Tesoro mio

♡

trevor daniel — falling

День заканчивается почти идеально, если бы не одно но. В какой-то момент, пытаясь сосредоточиться на сериале, Тэхён понимает, что абсолютно не может этого сделать. Почему именно сейчас он чувствует себя особенно странно и беззащитно, он не понимает. Возможно, виной тому действительно энергично проведённый день, на который Тэ потратил шквал позитивных эмоций, к вечеру ощутив себя в до ужаса домашней атмосфере, семейной, рядом со своим альфой под одним тонким одеялом, потому что в пригородах всегда жарче днём и прохладнее ночью, но в помещениях постоянно душно, иногда даже вентиляторы не спасают. Возможно потому, что он думает о том, как Юнги отреагирует на новость, как сложится его дальнейшая совместная жизнь с ребятами, будет ли он вообще жить с ними под одной крышей? И как Тэ будет уделять больше внимания Чонгуку, если придётся учиться усердно, учить этот итальянский, непонятно зачем вообще выбранный. Не в плане, что Тэхён переживает и думает, что ему это не сдалось — он хочет до безумия, на самом деле. Просто ему будет даваться это сложнее, чем Чимину, для которого этот язык как второй родной. Ещё придётся помогать другу с новорождённым, а только родившиеся дети наверняка шумные и требовательные. Когда Тэхён уже откровенно не смотрит в телефон, а куда-то в сторону окна, Чонгук ставит ролик на паузу и убирает гаджет на тумбочку, а сам младшего приобнимает, поглаживая по мягким после душа волосам. — Ты не спишь? — А? Нет, просто думаю. — О том, насколько же тебе всё-таки не нравятся тайваньские сериалы? — Гук усмехается. — Не, это само собой разумеющееся, — он коротко хихикает. — Просто так думаю… о всяком. — Поделишься? — Чон сползает ниже, чтобы оказаться с омегой почти на одном уровне, поворачиваясь набок и укладывая по-хозяйски ладонь тому на талию. Тэхён вздыхает. — Это секрет, имей в виду, — подползает к старшему ближе, в миллиметрах от его носа, опустив взгляд куда-то к шее. — Чимин сегодня тест сделал на беременность, и он положительный. — Вау, — глаза старшего округляются, он ненадолго замирает. — А Юнги что? — Вот они сейчас должны об этом поговорить. — Ну, это не точно ещё, знаешь же? Нужно в клинике обследоваться, а там понятно будет. — Да знаю, конечно, я ему так и сказал, — улыбается, подавшись вперёд и по привычке потёршись своим носом о чонгуков. — Просто думаю, если это правда, то как ему дальше быть, да и я как с ним жить буду. Ну, буду ли мешаться, или наоборот, нужна будет помощь. — Малыш, я думаю, они решат это вместе, а потом тебе скажут. Я уверен, тебя никто не выгонит, это же возможная первая беременность будет, а ты ему будешь очень нужен, как друг и поддержка. Если захочешь, конечно, возиться с чужими памперсами и прочими неприятными последствиями, — Гук недовольно морщит нос. — А ты уже пробовал? — Тэ заинтересованно смотрит на парня, вскинув взгляд и чуть отстранившись, чтобы его лучше видеть. Тот кивает. — Когда лет тринадцать было, по-соседству жил брат отца, дядя мой, он один с ребёнком остался и меня постоянно отправляли ему помогать. Можно сказать, я на всё это насмотрелся и наловчился, так что, им тоже помочь смогу, если вдруг что. — Гук-а, а ты хотел бы детей? — омега улыбается тепло, притянув его руку к себе и обняв. Гук ненадолго задумывается, затем кивает. — Почему бы и нет? Я люблю с мелкими возиться. С тобой же встречаюсь, — за что получает лёгкий толчок кулачком в плечо, усмехнувшись. — Ладно-ладно, ты у меня взрослый, уже даже школу окончил. Старший подаётся вперёд, поцеловав того в лоб. В этот момент у Тэхёна почему-то всё внутри переворачивается. Он вспоминает их разговор в домике у моря, когда они после изнурительного отдыха и плесканий в море вместе спать ложились, и Тэ нервничал из-за «подарка» Чимина в качестве презервативов и смазки. — Тэ, ты, конечно, невероятно красивый и сексуальный, и я правда схожу от тебя с ума, — он убирает пряди с лица младшего, заправляя за ушко. — Но я не собираюсь к тебе приставать. Как закончишь школу — поговорим об этом, а попробуем, только когда ты будешь готов. Я тебя успокоил? Поцелуй Чонгука в лоб совершенно безобидный, ленивый и невинный, но Тэхёна от его действия почему-то бросает в жар, а сердечный ритм ускоряется. Он незаметно выдыхает горячо, сглатывая. — Да-а, осталось поступить в универ, — нервно хихикает, потупив взгляд на чужую руку, сцепленную в его объятиях. — А если так случится, с Чимином и ребёнком, получается, мы будем реже видеться? Или как? Ты живёшь не так далеко, но