Tesoro mio

«Когда люди влюбляются, они совершают самые немыслимые глупости».

Даниэль Глаттауэр

На следующий день Тэхён просыпается один. Постель рядом смятая, но давно остывшая. На часах всего-то девять утра. Прежде чем выйти на кухню уже одетым в повседневную одежду, он приводит себя в порядок, принимает прохладный душ и едва заметно подкрашивается той косметикой, что осталась не перевезённой. На кухне за плитой крутится папа с Чонгуком, пока Донвон расслабленно пьёт кофе и лениво критикует каждое чоново движение. — Неправильно помидоры нарезаешь. — Три усерднее, что, силёнок не хватает? — У тебя сейчас всё сгорит, быстрее реагируй. Тэн-а должен всё за тебя делать? Тэхён ныкается за стеной, выглядывая на пол-лица и наблюдая за семьёй, среди которой затесался его альфа. Чонгук в какой-то момент выходит из себя, фыркает недовольно и с уверенностью оборачивается к отцу, вскинув бровь. — Так не говорите под руку, я из-за вас путаюсь! Донвон, до этого момента читавший какую-то книжку, поднимает ехидный взгляд и уголок губы. — Ты что-то сказал, мелочь? Чонгук тут же тушуется, бубня: — Нет. И отворачивается, продолжая готовить. Юнтэн смеётся бесшумно, кинув на мужа предупреждающий взгляд, а тот разводит руками, мол, он сам захотел помочь, пусть теперь терпит. Папа переворачивает банановые оладьи, аромат которых заполняет весь дом, разливает по стаканам морс ягодный и сервирует стол на скорую руку. — Вот ты мальчика бедного подстрекаешь, а я сейчас ругаться начну, — тот опирается поясницей о тумбу, скрестив руки на груди. — Я понимаю, что ты живёшь один, но ты в холодильник вообще заглядываешь? Это что за горы тухлой еды? Да там воняет хуже, чем в морге! Гук хихикает, от чего его плечи трясутся, пока он мешает овощной салат. Дон это замечает, находит под рукой мягкую игрушку и кидает в спину парня. Он вздрагивает и оборачивается с обескураженным видом. — Ты там вообще молча стой! — Я не понял, ты пытаешься с темы соскочить? Вон-и, у тебя на подоконнике мошек больше, чем у меня в хлеве. Тут грязнее, чем у лошадей. Мальчишки как уедут, думаешь, я убирать буду? — он хмыкает, склонив голову набок. — Сяду на твоё место и буду раздавать указания, ясно? — Йа, малыш, ты преувеличиваешь, — он выглядит пристыженно, приподнимает книгу, пытаясь скрыть выражение лица. Тэхён тепло улыбается. Вспоминает, как в его подростковом возрасте постоянно видел родителей на кухне о чём-то спорящих или нежно обнимающихся. Позже они, конечно, ругались постоянно и обходили друг друга стороной, но теперь их поведение объяснимо. Узнал бы Тэ раньше, смог бы он что-то изменить? Они были очень сплочённой и дружной командой, вероятно, он повлиял бы как-нибудь на них, усадил бы в гостиной и начал разбор полетов. Думать об этом нет смысла, сейчас всё выглядит хорошо. Когда люди влюблены, они совершают самые немыслимые глупости. Возможно, именно сейчас что-то меняется. И всё только впереди. Омега выходит из своего укрытия, проскользнув к Чонгуку, который вздрагивает, когда Ким коротко его чмокает в щёку и нежно касается ладонью бока. — Доброе утро, сокровище, — Гук улыбается приветливо, переставив на стол миску с салатом, а после открывает банку с вареньем. — Доброго, зайчик, как спалось? — папа подходит следом, чмокая своего сына в макушку. Тэхён ласково улыбается. — Хорошо, очень комфортно, — он ему подмигивает, и омеги тихо хихикают, словно обменявшись безмолвными фразочками, секретиками. Отец двигается, освобождая место мужу, и все усаживаются наконец за стол, принявшись завтракать. Тэхён-то недавно встал, а остальные на кухне, наслаждаясь запахами, уже извелись от желания съесть эту вкуснятину. — Какие планы после экзамена? Тэ принимается ухаживать за всеми, опередив Чонгука, и разливает по тарелкам варенье, облизнув испачкавшийся палец. — Результаты придут после выпускного. Поедем с Чимином в тот же день подавать документы. Я думал пойти в тот же институт, где