Tesoro mio

melanie martinez — carousel

Оперативная группа во главе с Ким Донвоном бесшумно мнётся около чёрного выхода заброшенного здания, ранее известного, как завод металлоконструкций. Большинство человек из группы полицейских, профессионально обученных на задержание преступников, одеты в рабочую форму. Остальные (троица друзей) приехали на задержание в чём попало: Соджун пёстро разодетый и зализанный (точно собирался напиться в одном из любимых клубов, но его планы жестко обломали), Мино вообще, кажется, первые попавшиеся под руку штаны натянул, а футболку решил оставить от пижамы. Чонгук вспомнил, что забыл свою рубашку у Тэхёна, когда уже парковался около участка. Все собрались у своего отдела точь-в-точь в назначенное время, надели привычную экипировку (пуленепробиваемые жилеты), каждый прикрепил к поясу кобуру с пистолетом, затем все погрузились в рабочий микроавтобус с начальником. Такие задержания бывают редко, всё-таки их страна славится своим спокойствием и безопасностью, но иногда случается выезжать на внеплановые вызовы раз в месяц, а то и больше. Это могло бы выглядеть круто, как в фильмах: спортивная команда полицейских с кепками на головах и в надутых жилетах, пробираясь вдоль стен, сливаясь с пространством, направляют перед собой своё оружие, готовые стрелять в целях самозащиты без сомнений, дерутся, как Тайсон или Али, раскидывая противников закона, как мешающихся мошек; кровавое месиво, перестрелки, крики, скрученные бугаи с руками, скованными в наручники, за спинами… На самом деле экипировка лишь для защиты на всякий случай. Как правило, приезжая по вызову, максимум, что приходится делать, это усмирять буйную молодёжь или дебоширящих бездомных. Никакой борьбы и выстрелов, угроз и нанесения ранений. Парочка пафосных фраз с приподнятым пистолетом для наведения ужаса на преступника, который или бежать пытается, или сразу в слёзы. Этот раз немного отличается. Начальнику поступили данные, что на старом заводе укрывается толпа гопников (или, проще говоря, обычных школьников и студентов, пересмотревших гангстерские фильмы), варит всякое дерьмо и иногда кого-то избивает. Не сказать, что это опасная группировка, но парни не раз доставляли проблем, а прятались слишком искусно. Но любому беззаконию рано или поздно приходит конец, все получают по заслугам. На улице давно вечер, время близится к ночи. Территорию завода освещает пара уцелевших фонарей, кидая тени от присевших тел сотрудников полиции. Все внимательно следят за безмолвными указаниями своего капитана, жестами показывающего, кто чем займется. По предварительной информации людей в здании около пятнадцати. Донвон указывает на Чонгука и Соджуна, сжав два пальца и обведя ими в воздухе круг, затем «пиная» этот круг в сторону угла здания, что означает «найти за углом другой вход и пройти через него». Парни с серьёзным видом кивают и тут же тихо, почти паря над землёй, огибают постройку и останавливаются, прислушиваясь к звукам. — Окно, — шепчет Соджун, поправляя кепку на голове. Укладке давно пришёл конец, но никто не жалуется, что их в заслуженный выходной срывают с отдыха, работа такая — зло наказывать. Да и нравится чувствовать себя нужными команде, словно без них каких-то малолеток не повяжут (если это вообще малолетки). Чонгук сосредоточенно кивает и движется за Джуном, который уже крадётся вдоль стены по направлению к разбитому окну. Где-то сквозь щели слышатся голоса и кипиш. Чонгук слегка напрягается, сжимая в руках пистолет. Прямо перед окном пара резко останавливается, прижавшись спинами к бетонной стене, потому что