ездить ко мне после работы как-то неудобно, наверное… — Нет, почему. Ездить не то чтобы неудобно, мне несложно, я же на машине. Просто иногда бумажной волокитой перегружают, что под конец дня уже стоя вырубаешься. А так… если тебя выгонят, я с удовольствием заберу тебя к себе, — Гук усмехается, ласково водя носом по виску младшего, что ненадолго глаза прикрывает. — А ты никогда не задумывался над тем, чтобы переехать к нам? — Мм, приглашаешь меня жить с вами в одном доме? — Гук говорит заигрывающе, посмеиваясь, но не услышав реакции, хмурится, отстранившись. Тэхён неловко губы кусает, ниже голову опустив. — Малыш? — Ну, — он вздыхает, приподняв голову, но взглядом с альфой не сталкивается. — Я не заставляю или как-то пытаюсь давить, я всё пойму, если ты не захочешь и всё такое. Просто, да, я думаю, можно было бы попробовать? Ну, в плане, просто пожить вместе. Я смотрю на Юнги с Чимином, они нечасто ругаются, хоть и абсолютно разные, а у нас вроде интересы почти одинаковые, только я еду острую не люблю, — хихикает судорожно. — Но им вроде комфортно вместе. Ну знаешь, вместе душ принимают, экономят на чём-то, готовят вместе, телек смотрят, за покупками ходят. Мне кажется, это круто. Конечно, есть куча подводных камней и всего такого. Но, в целом, всё выглядит неплохо… — Тэ лихорадочно делится мнением, смущённо теребя плетёный им браслетик на руке Чонгука, пока тот улыбается широко, а затем усмехается. — Тэ, я понимаю, что жить вместе поначалу тяжело, но потом ты привыкаешь, миришься с чужими привычками, вы постоянно ищите компромиссы, может, ругаетесь по бытовым проблемам — это нормально, это часть жизни, все через это проходят. Не переживай, если ты готов, я буду за. Мне будет удобнее ездить на работу, да и лишний заработок появится, если я свою квартиру буду сдавать в аренду. Но не забывай, что об этом нужно с ребятами посоветоваться. — Да я, в общем-то, как-то обсуждал это с ними… и они, ну, вообще-то, сами ждут, когда мы решимся съехаться, — застенчиво улыбается, отведя взгляд. Затем его брови слегка хмурятся, губы выпячиваются в жесте серьёзности, лицо приобретает какие-то уверенные черты. Он выдыхает и переводит взгляд на Чонгука. — И знаешь, я… ну, я готов. Думает, что должен добавить слово «съехаться», но такой же серьёзный взгляд Чонгука эти мысли из головы вытесняет. Он смотрит с лёгким прищуром, молчит какое-то время, словно даёт возможность сказать что-то ещё или передумать, отказаться от своих слов, но когда осторожно вытаскивает свою руку из плена чужих, осторожно коснувшись щеки Тэхёна, тот выдыхает порывисто и мимолетно глаза прикрывает, сглатывая шумно. Чонгук внезапно подаётся вперёд, нежно коснувшись губ Тэхёна, осторожно чмокая, затем захватывая нижнюю губу и втягивая в себя с тихим причмокиванием. Всё это настолько тепло и нежно, что Тэхён мгновенно теряет голову и глаза прикрывает, подаваясь навстречу и приоткрывая рот. Чонгук не спешит, он целует сладко, сначала по-привычному просто и непринуждённо, но с каждой минутой и ощущением дрожащего дыхания на своих губах, он добавляет напористости, осторожно губы прикусывает, превращает поцелуй во что-то более взрослое, завлекающее своей таинственностью, влажное. У Тэхёна перед глазами через каких-то минут пять поцелуя бабочки летают, как в том саду на территории биологического вуза, мир погружается в тишину, из которой доносится только сбившееся дыхание и звуки причмокиваний и скользящего в чужой рот языка, что обводит приятно сначала ряд зубов, затем язык своим ласкает, ведёт вокруг, скользит под, касаясь уздечки, затем поднимается к нёбу, до щекотки и смущённой улыбки вычерчивая только ему известные фигуры. А потом Тэхён чувствует прохладную ладонь под своей майкой, которая проникла под одежду совершенно незаметно, но тут же заставляя коротко вздрогнуть и громче выдохнуть в поцелуй, который Чонгук медленно разрывает, смотрит несколько секунд в затуманенные глаза младшего, а затем бережно опускает его на спину, уперевшись локтём в постель, нависает сверху и опускается к шее, касаясь влажными губами только определённых мест — в изгибе шеи, возле кадыка, во впадине между ключицами и под ушком, — знает, какие точки вызывают у Тэхёна мандраж по телу и приглушённые стоны. Он целует шею слишком протяжно, втягивает иногда едва солоноватую кожу, оставляя красные пятнышки, что быстро проходят, но едва ли заметны в свете луны. Тэхён в такой атмосфере кажется особенно красивым: идеальный овал лица, прикушенная пухлая персиковая губа, тяжело вздымающаяся