ты учился, — он обращается к отцу, вызвав у него удивление, — но решил, что юрфак — не моё. — Ты не задумывался стать медиком, малыш? — интересуется папа. У Юнтэна медицинское образование, он работал заведующим детским отделением, но после проблем со здоровьем взял бессрочный отпуск. Когда вернулся, ему дали должность пониже, но это его никак не расстроило. Зарплата ненамного ниже, зато ответственности меньше и время на себя остается. Теперь вот и Донвону сможет уделить много внимания. — Нет, это точно не моё, — Тэхён усмехается, отпивая сок. — Мне нравятся цифры, таблицы всякие и тому подобное… может, пойду на финансиста или экономиста, не знаю ещё. Я подумаю об этом, когда результаты увижу. — Тебе повезло, в наше время особо выбора не было. Меня папа заставил в мед идти, а Донвон-и пошёл по стопам своих родителей. У тебя сейчас, считай, все двери открыты. — Надеюсь, — он пожимает плечами, отправив в рот оладушек. — Хорошо… а свадьба когда? В этот момент давятся едой все трое, кроме Юнтэна, что мило улыбается, будто не при делах. — Пап! — Тэн-и, глупости не спрашивай, — отец глаза округляет, злобно зыркнув на растерянного Чона. — Да ладно, мне просто интересно, — воркует старший омега, хихикая. — Мы… меньше месяца вместе, я думаю, что рановато думать об этом, — Гук неловко отводит взгляд, продолжая кушать. Старший смеётся, коснувшись ладонью ноги Донвона. — Тэхён-и, мы никогда не рассказывали тебе, как поженились, но это было очень… весело. — О чём ты? — Тэ удивленно смотрит. — Мы… были знакомы два часа, когда побежали расписываться! — сообщает папа под хриплый смешок Донвона. — Серьёзно? Как это произошло? — Спонтанно. Меня бросил молодой человек, я сидел на площадке и плакал. Подошёл твой отец, мы познакомились, обменялись душевными историями, а потом он резко предложил расписаться, мол, и бывшего позлим, и будет, что в будущем вспомнить. — Ага, а когда эйфория от поступка прошла, ты носился по той же площадке в панике, не зная, как сообщить об этом родителям, и обвинял во всем меня, — дополняет Ким. — Так по факту, виноват же ты был. — С чего это? — Ким старший бровь выгибает. — Ты предложил, на тебе и ответственность. — Ты согласился и подписался разделить ответственность со мной! — Ты старше меня и понимал, на что идёшь, не надо тут стрелки переводить, — спорит Юн. — Тебе было двадцать один, Тэн, ты соображал мозгами, а не… Тэхён переглядывается с Гуком, сдерживающим смех. Его семья это нечто, но Тэ рад, что вновь может находиться рядом с ними, а больше рад, что рядом человек, за которого он, если честно, не против выйти замуж так скоро. Но решать это, конечно, не ему. Подготовка, как и сдача экзаменов, проходят быстро. Тэхён попадает в одну аудиторию с Чимином, они, как лучшие ученики в классе, заканчивают все задания раньше окончания мероприятия минут на двадцать. Во время коротких брейков парни обмениваются мнением, успевают пошушукаться о тех, кто пытался списать, но потерпел крах, заправляются сладостями, потому что они вызывают прилив эндорфина и заставляют мозги работать быстрее (это не отмазка, чтобы лишний раз схомячить гору калорий). Потом начинается максимально ленивое времяпровождение. Пока старшие трудятся на работе, дети, по праву называющиеся взрослыми, веселятся дома, иногда смотрят фильмы, ходят на культурные мероприятия, плача над постановками в театрах и, как бы не было стыдно это признавать, но засыпая на концертах духовых оркестров. Зато просвещаются. Во сне. Чонгук однажды, заехав в гости, сам предлагает пойти на бал вдвоём. Додумался самостоятельно? А вот нет. Юнги тонко намекнул. Тэхён вне себя от радости тащит Чимина выбирать наряд, остановившись на полностью белоснежном костюме, прозрачной с синим отливом блузке и эспадрильях цвета морской пены. И конечно, чтобы надолго запомнить выпускной бал и повеселиться, он за день до мероприятия с помощью друга перекрашивает волосы в ярко-синий цвет.

