Tesoro mio

lana del rey — summertime sadness

lana del rey — young & beautiful (remix)

— Тэ? — тихо зовет Чонгук. Они выбрались из того злосчастного автобуса около десяти минут назад. Молча, смущённо, не обращая внимания друг на друга, специально не замечая красных щёк и вставших бугорков в штанах. Чонгук так вообще засунул руки в карманы, пытаясь их оттянуть от себя. Пара доходит до школы Тэхёна, так же молча перемещается на парковку и оказывается в машине. Гук сразу включает радио и кондиционер, чтобы быстрее избавиться от жара в теле и расслабиться. — Всё нормально, — твёрдо отвечает Тэхён, отвернувшись к окну. Жутко неловко, но несмотря на это Тэхён где-то в душе мечтает о продолжении, и эта мысль вызывает стыд. Время близится к семи часам вечера, зной снаружи спадает, позволяя расслабиться. А животы, кстати, требовательно урчат. Парни обмениваются взглядами, тут же не выдержав и тихо рассмеявшись, — кто бы знал, что голод поможет развеять напряженную атмосферу. Словно почувствовав неладное, на телефон Тэхёна приходит уведомление.

[ jiminie ]

не хочу отвлекать тебя от брачного сезона, но во сколько ты вернёшься?

мне нужны продукты

— Чимин-а домой зовёт, — тихо сообщает омега, взглянув на водителя. — Продукты просит, точнее. — Хорошо, тогда за продуктами, — Чонгук понимающе кивает, улыбается. Пристёгивается, попросив то же сделать Тэхёна, и выезжает с автостоянки. К морю договариваются съездить в другой раз. У них впереди ещё столько всего, сколько они даже представить не могут. [ tae-tae ] мы сейчас привезём продукты. можно я его на ужин позову?

[ jiminie ]

ещё спрашиваешь, тэ! где твоя совесть?

я буду рад посмотреть на человека, укравшего твоё ледяное сердце

— Ах он, — шипит Тэхён, хмыкнув с улыбкой. — Что там? — Да Чимин... неважно, — усмехается, убрав телефон в карман, оставив друга без ответа. — Зайдешь на ужин? Нас пока трое, но Юнги часа через два вернётся с работы. Чонгук опускает солнцезащитный козырек, прячась от безусловно прекрасного, но яркого заката, потому что очки на носу у Тэхёна. Оказаться в компании Юнги — последнее, чего сейчас хочется. Однако Чонгук не находит весомых аргументов отказаться. В конце-то концов, три года в отделе и ни разу не пересеклись — будто сейчас по взмаху волшебной палочки Юнги залетит в чиминов дом с воплями об измене и предательстве родины, и поминай как звали. — Мне неловко вторгаться в вашу сплочённую стаю, — со смешком отзывается Чонгук. Тэхён вполоборота поглядывает на Чона, хихикнув. — Мы одиночки, прибившиеся друг к другу. Открыты для прибавлений. — Ты зовёшь меня стать частью вашей семьи? Это большой шаг, Тэхён-а, я не могу отказаться. — На самом деле я заманиваю тебя в ловушку. Ты будешь нашим ужином, — нарочито важно смотрит вдаль, но, ощутив на себе насмешливый взгляд старшего, сдаётся. И оба хихикают. Напряжение уходит с остатками, как и проблемы в штанах. Ким самовольничает, переключая каналы по радио, останавливается на энергичной корейской песне популярной поп-группы и смешно подражает солисту, дёргаясь и держа кулак у лица, имитируя пение в микрофон, чем дико забавляет альфу, который иногда наблюдает за ним через зеркало над панелью. — Так ты куришь? — внезапно интересуется Чонгук, подъезжая к дому Чимина. Пакеты с продуктами дожидаются своей участи быть опустошенными в багажнике, Тэхён присасывается к соломинке, торчащей из картонной коробки с молочным ванильным коктейлем. Пока они ехали, младший иногда протягивал соломинку Чонгуку, чтобы тот насладился напитком, не отвлекаясь от дороги. Непрямой поцелуй, получается, но об этом размышлял только Тэ со своим набором мелодрам в голове, просмотренным под давлением Пака. Чонгук о таком вряд ли задумывается. — Иногда, — отзывается школьник, отстегнув ремень безопасности. Гук паркуется возле дома Пака, посматривая по боковым зеркалам. — Нам вообще Юнги-хён покупает пачку на двоих, а мы её на неделю растягиваем. Курим, когда очень хочется. Не так давно Тэхён попросил Чонгука купить в магазине сигареты. Тот удивился, но вопросы задавать не стал, потому что помогал с покупками: у него на руках был, ну точно, полутораметровый список товаров, которые нужно было приобрести. Пока омега бегал по отделам со сладостями, полицейский закидывал в корзину бытовую химию, атрибуты для ванной комнаты, смазку, специи для жарки курицы, а ещё овощи, фрукты... Да, кстати, о смазке. Интересная ситуация получилась.

flashback

— А чего сам сигареты не купишь? — подходя к кассе, поинтересовался Чонгук. Тэхён всё-таки совершеннолетний, сам мог бы, а попросил об услуге, как маленький мальчик, даже незаметно смутился. — Мне неловко. А более неловко было, когда Гук в последний момент о смазке вспомнил, перед оплатой поставив её на ленту. Продавец сначала выглядел обескуражено, затем кидал прищуренные с хитринкой взгляды то на покупателя, то на его беззаботного миловидного компаньона, складывающего продукты по пакетам. Перед оплатой товаров кассир посоветовал взять презервативы по акции «два по цене одного», усмехнувшись. Даже Чонгук, взрослый и самодостаточный через многое прошедший мужчина, ощутил себя зазорно.