совсем около отверстия с разбитым стеклом слышится шорох, а потом грубый пацанский голос: — Бан, заебал маячить. Усади задницу. Джун переглядывается с Гуком, сдерживая смешок, на что получает закатанные глаза. Может, эти дети вооружены и представляют опасность, а его коллега сдерживается, чтобы не засмеяться, потому что такая раздражённая речь с уст молодёжи звучит смешно. А потом Чон вспоминает, как раньше пафосно, получив корочку полицейского, общался его друг, и самого на ха-ха пробивает, но он упрямо молчит, прикусив щёку, чтобы не палить улыбку. — Хон Дон уже должен был вернуться с товаром. Разве ты не переживаешь? — отозвался ранее упомянутый Бан озадаченно, с непониманием и возмущением в голосе. — Он же твой брат. — Йа, Бан Гуань, — тот же грубый голос разнёсся по всему опустевшему помещению, ещё несколько мгновений отбиваясь о стены и вызывая бесконечное эхо, которое постепенно стихло. — Меня предупреждали, что ты разговорчивый. Но у меня короткое терпение. Не заткнёшься, размажу нахуй. Джун вновь прижимает ладонь ко рту, стараясь не засмеяться. Чонгук разочарованно качает головой, пнув парня в бок, мол, соберись, придурок, ты на задании. Джун в ответ поднимает прижатые кончиками указательный и большой пальцы, выражая жестом «всё под контролем». Дети играют взрослых, понтуясь друг перед другом, сами не подозревая, как угарно это выглядит. Пак уступает место Чонгуку, предоставив тому возможность нагнуться к самой земле и пробраться под окном на противоположную сторону, чтобы приготовиться к проникновению в одну из оккупированных студентами полуразваленных комнат. Но как только Гук принимает удобное положение, шаги в помещении вновь движутся к окну. — Пойду снаружи подожду, что-то ты слишком нервный, — Гуань недовольно бурчит и приближается к окну. — Пизди поменьше и не буду нервничать, — прозвучало ему вдогонку со смешком. С этой стороны освещение отсутствовало, что играло на руку двум операм, вжавшимся в стены, вновь сливаясь с миром. Чем тише, тем успешнее. Джун предварительно указал на себя пальцем и метнул невидимую точку в поле перед собой, имея в виду, что он займется Баном, а Чонгуку придётся быстро реагировать и прикрывать друга со спины, направив ствол на чересчур дерзкого незнакомца, оставшегося за стенами. Так и поступили. Как только Бан, коим оказался невысокий щупленький подросток-китаец в растянутых спортивках и расстёгнутой олимпийке с битой на плече (для самозащиты, а не нападения, судя по его размерам), перелез через окно, беззаботно направившись неторопливым шагом в сторону открытого поля, успешно не заметив оперов, Джун приготовился, спрятав пистолет. Проскользил от стены в его сторону и резко оглушил кулаком по шее, отчего парень, даже не успевший осознать произошедшее, просто беззащитно повалился на траву, пачкаясь в пыли и земле. — Бан? — его дружок выкрикнул имя китайца из здания, кажется, вскакивая на ноги. Тормозишь, дружище. Чонгук среагировал быстро, как и положено: показался из-за стены, выставив перед собой пистолет с повышенным: — Руки поднял. Второй парень оказался поувесистее, плечи широкие, обтянутые красно-синей курткой-регби, характерной для американских школьников, на ногах обычные чёрные джинсы, армейские чёрно-серые ботинки с засохшим слоем земли, больше напоминающей замешанный бетон. Дерзкий растерялся всего на секунду, но тут же собрался, вскинул охотничье ружье и выстрелил над головой Чонгука. Вроде подростки, а знают, где спусковой крючок. Вот молодёжь пошла. — Бля. Гуку пришлось уклониться в сторону, хоть пуля и вошла в стену, осыпав слой