Tesoro mio

ghostt — stolen dance (mix)

Только вместо ЗАГСа или ресторана они останавливаются около аптеки, Тэхёна, как ребёнка, на скамейку усаживают, негласно наказав о поведении подумать, в одиночестве ненадолго оставляют. А Тэхён думает, что всё, как в кино. На ладошки свои пялится, кольца поправляет, радуясь, что драться не пришлось, — царапины в хлорированной воде бассейна щиплют сильно. А ладонь по-прежнему тепло чужое сохраняет, заставляя незаметно улыбаться. Чонгук возвращается через несколько минут с пакетиком медикаментов. Напротив Тэхёна на колено садится (а кольцо где?), достаёт из целлофана мазь для быстрого заживления, которую обычно молодёжь для татуировок использует (каждый второй буйный ребёнок через это проходил, а маленькая, тонко набитая bitch на тазовой косточке Тэхёна — этому подтверждение), мажет бережно губу и скулу под шипение школьника. Заботливо на раны дует, а Тэхён успевает ощутить слабый аромат эвкалипта и мяты; пластырь прилепляет на щёку, наверняка с детским рисунком, чтоб поиздеваться. А Тэхён не благодарит, только молча в глаза смотрит, а потом пальцы в замок сцепляет и губу поджимает. А Гук и не ждёт «спасибо», рядом садится и со временем сверяется, словно спешит, хотя и занятым не выглядит. — Как ты там оказался? — неожиданно интересуется Тэхен, всё-таки вспомнив, что в жизни, как в дорамах, не бывает. Или...? — Твоим ангелом-хранителем побыть решил, не заметил разве? — так же спокойно отвечает, на окружающих смотрит безразлично. Тэхён недовольно фыркает, поправляя кольцо с гравировкой друга на большом пальце. — А я думал, ты из-за свидания так ко мне спешил, — улыбается, руки назад заводит и упирается, развалившись на скамейке, как кот на солнышке. Вспоминает, как вчера вкинул: «Ещё одна встреча, и идём на свиданку». Чону даже сдвинуться на пару миллиметров приходится, чтобы коленями не соприкасаться. О личном пространстве переживает? А реплику мимо ушей пропускает, словно Тэхён и не флиртует вовсе. Вот нахал. — Что они от тебя хотели? — Ты в мои охранники записался? Не твоё дело, — вот теперь глаза закатывает, как при разговоре с папой. Почему все пытаются его защитить, но говорят так, будто отчитывать будут? Чонгук хмыкает с улыбкой, что не ускользает от внимания Кима. — Не скажешь ты — у них узнаю. А Тэхён аж вдыхает глубоко, возмущённо. Мало того, что этот красавчик ведёт себя так, будто собственного сына отчитывает, так он ещё и угрожает. Тэхён помнит, как папа его в шесть-семь лет ругал, говорил: «Если ты не расскажешь, кто мальчику игрушку порвал, я спрошу у учителя, и тогда будет хуже». А Тэхён злился жутко, слёзы обиды сдерживал, потому что, почему его должны наказывать за то, что он свою честь задетую защищал? Краснел, щёки дул, но признавался. Может, поэтому он сейчас щёки изнутри кусает, чувствуя жар по всему лицу. — Какой ты благородный, прямо принц, — хмыкает с неприятной усмешкой, ногу на ногу перекинув. — А коня где потерял? Цыганам продал по пути в эту яму? Поворачивается, как бы невзначай равнодушным взглядом награждая, а Чонгук оборачивается немного растерянно, непонимающе морщит брови, заглядывая с прямым вопросом в глаза. Поздно давать заднюю, другого объяснения резкому появлению Чонгука именно в этом печально известном районе под негласным названием «Яма» Тэхён не находит. — Ой, не прикидывайся, будто про эту дыру не слышал, — Тэхён закатывает глаза, немного повернувшись к парню. — Знаю я таких, как ты. Скромные и невинные, а потом на вечеринках не пьёте, симпатичные лица подцепляете и... — Тэхен, — Чонгук, кажется, улыбается. Искренне насмешливо, но по-доброму, будто не высмеивает, а выражает понимание. Да какое к чёрту понимание. — Объясни, я правда не знаю. — Шлюх в этом районе снимают, — Тэхён фыркает, глаза слегка закатывает, бубня под нос, — не знает он. Чонгук ненадолго погружается в себя, отвлекаясь на голубей. Откуда в центре индустриального и вечно развивающегося города птицы? Их отловом занимаются спецслужбы каждый день, поскольку считается, что они переносчики слишком большого количества инфекционных зооноз, а корейский народ чересчур печётся о своём здоровье. Когда же работать, если вдруг заболел? Все тут трудоголики, которым так просто ничего не достается. Ну, или местная шпана вроде той молодёжи из училища — им всё нипочем. — Тэ, тебе денег не хватает?.. — хмурится, косо поглядывает. А его Тэ так приятно с губ слетает. Но это не мешает Тэхёну глаза от удивления распахнуть, рот приоткрыв. Так он решил, что Тэхён в этот район сунулся, чтобы подзаработать? Уму