Tesoro mio

alesso, one republic — if i lose myself

Толкнуть-то толкнул, а удержаться на ногах не смог, поэтому Тэхён полетел следом за Тэк Ю, свалившись на плечо и глухо застонав от болезненных ощущений. Куда пришёлся выстрел — непонятно, но раз никто не остановился и продолжил суетиться, значит всё не так плохо. Через несколько секунд у Тэк Ю выбивают пистолет из рук, тот отлетает к стене, затем его переворачивают на живот и заламывают руки. Он вскрикивает, очевидно, из-за поврежденного плеча, но нежничать с ним никто не собирается. Ещё через мгновение Тэхёна поднимают на ноги, давая привыкнуть, потому что в глазах темнеет, и он морщится, прикрывая их. Когда зрение фокусируется на обеспокоенном лице Чонгука, Ким облегчённо выдыхает и подаётся вперёд, уткнувшись тому в грудь. Чон его обнимает осторожно, и пока младший успокаивается и приходит в себя, его альфа ему руки развязывает, вроде даже ножом верёвки режет, а затем берет его ладошки в свои и чуть массирует, не говоря ни слова. Кажется, слова здесь даже не нужны. — Чимин, — шепчет обессиленно Тэхён. — Юнги здесь, — так же тихо отвечает парень, коснувшись ладонями распушившихся волос, и ласково поглаживает. Тэхён оборачивается в сторону Чимина, который уже виснет на шее Мина и, кажется, плачет. Альфа его успокаивает, гладит не переставая по спине и волосам, что-то говорит, а Пак кивает и сильнее к нему прижимается. Тэ слабо улыбается, повернувшись к Чонгуку. Тот хмурит брови, осматривает ссадины на лице своего мальчика, затем вздыхает слегка раздражённо и ведёт к выходу, придерживая за талию, пока Ким гладит свои запястья, красные и саднящие. Тэхён сидит в полицейском микроавтобусе в открытом багажнике, свесив ноги, наблюдая, как всех молодых преступников по очереди усаживают в такую же машину вдали и пристёгивают к специальным креплениям за наручники, чтобы те не пытались выскочить из салона на ходу. Парень в пижаме, которого зовут Мино, и который оказался омегой, обработал лицо Тэ, как-то подозрительно мило улыбнулся и пошёл помогать остальным. Ребята в форме (и Мино в пижаме с мишками, боже) совсем не выглядят напряжёнными. Они обсуждают что-то повседневное, бытовое. Один говорит, что не досмотрел сериал, когда ему позвонили и сообщили готовиться к операции по спасению двух омег, другой рассказывает, что заснул в участке за столом, когда его разбудил начальник. И все навеселе, расслаблены и абсолютно не реагируют на крики и угрозы скрученных преступников. Чонгук разбирается с главарём, что-то обсуждает, а когда незнакомец плюёт ему под ноги, Чон врезает тому кулаком по лицу. Тэхён в этот момент вздрагивает и отводит взгляд к Чимину, который не отпускает Юнги. Рядом с ними стоит мужчина с приятной внешностью, всем своим видом успокаивая и поднимая настроение. Чимин в какой-то момент даже позволяет себе улыбнуться, а потом вновь липнет к Мину, но тот и не злится. Обычно напрягается, когда вокруг люди, а омега проявляет слишком много внимания, а сейчас он разрешает, сам приобнимает и поглаживает постоянно. Позже Гук освобождается, протирает руки салфетками и подходит к Тэхёну, окинув его взглядом: на щеке у младшего опять пластырь, прям как тогда, когда Чон его спас от толпы студентов, на плечах плед, потому что он просидел пару часов в холодной и мрачной постройке, тело затекло и замёрзло, да и вечер давно на улице. Площадь задержания освещают лишь фары от машин и луна. — Как себя чувствуешь? — Нормально всё, — Тэ усмехается, вздохнув. Да, он испугался в какой-то момент не на шутку. Не тогда, когда ему угрожали, что расправятся и рассказывать о тайне Чонгуку будет некому — он испытывал волнение, но не такое сильное, как в момент подскочившего Тэк Ю и появившегося в дверях Чонгука — вот тогда он стрессанул потерять альфу, мгновенно забыв обо