краски и прочего материала стен. Пока опер отвлёкся, пацан успел рвануть в сторону одного из проёмов в стене. Чон, недолго думая, сорвался с места следом, в один шаг перебравшись через окно. Кореец с ружьем уже скрылся за поворотом, но далеко не убежал: в конце коридора послышались крики их команды, которая приступила к поимке остальной живности. Завернув следом, Гук вынужденно резко затормозил. Пацан находится от него буквально в двух шагах, уверенно держа перед собой ружьё, даже руки не трясутся. Только губы поджимает и нетерпеливо дулом дёргает. — Положи пистолет. — Эй, расслабься, я не собираюсь тебе ничего делать, — начинает тянуть время Чонгук, подняв две руки в воздух. — Я всего лишь выполняю свою… — Завали блять, — презрительно шипит в ответ парень, нервно ёрзая на месте. — Хули вам надо? — Нам сказали, тут наркотой промышляют. Вот, в гости на чаепитие зашли, — Чонгук бесстрашно улыбается, найдя время для шутки, чем ещё сильнее заводит вооружённого пацана, который делает резкий шаг вперёд, уперевшись дулом в грудь Чонгука. — Ну чё ты сразу, давай не будем ссориться. Ты можешь сдаться, и тебе скостят срок, — пацан, кажется, хмурится, вскинув вопросительно бровь. Чонгук задорно растягивает губы в улыбку. — Я могу тебе пирожные передавать в камеру. — Ты, сука, нарываешься? — орёт во весь голос парень, сильно хмуря брови, которые превращаются в треугольную крышу домика. Чонгук невинно расслабляет лицо, непонимающе мотая головой. Делает вид, что искренне не понимает, в чём проблема, что он не так сказал. Очень невовремя в кармане вибрирует телефон, сообщая о пришедшем сообщении. Чонгук сразу думает о Тэхёне. Интересно, а если он узнает о настоящей профессии Гука, простит и примет его небольшую ложь, будет ли он переживать, когда Чона будут вызывать на операции. Вдруг его подстрелят, да не просто, а смертельно. Стоит ли продолжать уделять Тэхёну внимание, зная, что работа требовательная и серьёзная, и в один день младший может потерять возлюбленного, оставшись в одиночестве со своей болью. Затем Гук возвращается с небес на землю, вспомнив, что спокойно жмётся грудью к дулу ружья. Жилет, конечно, бессмыслен в такой ситуации: из-за минимального расстояния пуля пробьёт защиту и выйдет насквозь. Однако Гук не боится, даже ладони не потеют. Он замечает краем глаза за спиной парнишки крадущегося Мино в его дурацки-смешной пижамной футболке с рисунками новогодних оленей. Хочется усмехнуться, но вместо этого Чон переводит свои чёрные глаза на мальчишку, заставляя установить пристальный зрительный контакт, а сам коллеге-омеге пальцем в потолок тычет, даёт наставления. Тот поднимает пистолет в указанном направлении и ждёт. — Я правда переживаю за тебя, парень, — Чон прискорбно морщится, губу специально поджимает, на что его собеседник теряется и морщится, едва заметно расслабив запястья. — Я ведь мог тебе помочь, придурок. Парень выпучивает удивлённые глаза, но Гук подает знак и пуля тут же влетает в стену, отвлекая мальчишку. Если фильмы смотришь, то ко всем развитиям сюжета приготовься, что ли, а то как лох. Опер мимолётно выбивает из рук парня ружьё, отбрасывая его в сторону, а затем бьёт юному преступнику в солнечное сплетение, и у того весь воздух со стоном из лёгких выходит. — Но теперь помогать не буду, — Чон пожимает плечами под расфокусированный взгляд мальчика, толкает его лицом в стену, чтобы затем скрутить руки за спиной и нацепить наручники. Его пистолет давно покоится в кобуре, так и не использованный по назначению. По крайней мере сегодня было весело. — И пироженки не занесу, ясно тебе!