непостижимо! — Что? Нет, конечно, нет, придурок, — щёки обиженно дует, вполоборота развернувшись, чтобы всю ущемлённость продемонстрировать. Пусть ему неловко станет, такого малыша за шлюху принять, ужас! — Я пришёл честное, несправедливо оскорблённое имя защитить. — И кто обладатель этого имени? Твоя... омежка? — Чонгук, кажется, облегчённо выдохнул. «Если бы эта фигня про проституцию оказалась правдой, я бы раньше начальника его по асфальту размазал», — думает полицейский, тут же расслабившись после ответа школьника. И когда чужая жизнь стала так волновать Чонгука? Он не раз сталкивался на службе с подростками, рано начавшими торговать своим телом. Некоторые были потрепанными, кто-то выглядел дорого и презентабельно, но и первый, и второй типы плакали, просили не рассказывать родителям, обещали исправиться, в анонимные клубы походить, лечение пройти, лишь бы секреты грязные не раскрывали. Все сначала такие самоуверенные и сильные, как Тэхён, но стоит припугнуть законом, как становятся одинаковыми: напуганными и жалкими. И такая пустота и боль в глазах, отчаяние. Чонгук бы даже врагу такого не пожелал, а тут Тэхён. Ухоженный, стильный, приятно пахнущий и тепло улыбающийся своей овально-квадратной улыбкой. Чонгук по природе своей к таким типам людей тянется, а тут ещё и омега, ещё и симпатичный, и характер колкий — в другой ситуации давно бы на принципы и законы плюнул, ухаживать бы бросился, но тут не может. Флиртовать — пожалуйста, брать всё в свои руки и нести ответственность — велики шансы остаться ни с чем. Нет, Гук не стар, но достаточно взрослый, чтобы понимать, когда воспринимать всё всерьёз, а когда на время. И для Тэхёна отношения со взрослым мальчиком по-любому будут чем-то временным, перед друзьями похвастаться, с отцом поругаться и заявить: «Ухожу к парню жить, оставь в покое мою жизнь». А стоит столкнуться с бытовыми проблемами, первыми серьёзными ссорами — всё, мол, расстаёмся, ты меня не ценишь, и вообще, я ещё молодой, чтоб носки за тобой стирать и у плиты корячиться. Он со школьниками, вообще-то, не встречался в таком возрасте, сам недавно перед учителями бегал пятерку выпрашивал (да и сейчас у Донвона поощрения). Почему так уверен, что Тэхён инфантильный и зависимый от себя любимого, чёрт знает. Не знает, почему и к отношениям с восемнадцатилетним относится скептично. Возможно, по себе судит, стереотипы во внимание берёт. Или просто слишком зациклен на цифрах в паспорте, не воспринимая хосоково «любви все возрасты...». Одним словом — дурак. Тэхён многозначительно смотрит на брюнета, мол, какая омежка, братан, я так похож на недоальфача? Чон сам ведь понимает, что Тэхён нестандартный: он не похож на того, кто за себе подобным бегать будет, унижаться. Манерный, слишком чистоплотность любит (иногда даже на лазерные эпиляции ходит, потому что некомфортно, потому что любит своё тело, даже если никому и не показывает), некоторые ровесники такой аккуратностью похвастаться не могут. А возраст такой, нужно быть ко всему готовым, он, можно сказать, уже вступил во взрослую жизнь. Чонгук ведь не знает, что Тэхён один растёт года так три или больше, подростковый период хоть и переживает, но позаботиться о себе умеет, готовить и стирать не только за собой, но и друзьями — тоже. И один живёт уже месяц с хвостиком. Но Чонгуку предстоит это узнать. Как и то, что Тэхён совершенно не такой, каким он его себе в сознании нарисовал, и не такой, каким тот окружающим предстаёт. — За друга зацепились, он мне рассказать боится, а я не люблю, когда моих друзей обижают, — говорит спокойно, поднимает пальцы изящные, украшениями увешанные, коснувшись пластыря на щеке. Думает, красиво ли он выглядит, и долго ли будет ссадина, чтобы перед учителями не изъясняться. Ему тотальный школьный контроль по просьбе родителя порядком надоел, дико надоел. Вспоминает, как заметил, что при выходе за территорию школы, какие-то старшаки не из их учебного заведения к Чимину пристают, что-то говорят и между собой смеются, а Чимин ёжится и пытается быстрее уйти. Так его ещё и толкнули! Конечно, Тэхён не смог в стороне держаться, полез разбираться. Оказалось, его друга грязно оскорбляют за его внешний вид и слащавую сущность, из-за которой он не может ответить так же грубо. А Тэхён что, Тэхён молчать не умеет. — Почему боится? Ты его изобьёшь за сплетни? — Чонгук усмехается, делая упор на силы Тэхёна: сильный, но маленький. И опять возраст, будто упрекает. Следующим на очереди в драку стоит Чон. — Просто он человек нежный, тонкой натуры, не любит конфликты. А я... а я