the weeknd, ariana grande — save your tears

В день выпускного Чонгук забирает омегу сам, подарив букет нежно-розовых ранункулюсов, но когда, стоя в строгом чёрном костюме-тройке около своей машины, встречает его, то не может сказать и слова, потому что шокирован. А ещё потому что Тэхён неповторимый, невероятный, оригинальный, особенный, эксклюзивный… можно перечислять вечно. Чимин останавливается на любимых цветах: чёрные джинсы, белая майка и яркий жёлтый пиджак со вставками цитат из сериалов и прикреплёнными значками. Чонгук поражается их парочке — таких специфических омег он в своей жизни явно не встречал. Оказавшись на балу, он понимает, насколько их с Юнги омеги уникальные и популярные — все лезут к ним фотографироваться, задаривают кучей открыток и маленьких гостинцев, игрушками, от альф нет отбоя. Но их альфы не ревнуют, лишь сидят в стороне, попивая сок, и гордятся, переглядываясь с ухмыляющимися улыбками. В какой-то момент к Чонгуку подходит учитель по корейскому и литературе, Чон Хосок, здороваясь с альфой за руку и знакомясь с Юнги. Тэхён отвлекается от фуршета вместе с Паком, захватив альфам по кексику и стакану с колой, приблизившись к троице. — …а я буду свидетелем на свадьбе, если не позовёшь — утоплю в бассейне, крысёныш, — преподаватель едко хихикает, скрестив руки на груди. — Кто кого за что утопит? Здравствуйте, учитель, — Тэхён лучезарно улыбается, передав своему спутнику гостинцы. Хосок усмехается, кивнув ученикам. — Привет, Тэхён. Как вам вечер? — Как-то скучновато для выпускников, — он ухмыляется вызывающе, поведя бровью и коснувшись плеча Гука. — Вы знакомы? — Мы давние друзья, — отвечает Чон, переглянувшись с парнем. — Так вот, кого ты в тот день у школы ждал. А я думал, у тебя ещё какие-то школьники помимо меня есть. — Ой, вообще не переживай, кому он нужен, — Хосок смеётся расслабленно, видно уже успевший слегка подбухнуть с преподавательским составом. А что, праздник как-никак, они наконец-то больше не увидят этих раздолбаев в стенах школы. Самый сумасшедший и наглый выпуск за все годы работы Хосока в этом учреждении. — А мне нужен, — Тэ вдруг улыбается нежно, из-за чего Хо расплывается в доброй усмешке. Видеть такого Кима непривычно, он же обычно выёбистый мальчишка, непоседливый, а тут точно семьянин: относительно скромный и спокойный. Аж гордость берёт, как людей чувства меняют. — Ладно, малыши, отдыхайте. Господин Чон Хосок пошёл веселиться по-своему, — Хо незаметно достаёт из кармана небольшую бутылку явно чего-то алкогольного, подмигивает и возвращается к директору. Парни переглядываются, смеясь, а затем включается медленная песня, и пары поднимаются со своих мест, плавно кружась по периметру зала, под конец трека обязательно целуясь. Согласно их школьному уставу, награждёнными королями и их парами бала могут быть только ученики старшей школы, поэтому, когда выигрывают Тэхён, Чимин и два их одноклассника альфы, младшие едва заметно расстраиваются, но ради классных запоминающихся фоток улыбаются искренне на сцене, в парах со своими друзьями. Потом Тэхён, пока ещё трезвый и не уставший от танцев с друзьями и Чонгуком, встречает Лу. На парне неприметный тёмный прикид — ничего необычного, всё та же привычная школьная рубашка с коротким рукавом на выпуск и эмблемой их заведения, брюки спортивного стиля и кроссы, в которых он играет в баскетбол. И взгляд такой потерянный, пустой и разбитый. Он отвлекается от тусовки ребят, которые собрались в круг посреди зала, зеркаля движения друг друга и энергично танцуя под кей-поп треки. — Эм, привет? Тэхён оказывается за спиной русоволосого, неловко улыбнувшись, когда тот слишком резко и ошеломленно оборачивается. — Ох, Тэ, блин… я… поздравляю с победой, ты выглядишь потрясно, — он нервно смеётся, пытаясь выглядеть смело и уверенно, что абсолютно не получается. — Ты, наверное, уже в курсе всего случившегося, ты же встречаешься со следователем Чоном, да? Я хотел… — он опускает голову, сцепив пальцы в замок, спешно задышав, так, что сердце сейчас из груди выскочит. — Прости меня, правда, я много херни натворил. Я не заслуживаю прощения, я тебя подставил, и из-за меня такое