🐰

— А если бы он выстрелил? — Мино недовольно качает головой, сидя возле Гука в их рабочей машине, слегка подпрыгивая из-за неровной дороги и ямок. Гук устало машет ладонью в ответ. — Не выстрелил бы. — Ты слишком самоуверенный, — омега презрительно фыркает. — Мино, он перед задержанием пальнул почти в потолок. Он боялся выстрелить в человека, — объясняет Гук другу истину, словно ребёнку, раскладывая жестами ладоней всю информацию по полочкам. — Не очкуй, я же живой. Младший закатывает глаза, отвернувшись и принявшись рассматривать коллег, у некоторых из которых присутствуют ссадины на руках и скулах: пока Джун довольно восседал рядом с повязанным китайцем, а Гук, игнорируя полицейский устав, напрашивался на пулю, их коллеги вступили в лёгкую драку с юными наркоторговцами. Лёгкую, потому что всем им оказалось не больше двадцати лет, да и не такие они сильные, чтобы с подготовленными взрослыми драться. Начальник всех похвалил, вновь раздал указания и собрал улики, пару человек оставил бдить снаружи — вдруг их дружки появятся. Часть осталась дожидаться экспертов, чтобы очертить территорию, сделать необходимые снимки, составить протоколы и отчёты, а после отправиться по кроватям спать. Другая же часть, в том числе троица друзей, запрыгнули в машины — нужно было отвезти жилеты с пистолетами в участок. Гук вспоминает про уведомление, тут же выуживает телефон из кармана, проводя по экрану пальцем. Улыбается сдержанно — Тэхён написал. На часах одиннадцать, школьник наверняка ещё не спит, хотя написал около получаса назад.

[ tae-tae ]

ты забыл у меня рубашку. заберёшь её завтра?

Звучит так, будто у них были не просто дружеские посиделки. Чонгук внутренне усмехнулся, ощутив себя любовницей. [ cookie ] Ищешь повод увидеться со мной? Ответ приходит мгновениями позже, будто Тэ сидел и ждал, когда появится возможность пообщаться. Ему целого дня не хватило. Час рядом с Чонгуком пролетает, как секунда, его хочется постоянно, без остановок, а времени никогда не будет хватать, чтобы насладиться его вниманием.

[tae-tae ]

у меня есть очень весомый повод, по которому ты завтра просто обязан приехать

Гук заинтересованно вскидывает бровь, печатая ответ. [ cookie ] И какой же?

[ tae-tae ]

я сильно хочу тебя увидеть

Незамысловатая фраза, а по телу тепло разносится. Гук давит в себе рвущуюся наружу улыбку, чтобы не выглядеть ненормальным: вокруг его коллеги и омежка, привыкшие видеть его серьёзным, с лицом или кирпича, или с самовлюблённой насмешкой, но никак не пялящегося в экран с лыбой на пол-лица, что зубы видно, и с глазами, что вот-вот сузятся до размеров пропадающих объектов в чёрной дыре. — Ты кого-то завёл? — неожиданно звучит удивленный голос Мино под боком. Гук вздрагивает, тут же отвернув телефон в обратную сторону от омеги. — Не то чтобы, — глухо отзывается парень, безучастливо отведя взгляд. Друг в ответ усмехается, не только не поверив, но и решив, что Гук сдаёт позиции. — Братишка, да ты весь светишься, — звучит от него тепло, с заботой. — Надеюсь, этот человек достаточно терпелив, потому что с твоим-то характером… — Всё в порядке у этого человека с терпением, — Гук перебивает того, закатив глаза. Сам знает, что характер чёрствый, не романтичный. Не Кристиан Грей, конечно, приземлённо ухаживать умеет, но делает это смущённо, немного растерянно. — Как скажешь, — загадочно улыбаясь, Мино вновь отворачивается, тут же вливаясь в разговор Джуна со своим коллегой, обсуждающих сегодняшний день. Гук выдерживает пару минут в думах, а затем возвращает внимание телефону, кусая губу. Думает, как поступить, вспоминает планы на завтра. Пишет. [ cookie ] У желаний есть свойство сбываться.