да. Я могу заступиться за себя и за близких, — невзирая на усмешки из-за возраста, смело сообщает, головой дёргает, чтобы скинуть упавшую чёлку с глаз. Чонгук улыбается, на удивление, не смеётся. — Так это ты у нас благородный принц. А Тэхён усмехается, секундно перестраиваясь с крутого друга на привычный стервозный характер, вынуждая выйти на сцену соблазнительный образ, ведя языком по нижней губе. — Дракон есть, где мой принц, которого в замке держат, который вынесет меня из тюрьмы на руках и усадит в карету? — и хихикает, хитро глаза щурит, создавая в уголках глаз морщинки. — Пойдем, мученик. Посажу тебя в карету и довезу до замка, а то ещё украдут по дороге это сокровище, — сообщает Чонгук, поднявшись со скамьи со скромной улыбкой, хотя в душе чувствует необъяснимое тепло, от которого смеяться хочется, сравнимое с побережьем, спокойным морем, пледом на плечах и стаканчиком горячего шоколада в руках — ну нравится ему общаться с этим школьником, или он просто давно не общался настолько неформально и раскованно, не слышал этих вольных неопошленных до грязи шуток, как у Хосока. — О-оу, так ты на меня запал! — неожиданно выдаёт Тэхён, встав следом и расправив брюки. В любой ситуации он должен быть красивым, хоть в дождь, снег, ураган, бурю или болезнь. Чонгук вопросительно выгибает бровь, направившись вперёд по тротуару, пока Тэхён рядом с ним лицо солнечным лучам подставляет, иногда глаза прикрывая. И блестит же на солнце, как вампир, Чонгук невольно заглядывается. — Почему ты сделал такой вывод? — Ну как, ты предлагаешь мне покататься, ещё и обещаешь угостить! Ну, настоящий джентльмен, — говорит так спокойно, с четким упорством в голосе. Чонгук на это глухо смеётся, чёрные волосы пятернёй зачёсывает: так к этому ребёнку на помощь спешил, что толком не позавтракал, об укладке не позаботился, хотя волосы свои очень любит; натянул первые попавшиеся повседневные джинсы и толстовку под цвет наступающего к вечеру заката - бледно-оранжевую. — Ты - маленький узурпатор, в курсе? — Маленький? — Тэхен восклицает шумно, окружающих заставляет обернуться мимолетно, а сам выглядит вновь возмущённым. Нет, ну скоро точно на одного трупа больше станет. — А я не прав? — со смешком вопросом на вопрос говорит альфа, просунув руки в карманы. Вообще-то, на улице жарко, даже Тэхён в рубашке, а Гук всё равно в толстовки кутается — привык руки татуированные из-за работы прятать. Вообще, всех пугают, что в полицию и любые другие государственные организации, запрещают устраиваться с внешними видоизменениями видимых частей тела, но Чонгук спокойно проработал несколько месяцев с уже набитыми рукавами, просто прятал их под длинные вещи. А когда узнали, руками махнули, мол, расслабься, тут у половины так. Это не больше, чем придумки родителей и учителей, чтобы «ошибок» по молодости не совершали. Чонгук это ошибкой не считал, поэтому спокойно решился на смелый шаг, только хмурился, когда по нему иголкой рисовали — неприятные пять часов на койке тату-мастера. Зато сколько душевного удовольствия! — Сколько тебе? — интересуется Тэхен. — А сколько дашь? — без какого-либо намёка, кроме самого обычного вопроса, вновь спрашивает Чонгук, увернувшись от прямого ответа. — А на сколько раз тебя хватит? — Тэхён вновь хихикает победно, искренне наслаждаясь, что может позволить себе так общаться, заигрывать. И не боится, вдруг Чонгук не такой хороший, как кажется. Плохо в людях разбирается или наивен. Иначе бы вот так бесстрашно не шёл по направлению к чужой машине. — Тэхён, — альфа усмехается, относительно уставшим голосом продолжает, — ты действительно ещё маленький, чтобы говорить о таких вещах. Я разбираюсь в законах больше тебя. — Оо-о, ты у нас мафиози? — если он ответит «да», Тэхёну точно крышу сорвёт, но это невозможно. Он внезапно обвивает чонгукову крепкую руку костлявыми пальцами, буквально повиснув на парне, прижимается щекой к плечу, как котёнок, и состраивает максимально приторно-карамельный голос. — Мне стоит сохранить себя для тебя? А Чонгук что? Чонгук мальчик взрослый, но кто ему мешает на провокации вестись? Сначала секундно и незаметно воздухом давится, а потом хрипло смеётся, приобнимает узкую талию школьника, своими пальцами чуть бока сжимая. — Так ты у нас нетронутый цветочек? А кажешься таким дерзким. — Все выживают в этом мире по-своему. Тэхен смущается! Он реально смущается, едва заметно дыхание задерживает, ощутив прикосновения к телу, пусть и через одежду. Он же растёт, чувствительность пляшет в силу полового созревания. Чимин иногда подкалывает: «Уже