дерьмо произошло. Я осознаю свою вину и честно признаюсь, что мне дико жаль… Его прерывают внезапные тэхёновы объятия. Он в один шаг оказывается рядом и бесцеремонно притягивает к себе за поясницу Ханя, крепко прижав и сжав его бока ладонями. — Лу, я тебя прощаю, — говорит негромко на ухо, пуская по телу младшего омеги табун мурашек. Лухан никогда в жизни так не мучался, как за эти две недели после сунына, весь извёлся на эмоциях, глаза до сих пор едва опухшие, болезненные, нос ещё полностью не восстановившийся после избиений того самого Тэк Ю (который на Чонгука пистолет направил). Он испытывал такую вселенскую вину перед бывшим другом и одноклассником, что жить нормально не мог, эта боль его душила и терзала днями и ночами, съедала изнутри, заставляя чувствовать себя самым последним существом на земле. Даже не человеком — чёртовым животным. Но сейчас, испытывая когда-то родные и тёплые объятия, сладкий виноградный шлейф и успокаивающий тихий голос, на глаза выступают слёзы, и омега утыкается носом в изгиб тэхёновой шеи, всхлипывая. — Прости, прости меня, Тэхён, боже, — произносит торопливо, срываясь со всхлипов на усиленную истерику, вцепившись в его плечи, как в спасательный круг. Тэхён не отталкивает, не просит подтереть сопли, как три года назад. Он улыбается ласково, гладит по спине и затылку, шепчет в ушко: «Поплачь, солнце, легче станет», прижимается щекой к его макушке, пока парень будто в конвульсиях дрожит, тело всё вибрирует от шумного рёва, который благодаря музыке не слышно. Когда младший слегка успокаивается, ослабив хватку на плечах Тэхёна, Ким его от себя отстраняет, разводы под глазами стирает большими пальцами и по носу щёлкает. — Идём, умоешься, выпьешь со мной и потом пойдем толпой танцевать, договорились? — Тэ, я не знаю, смогу ли, — китаец обессиленно выдыхает с измученной улыбкой, но Тэ брови угрожающе сводит к переносице, выводит его в туалет за ручку и прохладную воду включает, скрестив руки на груди. — Ты сейчас умываешься, потом мы выходим, оставив в этом вылизанном специально для нас толчке все обиды и ошибки, потом ты выпиваешь залпом два стаканчика пунша, — Тэхён не просит, а говорит точно давит, констатирует факты, — а потом танцуем втроём: я, ты и Чимин-и. Ты входишь во вкус и идёшь веселиться, ты меня понял? А у Лу снова слёзы выступают, но он со вскриком отскакивает на шаг назад, когда Тэхён стремительно набирает воды в ладони и буквально кидается в парня. — Тэ! — и затем Хан хихикает неловко, убирая с лица за секунду намокшую чёлку. Но Тэхён не слушает. Повторяет ещё раз, хитро прищурившись, заставив младшего омегу смеяться и повторять за ним. Они как сумасшедшие брызгаются друг в друга, не беспокоясь о том, что одежда намокает, улыбаются друг другу. Некогда разбитый Лухан приходит в себя, долго умывается. Позже Тэ добегает до Чонгука, забрав у него свою сумочку, возвращается в туалет и подкрашивает Лухану веки и глаза, запудрив щёки. — Посмотри, какой красавец, — разворачивает к зеркалу, довольно скалясь. А Лу видит и соглашается, кивает уверенно и серьёзно. — Спасибо, Тэ. Ты не представляешь, как много для меня это сейчас значит… — Всё, отставить лирику и на выход, быстренько, я хочу сегодня напиться в свинку! — командует Ким, подталкивая давнего друга. — Ты куда поступаешь? — Я не планировал поступать, — скромно усмехается омега, пожав плечами, но вздрагивает, потому что получает толчком кулака в плечо. — Ай. — Ты что, совсем? Сейчас все места займут, а в будущем жалеть будешь. Чтобы завтра же решил и подал документы в спортивный центр или куда ты там хотел? — В национальный институт спорта, — лыбится по-детски, глаза в щели превращая и зубы передние обнажая. — Вот, если узнаю, что ты документы не подал, я тебя утоплю в нашем школьном бассейне, понял? Он кивает, и они оба гогочат, приблизившись к фуршету. Пьют и набивают желудки хрустящей курочкой, потом снова пьют. И ещё, ещё… А потом Лу, наконец, расслабляется и отпускает себя, погрузившись в атмосферу веселья и танцев. Как происходит так, что Лухан отбивается от компании и оказывается рядом с подвыпившим, но контролирующим себя Хосоком — непонятно. Они