всех обидах. — Ты знаешь, что спас меня? — Гук присаживается рядом на дно салона, осторожно приобняв Кима за плечи. Тот доверчиво льнёт к его плечу, приподняв голову и уткнувшись носом в шею. — Не за что, — младший расплывается в улыбке, но затем мрачнеет. — Ты знаешь, почему это всё произошло? — Из-за брата Има, — фыркает Гук. — Кого? — Тот парень, с которым я разговаривал. Он собрал себе компанию и всякой хернёй нелегальной занимался: драки устраивал, подростков шантажировал и заставлял их воровать или на него работать, а взамен им наркотики толкал, — Чон зарывается носом в волосы младшего, вздохнув. — Его зовут Им Хондон. А его брат Им Хонгюн, он… ну, как тебе сказать. — Ты его посадил, — говорит Тэхён и осторожно отстраняется, взглянув нахмуренному Гуку прямо в глаза. — Ты полицейский, Чонгук. Или следователь, я не знаю. Ты мне этого не рассказывал. Чон не выглядит удивлённо, взгляд сменяется на виноватый, он ненадолго отворачивается к своим парням, с которыми приехал, и вздыхает. — Да, я… извини, Тэхён, я соврал тебе, — он делает паузу, чуть сильнее сжав ладонью плечо омеги. — Я хотел рассказать, как всё получилось, там история запутанная, у нас с тобой всё только начинало строиться, и если бы я рассказал сразу все подробности, ты бы сильно разозлился, и я бы тебя потерял. Тэхён кисло усмехается. — Из-за того, что ты полицейский? Кем ты вообще работаешь? — Я был полицейским, но меня перевели в следователи. Тэхён… В этот момент приезжает ещё одна машина, из которой выходит… Донвон с Юнтэном. У Тэхёна отпадают все вопросы, глаза расширяются от удивления, а сам он неожиданно выравнивается в спине, поджав нижнюю губу. Складывается ощущение, словно весь внешний шум выкрутили на минимум, потому что отца он последний раз видел меньше месяца назад, а папу… прошло около трёх лет, кажется. Одно дело увидеть его на фото в мессенджере, но совсем другие чувства, когда вот он, стоит настоящий, в нескольких метрах от него. Донвон оглядывается, замечает Тэхёна и сообщает об этом Юнтэну, который идёт медленно, но по лицу заметно — жутко взволнован. Они быстро приближаются к парочке, Чонгук намеревается встать, но омега хватается за его ладонь и сильно сжимает. Настолько сильно, что Чон на секунду морщится. Сердце омеги бешено бьётся, а голос внезапно пропадает, но он старается всячески сдерживать эмоции и сохранять самообладание. Хотя, по правде, жутко хотелось бы вскочить, прижаться к родителю и разреветься. — Сынок, боже мой, — Юнтэн осматривает своего ребёнка, касается его плеч и слегка крутит, чтобы найти ещё повреждения, но кроме пластыря на лице ничего не замечает. — Маленький мой, ты в порядке? Что случилось? — Пап, я… всё хорошо, — заторможенно отвечает младший сипло, тут же прочистив горло, не отпуская руки Чона. Отец ведёт себя более сдержано, замечает их сцепленные руки и вскидывает бровь, смотря на Гука в упор, у которого мурашки по спине бегут. Ну, что уж, давать заднюю поздно, приятно познакомиться, ваш бывший сотрудник — будущий муж вашего сына. Вероятно. — Тэн-а, давай расспросим его дома, — глава семейства касается спины своего бывшего мужа в успокаивающем жесте. — Чонгук, спасибо, что вовремя среагировал. Тэхён отвлекается от созерцания папы, сглотнув и нахмурив брови, непонимающе взглянув сначала на Чона, затем на отца. — Вы знакомы? — Сынок, а кто это?.. — Юнтэн кивает в сторону Гука, заметив их ладони. — Это мой… — Тэ запинается, он мимолетно прикусывает щёку изнутри, взглянув напряжённо на отца, затем продолжает, — кхм, мой альфа. Приехали. Тут или до драки, или до увольнения. Ну, Гук в общем-то поработал немного стажёром, понравилось, теперь можно и на ферму коров пасти. — Здравствуйте, я папа Тэхёна — Ким Юнтэн, а Вы… — А это Чон Чонгук, мой переведённый сотрудник, — отвечает за него