восемнадцать, а ещё никем не усмирённый, как лошадь строптивая». А Тэхён морщится из-за сравнений, потому что друг неправ, не такой уж он и колючий, просто ещё человека не нашёл, который одним взглядом укрощать будет. Просто посмотрел, а будто кулаком по столу ударил, и Тэхён такой, как собачка к ноге, к боку прижмется и ластиться будет. Прямо как сейчас. Пара, не отнимая друг от друга рук, приближается к парковке какого-то бизнес-центра, где Чонгук второпях машину бросил. Останавливаются напротив двух автомобилей: слева старенький, пыльный фольксваген с трещиной на лобовом, вмятиной на двери и пятном голубиного дерьма на капоте, а справа натертый до блеска, откровенно говоря, «вкусный» бмв, наверняка с навороченными функциями в салоне и технологиями. Такой аккуратный и красивый, что облизать хочется (автолюбителям, не Тэхену). Школьник усмехается, явно ожидая, что его сегодняшним такси окажется угандошенное корыто, а не элитная чёрная тачка, манящая своей опасностью и статусом «плохой малышки», со скоростью втрое больше десятка автобусов, на которых Тэхён катается на учебу. Нет, он иногда катается в машине парня Чимина, а она тоже не из простых (аж целый мерс, аж м класса — типа престижный, презентабельный), но бывает это очень редко. Ну, что ж, может, когда-нибудь ему повезёт поймать на крючок богача. Любить он будет, конечно, не за деньги, а за душу, но приятное материальное сопровождение в качестве дополнения лишним не будет. — Ну, что, принцесса, твоя машинка дотянет до моего замка? — кивая на потрепанный временем фолькс. — Так уж и быть, на кофе напрашиваться не буду, тебе деньги нужнее. Чонгук кивает чересчур понимающе, опережает Тэхёна и приближается к водительской двери фольксвагена, пока Тэхён смиряется с участью отбить себе колени о бардачок в тесном салоне. Однако Чонгук, совершенно не замечая печали в чужих глазах, достаёт ключи и кликает на разблокировку: Вместо противного писка вагена скромный, тихий сигнал подаёт страстная бмв, мимолетно моргнув неоновыми дорожками фар, похожих на капли воды, будто приветствуя своего хозяина, раскрывает боковые зеркала, как пантера уши навострив, когда слышит шорох поблизости. Тэхён хмурится непонимающе, а Чонгук неожиданно поворачивается к сияющей хищнице, открывает пассажирскую дверь, отойдя в сторону, а затем невозмутимо произносит: — Присаживайся. А Тэхёну дико неловко, он глупостей наговорил, ещё вспоминает разговор у аптеки, когда что-то там о тусовках и «знаю я таких, как ты» вякал. Человеку с такой машиной вряд ли приходится бывать на низкосортных душных вечеринках и ухаживать за кем-то, чтобы ему дали. Достаточно просто улыбнуться, и любой дурак сам в машину запрыгнет. Конечно, так Тэхён думает под впечатлением первые секунды, пока молча прячет глаза в пол и присаживается в салон, слышит, как Чонгук обходит свою красотку и рядом приземляется, на коронное, водительское сидение, как автомобиль от нажатия на кнопку едва слышно гудит, слабая, мягкая музыка разносится, лаская слух. Потом Тэхён вспоминает, что они впервые встретились на такой однозвёздочной вечеринке подростков и студентов, значит, Чонгук, не зазвездившийся авторитет на районе, а самый обычный человек, как и всё вокруг него. Не побоится с чужими царапинами возиться, рискнёт в драку влезть, чтоб кого-то защитить. С машиной образ совершенно не вяжется, и Тэхен правда не понимает: откуда? Может, у Чона просто семья состоятельная, а сам он скромный парень-трудяга? Второе мнение превалирует. — Впечатлил? — скрывая довольную улыбку, спокойно интересуется Чонгук, включив телефон и принявшись листать плейлист. Тэхен выходит из состояния «ого, нихуя себе», поправив волосы, скрывая смущение. — А ты пытался? — прочистив горло, слегка поворачивается, застенчиво приподнимая уголок губы. В таких условиях вся уверенность теряется, Тэхён осознаёт своё положение, принимает все упрёки про возраст, потому что, ну, Чонгук реально взрослый и крутой, практически мужчина, а омега — просто школьник, вечно ввязывающийся в неприятности. Чонгук переключает радио на знакомую Тэхёну (любимую) музыку. Выбор падает на Numb Дотана, однако на качовый ремикс. Гук почти никогда не слушает оригиналы, только если это не особенно важная душе песня. В остальное время только ремиксы или слоу-версии. Тэхён таким не увлекается, но привыкнет, определённо. В будущем. Музыка играет тихо, но Тэхён отвлекается на слова, заставляющие его задуматься. Думать рядом с этим скрытным, но дико красивым Чонгуком сложно, но он думает, углубляется в мысли, слушая печальное:

