Пошли есть мясо

      Син Цю поправляет блузку, перевязывая пышный бант на воротнике. Он всё ещё беспокоится, несмотря на то, что издательство ему не отказало. Его книги продолжат печатать с новой, заключительной частью. Да и гонорар за продажи он получил приятный. Нет, конечно деньги для него не главное. Однако же, они были лестным бонусом к его творчеству. Он ещё не был популярным автором, но всё чаще встречал упоминания своего романа в социальных сетях. Дела идут в гору, а это самое приятное.       Даже не жалко потратить деньги на кофе. И булочку с шоколадом. Юноша даже облизнулся, предвкушая любимую сладость.       Ничто не могло испортить этот день. Конечно, думал он так лишь до тех пор, пока его буквально снёс какой-то парень. С одной стороны, всего лишь небольшое падение. Вернее, могло бы таким быть. Син Цю ярко чувствовал, что разодрал нежную кожу на ладонях. Больно. И до ужаса досадно. Ну вот обязательно какая-нибудь неудача расстроит.       Однако, хватает одного лишь взгляда на того, кто так нагло прервал его прогулку, чтобы забыть и про роман, и про боль, и про булочку с шоколадом.       Лохматый парень с серебристым волосом, фиолетового отлива и глазами, красными как огонь… Син Цю аж скривился. Сложно воспринимать людей, не представляя их литературное описание. Так вот, этот самый парень был знаком ему, как родная мать. И вызывал в груди настолько неожиданное, трепетное чувство, что хотелось прямо сейчас схватить его и никогда не отпускать. Хотя, Син Цю мог бы поклясться, что никогда раньше не видел его.       — Извините, — виновато почти прошептал Рейзор, прежде чем открыть глаза и взглянуть на человека, котрого уронил. Уж больно стеснительным он был, не любил говорить с незнакомыми людьми, однако, ситуация того требовало. Наконец, взглянув на парня… Да почти маличишку перед собой, Рейзор не сдержал удивлённого вздоха.       Он был… Красивым. Прекрасным, как самый настоящий ангел. И это-то не было бы странным, мало ли красивых людей на земле. Вот только Рейзор чувствовал, что именно этот человек ему дороже… Да всего дороже! Хотелось руку протянуть и коснуться его, да только двинуться страшно было — слишком уж нереальным казалось существование этого человека. Рейзор мог поклясться, что видел его раньше… Но не знал, когда.       В этой ли жизни они виделись?       Так они и смотрели друг на друга. Казалось, что весь мир остановился в этот момент, но как же это было банально и стереотипно. Рассматривать друг друга, пытаться понять, почему совершенно незнакомый человек напротив кажется дороже любого друга, краснеть от чужого взгляда и всё равно пялиться — вот же бредятина. Рейзор бы никогда не позволил себе так смотреть ни на одного человека. А Син Цю не смел бы и думать так банально описывать встречу героев. А уж в жизни это казалось и вовсе чьей-то шуткой.       На языке вертелось имя. Или не имя, прозвище. Оно ли? Что это вообще за слово и почему именно так хочется назвать незнакомца.       — Нам стоит перестать сидеть на земле… — попытался хоть как-то разорвать неловкость Син Цю. Это ещё больше смутило обоих, да так, что уши покраснели. Прервал молчание, молодец. Слово, что вертелось на языке называть никто не стал. Вдруг, незнакомец и вовсе за психа примет?       — Да… Мне жаль, что так вышло, — Рейзор встал, наконец, помогая подняться и мальчишке. Одно касание рук вызывало колющее чувство в груди. Хотелось обнять его и никогда не отпускать более. И извиняться на коленях за содранную кожу на руках. Причинить ему вред было больно. Обидно, неприятно, стыдно. По телу словно молнии ходили.       Вот снова.       Они встали, но даже не спешат продолжать разговор. Да что разговор, даже руки они не размыкают. Син Цю даже невольно сильнее перехватил её, закрывая глаза и вспоминая почему-то чужие руки, которые вспоминались ранее только во снах. На них зажившие мозоли… Он пытался вспомнить, откуда они взялись, только вот неясно. Ладони грубые, большие… Но так ласковы с ним, что именно этим рукам Син Цю больше всего доверял.       — Это ты… — Он отворачивается, чтобы не увидеть осуждение в чужих глазах. Таких пленящих и дорогих, сладких, мягких. Сколько бы эпитетов Син Цю использовал для их описания, какие были бы метафоры, — Волчонок?.. Буду я проклят, если ошибаюсь.       Он не ошибался. Оба это чувствовали.       Рейзора так звала мама. И Беннет в шутку называл иногда, говоря почему-то, что муж Рейзора также звал. Он-то всегда с придурью был, поэтому Рейзор не беспокоился. А теперь… В объятия Син Цю заключил. В шею уткнулся и вдохнул глубоко. Вот он. Тот самый запах, что в груди вызывал детский трепет. Всегда-то этот запах недосягаемым был, неуловимым, будто потерянным. А Рейзор всё искал.       — Я искал тебя, — лишь сказал он, не опускаясь до подтверждения чужих слов. Они в этом не нуждались. Им и без этого было всегда легко. И сейчас они без них обошлись.       Син Цю выдохнул. Не ошибся. Не сошел с ума. На самом деле нашёл того, кто каждый сон беспокоит и душу томит. Теперь то и жизнь понятнее станет и теплее. Теперь рядом тот, кто искру в нём зажигал.       — Нам нужно со многим разобраться… Мы потеряли так много времени, — Син Цю говорил почти шёпотом, думая, что этот день всё-таки можно назвать лучшим. Даже ещё более прекрасным, чем он был несколько минут назад. Он ещё не знал ничего о человеке, которого обнимал сильнее, чем кого-либо другого.       — Пошли есть мясо, — Рейзор слегка отстранился, но только для того, чтобы заглянуть в глаза Син Цю. Тот же не сдержал не то, чтобы улыбку — смешок. Это было столь неожиданно и ожидаемо одновременно, что вызывало почти восторг. В этот момент Син Цю подумал о том, что он наконец нашёл свой дом.