Донвон, смотря с прищуром, но не выражая особой агрессии. Он всегда так: сначала спокойный, а потом прорывает до подзатыльников. Тэхён удивлённо оборачивается на Гука, который теперь сам нервно его ладонь сжимает. — Я потом объясню, обещаю, — тихонько отвечает альфа, мягко погладив младшего по плечу. Тэхён фыркает, но кивает, отвернувшись к папе. — Извини, что не встретил, тут непредвиденная ситуация… — мямлит он, потупив взгляд, но папа вновь касается ладонью его плеча, успокаивающе поглаживая, и улыбается. — Даже не извиняйся! Поедешь с нами домой, малыш? Я сделаю ужин и тогда всё обсудим. — Я… да, конечно, — омега осторожно отпускает ладонь Чонгука, стягивая с себя плед, а когда папа продолжает, вздрагивает. — Чонгук, Вы составите нам компанию? Он бы с радостью, но тут такой момент тонкий. Чон практически напугано смотрит на отца, собираясь отказать, но тот усмехается, словно бы весело, с подъёбом. — Может, не… — начинает новоиспеченный детектив, но бывший начальник его перебивает. — И Чонгук с нами поедет, расскажет подробнее, как прошла операция, как он с Тэхёном познакомился, да? А вот и подлянка прилетела. Спасибо большое, мистер Ким, поддержка от вас так и прёт. Тэхён закусывает щёку, он не совсем против, только рад, но им бы ещё свои проблемы обсудить, прежде чем с родителями… родителем знакомить, потому что он, судя по всему, с Донвоном общался не раз. — Хорошо, да, я поеду следом, — кивает тот, поднявшись. — Я только ребятам сообщу. — А я поеду с Чонгуком, вы не против? — подает голос Тэхён, нахмурившись. Его папа расслабленно улыбается, погладив сына по голове, и кивает. Донвон ничего не говорит, молча мужа к машине отводит. Гук молча снимает жилет, после куртку и накидывает на плечи Тэхена. Юнтэн, усаживаясь в машину, замечает жест Чонгука и улыбается. Чонгук объясняет омеге, где стоит его машина, а затем удаляется к рабочему коллективу, к его новым коллегам. Среди них затесались двое коллег со старого места работы, Соджун и Мино, которые не перестают пререкаться, но при этом подозрительно держатся за руки. — Спасибо, что приехали, — говорит Чон друзьям, пожав их ладони. Мино хихикает, подмигнув другу. — Этот омега супер, такой красивый и вообще не нытик. — Комплимент так себе, — добавляет Соджун, смеясь от полученного шлепка по ляжке. Чонгук щурит глаза, приподняв уголок губы. — Мне кажется, или вы… — Нет! — резко отвечает Мино. —Ага, — довольное от Пака. Они переглядываются, омега в пижаме выглядит злобно, а Соджун усмехается, притянув того за талию к себе. Чон тихо смеётся, показав другу класс, затем собирается уходить, но Соджун добавляет ему вдогонку: — И суп он делает охуенный, кстати. Тэхён в этот момент, хоть и хмыкает недовольно на чонову заботу, но в кофту, пахнущую альфой, укутывается, направляется к Юнги с коалой-Чимином, перекинувшись парой фраз, выяснив самочувствие Пака и поблагодарив, что Юнги с командой им оперативно помогли. — Вы приехали после сообщения от этого Хондуна, или как его там?.. — Мы начали прорабатывать Хондона ещё раньше. Нам сегодня днём какой-то парень, Лу Хань вроде, доложил на него много информации. А потом мы получили сообщение, собрали с Чоном группу и приехали. — Лухан? — удивлённо спрашивает Тэхён, но Чимин тяжело вздыхает и кивает, объясняя: — Оказывается, он на него работал по принуждению. И наверняка его странное поведение позавчера этим объясняется. — Пиздец, — Тэ мотает головой, вздохнув. — Что с ним будет? — Как выяснили ребята из отдела, он особо ничего серьёзного не натворил. Только воровал по мелочи. Общественные работы, анонимный клуб и штраф, но посадят вряд ли, — рассказывает Юнги, затем пожимает плечами. — Если ещё накопают что-нибудь, то, вероятно, колония. Это ведь всё тот же Лу, с которым Тэхёна связывает небольшое совместное