о чём-то долго говорят, потом Чон школьника по плечу хлопает и смеётся на его истории. Тэхён, заметив это, улыбается, увидев, как его преподаватель общается с бывшим учеником. Разницу заметно, когда они три года вместе проучились с учителем. Тот ко всем беспристрастен, редко отпускает шутки и, в основном, связанные только с учёбой. А сейчас, то ли виной тому алкоголь, то ли между ними что-то необъяснимое и дающее Тэхёну надежду, но преподаватель улыбается с прищуром, часто касается парнишки, а потом совершенно неожиданно приглашает потанцевать. И это так мило, что у Тэхёна улыбка радостная рвётся на лицо. Потому что, что бы не сделал Лу в прошлом, он желает этому ребёнку счастья. С Тэхёном у него бы ничего не вышло, но он настолько невинен в своих мыслях, доверчив и чист, независимо от своих ошибок, что Ким искренне надеется, что его судьба сложится успешной, он станет популярным игроком в сборной и найдёт человека, который будет им дорожить так же, как Тэхён Чонгуком. Который простит ему какие-то глупые ссоры, который поможет и поддержит, будет всегда рядом и будет любить самой сильной в мире любовью. Тэхён верит, и пусть для восемнадцати лет это звучит тупо, но верит всей душой, что любовь меняет. Любовь может как убить, так и заставить жить. Потом Тэхён, конечно же, делает миллион фотографий со своим мужчиной, танцует и под конец, ох… напивается очень сильно. Причём, не то чтобы в хлам, но достаточно, чтобы, оказавшись в машине Гука, начать приставать, перебраться на колени и целоваться до стонов, ёрзая на чужих коленях своей попой. Возможные последствия удаётся остановить, когда младшему звонят родители и приглашают его компанию на выходных развлечься в пригороде, в небольшом сельском двухэтажном коттедже у Юнтэна с прилегающим бассейном, беседкой и площадкой для уличной кулинарии и игры в волейбол. Тэхён нехотя сползает на своё сидение и молча едет до самого дома Пака, но в объятиях Чонгука, уже в своей комнате, засыпает спокойно безо всяких поползновений. Зато Чонгук ещё добрый час слушает стоны за стеной, пытаясь переключиться и подумать о работе. А утром Чон почти подскакивает с кровати вместе с Тэхёном, потому что непоседливой парочке, проснувшейся ни свет ни заря, приспичило разбудить их по-своему — чёртовым пульверизатором с ледяной водой. — Чимин, блять! Тэхён верещит, прячась под одеяло. Чонгук лишь закатывает глаза и пытается прикрыться ладонью, вздрагивая каждый раз, когда распылённые струи воды попадают на его разгорячённое после сна тело. Но Юнги оказывается куда причудливым, чем кажется, поэтому через мгновение Чонгук уже подскакивает и бежит вслед за смеющимся Мином, что вылил на него целый, чёрт бы его побрал, стакан. С кубиками льда. Проснувшись (за секунду, блин) и приведя себя в чувство, пара вместе умывается, затем поочередно принимает душ, завтракает, и все вместе направляются в машину, чтобы отвезти парней за результатами. Омеги ненадолго задерживаются в доме, что-то тихонько обсуждая. Когда готовые аттестаты оказываются на руках, парни внезапно шокируют альф своим признанием — они пошушукались и решились поступать в один институт. Мало того, на один факультет. Какой? Как это произошло одному Богу известно, но они идут… на лингвистический. Направленность — английский и итальянский. Когда-то только предполагаемая поездка в Италию в будущем в гости к папам Пакам становится автоматически не планируемой, а ожидаемой. Вопрос времени. Все, конечно, удивляются, но выбор своих мелких одобряют, отвозят в вуз, ожидают, пока те заполнят заявления и договорятся о дне вступительных испытаний. А затем наступают выходные. Подъезжая к дому папы в пригороде на машине Чонгука, Тэхён ожидает, что будут только сами родители да Чимин с Юнги. Но всё оказывается иначе: на территории присутствуют непосредственно родители, уже приехавшие Юнги с Чимином, Чон Хосок, что неожиданно, а ещё неизвестная ему пара одного возраста с отцом. Приблизившись к заднему двору, где слишком шумно из-за двух маленьких резвящихся детей, что аж уши режет, Чонгук тут же здоровается с незнакомой Тэхёну парой. — Юнхван, добрый день. — Привет, Чонгук-и, познакомься, мой