I've been lost inside a million eyes

(Я затерялся среди миллионов взглядов)

They don't see me, they don't know what it's like

(Которые не замечают меня, они не понимают, каково это)

Trading colours into black and white

(Обменять цвета на чёрно-белые тона)

No one's reading all the words that I write

(Никто не видит слов, что я пишу)

Сравнивает с собой, грустно подмечая, что в любом тексте есть смысл, и что многие находят в этих песнях себя и свои проблемы. Не в том смысле, что Тэхёна не замечают: он личность очень даже заметная, яркая. Если читать между строк, не вдумываться дословно, Тэхён чувствует грусть: он потерян в этой жизни (возраст такой, ничего не поделаешь), он не близок с важным человеком, которого, вообще-то, любит, но показывает свое «фу», потому что может. Потому что обидно, что он — его родитель, а не понимает. Виноваты оба Кима, оба погрязли в недосказанности, но не хотят признавать. Яблоко от яблони. На душе становится, кажется, тоскливо. Но это состояние тут же улетучивается, когда Дотан пропевает: «Try to swim but I'm sinking alone» (Пытаюсь плыть, но тону в одиночестве), а Чонгук, про которого Тэхён ненадолго забыл, неожиданно оказывается рядом, очень близко, окутывая смородиной с головой, склоняется над чужим лицом. И плевать уже, кто там и что поёт, потому что онемевший Тэ чувствует на своих губах уже успевшее въесться под кожу мятно-эвкалиптовое дыхание. И ему сейчас совсем не одиноко плыть по течению жизни. — А если и пытался, ты примешь мои ухаживания? — почти шепчет Чонгук.

I can see you but I can't touch, can't touch

(Вижу тебя, но не могу дотронуться)

'Cause I feel numb

(Потому что оцепенел)

Тэхён распахивает глаза. Это всё тот же Чонгук: отстранённый, не особо эмоциональный, не играющий по правилам Тэхёна, не ведущийся на его умелый соблазнительный флирт, продолжающий издеваться из-за возраста. Всё тот же Чонгук, который смотрит своими бездонно-коричневыми глазами, сейчас кажущимися такими же чёрными, как его опасная машина. Всё тот же парень, недавно спасший его от шайки хулиганов, заклеивший его рану на скуле, а сейчас склоняющийся настолько непозволительно близко, что Тэхён забывает дышать. Потому что если дышит, то задыхается, словно тонет в саду, наполненном сладкими ягодами.

So infected with your bad blood, bad blood

(Так заражен твоей опасной кровью)

Keep on running till it blows up, blows up

(Что продолжаю бежать, пока меня не разорвёт)

А потом что-то щёлкает, и Чонгук отстраняется, оставив после себя чувство незащищенности. Тэ хочется обратно к тёплому дыханию, скрыться от мира за этим безумно невероятным лицом, чёрными с золотистыми полосами волосами и круглыми тёмными глазами, утягивающими в пучину безмятежности. Только потом Тэхён коротко осматривается и понимает — Чонгук наклонился, чтобы пристегнуть его ремень безопасности. Пульс настолько зашкаливает, что дыхание не спешит восстанавливаться, а ладошки потеют.

All I wanted was a real love

(Я хотел всего лишь настоящей любви)

But I feel numb

(Но я оцепенел)