[tae-tae ]

тогда ты простишь меня, если твоя рубашка будет слегка помятой?

Чон сдерживается, чтобы не засмеяться. «Вот же ребёнок», — думает с нежностью, но шею всё равно бросает в жар: представляет, что Тэхён может делать с его неповинной рубашкой, и от зашкаливающей извращённости в его голове у самого желание появляется. Не с рубашкой повозиться, а к Тэхёну сорваться. Забить, что он не один в доме, что ещё не время, они даже не целовались ни разу. [ cookie ] Потом отплатишь. ;)

[ tae-tae ]

натурой? могу досрочно, если приедешь украсть меня посреди ночи. нет, я, конечно, посопротивляюсь, но долго не смогу, ты же такой. сильный; р

«Что он творит», — мысленно кричит Чонгук, а внешне только сжимает челюсти и играет желваками на лице. Он прямо сейчас хочет на ходу выскочить из машины и побежать к парню, что есть сил. Но разум пока берёт своё. Хотя Тэхён провоцирует неплохо. [ cookie ] Я хочу украсть тебя прямо сейчас, малыш. Отправляет, а потом удивлённо пялится в телефон, сам себе не веря. Отроду таких вещей никому не писал, а тут вырвалось, не подумав. Гук поджимает губы, мимолетно жалея, что он полицейский. Тут же дописывает. [ cookie ] Но я очень устал и смогу украсть тебя только после 8-часового сна. Подождёшь, сокровище? Тэхён даже не выходит из переписки, сразу же читая сообщение и набирая ответ.

[ tae-tae ]

конечно, без вопросов. что-то серьёзное было? ты так резко уехал

[ cookie ] Всё нормально, просто опять клиент агрессивный.

[ tae-tae ]

тебя же не ранили?