муж, — некий Хван с гордостью представляет своего компаньона, — Ким Намджун. Джун-и, это мой коллега — Чон Чонгук-и. — Приятно познакомиться, наслышан о вас, — мужчина хрипло смеётся, пожав Гуку ладонь. — А я наконец-то увидел таинственного мужа Хвана-хёна, — Чонгук в ответ улыбается тепло, обратив внимание, что у Юнхвана, до этого одевающегося во всё обтягивающее, сейчас свободная майка с несильно выпирающим животом. — Мне, случайно, не кажется?.. — Да-а, Гук-и, ты абсолютно прав, — Юнхван кивает на свой живот, огладив его ладонью. — Уже третьего ждём, Джун всё никак не угомонится. — Ловлю возможность, пока мы молоды. Зато ещё один отпуск, — довольно улыбается, прижимая к себе омегу за талию. Тэхён неловко улыбается паре, извинившись и удалившись к своим друзьям, обнимаясь с Паком и натыкаясь на его напряжённый взгляд. Они виделись только утром дома, всё было нормально, потом Юнги с омегой уехали первыми, а Тэ остался дожидаться Чонгука. — Всё в порядке? Вы опять поругались? — тише спрашивает омега, как только Юнги отвлекается и отходит помочь Хосоку с переворачиванием сосисок на гриле. Чимин поджимает губы и тащит Тэхёна в дом, в первую попавшуюся комнату, чтобы остаться наедине. Как только он закрывает дверь, то подходит к Тэхёну, молча его обнимает и начинает плакать. — Мин-и… ты чего, малыш? — Ким пугается не на шутку, крепко обняв друга и заботливо перебирая его пряди пальцами. — Вы что, настолько сильно поругались опять? Когда успели? — Не ругались мы, — он всхлипывает, вытирая сопли. — Просто… ох, блять, Тэхён. Он лезет в свою сумку зачем-то, а после достаёт… тест. На беременность. Который, кстати говоря, положительный. — Охуеть, — совершенно охуевшим взглядом Тэхён пялится на предмет в руках, распахнув глаза. — Пиздец, вау. Поздравляю! — Какой поздравляю, ты что, — рыжий снова заходится в слезах, размазывая тушь по щекам. — Мне восемнадцать только, Тэ! Я ещё даже в институт не пошёл, а уже приду… такой. Или не приду. Господи, мне так страшно. — Стой, успокойся, — Ким убирает тест назад в сумку, обняв друга за плечи. — Для начала, когда ты сделал тест? — Час назад. Мне было плохо пару дней, я попросил Юнги-я заехать в аптеку, типа таблетки от аллергии закончились. Ну, взял тест и тут сделал. — Это только один тест, солнышко… — успокаивающе начинает Тэ. — А что, если правда! Я не знаю, как Юнги сказать, боюсь сам в больницу идти, — Пак стирает слёзы рукавом лонгслива, хлюпая носом. — А если он меня на аборт отправит? Или мне самому надо предложить… блять, я не знаю, Тэ, я… — Чимин, перестань слёзы лить! Ты не смертельно болен, всё решаемо. Если вы решитесь, ну, избавляться от него, есть таблетки экстренные, в тебя даже не полезет никто ножами и прочим, это на здоровье не повлияет особо, срок же маленький наверняка. А если нет, то я вообще проблемы не вижу. — Да как?! Я студент только, Тэ, а как мне учиться! — рыжий снова в слёзы, упирается локтями в колени, схватившись пальцами за волосы. — Да перестань, обычно учиться, чего ты паришься! Нам учиться всего четыре года, мелкий появится в конце первого курса, если вдруг что. Потом у нас практика летняя, ты как раз сможешь заняться личными делами, ну, ребёнком я имею в виду… — Тэ делает паузу, судорожно соображая. — Потом можно или академический взять, или уйти на заочное обучение, типа домашнее, а в институт приезжать только на экзамены. — А как же студенческая жизнь? Как же будущее, путешествия, для себя пожить? Господи, пиздец, — он качается, явно паникуя и не в состоянии успокоиться. — Так, Пак Чимин! — внезапно громко заявляет парень, заставив друга отвлечься от истерики и вздрогнуть. Тэхён окидывает комнату взглядом, приближается к комоду у стены, роется недолго, затем уходит куда-то, а возвращается со стаканом воды и пластинкой успокоительного. — Сейчас ты выпьешь это, приведёшь себя в порядок и перестанешь слёзы лить. Давай. Чимин, всхлипывая и дрожа от лёгкого испуга, выпивает таблетки, обильно запивая водой, затем вздыхает и укладывается головой на спинку дивана, восстанавливая дыхание. — А теперь давай рассудим логически, — Тэ усаживается рядом, коснувшись талии друга, нежно