end of flashback

— Курить вредно, в курсе? — окончательно остановившись, водитель отсоединяет ремень и выходит на улицу следом за своим светловолосым пассажиром, уже маячащим у багажника. — Накажешь? — кокетливо улыбаясь и щурясь в ответ. — Накажу, — с абсолютной серьёзностью отвечает Чонгук, открыв багажник, тут же подхватывая тяжелые пакеты, чтобы малой поменьше себя обременял. — Пф, и как ты узнаешь? Не будешь же со мной в школе сидеть, — со смешком парирует Тэхён, закрыв машину Чонгука (освоился, как со своей), открывает дверь дома, пропуская парня вперёд. В доме сразу слышится шум: в гостиной включен телевизор с музыкальным шоу, а на кухне, кажется, летают тарелки и кружки, гремит посуда — Чимин уже приступил к готовке, пока дожидался недостающих продуктов. — У меня по всему городу глаза и уши, Тэхён-а, — Чонгук разувается и принимается осматривать помещение, тут же подметив, что внутри очень уютно. — Я о тебе знаю куда больше, чем ты думаешь. — Гук-и, мне после таких слов страшно становится, — смеётся, снимая обувь следом. На звук захлопнувшейся двери появляется Чимин. Привлекательный рыжеволосый с пухлыми щёчками, в домашних спортивках, свободной футболке и фартуке поверх. Он только для окружающих такой же утончённо накрашенный и одетый, как Тэхён, со стильным нюдом, брендовыми нарядами (потому что может себе позволить и друга иногда подарками балует), изысканной укладкой и холодным (реже надменным) взглядом на окружающих. А сейчас Чимин настоящий, домашний и тёплый. Светится изнутри, его широченная улыбка превращает глаза в щели. — Мин-и, это Гук-а, — Тэ представляет своего нового друга, скинув рюкзак на подставку в коридоре. Чонгук опускает один из пакетов на пол, протянув руку и представившись. Чимин проворачивает ту же махинацию в свою очередь, а после ойкает шумно, принимается суетливо фартук разглаживать на теле. — Ты проходи, пакеты же тяжелые, — отходит от двери на кухню, пропуская Чонгука, такого красивого опрятного парня в деловом костюме, что будь Чимин одинок, точно засмотрелся бы. Но у него уже есть свой бледнолицый принц, а Тэхёну пора бы свою личную жизнь обустраивать. Чонгук проскальзывает в помещение, параллельно его осматривая и принюхиваясь к ароматам: на круглом кремовом столике свежий букет пышных хризантем, нежные прозрачно-белоснежные занавески распахнуты, открывая каждому проходящему мимо дома человеку возможность увидеть, что происходит на кухне, на низком подоконнике и в углах комнаты крупные горшки с декоративными высокими цветами. Кажется, Чимин любит растения. Под потолком светят тусклые лампочки, по форме напоминающие перевернутые бокалы для виски, на столе расставлены все приборы для ужина на плетеные подставки, в сковороде и кастрюлях что-то шипит и пенится, пахнет невообразимо вкусно, аж слюнки текут, а живот предательски урчит. Складывается впечатление, что Чон ненадолго переместился на вечерние дружеские посиделки прямиком в итальянский дворик. — Он такой горячий, Тэ, — шепчет на ушко другу Чимин, задержавшись в коридоре, чтобы пошушукаться. Старший омега прыскает от смеха в кулак. — Знаю. — Только попробуй его просрать, я тебя на заднем дворе закопаю, ты понял? — даёт наставления Пак, пригрозив пальцем, сурово сморщив брови. — Быка за рога и с песней. — Чимин-а, у тебя тут что-то горит, — в их тайный диалог врывается слегка взволнованный голос Чонгука с кухни. — Ох, — Чимин забывает обо всём на свете и летит на кухню разбираться с ужином, пока Тэхён по-быстрому перемещается в свою обитель переодеться в домашнюю одежду и снять украшения — не сидеть же в собственном доме в презентабельной школьной (не совсем) форме. Пак в это время мешает лапшу, успевает по пути включить чайник, найти в пакете необходимые специи и добавить их в блюда, пока Чонгук продолжает изучать взглядом ярко-жёлтую краску на стенах, выделяющиеся на фоне стен голубые тумбы, за которыми растянутый холст цветочных скиналей, а также кремовые миниатюрные шкафчики, наверняка, с посудой и баночками кофе. Замечает фотографию троицы вместе с Юнги, висящую на стене в рамочке. Улыбается, вспомнив, что у него такие же фотки в доме с его друзьями, правда, не такие тёплые и воздушные, как у них. — Может, помочь чем? — спрашивает Гук, расположившийся на мягком пёстром диванчике с подушками у столика, переведя взгляд на идеально ровную спину Пака. Тот снимает одну из кастрюль с плиты, переставляя её на подставку. — Неа, спасибо большое, — воркующе отвечает Чимин карамельным голосом. Не сказать, что писклявым, но и не мужественным. — Меня Тэхён вкратце просветил, что вы тут втроём живёте. Не сложно? — Мы уже сроднились, я не представляю, как буду без Тэ жить, — Чимин ненадолго отвлекается от готовки, обернувшись с лукавым выражением лица и приподнятым уголком губы. — Конечно, если какой-нибудь мега-симпатичный взрослый альфа решит забрать его к себе, я его отпущу, но этот парень должен пообещать, что не обидит моего Тэхен-и! Чонгук глухо смеётся, сложив руки на столе, как ученик младшей школы, и задумывается, а забрал бы он себе Тэхёна? Не в том смысле, что им можно распоряжаться, как вещью. Предложил бы ему жить вместе? Чонгук вот уже несколько лет приходит в пустую квартиру. Раньше его это не тяготило, он вечно загружен работой, а если становится морально херово, всегда, будто почувствовав, появляется Хосок или их компания друзей, не дающая загрустить. Но в последнее время Чонгук не чувствует себя одиноким, приходя домой. Даже неважно, что физически он один, пока его мысли кем-то заняты, он ощущает какое-то тепло, радость, наполненность эмоциями. — Он сам