Чонгук ненадолго отвлекается от экрана, кисло усмехнувшись. Не ранили, но если бы этот пацан рефлекторно надавил на курок, Гук сейчас бы катался на скорой помощи с дырой в груди. Ничего так подарок для Тэхёна. [cookie ] Если меня ранят, ты узнаешь об этом первый. Должен же кто-то меня лечить.) Тэхён некоторое время молчит. Чонгук отвлекается вновь, на этот раз подольше. Машина паркуется возле участка и команда выполняет свои обязанности, прибирается в транспорте и несёт в оборудованную комнату инвентарь. Соджун с Мино расслабленно валятся на свои стулья, пока дожидаются заказанные такси: одно до клуба, второе до дома омеги. Работа работой, но отдых никто не отменял. Правда, понятия у всех разные. Джун видит расслабление в энергичных танцах под музыку с градусом в крови, для Мино лучшим релаксом будет его мягкая подушка и флисовый плед, иногда йога в центре. Чонгуку бы пива, Тэхёна под бок и пейзаж с бабочками. — Гук-и, точно со мной не хочешь? Сегодня вход омегам бесплатный, там столько крошек можно найти, — Джун мечтательно мычит, причмокивая и отводя пальцами от лица в итальянском жесте «белиссимо». Принимается поправлять слегка растрёпанные волосы — плевать на укладку, он и так выглядит достаточно привлекательно для омег. Сам Гук уже закончил с делами, остался за компанию дождаться такси друзей, сам-то на машине. Отказался развозить тех по домам, потому что устал и хочет домой и ничего больше. Выслушал недовольный бубнёж Соджуна, а затем терпеливо уселся напротив парочки, наблюдая, как Мино время от времени кидает на их общего друга скептичные взгляды. — Спасибо, Джун-а, откажусь. — Ты такой скучный, бро. Стареешь, — тот притворно поморщился, помахав ладонью у шеи, мол, зашквар, бро. Мино на его высказывание фыркнул, закатывая глаза. — Гук-а просто ответственный и не ветреный. Ему перепихоны на одну ночь не нужны. Говорит так, словно Гука тут и вовсе нет, но тот и не встревает — чувствует, как атмосфера слегка накалилась, а младший отчего-то начал злиться. А злой Мино подобен бомбе замедленного действия. Джун переводит раздосадованный взгляд на омегу-опера, иронично изгибая бровь. — С чего ты решил, что это на одну ночь? Вдруг я так мужа ищу, — тут уже Чонгук тихо хихикает, но после строгого взгляда Джуна меняется в лице, сделав его каменным. — Не смешно. У каждого свои пути достижения целей. — Джун-а, так Мино, кажется, свободен. Пригласи его на свидание, — невозмутимо предлагает Чонгук, не выражая и тени шутки. Говорит серьёзно, но понимает, что взорвёт обоих этой фразой. Они вот не помнят, а Гук очень даже, когда те напивались и приходили ему поныться, как устали от одиночества, как их все раздражают вокруг, кроме их самих. — Мино? Да ну, — Джун кривится, кинув короткий презрительный взгляд на младшего. — Вот этот чурбан неотёсанный? Да лучше в девственниках всю жизнь проходить, чем с вот этим вот, — не остаётся в долгу Мино, морща носик. Проверяет сообщения на телефоне, надеясь, что такси уже приехало, но тому ещё две минуты тащиться. — Не понял, — тут Джун поворачивается с крайне оскорблённым видом. — Ты считаешь, что я недостаточно хорош для тебя? Да знаешь, какой я романтичный и заботливый? — И это всё, что ты умеешь? Джун-а, я полицейский, мне романтика никаким боком не сдалась, — омега небрежно хмыкает, поднимаясь на ноги. — Мне нужен мужчина, который будет мне опорой по жизни, а не заядлым тусовщиком. — А я считаю, что ты не прав, — Джун резко поднимается следом, забив на свою причёску. — Я очень даже мужчина, хозяйственный и готовить умею. Гук, скажи. Чон поднимает руки, капитулируя. Лезть в их разборки не хочется, да и себе дороже. Обидятся потом, будут ходить дуться, а Гук себя виноватым чувствовать, что принял чью-то сторону: не любит он, когда его перед выбором ставят. Сон возмущенно охает, драматично вскинув руками. — Да ты даже дверную петлю нормально подкрутить не можешь! Или вон, дрова. Ты когда-нибудь рубил дрова? — На кой чёрт мне дрова, я живу почти в центре Кореи с искусственным отоплением, которое через трубы идёт, — парень изгибает бровь вновь, удивлённо уставившись на коллегу, который раздражённо скрещивает руки на груди. — А Гук-а вот умеет, — тот надменно вскидывает голову, смахнув чёлку с лица. — Нашёл, с кем сравнивать, он же в деревне вырос! — На ферме, вообще-то… — тихо уточняет Чонгук, на что спорящая парочка разворачивается и в один голос голосит: — Не встревай! Гук сдерживается, чтобы не засмеяться. И как он без них работать в будущем будет, когда его переведут? А переведут ли, с таким-то подходом к миссии начальника. Чон тихо крадётся к двери, оставляя парочку посреди тёмного офиса, освещённого лишь одной настольной лампой. Ожидая лифт в коридоре, успевает услышать обрывки фраз взбешённых друзей. — А ты суп варить не умеешь. — А ты ведёшь себя, как свинья… А ведь Чонгук эту кашу заварил, первый начал. Не удивится, если они в своей ссоре достигнут того пика, что в понедельник вообще друг друга замечать не будут. Оказавшись в машине, Гук облегчённо выдыхает и сразу подключается к музыке, ища динамичный и яркий трек, который возбудит внимание, не позволит расслабиться и заснуть по пути домой. Перед тем, как тронуться с места, проверяет сообщение от Тэхёна и расплывается в улыбке.