его поглаживая. — Начнем с того, что ты не против детей и хотел бы их, помнишь? Сам говорил, что дети цветы жизни, вы были бы крутой семьёй, а я крёстным, помнишь? — Да-а, но не сейчас же, — Пак нервно закусывает губу, сжав своими ручками тэхёнову. — Теперь дальше идём. Тест это одно дело, но нужно съездить в больницу и провериться, ты же понимаешь, что тесты плохо работают? — рыжий кивает, сильнее сжимая ладошку. — Если ты всё-таки в положении, значит, вы решите эту проблему вместе. Ты не должен один убиваться от горя, слышишь меня? — и снова кивок. — Все проблемы нужно решать не за год, а по мере поступления, поэтому подумаешь об этом в конце срока. И всё равно проблемы не вижу, вы также можете путешествовать и веселиться с малышом. У тебя есть я, есть родители, они точно приедут и побудут с мелким, если тебе понадобится помощь, ты сможешь и дальше учиться со мной каждый день и ухаживать за ним. У меня папа так учился. Родители Чонгука также. И твои, помнишь, дядя Пак рассказывал, он с тобой в животике лекции выслушивал, когда схватки начались. И все справились. И ты справишься. — Хён, — Чимин прикрывает глаза, вздохнув. — В конце-то концов, я смогу всем хвастаться, что я самый крутой дядя на планете! Чимин тихо смеётся, поглаживая ладонь Тэхёна. Он улыбается — это уже хорошо, значит расслабляется. — Давай сейчас отключимся от проблем, отдохнём и отпразднуем выпускной, окей? А вечером ты расскажешь всё Юнги. — Давай вместе расскажем? — Чимин распахивает глаза с надеждой. Тэхён смеётся. — Нет, конечно. Он же твой альфа, а мы не в гареме, сам ему всё расскажешь. Я уверен, что он нормально отреагирует и будет более собранным, чем мы, понял? Тот нехотя кивает, вздыхает и медленно поднимается. — Но, на всякий случай, никакого алкоголя, окей? — Да я при твоих родителях и не собирался пить, — Пак цокает, закатив глаза. Они хихикают, потом младший умывается в ванной комнате, красится и уже пришедший в себя выходит к компании. Всё проходит отлично. Омеги бегают и бесятся с детьми Юнхвана и Намджуна, вместе строят песочные замки и купаются в бассейне, их альфы помогают с готовкой, Чонгук терпит лайтовые подъёбы Донвона, но, в целом, всё проходит в шуточной семейной атмосфере. Сначала, собравшись за столом, взрослые пьют за основную причину сбора — двух малышей, окончивших школу и почти поступивших в вуз. Каждый произносит тост, все чокаются (омеги пьют только сок), налетают на вкусный обед. Веселятся до вечера, молодёжь то бесится в бассейне, то брызгает друг в друга из распылителей для сада, затем все сохнут и танцуют под музыку из выносных колонок, а вечером, переодевшись и закутавшись в пледы, все сидят у уличного переносного мини-камина, Донвон приносит гитару, и все в унисон поют дворовые песни, конечно же, только приличные и весёлые. В какой-то момент, когда ребячество поутихает и все разбиваются по парам — Юнги и Чимин играются с детками (Юнги, кстати, с завидной осторожностью к ним липнет и никак не отстаёт, таскает на руках и незаметно подкармливает сладостями, за что становится любимым дядей для них, пока Чимин улыбается и испытывает какой-то омежий восторг), Хван с Джуном кружатся под медленную мелодию вдалеке от толпы, Хосок что-то обсуждает с Чонгуком, явно смешное, судя по тому, как они каждые пару минут заходятся в ненормальном хохоте, Юнтэн качается в кресле-качалке, потягивая вино, а Тэхён подходит к отцу, что спрятался от всех за домом, скуривая сигарету. — Папа же запрещает тебе курить, — он выглядывает из-за угла, усмехнувшись. Донвон вздрагивает и от неожиданности роняет сигарету, фыркнув и затушив ту в импровизированной пепельнице (в пиалке для варенья), повернувшись к сыну и подвинувшись, освобождая место рядом с собой, на скамейке. Тэхён тихо хихикает и садится рядом, кутаясь в плед. — Замёрз? Сделать тебе какао? — Всё хорошо, не переживай, — Тэ отмахивается, взглянув вдаль, где за горизонт постепенно опускается солнце, озаряя золотистые поля, которые видно за низким забором, кроваво-оранжевым светом. — У тебя всё в порядке? Выглядишь уставшим, — отец облокачивается на спинку скамейки, закинув ногу на ногу. Тэхён кивает. — Просто