кого хочешь обидит, — со смешком выдает Чонгук. Чимин к тому моменту успевает разложить ужин по порциям, украшая те овощами, да с таким трепетом, словно на оценку критикам. — Да, он своеобразный человек, но в душе добрый, доверчивый и жутко нежный. Хочется по привычке сказать «даже не верится», но Чонгуку верится и ещё как. Он не просто надеется или представляет, он действительно ощущает всем нутром, что Тэхён не колючий ёж, какого пытается (вполне успешно, кстати) из себя строить, не самовлюблённый индюк с самомнением больше Тихого океана. Тэхён — ребёнок в душе, маленький и ранимый. Такой, которого в одеяло завернуть и спрятать от всех подальше хочется. Наверняка Юнги испытывает то же самое при виде своего парня. Чонгук думает, что ответить, рассматривая, как длинная паста покрывается тёртым сыром, сверху изысканно опускается листик петрушки. Не успевает сказать, потому что бесшумно или незаметно на фоне шума от телевизора и готовки появляется Тэхён, выглянув из-за двери со словами: — Меня обсуждаете, малыши? — Чимин вздрагивает, чуть не нарушив свою шедевральную композицию, зыркает злобно на довольного Кима, а тот хихикает гадко, но уже со спокойным лицом оборачивается к гостю. — Гук-а, не хочешь переодеть рубашку на футболку? Я дам. — Было бы неплохо, — не раздумывая, соглашается старший, решив, что сидеть в рубашке, сковывающей свободу движений, не очень, а телосложение у парней почти одинаковое. — Только футболку, Тэ, — уточняет Пак. — Что? — Тэхён непонимающе смотрит на друга, переставившего тарелки с едой с кухонных тумб на стол. Чонгук поднимается с места и направляется в сторону выхода. — Ты сказал, что дашь. Я говорю: только футболку, — невозмутимо отвечает друг, на что Тэхён покрывается румянцем и фыркает тихое «придурок». Когда Чонгук покидает кухню и уже движется в сторону лестницы (дом внутри небольшой, даже маленький), пара близких друзей мимолётно перекидывается многозначительными взглядами, а Чимин одними губами шепчет «быка за рога, не забудь», сжимает в поддерживающем жесте кулачок, а Тэхён закатывает глаза со смешком и удаляется с Гуком в свою спальню. В этом нет ничего необычного, но ладошки предательски потеют, а Тэ начинает вспоминать, достаточно ли у него чисто в комнате, чтобы приводить альфу. Чувствует себя маленьким, влюблённым в старшеклассника. Только старшеклассник — он. Поэтому он ведёт крутого парня в свою спальню. — На первый взгляд твой друг и Юнги абсолютно разные. Чонгук, кажется, не замечает, как Тэхён нервно перебирает края своего домашнего широкого хлопкового свитшота, скрывающего резинку мешковатых штанов, напоминающих пижамные. Тэ смеётся, стараясь расслабиться. — Это не на первый взгляд, а так и есть. Я до сих пор удивляюсь, как они уживаются вместе, — Тэхён качает головой, вспоминая, как стал свидетелем одной бессмысленной ссоры по поводу обстановки гостиной. — Юнги-хён как-то хотел чёрные рулонные жалюзи в гостиной, а Чимин настаивал на жёлтом тюли. А у них дом в стиле кантри, окна арочные, ну какие рольшторы или жёлтая тюль? — Тэхён недовольно фыркает, вскинув руками. — Я предложил обычные раздвижные под цвет стен с квадратными вставками для карниза. — Ты поступил, как судья, а они тебя послушались. Возможно, юридический тебе правда подойдёт, — со смешком заключает Чонгук, войдя в спальню Тэхёна. Та особо не отличается от общего интерьера дома, такой же кантри-стиль, квадратное окно с низким подоконником, как на кухне, только на окне рулонная штора, скрывающая парня от внешнего света, делая и без того тёмную комнату тусклой. Тэхён за спиной щёлкает по выключателю и помещение озаряется приглушенным, интимным бледно-красным и оранжевым освещением, как от декоративной гирлянды. Вещей оказывается не так много, как в других комнатах: всё аккуратно сложено или спрятано по шкафам и полочкам. Но пустота не вызывает дискомфорт, наоборот, Чонгуку здесь уютнее, чем в какой-либо другой комнате. Он привык к интерьерным украшениям, но у самого их практически нет: голые стены с одной-двумя рамками с фотографиями, пушистый ковёр у кровати в спальне да и всё. У Тэхёна кровать низкая, но матрас высотой в две ладони, плед сверху атласный переливается бликами, а сама постель закидана маленькими подушками и игрушками, обои красновато-песочные с принтами каменных средневековых замков, около кровати шкаф-купе. Вдоль стены, напротив кровати в ряд несколько ярких тумб с геометрическими фигурами, а между ними простой стол со стопкой книг и фотографией Тэхёна и его отца, книжная полка вместо прикроватной тумбочки рядом с постелью. Тэхён нервно мнётся сзади, ощущая, словно в комнате резко стало душно и нужно срочно открыть окно. Придирчиво смотрит на помятое покрывало, поймав себя на мысли, что кровать заправлена не идеально, и это слегка раздражает. — У тебя миленько, — наконец, даёт Чонгук оценку комнате, пройдя внутрь. Тэхён облегчённо выдыхает, потому что срочно ощутил дикое желание понравиться парню не только внешностью, но и своими владениями. — Я особо ничего не менял, просто сделал перестановку и повесил другие шторы. У нас на них пунктик, — тот смеётся, пройдя следом и кинув из шкафа свободную белую футболку Чонгуку, а сам заваливается на кровать, приподнявшись на локтях. — Когда я переезжал, Чимин-а предложил две комнаты — одна из них по-соседству. Там всё однотонное, стены в цвет металла, под потолком неоновая подсветка, стол угловой и кресло-качалка. Я подумал, что это слишком старовато для меня, выбрал попозитивнее. — Старовато? Я бы не отказался от кресла-качалки, — Чонгук хрипло смеётся и, не церемонясь, начинает расстёгивать