в правду пытаться это сделать.       Во всяком случае, сейчас можно было наконец вздохнуть спокойно. — У вас всегда так холодно? — Поттер уже успел снять и бросить на кресло свою мантию, после чего заметно поежился от резкой перемены температур и неожиданной для него прохлады в комнате. Но это была неизбежная реальность для всех слизеринцев, живущих в подвальных помещениях Хогвартса. К этому привыкаешь, хоть и далеко не сразу. — О, посмотрите… Изнеженному в тепле гриффиндорцу здесь некомфортно? — Драко ухмыльнулся, просто пожав плечами. — Да брось, я уверен, ещё месяц назад ты бы сказал, что так нам и надо. — Месяц назад, может быть и да… — на лицо Поттера вернулся хитрых прищур лисьих глаз. В воздухе буквально повисли невысказанные слова о том, что сейчас это точно изменилось. И от самого осознания этого факта Драко уже перестал обращать внимание на какую-либо прохладу в этой комнате.       Малфой старался игнорировать крайне однозначный взгляд Гриффиндорца, невольно отступив от него в противоположную сторону, к своему рабочему столу. И внимание удачно зацепилось за небольшой кожаный дневник, который стоял на этой полке уже несколько недель подряд… Некогда принадлежавший матери Поттера и который сам Гарри уже довольно давно забыл и оставил на поляне Вейлы в Запретном лесу.       Драко передал дневник Поттеру, который в этот момент, расположившись в одном из свободных кресел, уже даже не попытался скрыть своё удивление. — Он всё это время был у тебя? Когда ты нашёл его? — Порадуйся, что я вообще заметил его. Иначе найти так просто уже не получилось бы, — Слизеринец только пожал плечами. Не то чтобы он ожидал какой-либо особенной благодарности. Было просто приятно видеть, что Поттер был искренне рад тому, что эта пропажа наконец нашлась.       Гарри же, однако, отложил дневник на ближайший столик, вновь протягивая руку к Драко. Тот помедлил, наверное, пару минут, после доверчиво шагнув ближе к Поттеру, позволяя переплести пальцы. Руки Гриффиндорца были приятно теплыми, так бережно согревающими в этой холодной комнате. — Я его не читал, — неожиданно даже для самого себя решил оправдаться Малфой. — Нет? — Гарри улыбнулся. — Нет. Да?.. Только последние страницы… Их ведь уже ты написал? — долго отрицать свою непричастность Вейл не смог. Не тем человеком был Поттер, чтобы увиливать слишком долго, особенно когда кто-то так открыто и искренне смотрит прямо в глаза.       Но последние страницы этого дневника Драко действительно запомнил очень хорошо… его не отпускали мысли о том, как Гриффиндорца захватила идея изучать тогда ещё совсем незнакомое существо, найденное в темном зачарованном лесу. Он писал о том, что успел заметить за самые первые их встречи. Лишь внешние детали, некоторые предположения. Чувствовал ли он себя первооткрывателем, пока не узнал, что это не так?.. В любом случае, как думал Малфой, он оказался бы в выигрыше, ведь мог, как минимум, заявить о существовании давно исчезнувшего вида. Стоило порадоваться, что Поттер был именно Гриффиндорцем и по-слизерински не был одержим поиском, в первую очередь, пользы для себя.       Хоть и вряд ли Драко признается в этом вслух, но он был рад, что этот дневник был именно у него всё это время. Быть может, именно это прошедшее время и спасло их обоих от необдуманных поступков? — Последние мои. Что скажешь? — улыбка не сходила с лица Поттера, а взгляд, казалось, стал лишь более лукавым и хитрым. Малфой правда засомневался, что его интересует оценка написанных о Вейле фактов. Скорей уж непосредственно реакция Драко… — Ты хотел изучать меня, — голос Слизеринца едва заметно дрогнул, словно бы в этом своем выводе он не был уверен до конца. Стоило ему лишь начать говорить, как его запястья обхватили бережным жестом, согревая тонкую кожу. — Не могу сказать, что сейчас я больше не думаю об этом, — Поттер же сознательно заговорил немного тише, смотря на Драко с неподдельной серьезностью. — Ты очень… обычным тебя назвать язык не поворачивается.       Малфой задумался на пару минут, после чего шагнул к Гриффиндорцу практически вплотную. Собственно, Поттер этому не препятствовал, позволив стать буквально между его ног, максимально сокращая расстояние. Пока ещё неизменным остался лишь взгляд снизу вверх. — Я не подопытная крыса, Поттер, — с заметной резкостью в голове сказал Малфой, попытавшись освободить руки. Вот только хватка Гриффиндорца ощутимо усилилась, не дав ему отстраниться. — Если ты заинтересован в найденной диковинке, то скажи об этом прямо. Водить кого-то за нос не в твоём стиле, разве нет?       Драко старался скрывать собственное сомнение, невольно проскользнувшее в голове, за гордыней и привычной маской отстраненности. Но не смог обмануть самого себя, прекрасно чувствуя холодный укол по сердцу. Сами эти мысли отзывались ощутимой болью.       