носился много, уже не маленький, силы быстро тратятся. — Эх, молодёжь. У меня колени впервые к двадцати семи заболели, а вы уже в свои шестнадцать ходите, как старики на всё жалуетесь. Ребёнок улыбается тепло, кивая. — Такое поколение… ненормальное. — Глупости не говори, ты-то у меня нормальным вырос, несмотря на… на всё остальное. Повисает пауза. Затем Тэхён вздыхает, виновато опустив взгляд. — Прости меня… пап. Донвон вздрагивает. Он не слышал это «пап» три года. После ссоры с Юнтэном Тэхён относился к нему, как к пустому месту, много ругался и кидал обидные слова, а Вон не мог рассказать всей правды. — Если бы я узнал раньше… да даже и то, что не знал, — я не имел права так к тебе относиться. Я просто считал, что ты во всем виноват, хотя и не пытался особо узнать. На самом деле, я давно хотел поговорить с тобой, ну, знаешь… скучал очень. Прости меня. Закусывает губу, отвернувшись. Обдумывает своё поведение, смиряется с тем, что он ужасный сын. Настолько, что отец родной подсылал всяких Чонгуков и учителей следить за своим ребёнком, потому что сам власти и контроля никакого не имел. Самое ужасное для родителя — чувствовать, что его ребёнок его ненавидит. Он чувствует прикосновение к плечу и тут же льнёт под бок отца, прикрывая глаза, чтобы не расплакаться позорно. — Это ты меня прости, малыш, — тихо говорит отец, вздохнув тяжело. — Может, я и правда виноват, что не разобрался во всей ситуации и пустил на самотёк, слишком о работе беспокоился, мало внимания уделяя семье. Если бы не это, может, всё сложилось бы по-другому, но есть ли смысл старые раны ковырять? — Никакого, — Тэхён сильнее прижимается к отцу, обняв его поперёк живота и прижавшись щёчкой к плечу. — Я рад, что сейчас всё налаживается. Я думаю, вряд ли перееду уже, знаешь, просто с друзьями жить как-то… проще, веселее. Я стал таким самостоятельным, ты бы удивился, — усмехается. — Верю, мне Чонгук уже рассказал, — Дон усмехается в ответ как-то кисло, поглаживая младшего по предплечью. — Я не прошу возвращаться, ты уже взрослый совсем, скоро свою семью строить будешь… просто не забывай иногда заглядывать, хорошо? Пиши, звони, я тоже буду. — Мне так тебя не хватало, пап, — Тэ всё же тихонечко всхлипывает, но тут же глаза щурит, чтобы слёзки не потекли, вздыхает и выдыхает резко, мгновенно успокаиваясь. — Конечно, буду. Я очень хотел, веришь? Просто не знал, как начать. Было стыдно, что я такой дурак. — Сынок, я никогда на тебя не злился или считал дураком, не говори так, — мужчина хмыкает, поцеловав уже взрослого сына в макушку. — Ты у меня сильный и смелый мальчик, у тебя голова на плечах и ведёшь себя достойно, не то, что твои ровесники, поверь мне, уж я-то знаю, насмотрелся на работе на это всё. Ким хихикает, быстро стерев влагу на ресницах, и отстраняется осторожно, улыбаясь уже тепло. — Да я сам вижу, все эти ненормальные… ужас, мы с Чимином постоянно это обсуждаем и обещаем друг другу фигнёй не страдать, стараемся быть, ну, реально взрослыми. — Ты большой молодец, — Донвон с гордостью во взгляде на сына смотрит, потрепав его по волосам. — Я никогда в тебе не сомневался и знал, что ты вырастешь порядочным мальчиком. — Спасибо, — отвечает тише, улыбаясь и выражая глазами тепло безмерное. Отец достает пачку, выудив новую сигарету, и прикладывает палец к губам. — Я ещё одну и приду, обещай, что сохранишь этот секрет. — Эх ты, пап, — он смеётся уже веселее, кивнув. — Слово сына начальника полиции! — прикладывает одну ладонь к волосам, имитируя ей головной убор, а вторую приставляет к виску, отдав честь. Старший смеётся и поджигает сигарету, выпуская дым в воздух. А Тэхён возвращается к компании, которая постепенно прибирается, перенося продукты в дом. Чуть позже всех распределяют по комнатам, Тэхён обнимает рыжего друга за плечи, шепнув на ушко, чтобы не боялся и взял себя в руки, получая в ответ уверенный кивок, а затем уходит с Чонгуком в свою комнату. Они по очереди принимают душ и забираются в постель, по предложению Тэхёна включив на телефоне какой-то короткий сериал, чтобы отвлечься от насыщенного дня. Это день заканчивается почти идеально. Почти. Кое-чего не хватает.

🐰