прошлое. Этот юный и наивный ребёнок, который прижимался к Тэ безнадёжно, рассказывал всякие глупые шутки и делился мнением о просмотренных дорамах. И его заставляли заниматься всей этой грязью… — А мне, ну, с ним можно будет видеться? Юнги приподнимает бровь непонимающе, затем кивает. — Естественно, его опросят, все документы составят и отпустят домой. Завтра или послезавтра уже будет в доступе. Но всё это потом, а сейчас Чонгук, разговор с ним и посиделки с родителями. Они едут в полной тишине и тепле от печки. Заезжают по дороге за кофе, Чонгук берёт ему для поднятия настроения батончик сникерса, затем доезжают до дома Донвона, где всюду горит свет и родители суетятся на кухне, постоянно мелькая мимо окон. Тэхён к тому моменту допивает кофе и грызёт шоколадку, но оборачивается к Чону и выжидающе наблюдает. — В общем… — Ты работал в одном центре с моим отцом? — спрашивает почти очевидное младший, облизнув сладкие губы. — В одном отделе. — Отлично, — усмехается, прожёвывая конфету, затем хмыкает. — Дальше. — Он рассказал мне о том, что у него есть непослушный сын. Попросил за тобой проследить, пообещав взамен перевести в другой отдел. — То есть, все те наши встречи были подстроенными, и ты всё обо мне знал? — Тэхён хмурится, скрестив руки на груди. Чонгук шумно выдыхает, заглушив двигатель. — Да, прости меня, — отводит взгляд к рулю, сцепив пальцы в замок. — Всё произошло как-то само собой, Тэ. Я начал за тобой наблюдать, потом общаться… — Общаться со мной тебе тоже отец приказал? — Нет, он запрещал, — на это Ким вскидывает удивлённо брови, но молчит. — Он сказал, мол, даже не думай влюблять в себя моего сына. — И ты проебался? — Тэ кисло усмехается. — Ну типа, — нервно зачёсывает волосы, оставив ладонь на затылке. — Как-то завертелось, а потом я влюбился в тебя. И потом уже не мог от тебя отстать. Боялся рассказать, думал, ты меня нахуй пошлёшь. — Я бы послал, — отвечает спокойно, невозмутимо, наклонив голову в бок. — Прости меня, Тэ, правда, я виноват, и… Младший неожиданно вскидывает ладонь, обрывая беседу. Ненадолго в салоне повисает тишина, каждый думает о чём-то своём. В какой-то момент Тэхён подаёт голос: — Идём. — Что? — Говорю, вытаскивай свою задницу из машины, и идём в дом, родители ждут. И эта фраза даёт Чонгуку надежду. — Ты злишься? — Просто сейчас замолчи и пойдём в грёбаный дом. Он кивает и молча выходит из машины, Тэхён уже успевает выйти и приблизиться к забору, но оборачивается, ожидая альфу. После они заходят вместе в когда-то родной Тэхёну дом, где пахнет невероятно вкусно, папа крутится у плиты, а отец помогает ему накрыть на стол. Тэ уходит к себе в комнату, чтобы переодеться, а Чонгук в жутком напряжении проходит в кухню. Его выпроваживают помыть руки, а когда он возвращается, Донвон оценивающе пробегается по нему взглядом и молча кивает в сторону стола, мол, садись. А Тэхён, видимо, весь в отца пошёл. Ужин, в целом, проходит неплохо. Вон часто улыбается на истории Юнтэна, которые связаны, в основном, с неловкими и нелепыми ситуациями в его хозяйстве, с побегом козлят, испугавшихся салютов, с воровством кур соседями, и прочим. Даже Тэхён хихикает, наслаждаясь компанией своей семьи, которая снова собралась вместе в одном помещении. Он сидит рядом с Чонгуком, иногда кидает непроницаемые взгляды, но ничего не говорит. Чон тоже участвует в разговорах, делится с Юнтэном, что сам на ферме вырос, понимает его проблемы, и дополняет беседу своими воспоминаниями из прошлого, которые Тэхён не слышал. Во время разговора недавняя ситуация проскакивает вскользь, Гук делится всем, что успел накопать на Им Хондона, отец в какой-то момент выдаёт «хорошая работа, Чон», повергнув в шок и Тэхёна, и непосредственно самого Чонгука. Он не так часто (равно почти никогда) людей хвалит. Ким младший не