[ tae-tae ]

если с тобой что-то случится, я не переживу

Даже признания в чувствах не нужны, Тэхён и так показывает, насколько Чонгук стал ему важен за этот короткий срок. И он, правда, не переживёт, если с ним что-то случится.

🐰

ilyx — back

— Сука. В бетонную, и без того сыплющуюся, стену летит вторая табуретка, разваливаясь в ненужные щепки из-за своей хрупкой конструкции. Недалеко от прилетевшей табуретки, прижимаясь к стене, сидит слащавый омега, китаец. — Хон Дон, — всхлипывая, жалобно пищит парень, до боли в веках сжимая глаза, когда в него вновь летит какой-то предмет, первый попавшийся под руку. — Они правда были такими незаметными, что я не успел… Договорить ему не даёт тот самый альфа, Хон Дон, оказавшийся рядом за секунду, схватив тонкую шею мозолистыми пальцами и вжав что есть сил в стену позади, не заботясь о том, что удар пришёлся на затылок и парень болезненно застонал, роняя на бледные щёки слёзы. — Тебе было поручено самое простое задание, сука, — сквозь зубы цедит парень, медленно оттягивая голову китайца за шею и вновь с силой ударяя в стену, у последнего перед глазами ненадолго темнеет, а затылок нещадно ноет. — Просто, блять, следить. Смотреть в оба и сказать, если увидишь посторонних. — П-прости, — с мольбой шепчет младший, не так давно выполнявший роль сторожа. Альфа ухмыляется едко, с презрением. Отпускает того, отшвыривая ослабленное тело на грязный пол, нервными движениями достает сигарету из пачки и суёт меж зубов. Поджигает так же торопливо и, только когда выпускает первую затяжку, ненадолго расслабляется, словно вдохнул свежего воздуха полной грудью. — Знаешь, я начинаю думать, что ты, ублюдок, заодно с легавыми, — медленным, сладким голосом подводит итог Хон, оборачиваясь на умолкшего беднягу. Его глаза тут же распахиваются, а губы вытягиваются в испуганное «а». — Может, ты специально дал им пройти, чтобы моего брата повязали? — Т-ты что, я бы никогда… — Завали! Озлобленный старший подлетает к китайцу, с размаху впечатав свой тяжеленный ботинок в живот парнишки. Тот вновь стонет, пуская новую порцию слёз. Позади них стоят два парня одного возраста с Доном, один из которых европейской внешности, но те ни разу не шелохнулись на действия своего ровесника. Наоборот, переглядываются и иногда ухмыляются едва заметно одним уголком губы. — Малыш, — Хон опускается перед мальчишкой на корточки, стряхивая в сторону пепел от тлеющей сигареты, вновь затягивается, с выдохом говорит, — кто его забрал, ты знаешь? Парнишка поджимает раненную нижнюю губу, чувствуя струящуюся кровь из ранки, и еле выталкивает из себя тихое «нет». Хон неодобрительно фыркает, поднявшись в полный рост. — Смотреть на тебя жалко, уёб… — Хотя нет, знаю, — почти шепчет парень. Дону приходится присесть вновь, растягивая на коленях твердую ткань своих карго, хмурится, пытаясь расслышать его сопливый лепет. — Громче! — К-кажется, Чонгук, — парень испуганно зажмуривает глаза от выкрика над самым ухом. Тело болит, каждый вздох спазмом разносит неприятные ощущения по телу. Недавно съеденный бутерброд просится наружу от удара в живот, а мир перед глазами плывёт из-за застилающих слёз и ушиба головы. — Чон… Чонгук. Он оперативник вроде. — Чонгук, — повторяет следом Хон, смакуя имя на губах. Затем расплывается в довольной улыбке и склоняется над зашуганной тушкой, ласково проводит огрубевшей ладонью по волосам. — Значит, ты не так бесполезен, Лухан-и. Хон поднимается, докуривая сигарету и отбрасывая бычок в сторону, с оскалом разворачивается к остальным парням, просовывая руки в карманы военного фасона брюк. Неторопливо