рубашку на груди, безотрывно, с внезапным вызовом смотрит в бездонно-тёмные глаза Тэхёна. Тэхёна словно бьют под дых: дыхание выбивает из лёгких, тело заливается жаром, как в парилке, а ладошки потеют. Он, боясь пропустить деталь, наблюдает, как Чонгук тонкими пальцами расстёгивает каждую пуговицу, обнажая шею, грудь, доходит до солнечного сплетения, а затем вытаскивает подол рубашки из-под брюк, засветив дорожку волос, уходящую под ремень. Омега тяжело сглатывает, медленно скользя от линии брюк по подтянутому торсу, мысленно оглаживает ладонями каждый кубик пресса, обводит кончиками пальцев бусинки сосков. Тяжело дышит, когда царапается об острые ключицы. Ведёт языком по нижней губе, когда представляет, как касался бы влажными губами шеи альфы, на которой вздувается пульсирующая вена. Тэхёну кажется, что он на расстоянии чувствует пульс своего гостя, заражается этой безмолвной игрой, вскидывает затуманенный взгляд на такие же чёрные, затягивающие в свою бездну глаза. — Можешь хоть каждый день приходить и качаться, — сиплым голосом говорит Тэхён. Внутренности неприятно стягивает, хочется застонать от ощущений, бушующих в душе. — Качаться? — также хрипло переспрашивает Чонгук, медленно расстёгивая пуговицы на манжетах под очарованный (возбуждённый) взгляд Тэхёна. Теряет нить разговора, чувствуя, как его пожирают взглядом, да так откровенно, что хочется наброситься в ответ и сорвать одежду с этого блядского школьника, у которого персиковые губы блестят от слюней. — Кресло-качалка, — уже шепчет Тэхён, пока грудь предательски высоко вздымается, сдавая его мысли с потрохами. Хорошо, что штаны свободные, не показывают, как легко его завести. — Помнишь? — Помню, — шепчет в ответ, скидывая с себя рубашку, отвлекается от Тэхёна, чтобы повесить её на стоящий рядом стул. Когда оборачивается, почти сталкивается с Тэхёном носами, который неожиданно оказывается рядом во весь рост. «Кровать не скрипит, это хорошо», — пролетает в мыслях Чонгука. Вздрагивает крупно, когда школьник бесстрашно касается заметного шрама на боку заведённого зверя своими ледяными кончиками пальцев, лишённых всех привычных глазу украшений. — Откуда это? — говорит томно, тяжело, но с обеспокоенностью в голосе. Чонгук выдыхает, сглатывая, потому что парень так близко, что можно сердцебиение услышать. Младший дышит с трудом, часто губы свои завораживающие лижет, смотрит с каким-то довольным высокомерием, заигрывающе. Слишком, сука, вызывающе, что аж крышу рвёт. Хочется его всего без исключений. Комната заполнена сплетением двух ягодных ароматов до краев. — Однажды на вызове пытался остановить... — привычно начинает, но тут же осекается, ощутив тепло по всему телу. Не только от того, что Тэхён хрупко обводит шрам пальчиками, но и потому, что Чонгук правду говорить начал — забыл, что он тут на должности лжеца. — Точнее, на сеансе агрессивный клиент с ножом попался. — Юристом быть страшно, — не заметив лёгкого испуга в чужих глазах, Тэхён осторожно давит на шрам, проверяя затянувшуюся кожу на плотность. Шраму уже два года, он зажил давно, но иногда мнимо побаливает, напоминая о себе. — Жить в принципе страшно, — заговорщически отзывается Чонгук, едва заметно подаваясь вперед, ощущая на себе сбившееся дыхание Тэхёна. Кожа мурашками покрывается от жара и прикосновений. Тэхён вскидывает взгляд, прикусывает губу с вызовом, так, что хочется укусить самому, до крови. Терзать до стонов, до боли, пока Тэхён под ним извиваться змеёй будет, выгибаться навстречу податливо, что-то сначала шептать на ушко, а потом кричать от наполняющей истомы. А как эти губы смотрелись бы снизу, пока Тэхён на коленях... — Только без риска жить скучно, — говорит Тэхён и неожиданно подаётся вперёд, почти достигая лица замершего Чонгука с приоткрытыми губами. Мимолётно касается всей ладонью бока парня. Тут же отстраняется, будто ничего и не было. Обходит парня, прикусив щёку изнутри и сжав кулак, пытаясь сдержать свой порыв развернуться и вцепиться в его тело, исследовать каждый уголок губами, купаться в его внимании и желании. Чонгук выдыхает шумно, не раздраженно, а, скорее, с каким-то облегчением. Потому что эта мимолётная игра затягивала, почти лишая терпения. Быстро натягивает футболку, которая пахнет свежестью и стиральным кондиционером, приятно касается горячей кожи. Разворачивается к хозяину комнаты, прижимающемуся спиной к двери и задумчиво рассматривающему шторы. — Штаны дать? — переведя уже насмешливый взгляд, спрашивает Тэхён. Чонгук хмуро морщится. — Воздержусь. — Божественно вкусно, Мин-и, — Тэхён накладывает вторую порцию итальянской пасты, посыпая тёртым сыром. Чимин при готовке всегда смешивает какие-то соусы и специи, как научили папы ещё в детстве. Получается так вкусно, как ни в каких ресторанах не повторят. — Правда очень вкусно, Чимин-а. Сколько раз пробовал итальянскую кухню, с таким не сталкивался, — Чонгук выглядит не менее удовлётворенным, доедая свою порцию. На подходе наспех состряпанный пирог с яблоками и бананами, аромат которого перебивает ощущение сытости, — хочется объестся до отвала. Чимин хихикает, смущенно махнув ладонью. Он знает, что готовит просто невероятно. Даже банальная яичница от его рук кажется шедевром. Папы предлагали всерьёз заняться готовкой, связать с этим будущее, потому что у ребёнка талант, но тот ни в какую, мол, хочу что-то серьёзное и крутое. «А готовить я и мужу спокойно дома могу», — сказал он тогда родителям в присутствии Юнги, который читал книгу. Альфа удивлённый взгляд поднял, не понимая прикола. Мужчины тогда от состояния настолько потерянного Мина сами растерялись.