чувствует себя некомфортно. С каждой минутой он расслабляется всё больше, уже с уверенностью и желанием рассказывает близким, что живет со своим одноклассником и его альфой, а Чонгук осторожно добавляет: «С Мин Юнги», и Донвон смотрит удивлённо, мол, не гонишь? Так Тэхён узнаёт, что Юнги является хорошим знакомым отца. Он думает, что на этом все ошарашивающие его новости заканчиваются, но ближе к ночи, когда всеми присутствующими решается, что Гук будет ночевать с ними, и Тэ с ним распределяют по разным комнатам, Тэхён ещё кое-что узнаёт от папы, но об этом немного позже. — Чонгук, — делает напряженную паузу Донвон, смерив его тяжёлым взглядом, — ты помнишь, мы говорили про ответственность… так вот, если Тэхён-и хоть раз на тебя пожалуется, я тебя в изолятор до конца жизни посажу и буду кидаться в тебя орешками, ты понял? Тэхён тихо хихикает, прикрыв рот, а Чонгук серьёзно смотрит в ответ и кивает. А потом отец продолжает: — И я понимаю, что Тэхён-и уже мальчик взрослый… но в моём доме вы будете спать раздельно. Вопросы? Они в унисон говорят «так точно» и смеются. Тэхён ведет его на второй этаж, показав свою комнату, Чонгук добавляет: «Где бы ты не жил, там будет уютно», потом младший предоставляет ему соседскую комнату, выдаёт постельное и сменное бельё, показывает душ и ванные принадлежности, желает заранее спокойной ночи, а сам, увернувшись от поцелуя своего альфы (надо же пообижаться, в конце-то концов), отправляется в душ на первом этаже.

louis tomlinson — don't let it break your heart

Переодевается в однотонные пижамные шорты и майку, собирается идти к себе, но замечает папу в комнате подле декоративного камина, украшенного лампочками, и сворачивает к нему. — Пап? Юнтэн вздрагивает. Он сидит в кресле, в похожей пижаме, с пледом на коленях и открытой книгой в руке, но смотрит далеко не в текст. Омега разворачивается, кивнув сыну, и в приглашающем жесте указывает на кресло рядом. — Проходи, малыш. Он придвигает кресло ближе к папе и садится рядом в позе лотоса, взглянув на камин. — Помнишь, как мы его собирали вместе? — спрашивает старший. Тэхён бесшумно усмехается, пригладив влажные волосы, и кивает. — В комплекте прислали не те детали, и отец распсиховался, пнул одну из стенок и та треснула. Потом мы все вместе её склеивали, — вспоминает Тэхён, услышав хриплый смех папы. — Но мне больше понравилось собирать барбекю на заднем дворе. — Почему? — Юн заинтересованно оборачивается к своему малышу, всё ещё улыбаясь. Папа всё тот же. Он не сменил цвет волос, не делал никакие подтяжки лица (оно и понятно, кому они нужны в пригороде), по-прежнему практически не пользуется косметикой, за ужином у него были только едва подведены брови и запудрены щёки. Он даже до сих пор отдаёт предпочтение бежевым тонам в одежде. Единственное, что изменилось, — это слегка проявился возраст: появились морщины на лбу и под глазами, он заметно похудел и осунулся, выглядит слегка болезненно, но не старо. Можно сказать, возмужал, но не постарел. — Пока отец пытался его собрать, мы с тобой поливали грядки и в какой-то момент начали друг друга обливать из шланга, — Юн тихо смеётся, кивая, — а отец крикнул: «Осторожно, змея», я испугался и побежал назад, но упал спиной в бассейн. — Да-а, а потом ты заболел, потому что был конец сентября, — хмыкает по-доброму омега. — И мы тогда взяли отгулы на работе и сидели сутками с тобой… — Зато мы все были вместе, — уже тише добавляет парень, отвернувшись к камину. Слабый свет фонариков, создающих впечатление, словно за перегородкой действительно горит огонь, создаёт успокаивающую тоскливую атмосферу, и Тэхён внезапно вздыхает, нахмурившись. — Пап, — говорит тихо, теребя пальцами край пижамы, — почему вы развелись? — Малыш, это всё прошлое… — Пап, пожалуйста, — тот разворачиваются к