Однако погрязнуть в них не получилось.       Поттер только потянул Слизеринца на себя, заставив того в конечном итоге уже полностью перебраться к нему на колени, за неимением возможности подойти ещё ближе. Он наконец отпустил руки Драко, зато теперь куда крепче обнял его за плечи, прижимаясь так доверчиво и открыто… — Тебе нужно поменьше думать иногда, Драко, — его имя прозвучало неожиданно слишком нежно и непривычно. Малфою ничего не осталось, кроме как немного дрожащими руками приобнять его в ответ, невольно затаив дыхание. В объятиях Гриффиндорца было так по-знакомому тепло… — Самая опасная мысль та, что осталась невысказанной, в нашей голове… Говори со мной, Драко, оставь мне хотя бы шанс переубедить тебя. Ты обещал мне шанс на твое доверие. — Я помню… — Никто не узнает твой секрет от меня. Ты не подопытный… Но, в моих глазах, точно особенный, — Поттер снова поднял взгляд на Слизеринца, замечая едва различимый румянец на его лице. Было это смущение от слов или такой приятной близости они оба не гадали… — Ты что-то знаешь о той химере? — Малфой постарался перекинуть тему, надеясь зацепиться взглядом хоть за какую-нибудь деталь в комнате, лишь бы только снова не попасться в ловушку изумрудных глаз. Ему казалось, что он мог согласиться с каждым словом Поттера, если бы тот в действительности решил убедить его в чем-либо. — Ты точно знал, что это за существо, хотя мы даже рассмотреть ее не смогли…       Поттер немного отстранился, откинувшись на спинку кресла. Он, напротив, ни на миг не отводил глаз от Слизеринца, словно бы опасался, что тот может исчезнуть в одно неосторожное мгновение. — У меня сохранилось несколько дневников матери, она знала куда больше существ, чем мы изучим за все годы в Хогвартсе. Я узнал химеру только благодаря ее записям, не больше и не меньше, — он пожал плечами, задумавшись о произошедшем в лесу. То, что эта встреча была ненарочной, казалось абсолютно очевидным.       Однако же, кому тогда принадлежала эта химера и кто мог указать ей на двух студентов?       Вопросов у них было намного больше, чем рациональных ответов. — Те руины… Я не знаю, что именно в них особенного. Но мне та местность показалась безопасной. Словно она была мне хорошо знакома. Но я первый раз зашел так далеко в Запретный Лес, и точно могу сказать, что очень мало там мест, где можно было бы не опасаться за свою жизнь, — Малфой задумчиво прикусил губу, стараясь вспомнить как можно больше деталей, которые только мог воспроизвести в своей голове. То перо, изображенное на колоннах… Могло ли оно принадлежать Вейле или это было уже максимально притянутой за уши теорией? — Думаешь, стоит вернуться туда? — Слизеринец чувствовал, что с сердца буквально сдвинулся ещё один камень — Гарри отнесся к его словам серьезно, даже и не подумал поставить его слова под сомнение. — Я знаю, что это опасно. Одному Мерлину известно, насколько далеко ушла та химера, ушла ли вообще… Но если есть хоть какая-то вероятность, что те руины связаны с родом Вейл, я обязан это проверить.       Драко хорошо помнил слова кентавра о том, что Вейлы некогда населяли Запретный Лес. У этой ниточки было достаточно оснований для проверки… — Что ж, с моей компанией тебе придется смириться, — если Малфой и хотел съязвить в ответ на такую самоуверенность Поттера (как будто его кто-то звал!), то просто не успел этого сделать. По стенам комнаты пробежала ощутимая вибрация, а после, уже со стороны гостиной, послышался негромкий звон. Он так ясно напоминал приятную мелодию хрустальных колокольчиков, что порой слишком легко забывалось его изначальное значение — общий сбор, всех студентов Слизерина со всех курсов. Кроме того, этот звук не прекращался, даже не намеревался стихать.       «Что-то важное?..» — Что происходит? — Гарри также посмотрел на запертую дверь. Заглушающие заклятия не позволяли тем, кто был снаружи, услышать их. Но при этом они ясно слышали собирающихся в общей гостиной студентов. И их становилось всё больше, словно бы для этого сбора все были освобождены от оставшихся занятий. — Я не знаю… Никаких объявлений не было, — Слизеринец нехотя, хоть и торопливо поднялся на ноги, отходя к запертой двери. Он постарался сконцентрироваться, чувствуя волну беспокойства от собравшихся. Судя по всему, никто не знал и не понимал, что происходит. Все ждали объяснения.       Обернувшись, Драко уже не увидел Поттера в кресле. — Давай посмотрим? Если ничего важного, вернемся сюда, — Малфой только пожал плечами, предлагая выйти на собрание. Вместе. В конце концов, Гарри точно не исчез отсюда, просто вновь накинул на себя эту чертову зачарованную мантию. Хотя сейчас факт её наличия играл им на руку.       