Как ни в чём не бывало Чонгук пристёгивается сам, приоткрывает окно со своей стороны и подхватывает из кармана пачку сигарет. Какую — Тэхён не смотрит, он с максимально серьёзным видом рассматривает висящий ароматизатор в виде маленькой баночки в плетёной корзине, который пахнет мятой, будто это самый важный предмет в машине и не рассмотреть его — кощунство. Чонгук, заметив реакцию того, едва заметно улыбается, понимая, что нужно разрядить обстановку. Ищет правильный подход к школьнику (на трёхмесячном курсе по психологии в универе учили), думая, что самый верный способ — общаться в том же стиле, что и Тэхён: слегка вызывающе, с ноткой азарта. — У тебя сердце бьётся так сильно, что я услышу за километр. Это ещё вопрос, кто из нас двоих запал, — говорит спокойно, просто. Поджигает сигарету, впуская отравляющий дым в лёгкие. Очки на кончик носа нацепляет, добавляя крутости своему образу. Машина трогается с места осторожно, Чонгук с ней, как с любовником: лелеет, балует, трепетно следит за состоянием. Просто подарок важный, дорогостоящий, от родителей, которые, как выяснилось позже, копили долго, чтобы сына порадовать. Не всю жизнь, но несколько лет. Всё-таки содержать целую ферму, а там ещё и заниматься дополнительными работами (поселок-то торговый) достаточно выгодно и прибыльно. Тэхён тут же в себя приходит, по его взгляду видно, который с расфокусированного принимает чёткие очертания, на висюльку под зеркалом заднего вида не пялится, отворачивается к окну и бурчит: — Просто неожиданно. Уточнять или оспаривать не приходится. Так и едут в безмолвной тишине и умиротворённости, с музыкой на фоне. Чонгук спокойно докуривает, локоть наружу выставляет, вынужденно обдувая руку ветром. Первые несколько минут Тэхён бездвижно наблюдает за проплывающим городом за окном, пальцем по колену отбивает ритм музыке. Время плавно ползёт к шести вечера, солнце постепенно сползает по небосводу всё ниже и ниже, уже не светит так беспощадно, меньше обжигает. Не за горами закат. А Тэхён внезапно тихо мычать под музыку начинает. Чонгук время от времени косится на школьника, закрыв окно, чтобы не нарушать идиллию в салоне, атмосферу воздушную, домашнюю, что ли. Сложно подобрать слова, когда этот парень так же неожиданно начинает подпевать. Депрессивные и загрузные треки заканчиваются, а плейлист автоматически переключается на песни для длинных дорог, которые Чонгук использовал, когда на машине к родителям срывался. Он одновременно следит за дорогой, за светловолосым Тэхёном и обитает мгновениями в собственных мыслях. Каждому человеку нужен человек, с которым приятно помолчать. Тэхён, словно рассказывая истории о себе, тихонько подпевает разным душевным песням, переводя взгляд с пассажирского окна на лобовое, а потом аккуратно кидает взгляды на водителя, который улыбается, как ни странно. Тэ старается незаметно следить за лицом Чонгука, упустив момент, когда сам начинает улыбаться, а Чонгук в унисон подпевать. Вечер подкрадывается всё ближе, солнце уже приближается к горизонту, Тэхён музыкой рассказывает, что «наденет броню, чтобы показать, какой он сильный», Чонгук в одно дыхание вторит его словам, тише, чтобы услышать мелодичный, бархатный голос, чувствуя, как в груди что-то бурно горит. Так горело последний раз в школе, когда он влюбился, сильно и бесповоротно. И, к сожалению или счастью, отношения те закончились на позитивной ноте и больше никогда не возвращались, оставшись в прошлом. Но сейчас настоящее, сейчас Тэхён совсем чуть-чуть приоткрыл окно, желая просунуть пальцы, а Чонгук, правильно расценив желание, полностью опустил пассажирское стекло, позволяя Тэхёну высунуть руку и растопырить пальцы, подставив их сопротивляющемуся ветру. А улыбка такая счастливая, искренняя, взгляд полный тепла и надежд. Тэхён сейчас не выглядит стервой с подведёнными веками, в обтягивающей сексуальной одежде. Тэхён сейчас самый настоящий маленький котёнок. У альфы что-то глубоко в сердце загорается и пульсирует, а он, весь такой серьёзный полицейский с возможностью повышения, сейчас чувствует нереальный прилив нежности и тепла, будто собственного соулмейта встретил, как в книгах. Как Тэхён и попросил, хоть и не прямо, они почти целый час катаются по объездной, младший наслаждается приятной музыкой, закатом где-то вдалеке, ненадолго осветившим мир кроваво-оранжевым сиянием, пассажира даже в сон клонить начало. В этот момент Чонгук завершает вечернюю (романтическую) поездку, свернув с кольцевой к придорожным автокафе. Заказывает два латте и ягодное пирожное ребёнку. Тэхён старается не реагировать на добрый (дружеский?) жест, наблюдая, как на ещё едва светлом небе проявляются первые звёзды. Отвлекается на собственные мысли до тех пор, пока Чонгук не забирает заказ и салон не наполняется приятным ароматом кофе и десерта. У младшего текут слюнки. Автомобиль перемещается на парковку, а Чонгук протягивает школьнику бисквит с ягодным желе и стаканчик с подставкой, чтобы не обжёгся. Тэхён молча принимает, смущённо уставившись перед собой. Выглядит, как ухаживания, и Киму очень хочется, чтобы это были именно они, и только с добрыми побуждениями. Весна на дворе, сердце свободно, последний выпускной класс — омега