уставшему мужчине, хмуря брови. В глазах младшего омеги поблёскивает выступившая влажность. — Я не виню вас в ваших проблемах, просто расскажи мне. Я достаточно взрослый, чтобы всё понять. Юнтэн вздыхает, поджав губу. Откладывает книгу на столик, крепче кутается в плед и сжимает его тонкими пальцами. — Ты уже такой большой, солнышко, — он грустно улыбается. — Мы с папой, фактически, не разводились. — Но отец сказал… — Да, малыш, я его попросил что-нибудь придумать, — папа виновато смотрит на сына, тяжело вздохнув. — В то время… у меня нашли опухоль. Сказали, что она доброкачественная, поэтому я особо не переживал и никому не говорил. Но со временем она начала расти, лечение должно было затянуться на пару лет, и меня это сильно напугало. Тэхён слушает, затаив дыхание. Он пять лет считал, что его родители разведены, но они даже, по-видимому, не подавали заявление. И папа… боже, Тэхён злился на него несколько лет, в какой-то момент ненавидел, а он болел, и никто Тэ об этом не сказал. — Я не хотел вас расстраивать. У Донвон-и на тот момент на работе был завал, он редко или поздно возвращался, помнишь? — Тэхён медленно кивает. — А ты только-только в среднюю школу перешёл, оценки плясали сильно, ты ещё болел часто и постоянно со сверстниками ругался. Вот я и придумал историю, что полюбил другого человека и собираюсь к нему переехать. — Боже, пап, что за глупости… ты ведь болел, отец бы помог, мы бы со всем справились, а моя успеваемость не касалась семейных ссор, — Тэхён хмурится, а на глаза всё больше выступают слёзы. — Тэхён-и, малыш, все мы по молодости творим глупости, просто кто-то простые, а кто-то глобальные. Ты ведь сам пытаешься все свои проблемы решить и никого не втягивать, правда? — и это чистая правда. Юнтэн вздыхает, отведя взгляд вновь к камину. — Вот и я сглупил. Мы разругались, я лёг в больницу, но о разводе никто не говорил. Через год, наверное, мы с ним встретились, и я всё рассказал. Плакал тогда, извинялся долго, а твой отец меня просто обнял и сказал, что я придурок. Старший тихо хихикает, почесав правый глаз, но на деле стирает такую же выступившую слезу. Много времени прошло, всё уже давно позабылось, старые обиды между ними, вероятно, улетучились, но прошлое не изменить. Тэхён больно закусывает губу, сдерживая рвущиеся слёзы от обстановки откровенности. — Если ты всё рассказал, почему вы не сошлись? — Малыш, понимаешь… ох, всё сложно, многое тогда навалилось. Я ещё лечился, твоему дедуле плохо стало, мне приходилось иногда туда ездить и ему помогать. Донвон-и помогал мне материально, отправлял подарки разные и необходимые вещи, пару раз в посёлок приезжал. Но мы сильно отдалились за то время, и хоть я выздоровел, а дедуле стало лучше, в какой-то момент возвращать всё было поздно. — Или вы плохо пытались, — Тэхён всё же всхлипывает тихо, отвернувшись и стерев слёзы. Что за дурная привычка врать Тэхёну? То Чонгук со своими заданиями ради повышения, то родные люди, заставляющие его ненавидеть своими поступками, когда сами нуждались в любви и поддержке. — Или мы плохо пытались… — тише соглашается папа-омега, закусив губу. Тэхён тихо плачет, прикрывая сторону лица ладонью, но чувствует прикосновение к руке, разворачивается, увидев тёплый и заботливый родительский взгляд, и его прорывает на тихую истерику. — Пап, — мямлит тот, сползает со своего кресла и перебирается к папе, ему на колени, как маленький ребёнок, обвив шею и хныча тому в плечо. А старший ласково его по спине гладит, голову другой рукой массирует, что-то шепча успокаивающее на ушко. — Тэхён-и, зайчик, не плачь, мой маленький. Я понимаю, что то, что было — не вернуть, но знаешь… — он улыбается, прижавшись щекой к виску своего ребёнка, — твой папа меня любит до сих пор. Ким сильнее прижимается к родному теплу, роняя слёзы