flashback

— Ты думал, мы не поженимся? — а Чимин наоборот с пол-оборота завёлся, руки в боки, брови домиком, чуть ли огнём не дышит. Юнги аж вжался в кресло, неуверенно отвечая: — Я-то не против, малыш, но я думал, мы поговорим об этом после твоего совершеннолетия? — Хён, мы всё равно вместе уже навечно, зачем тянуть? — Чимин тогда сразу же расслабился, не получив в ответ отказа. Юнги расплылся в улыбке, а разговор закончился мягким поцелуем и умилением пап.

end of flashback

— Чонгук-а, ты лучше расскажи, сколько тебе лет? Просто, зная Тэ, я об этом или не узнаю никогда, или когда перееду в другую страну, — со смешком выдаёт Чимин, сидящий рядом с Гуком на стуле. Тэхён недовольно хмыкает, облокотившись на мягкую обивку диванчика. — Мне двадцать шесть, — добродушно улыбаясь, отвечает Чонгук. — О, ты ровесник моего Юнги, — с какой-то гордостью в голосе отзывается Чимин, мечтательно отведя взгляд к окну, — ждёт своего суженого нетерпеливо, соскучился за целый день. Так его парень ещё и со студентиками всякими возился сегодня. Они на него смотрели, неизвестно о чём думали. — Хорошо, а работаешь кем? — Мин-и, — Тэхён фыркает вновь досадливо, морщит брови, чувствуя себя неловко. — Не заваливай Гук-а вопросами, дай поесть спокойно. — Цыц! — Чимин тут же гневно губы вытягивает — привычка — и пальцем указательным машет, показывая, чтобы не мешал общаться с гостем. — У нас дружеский вечер знакомств. Тем более сам ты спросить не додумаешься. Чонгук тихо смеётся, протерев рот салфеткой и подняв стакан со свежевыжатым апельсиновым соком, с особым удовольствием делает пару коротких глотков. Тэхён засматривается, как двигается кадык парня при глотании, но потом сам себя одёргивает — он, вообще-то, немного злится на прямолинейного друга. Чувствует себя сыном с отцом, который его парня допрашивает. — Я юрист-консультант, — искусно врёт Чонгук, мило улыбаясь, даже ни один мускул не дрогнул. Чимин довольно лыбится, поощрительно кивая головой. — Ты честный юрист, Чонгук-а? — Чимин! — Тэхён закатывает глаза, потому что на его выкрик тот поднимает ладонь с просьбой замолчать. Чонгук усмехается, наматывая пасту на вилку. — Да, Чимин-а, — и снова врёт. Умело и тонко. Он не юрист, и уж тем более не честный. Обманывает человека, в которого влюбляется, и который влюбляется взаимно. А ведь отношения строятся на чёртовом доверии, и Чонгук заранее в проигрышной позиции. — Так, — Чимин замолкает, переменившись в лице и серьёзно уставившись на их гостя. — У тебя много друзей или... есть возлюбленный? — говорит сосредоточенно, недоверчиво, хмурит брови. — Чимин-а, — недовольно стонет Тэхён, решив, что таким вопросом они лезут не в своё дело. Но понимает, что вопрос, в общем-то, актуальный и важный. Однажды произошла такая глупая ситуация. Тэхён несколько месяцев дружил с парнем, который относился к нему очень благожелательно, делал незначительные жесты внимания, угощал кофе при встречах. Тэ был близок к признанию, но незадолго до покаяния выяснилось, что парень-то женат, а был таким ласковым, решив, что у Тэхёна тонкая душевная организация и любвеобильность. Теперь Чимин ко всем присматривается придирчиво, старается узнать особенно личные факты из биографии, чем иногда пугает спутников Тэхёна. Кому понравится, если после знакомства человеку практически лезут в сумку и заставляют показать паспорт? Чонгук усмехается с каким-то особенным удовлетворением на лице, перебирая вилкой пасту, которая, остывая, склеивается с натёртым сыром. А Тэхёну кажется, что его никто не замечает, потому что общаются они так просто, будто его тут нет, отсутствует. — У меня мало друзей, только самые близкие. Возлюбленного нет, я одинок, — произносит просто и отправляет порцию, накрученную на вилку, себе в рот. Тэхён, кажется, расслабляется от ответа, делая глоток апельсинового напитка. Но Чимин всё ещё щурится. — И никаких штампов в паспорте? — всё так же стреляет сомнительным взглядом в парня рядом. Чонгук поднимает чёткий деловитый взгляд, словно на собеседовании на место ухажёра Тэхёна. Последний чувствует себя дико неловко и порывается пнуть друга ногой под столом, но вместо этого неуютно ёрзает на диване, наблюдая за обстановкой напряжённо. — Абсолютно никаких, чистый лист, — говорит строго, твёрдо. — В квартире посторонних не бывает, только домовладелец и друзья. Домашних животных нет, готовить умею, заработок стабильный, нервы крепкие, — перечисляет первые всплывшие факты в голове, рассказывая заранее всё, что может интересовать Чимина (не Тэхёна, ага, конечно). — Домовладелец? — спрашивает