шагает в их сторону, задумчиво покусывая щеку изнутри и гуляя взглядом по рубашкам его ребят. — Тэк Ю, отвези этого домой, — он непринужденно кивает в бок, намекая на скрутившегося в клубок миловидного китайца, пытающегося сдерживать поток слёз от обиды. Затем обращается ко второму парню, держащего руки за спиной. — А с тобой, Джеки, нам предстоит найти этого многоуважаемого Чонгука. — Что хочешь с ним сделать? — Джеки, тот самый европеец, заинтересованно спрашивает, медленно двинувшись в сторону выхода в компании своего друга. Позади слышатся стоны боли и хрипы: Тэк Ю не церемонится и не заботится, грубо поднимает побитого, не пытаясь обеспечить покой. Лухан морщится и тихо вскрикивает, потому что больно дико, все внутренности в животе словно переворачиваются, на лице уже расцветает синеватое пятно. Он надеется, что сотрясения не получил. — Блять, — шумно выругивается Тэк, на что парочка оборачивается на выходе, кинув короткий взгляд за свои спины: китаец только что сблеванул на обувь Ю, пачкая ту серой комковатой субстанцией. — Сука. Хон едко смеётся, выйдя из очищенного помещения, в котором всего-то несколько часов назад его дожидался родной младший брат, сторожащий их наркобизнес, собственно добытый и взращенный, на котором они уже несколько лет зарабатывали: продавали на рынках, специальных точках. Иногда вылавливали слабаков вроде Лухана, заманивали доброжелательностью и улыбками, обещаниями о дружбе с крутыми чуваками и сладкими бонусами. А потом против воли закалывали, подсаживали на свои препараты, иногда таблетками, иногда внутривенно. Главное — подсадить, а дальше дело за малым. Тянуть деньги до последнего, пока омега или — реже — альфа не смогут платить материально. Дальше можно брать натурой или использовать в своих целях. «Прощать» долги взамен на службу и содействие их секретной группировке. — Так что с этим Чонгуком? — напоминает один из шестерок Хона, приближаясь к ярко-красному рестайлингованному седану крайслеру две тысячи четвертого года. Джеки выуживает из кармана ключи с брелком и бросает Хону, который ловит те в воздухе и с особой нежностью оглядывает свой автомобиль. Он так ни о ком не заботится, как о своей тачке. Разве что только о брате, который сейчас мучается в следственном изоляторе, наверняка переполненный злобой к этому миру и мечтающий сжечь участок. Дон яростно вдавливает кнопку на брелке, открывая автомобиль, а затем усаживается на водительское сидение. Ждёт Джеки, который беззаботно плюхается рядом, проводив взглядом своего коллегу, Тэк Ю, тащащего, кажется, потерявшего сознание китайца за шкирку к своему менее заметному седану, не вызывающему у окружающих интереса. Тэк Ю страстью к машинам не пылает. Его стихия — уличные бои без правил, в которых он более популярен. Машина для него не что иное, как обычное средство передвижения. Дон же не сказать, что фанат тачек (денег столько не имеет), зато механик неплохой. Он ведь не всегда был «дилером». Звучит пафосно, на деле… — Он решил потрепать нервы мне, а я потреплю ему, — загадочно ухмыляясь, сообщает старший Им Хон Дон, поворачивая ключ зажигания под довольную усмешку своего спутника. — Узнать его личное? — Сначала выясним, кто он сам, — перестраивается Дон с самодовольного веселья на серьёзность. — Затем последим, чем этот урод живёт. Джеки кивает, подхватив пальцами сигарету и закуривая прямо в салоне, лишь слегка приоткрыв окно. — Или кем, — добавляет с заигрывающей улыбкой европеец, расслабленно откидываясь на спинку сидения. Хон кивает в ответ, включив магнитолу и вместе с ней резвую музыку, раздавшуюся на весь салон.

🐰