буквально мечтает влюбиться, ещё не окончив школу, ощутить, каково это: когда мысли заняты одним человеком, а при его представлении тело пылает. — Для ресторана внешний вид не тот, надеюсь, простишь. Тэхён удивлённо оборачивается на слова водителя, а затем лишь тихо смеётся, сняв крышку со стакана и сделав первый осторожный глоток. Латте — его любимый напиток, а Чонгук так метко попал, словно знаком с ним вечность. — Спасибо, мне и этого достаточно, — отзывается скромно. Возможно, вечер меняет человека, но Тэхён больше не такой колючий и дерзкий, а тёплый, домашний и слегка уставший. Сердце у обоих изнывает от ощущения сущностей друг друга: сильный и сдержанный альфа и малыш-омега с невинным восприятием любви. — Тогда зачем строишь из себя того, кем не являешься? Чонгук, ощутив небольшую усталость от насыщенного дня и эмоциональной поездки, также заправляется кофе, будто это поможет продлить силы, увеличить действие человеческой батарейки. Тэхён неуютно ёрзает от вопроса, но упаковку пирожного раскрывает, стараясь укусить как можно аккуратнее, чтобы не нагадить в чужом салоне. — Это просто привычка, наверное. Я всю жизнь сталкиваюсь с людьми, которые вытирают о меня ноги. Вот и выработался защитный рефлекс, — жмет плечами, всё же накрошив на коврик, но Чонгук никак на это не реагирует — становится не так страшно. Уютно. — А что... с твоими родителями? — как бы между делом интересуется Чонгук, слегка опустив сидение и повернувшись к парню. Тэхен поджимает губы, перестав жевать. — Ну, я в семье один. Отец полицейский, я говорил. Кто папа сейчас — не знаю, мы давно не общались, — младший делает паузу вместе с глотком кофе. — Они развелись, когда я учился в началке. С тех пор мы очень редко созваниваемся. Последний раз, вот, был года полтора назад. — Ненавидишь папу? — Не то чтобы. Мне всё равно на него, да и на факт семьи в целом. Я уже достаточно самостоятелен, чтобы ныться по родителям. Просто неприятно, что он живой, с доступом, а позвонить мне не удосуживается, — Тэхён старается звучать невозмутимо, но в какой-то момент в горле першит и голос слегка срывается. — А ты сам ему звонишь? Вопрос ставит Тэхёна в тупик. Он звонил пару раз сам, но в основном, этот поступок почему-то заставляет его напрячься, испугаться, словно он звонит не своему родителю, а записаться к стоматологу. Отец не запрещал общаться с папой, хоть и выступал против, но Тэхён все равно отчего-то боится. Чего — непонятно. Неловко, страх быть ненужным. Хотя папа у него всегда был отзывчивым и бодрым, излучающим ласку. Он отворачивается к окну, давая понять, что ответа не последует, но сам подмечает, что стоит об этом задуматься, что Чонгук дает пищу для размышлений. Не ругает, не тыкает в ошибки, как родители, — просто говорит, а Тэхён просто принимает и понимает. Поняв, что ответа не последует, Чонгук продолжает аккуратно интересоваться личной жизнью школьника, хоть и знает основные данные по документам. Хочется услышать всё от первоисточника, расположить к себе для доверительных отношений. Ведь любые отношения строятся на доверии, не так ли, Чонгук? — А с отцом какие отношения? — Никаких, — сказал как отрезал. — Вы не общаетесь? — Я не хочу его видеть. — Почему? — Гук хмурит брови. — Он виноват в том, что семья развалилась. Чонгук замолкает. Хочет спросить почему, что это значит, откуда тебе знать, что у взрослых произошло. Хочется понять, в чём причина такого негативного мнения и отношения к отцу, который, вообще-то, жопу рвёт, чтобы сыну комфортно жить было, даже не настаивает на прямом общении, лишь просит сторонних людей за ним наблюдать. Не воспитывает в лоб, а делает это пассивно, подсылает психологов в школе, а за её пределами таких, как Чонгук. К счастью, пока одного его. Конечно, эта ситуация Чонгука не касается никак. Он, кстати говоря, вообще не должен был с Тэхёном пересечься, а сейчас катает его по городу, кормит выпечкой перед сном, на душевные темы заговаривает. И в грязном белье тоже, к слову, копается. Может, узнай босс, что Тэхён с его рядовым сдружился, он бы не расстроился, как никак, Чон человек относительно взрослый, жизнь адекватно воспринимает, закон чтить умеет. Но факт, что Чонгук в их личную жизнь и взаимоотношения влез, услышал то, что не должен был и не хочет останавливаться на выясненном, его точно оскорбил бы. Чонгук, как настоящий детектив, — до последнего, до победного. Только будет ли это победой, если Чонгук докопается до истины, сможет что-то изменить? Главное в отношениях, как уже известно, доверие. Но Чонгук априори этот момент нарушает. Сейчас правду раскрывать нельзя, потом будет поздно. И крутись как уж на сковороде, думай, как найти выход. — А что насчет... наркотиков? — Чон припоминает увиденное на тусовке. — Я не диллер, если ты правда так думал, — младший усмехается, облизываясь. — Знакомый попросил таблетки от аллергии прихватить. — Те, которые в большой дозе вызывают расслабление? — Гук усмехается, коротко взглянув на парня через зеркало. Брови Тэхёна взлетают, а губы сужаются в узкую полосочку. Он удивленно говорит: — А что, так можно? Ну, точно ребёнок. Наивный и дико милый. Альфа тихо посмеивается, пока Ким хмурится и усиленно пялится в окно.