серьёзно, сложив перед собой сцепленные в замок пальцы. — Ему шестьдесят четыре и он появляется раз в полгода. Чимин продолжает сверлить парня задумчивым взглядом, не позволяя себе шелохнуться. Через несколько мгновений, пока Тэхён нервно жует нижнюю губу, Пак расплывается в довольной улыбке и протягивает над столом Чонгуку ладонь, который тут же её пожимает. — Приятно с вами сотрудничать, мистер Чон. — Взаимно, господин Пак, — вторит Чонгук, благодарно склонив голову. Тэхён просто молча смотрит за разворачивающимся цирком, а затем закатывает глаза с шумным цоканьем. Пара заливается смехом, переглянувшись, поняв, что разнервировали Кима, а теперь начинают подбешивать. — Тэхён-и, я должен знать, в чьи руки тебя доверяю! — Да ни в чьи руки, господи, — парень возмущенно стонет, склонившись над тарелкой и принявшись терзать ни в чём не повинную макаронину. На самом деле скрывает покрасневшие щёки. — Он точно в надёжных руках, Чимин-а, — неожиданно звучит сбоку сдержанный голос Гука с нотками заботы, который протягивает к Тэхёну ладонь и мягко касается его пушистой шевелюры. Он мелко вздрагивает от внезапного порыва, осторожно поднимает взгляд, замечая, что нежный взгляд Чонгука направлен на него самого. Щёки ещё сильнее начинают гореть, и он как-то злобно таращится в тарелку, потому что, почему я вообще краснею. Морщит нос смешно, но где-то в районе солнечного сплетения щекочет от радости, улыбка на лицо просится, но Тэхён только сильнее хмурится, стараясь не выдавать разморенные ласковостью эмоции. Он наглый, стервозный, вызывающий и бесстрашный. Но никак не плюшевый мишка. За приоткрытым окном слышится шум подъезжающего мерса, и Чимин расплывается в довольной улыбке, наспех извинившись и поднявшись со стула, спеша удалиться в коридор. Тэхён усмехается: они как два магнита, стоит Юнги появиться на горизонте, Чимин уже невидимыми силами к нему притягивается, летит на всех парах. Когда-нибудь и Тэхён такое испытает. — Что ты имел в виду про... руки, — тихо, будто боязно, интересуется Тэхён, не отрывая взгляда от тарелки. — Что руки у меня сильные, крепкие, — выпутывается из неловкости Чонгук, подняв руку и напрягая мышцы, чтобы самодовольно продемонстрировать надутые бицепсы. — Несколько лет спортзала не прошли мимо. — Дурак, — Тэхён, до этого смущённый, тут же расслабляется, улыбаясь во всё лицо. И сиди думай: от пунцовых щёк спас или романтику испортил? За окном раздается тихий сигнал закрывшегося автомобиля, пара на кухне одновременно оборачивается, застав милую картину: Юнги (уже без халата, в одних чёрных джинсах и широкой футболке цвета кофейной пены) не успевает полностью развернуться, как на него запрыгивает Чимин, обвивая ногами поясницу. Юнги, словно это ежедневная традиция, буднично подхватывает своего парня под бёдра одной рукой, второй плотнее прижимает худое тело к своему, устало улыбаясь. Их лица скрываются за упавшей чёлкой Чимина, который склонился над чужим лицом. Целует трепетно, с особой заботой. Тэхён лучезарно улыбается самому себе, молча поднимаясь с места и пересаживаясь на место Чимина поближе к Чонгуку, меняя местами тарелки. На его вопросительный взгляд отвечает со смешком: — Юнги-я после работы очень тактильный, пусть вместе сядут. — Понимаю его, — Чонгук тихо хмыкает, приподняв уголок губ. — Понимаешь? — Тэ вскидывает бровь вопросительно, сменив кружки местами и подлив себе больше сока, а следом добавляет и Чонгуку, которому свежевыжатые фрукты, кажется, очень даже нравятся. Он уже второй стакан допивает. Чонгук угукает, кивнув парню в знак благодарности. — Когда ты влюблён в кого-то, хочется постоянно трогать этого человека. Тэ в ответ задумчиво кивает головой, понимая, что он редко был влюблён, судя по всему. Зато сейчас — точно. Потому что волосы у Чонгука так притягивают взгляд, хочется их облапать пальцами. А его тело... Тэ вспоминает, как недавно наблюдал за спортивным торсом и мускулистой спиной в своей комнате, мечтая обвести каждый изгиб губами. От воспоминаний узел в низу живота скручивается, поэтому тот машет головой, отгоняя непрошенные мысли. — Всем вечера, — Юнги появляется минутами позже, с прижатым к боку Чимином, обнимая его за талию. Пак довольно улыбается, не скрывая покрасневшее пятнышко на шее. — Чонгук, привет ещё раз. — Ещё раз? — Чимин обескураженно переводит взгляд на Мина. — Они не рассказали? Мы встретились сегодня в институте, — с ласковой улыбкой, адресованной своему омеге, сообщает Юнги. Говорит житейским тоном, но с таким теплом, словно не факт констатирует, а