Посчитав молчание Гриффиндорца согласием, Драко сам стянул обратно свои заклинания, открывая дверь. К его удивлению, в гостиной уже были даже первокурсники. И он легко отыскал в этой толпе Пэнси и Блейза, направляясь к ним. — По какому поводу сбор? — Никто не знает. Говорят, у старосты объявление, что-то крайне важное, — Пэнси слабо повела плечами, даже не удивившись такому появлению Слизеринца. — Если это было бы что-то в действительности важное, то собрание проходило бы в Большом зале, и проводил его Дамблдор, а не старосты, разве нет? — Забини поочередно посмотрел на своих друзей, но что Драко, что Пэнси только и могли качнуть головой. Все они одинаково были в неведении.       Малфой предпочел отступить на пару шагов назад. К Поттеру, как хотелось надеяться. Все-таки дверь гостиной еще ни разу не открывалась, а значит, тот должен был оставаться где-то поблизости. Слизеринец же невольно прислушивался к самым громким предположениям о причинах собрания. Его настораживала эта ситуация, хоть он и не мог сказать наверняка, было это шестое чувство или глупые остатки паранойи.       Прошло менее четверти часа. И в гостиной наконец показался староста факультета, неожиданно, в сопровождении Декана. Все мгновенно стихли под холодным взглядом профессора Снейпа. В руках старосты был небольшой свиток с серебряной печатью Хогвартса. — У нас появились достаточно приятные для вас новости, — когда староста начал говорить, а на его лице даже промелькнула улыбка, казалось, что все присутствующие тихо выдохнули. Всё могло оказаться не так ужасно, как уже многие успели себе нафантазировать. — До конца этой недели, все студенты освобождаются от занятий. В обязательном порядке вы должны покинуть Хогвартс, можете считать это внеплановым отдыхом и репетицией перед Рождественскими каникулами. Вопросы? — С чего бы вдруг такая щедрость? — Что произошло? — Это проблемы Хогвартса? — Нам не сообщается эта информация… — начал было отнекиваться староста, с долей опаски поглядывая на Снейпа. — Настоятельно рекомендую вам не разводить панику и не верить глупым слухам, — Профессор говорил уже почти привычно медленно, будто бы чеканил по-отдельности каждое свое слово, медленно обводя взглядом всех присутствующих. А Драко с трудом сдержал предательскую дрожь. Почему-то всего на миг, но ему показалось, что Снейп прекрасно знал, что в этой самой гостиной есть непрошенный гость. И знал, кто именно привел его сюда… — Призраки уже начали по всем этажам разносить истории о неком происшествии, якобы близ замка было замечено нечто крайне… опасное.       Гостиная на несколько минут ожила бурными обсуждениями. Обсуждениями того самого «опасного», которое сейчас, очевидно, угрожало и студентам, раз уж их в экстренном порядке решили отослать подальше от замка. — Но я уверяю вас, — голос профессора вновь погрузил комнату в тягучую тишину, — это был всего лишь аномальный всплеск природной магии в Запретном Лесу и ничего больше. Такое периодически случается, поэтому абсолютно незачем забивать себе голову такими глупыми теориями. Это касается каждого факультета. До момента вашего отъезда более никто не покинет пределы замка.       А Малфой только прикусил себе губу, ощущая на языке привкус собственной крови. В конечном итоге подтвердились именно его опасения. Если всплеск магии заметили именно сейчас, а не в начале сентября, значит, точно не он лично был причиной этого переполоха… Но могла быть та химера, что напала на них с Поттером. Какова вероятность, что профессора знали, что на самом деле скрывается в Запретном Лесу и о том, откуда это существо появилось там? Для чего им нужно столько времени? Избавиться от опасности?..       «Поттер…»       Слизеринец хотел было окликнуть его, да только вовремя прикусил себе язык, тщетно оглядываясь по сторонам. Внезапное осознание самого значения слова «освобождаются» окатило парня ледяной водой. Они обязаны разъехаться по домам, а значит, не существовало даже намека на лазейку остаться в Хогвартсе. Малфой, конечно, мог рискнуть своей шкурой и попытаться адаптироваться к жизни в Запретном Лесу как Вейла, к тому же, неделя не была таким уж большим сроком. Но всё же идея казалась немного бредовой… и необоснованно рискованной. Преподаватели наверняка будут не единожды прочесывать лес.       Но и такой срок разлуки сейчас показался почти невыносимым… Драко просто не хотел уезжать от него.       «А если…» — Мистер Малфой, задержитесь, — его остановил голос Северуса, а холодный тон предвещал отдельный серьезный разговор. Драко даже с места двинуться не успел, мысленно только умоляя Поттера поскорее скрыться отсюда.       И только каменная дверь беззвучно закрылась в привычном для этих подвалов полумраке.