на плечо папы, не стесняется сопли размазывать. Он так давно не видел его, давно не обнимал и не чувствовал его любви, не говорил по душам. Он скучал по нему, по всем, даже по отцу, каждый день вспоминая, как он там. Ему жутко не хватало их в его жизни. — А ты? — всхлипывает младший, бубня сквозь поток слёз. Не замечает, что в арке, ведущей в гостиную, беззвучно появляется отец, смотря обеспокоенно, но Юнтэн улыбается, приложив палец к губам, чтобы тот не издавал звуков. — И я люблю Донвон-и, малыш, безумно, — говорит тихо, продолжая поглаживать мягкую шевелюру сына, улыбаясь и прикрыв глаза. Донвон, кажется, скромно улыбается, прошмыгнув на кухню. Позже Тэхён успокаивается, стирает слёзы и извиняется за испачканное плечо, но папа отмахивается, хихикнув. — Я тебе памперсы менял, а ты за сопли извиняешься. — Боже, фу, пап, — Тэ, всхлипывая из-за оставшегося рефлекса, хихикает, шмыгая носом. — Приводи себя в порядок и иди к своему альфе, только никаких непотребств, понял? — Юн щурится, но Тэ цокает и кивает. — У нас ничего не было! — Посекретничаешь со мной об этом завтра? Ким собирается кивнуть, но тормозит, поджав губы. — У меня экзамены послезавтра, нужно подготовиться… ты скоро уезжаешь? — Я, если честно, планировал здесь задержаться на подольше. Кто знает, вдруг останусь, — он молчит какое-то время, затем обнадёживающе подмигивает сыну, который расплывается в довольной улыбке. — Нам нужно столько обсудить, пап… и нам с отцом тоже, — он виновато отводит взгляд, но расслабляется, когда его вновь гладят по голове. — Мы обязательно всё наверстаем. Ещё в детский бассейн тебя сводим, хочешь? — Только не так, — смеётся весело, стерев выделяющиеся бесцветные сопли пальцами. — Договорились. Завтра утром завтрак, а потом готовиться к экзаменам. А после них зови своих друзей и Чонгука в гости, хорошо? Ох, этот твой Чонгук, такой хороший мальчик! Я не сомневался, что у тебя отличный вкус. — Пап! — Тэхён уже смеётся, мотая головой. — Боже, я пошёл. Спокойной ночи! — Спокойной ночи, зайчонок. Тэхён уходит в душ, где приводит лицо в порядок, пользуется патчами, чтобы убрать покраснение под глазами, затем находит в своей комнате телефон, в сообщениях которого долбится Чонгук, закатывает глаза и уходит к нему в комнату. Оказавшись на пороге, Чонгук намеревается встать, удивлённый внезапный визитом, но Тэ шикает и прикладывает палец к губам. Закрывает дверь, выключает светильники и ныряет к нему под одеяло, тут же прижавшись к боку. — Мы поговорили с папой… и он сказал, что все делают ошибки по молодости, — Тэ вздыхает, хмыкнув. — Поэтому, считай, что ты прощен. Но! Спасибо скажешь папе, а не мне. Чон усмехается довольно, прижимает юное тело к себе и гладит по изгибу талии, спустившись ниже и целуя нежно его щёчки, а Тэхён прикрывает глаза и наслаждается. В этот момент Юнтэн появляется на кухне, где его ждёт Дон с кружкой чая с мятой, приветливо улыбаясь. — Я помню, что тебя этот чай успокаивает, поэтому я решил… Договорить ему не дают мягкие, но такие любимые губы (не)бывшего мужа, что трепетно прижимаются к его губам, ни намёка на пошлость, только волна тепла и любви, передающаяся одним действием. Донвон опускает кружку наощупь на стол, прикрыв глаза, и обвивает талию близкого человека крепкими руками, едва ощутимо улыбаясь в поцелуй, который он не чувствовал года три точно. — Может, стоит… — начинает Юн, отстранившись от лица мужа. — Попробовать? Да, я хочу, Тэн-и, — шепчет в ответ, оглаживая его спину. Юнтэн тихо смеётся, перенеся свои ладони на плечи Кима, не отрываясь от дорогих сердцу глаз, которые он в юности изучал часами. — Я хотел предложить сменить обои в гостиной, они устарели. — А ты всё не меняешься, — Вон усмехается, вновь прижимаясь к своему мужчине губами. Этой ночью у всех всё налаживается.

🐰