в любви признается каждой буквой сказанного. — В институте? — Чимин ещё более удивлёнными глазами смотрит теперь на виновато улыбающегося Тэхёна. Такую историю и не рассказать лучшему другу! На виселицу, и никаких оправданий. — Кажется, у них было свидание, — Юнги немного осваивается в компании нового человека, переставая чувствовать неопределенность по отношению к нему. Решает быть тем, кто он есть. К тому же он в своём доме. — Нет! — Да, — в унисон отвечают парни, но их показания различаются. Чонгук усмехается, переглянувшись с возмущенным Тэхёном, которому принадлежит «нет». — Сразу видно, кто в семье главный, — гадко ухмыляясь, Юнги проходит в сопровождении с любимым к диванчику, выпуская Пака из объятий. Тот суетливо накладывает ужин, поставив тарелку перед Мином, а затем плюхается рядом, идеально вписываясь под крыло парня, раскрепощённо прижимаясь к его торсу боком. Кушать эта поза никак не мешает и Юнги, пожелав приятного аппетита, принимается к поглощению пищи. — Что я пропустил? Чимин уже устроил допрос? — интересуется Юнги, отправляя порцию пасты в рот. Чонгук усмехается, пока Чимин тихо хихикает в плечо своего парня. — С пристрастием, — добавляет Тэхён, вновь потускнев на глазах под смешок Юнги, который всё понял по одному только выражению его лица. — Да-а, мой мальчик страсть любит, — говорит особенным тоном, ухмыляясь. — Юнги-я, — тут же смущённо бубнит его мальчик, пряча лицо в изгиб шеи хитро хихикающего Юнги, который только крепче тело любимое к себе жмёт. Чонгук невольно задумывается, вспоминая, как вёл себя раньше в отношениях. Он никогда ни с кем так беззаботно не сидел и не обнимал, даже не имел желания. Только трахался, иногда после секса обсуждал что-то задушевное, пока партнер не заснёт. Даже ссор особо не было, только с инициативы его пассий, недовольных нехваткой внимания и подарков. Чонгук никогда не испытывал яркого желания подарить что-то, сделать кому-то приятное в моральном плане, кроме физического. Никогда не хотел с таким трепетом кого-то к себе прижимать, вдыхать чужой запах и прикрывать глаза от ощущения, что родное рядом. Не думал о ком-то весь день, скучая и мечтая быстрее увидеть, заинтригованный чужой реакцией, ожидая чужого ответа и обновляя мессенджер, потому что вдруг интернет тормозит, поэтому сообщение долго идёт? Кидает косой взгляд на Тэхёна, который мирно пьёт сок и тонкими пальцами отбивает ритм незамысловатой песни, доносящейся из гостиной. Ким ещё ногой тихо стучит, словно по кардану барабанной педали для баса. Чонгук косится на свою руку, сжатую в кулак на колене, хмурится, потому что хочет его за руку взять. — Кстати, на следующей неделе обещают потепление воды. Может, рванем на море на выходных? — внезапно предлагает Чимин, оторвавшись от шеи Юнги, который успел доесть и сейчас продолжает расслабленно пить, облокотившись о спинку дивана. Чимин ему ноги на его закинул и радуется. — О, я как раз на море собирался. Гук-а? — Тэхён обернулся на Чонгука, который залип на коленке школьника и не сразу понял, что к нему обращаются. — Гук-а? — Да? — тот резко поднимает растерянный взгляд, осмотревшись. — Извини, задумался. — О Тэхёне? — со смешком спрашивает Юнги, кривя губы в наглой улыбке. Чонгук, только выбравшийся из прострации, переводит взгляд на Тэхёна, устанавливая связь. — О Тэхёне, — Гук отвечает серьёзно, смотря в глаза напротив. Настолько пристально, что у Тэ мурашки по коже бегут, хотя всё задумывалось, как шутка. — Вау, горячо. Может, нам уйти? Чимин замечает смущение на лице Тэ, который не может отвести взгляд, потому что очарован. Сердце снова сильно бьётся, а грудь высоко вздымается. Какая-то простая фраза, а Тэхён чувствует, как он уже влюблён и как ещё сильнее влюбляется. Чонгук разрывает зрительную связь первым. — Вы про море? Я за, только посмотрим, как с работой... Он не успевает договорить, потревоженный звонком телефона. Извиняется спешно, проведя по слайду на экране, и отвечает Соджуну, который подписан как «Литрбол», в шутку переименованный в один из алкогольных вечеров. — Чон Чонгук, — негромко отвечает Гук, тут же собравшись и настроившись на рабочий лад. Соджун никогда просто так по вечерам субботы не звонит. О тусовках он договаривается или заранее, или уже поддатый бьётся в дверь Чонгука посреди ночи, но чтоб позвонить, как нормальный человек, — это не про него. Значит, вопрос профессионального характера. — Гук-а, ноги в руки и к участку, ща брать будем, — коротко, без объяснений сообщает коллега, шурша чем-то на заднем фоне. — Чего? — Чонгук недоумевающе