bts — interlude: wings

— Ну что, до замка? Диктуй адрес, — подметив, что напитки выпиты, а пирожное прикончено вместе с крошками (кроме тех, что на коврике), Чонгук прочищает горло, нарушая идиллию тишины, и напоминает, что пора расходиться. Тэхён вроде никак не реагирует, но на лице проскальзывает едва заметное огорчение. Домой совершенно не хочется, хоть там он чувствует себя, как в настоящем доме, потому что живет с Чимином и его молодым человеком. Они как семья, друг за друга горой, хоть и любят подъёбывать; обязанности распределяют без ссор, помогают, если плохо или грустно. Они рядом и понимают, а это главное. Тэхён называет адрес Чимина, все же проникнувшись доверием к старшему. Не думает, что Чонгук может преследовать иные цели, кроме добрых. Ни о чём не думает, просто говорит адрес и расслабляется, спрятав ладошку в ладошке. Вечером холодает, а Чонгук оказывается слишком внимательным, включает обогрев салона, что ещё больше расслабляет Тэхёна, которого в сон тянет. А Гук делает вид, что никак не удивлён названным адресом, потому что, вообще-то, этот адрес не совпадает с домом, в котором школьник должен жить с отцом. Музыка играет намного тише, для фона, чтобы не заснуть самому водителю, а отвлекаться время от времени на шум из динамиков. Тэхён так вообще глазки прикрыл, щекой почти до плеча достает, а просыпается только когда они приближаются к дому Чимина: миниатюрному двухэтажному частному домику, напоминающему архитектуру немецких летних хижин. Вокруг аккуратный забор, всё в нежных светлых тонах, ухоженный сад с фасадной стороны строения, место для парковки и белый внушительный мерс. Даже балкончик есть на втором этаже, увитый виноградной лозой. Будто не в Корее, а заграницей на курорте возле моря. Тэхён сладко потягивается с тихим стоном, протирает глаза и морщится, потому что не сразу взгляд фокусирует. Затем оглядывается и понимает, что пришло время говорить «спокойной ночи» и идти в свою постель, в одиночестве и холоде, потому что у Тэхёна по ночам замерзают ноги и ему приходится спать в вязаных носках. — Ты живёшь с отцом? — интересуется Чонгук, разблокировав машину, чтобы парень мог выйти. Тэхён мотает головой, отстегнув ремень безопасности. Чонгук приподнимает бровь, типа удивлен. — А с кем? — С папиком, — и подмигивает, улыбается во все лицо, и оба понимают, что шутит. Чонгук специально закатывает глаза, но улыбается в ответ скромно. Качает головой обреченно, мол, как же так, как он теперь будет жить с этой информацией. — У твоего папика не возникнут вопросы? — Я мальчик своенравный, он поймет. — Хорошо, тогда... до встречи? Тэхен улыбается тепло, фраза «до встречи» греет душу. Значит, они ещё увидятся, значит, Чонгук ухаживал! Есть шанс попрощаться с крышей перед выпускным и сойти с ума от мыслей об одном человеке. Потому что Тэхён уже заранее понимает, что перед сном будет усиленно анализировать сегодняшний день и не уснёт, пока не воспроизведёт чужое лицо перед глазами. Ким подцепляет рюкзак ладонью, кивает в знак прощания и тянется к двери. Дёргает за ручку, открывает дверь и готовится выйти, но, охваченный неожиданным порывом и смелостью, разворачивается и, не дав Чонгуку опомниться и задать вопрос, тянется к лицу и мимолетно мажет губами по чужой щеке. Едва касается, даже не назовёшь полноценным поцелуем, но отчего-то адреналин в крови повышается, кончики пальцев тут же начинает покалывать, а пульс снова ускоряется и не только у Тэхёна. — Спасибо за кофе, хён, — проговаривает спешно, но тихо, не нарушая секундной атмосферы интимности. Затем покидает машину, пока Чонгук обдумывает произошедшее. И когда альфа готовится уезжать, осознает, что Тэхён только что дошёл до двери, обернулся и подарил нежную улыбку на прощание, а затем скрылся в помещении. А у Чонгука сердце бешено забилось от этой невинной, настоящей улыбки. «Машину засветил, в семейные тёрки влез. Молодец, Чонгук, осталось только влюбиться. Отличное повышение тебя ждёт», — думает, на педаль газа давит резко и с места срывается, вкладывая в действие все чувства, нависшие над полицейским облаком. Или тучкой с дождём. В зависимости от будущего.

🐰