хмурится, окидывая взглядом затихшую компанию. — Что непонятного? Говорю, дом берём. Нам покупаю, съезжаемся, жить без тебя не могу. Ты чё тормозишь? У нас задержание через пятнадцать минут. Лети так же быстро, как кончаешь, понял? — громковато говорит Джун, вновь отвлекаясь на сторонний шум, просит кого-то ехать быстрее. Чонгук сам додумывает — тот на пути к участку. — Буду через пять минут, — бросает напоследок скривившийся Чонгук, скидывая звонок. Плевать, что Соджун пошутил гадко, — Гук отыграется, уж его коллега знает. Оборачивается к ребятам, заранее взглянув на время. На часах девять вечера. — Извините, по работе вызвали. Чимин-а, невероятно вкусный ужин, спасибо большое. — Приходи ещё, — Чимин понимающе кивает, расплывается в довольной улыбке, махнув ладонью. Чонгук за пару часов полюбился всей компании, он ныне желанный гость в этом доме. Да и доверие вызывает. Чонгук протягивает второму старшему в компании руку: — Напишите, что с морем решили, я подкачу. — К Тэхёну подкати, а на море на такси или поезде поедем, зависит от места, — усмехается в ответ Юнги, пожав руку следом. Тэхён щёку изнутри прикусывает, отведя взгляд. — Мы обычно палатки с собой берем или домик снимаем, чтобы напиться. — Тогда я точно в деле, — Гук ухмыляется, спешно поднимаясь из-за стола, обращается к своему омеге. — Проводишь? Тэхён в ответ кивает, поднявшись и проследовав в коридор. Чимин тихо хихикает вслед — Юнги, кажется, его или щекочет, или в шею целует. Тэ ждёт, пока его полицейский под прикрытием обуется, неловко мнётся рядом, теребя пальцы. Собирает в кулак смелость. — Гук-и, — тихо подаёт голос, прикусив губу, потому что стесняется говорить. Гук, натянув обувь, вопросительно смотрит на парня. — Мы встретимся ещё до моря? Чонгук тут же улыбается как-то иначе, теплее, чем раньше. Он так же улыбался в машине, когда Тэхён его в щёку клюнул. Ну что за милый ребёнок? Как такого не полюбить? Кивает в знак согласия, направляется к двери, раскрыв ту и ощутив слабый поток прохладного ветра. Не сразу осознаёт, почему стало прохладнее (потому что Тэхён не рядом). Резко оборачивается и, подавшись вперёд, школьника за талию к себе притягивает, подбородок пальцем подцепив и сравняв его лицо со своим. — Обязательно сходим куда-нибудь на неделе, если получишь пять пятерок, — шепчет в самые губы, ухмыляется, увидев, насколько сильно Тэхён растерялся и смутился. — Договорились? Он даже не слышит, какое Чонгук поставил условие. Не осознаёт, что целых пять пятёрок разделяют их любовь. И опять школа во всем виновата. Вообще получить столько хороших оценок для Тэхёна не сложно, он же умный. Но из-за того, что он начал хернёй страдать на уроках (о Чонгуке думать!), придётся немного попотеть. Второпях машет головой, как собачка на приборной панели автомобиля, серьёзно смотрит в чужие глаза, в которых зрачки размером с чёрную дыру. Дыхание задерживает, потому что Чонгук к лицу приближается. Непроизвольно глаза закрывает, чувствуя, что сердце сейчас разорвётся. Чонгук совсем немного отклоняется от курса и целует правее уголка губы. Туда, где у Тэхёна могла бы быть ямочка. Касается губами мягко, но настойчиво, дольше, чем Тэхён в тот раз. А Тэхён распознает, что губы у того обветрившиеся, нужно ему гель для губ подарить. Со вкусом винограда. — Спасибо за вечер, сокровище, — шепчет уже на ушко, пока Тэхён плотно глаза сжимает, из-за чего ресницы слепляются друг с другом. Тепло, окутывающее талию, пропадает, как и чужая грудь, к которой Тэхёна без спроса прижали. А он и не против. Когда Тэ распахивает глаза, фокусируя взгляд на внешнем мире, Чонгук уже запрыгивает в машину и срывается с места, надавив на газ. — Блять, — шепчет Тэхён, тут же начиная глубоко дышать, потому что всё это время забывал это делать. Вспоминает, что в его комнате осталась рубашка Чонгука, а сам он уехал на работу в его футболке. Эта мысль греет сердце, но смущает, потому что Тэхён понимает, что спать сегодня будет с рубашкой, которая пахнет Чонгуком. Это, в общем-то, неприлично, но он ничего не сможет с этим сделать, тело поступит вопреки разуму. Тэхён с улыбкой до ушей возвращается на кухню, где, забыв обо всём мире, страстно сплетаются языками Юнги с Чимином, чуть ли не заваливая друг друга на диван. Раньше Тэхёна это раздражало, потому что, фу, вы выглядите слишком слащаво. А сейчас Тэ смотрит на них, не отвлекаясь, замерев, как приведение. И улыбается, как умалишенный. Широко-широко. Точно сейчас щёки разорвутся. Потому что чувствует наконец то, о чём так грезил, — юношескую влюбленность.

🐰