грудь, на которой сквозь тонкую ткань видно затвердевшие бисеринки сосков, по инерции раздвигающиеся стройные ножки, меж которых Чонгук устраивается для удобства, уперевшись в постель двумя руками. Тэхён не знает, куда деть свои руки, сжимает ладонями простынь, нервно впивается иногда ногтями в свои бока, порывается руки раскинуть в стороны, но внезапно чего-то стесняется и вытягивает их вдоль, тихо постанывая от приятных ласканий своей шеи. Неожиданно стонет чуть громче, когда Чонгук случайно проезжается своей эрекцией по тэхёнову вставшему члену. И в эту секунду он осознаёт, к чему они идут — их первый секс. Для Тэхёна вообще первый в жизни. Естественно он мастурбировал, в какой-то момент, разнеженный и жутко возбуждённый из-за тёплой воды в ванне, приятного запаха масла еловых иголок, добавленного в воду, и удачно подобранного порно, включённого на телефоне возле головы, на бортике ванны, он пробовал вставить в себя один палец и был приятно удивлён тому, что это абсолютно не больно и даже доставляет особенное удовольствие. Большего он не пробовал, побоялся, но особо страха, думая о первом сексе, не испытывал. Сейчас тем более. Он понимает, что Чонгук опытен, не сделает ему больно, научит многому и подскажет, как себя вести, но Тэ всё равно испытывает лёгкий стыд и волнение. Вдруг альфе не понравится тэхёнова робость и деревянность, или его тело недостаточно идеально для рамок Гука? Эти мысли улетают из головы, когда Чонгук на пробу ещё раз прижимается своим членом к омежьему, вызывая новый стон и мурашки обоих по телу. Тэхён чувствует, насколько его нижнее бельё влажное, смазка буквально сочится из него мажущими обильными выделениями, аромат смородины окутывает его тело с головой, заставляя голову Кима кружиться, а его собственный природный запах винограда заполняет всю комнату. Чонгук на шее ласки не заканчивает, медленно стягивает через голову своего омеги майку, оголяя тело и оставляя его в одних боксерах. Тэхён в какой-то момент испытывает неловкость, но тут же успокаивается, когда видит восхищённый взгляд своего парня, жадно скользящий по его телу. Чон наклоняется, сначала целуя и выдыхая горячо на соски парня, затем обхватывает ореолы губами, чуть втянув в себя и теребя бусинку языком, второй касается пальцем. Это ощущение распаляет больше, чем поцелуи в шею, Тэхён слегка выгибается в груди навстречу, стараясь не застонать громче. Стены в коттедже, вообще-то, толстые, звукоизоляция тут хорошая, но омеге почему-то кажется, что если он повысит тон, их кто-то обнаружит, и всё прекратится. А ему очень не хочется, чтобы всё это заканчивалось. В промежности становится липко, с каждым прикосновением живот сводит приятным спазмом, из-за чего Тэхён сжимает мышцы анального отверстия, прикусывая губу. Появляется то самое желание, как тогда в ванной — чтобы что-нибудь оказалось внутри него. — Не представляешь, как долго я хотел тебя коснуться, — шепчет Чонгук, вероятно, стараясь разбавить атмосферу разговорами и отвлечь младшего от лёгкого напряжения, которое чувствуется в его плечах. И это помогает, потому что Тэхён улыбается скромно, кусает губу и опускает взгляд ниже, где видит чётко выделяющийся под бельём член Чонгука, такой… он кажется большим и широким, что Тэхёна посещает глупая паника — а вдруг не войдёт? И это вполне нормально для первого раза. — Всё в порядке? — осторожно интересуется старший, обводя ладонью талию парня, спускаясь вниз по телу, к бёдрам, чуть шире разводя его ноги, которые внезапно стали сводиться. — Д-да, — отвечает дрожащим от желания или смятения, сглатывая. — Просто… ну, знаешь, страшно немного. Наверное. — Я понимаю, не бойся, это не больно, — он улыбается, подтянувшись и коснувшись его уголка губ, пальцами подцепив резинку трусов. — Можно? Тэхён заторможенно кивает, давая своему мужчине зелёный свет. Чонгук ненадолго отстраняется, лишая омегу чувства защиты и закрытого пространства, стягивает с него бельё и кидает в сторону, дыша не менее тяжело, чем сам младший. Затем возвращается на место, нависая сверху и успокаивающе целуя. — Ты нереально красивый, малыш, — шепчет в губы, чмокая и покрывая затем его лицо короткими поцелуями, спускаясь к шее, передвигаясь чуть спешно вниз, вдоль по животу, который вздрагивает и втягивается. Чонгук останавливается на мошонке, прижимаясь влажными губами сбоку от основания члена, пока рукой оглаживает бёдра, переходит на внутреннюю сторону, чуть сгибая одну его ногу в колене. — Я могу, малыш? А Тэхёну плевать абсолютно, что он спрашивает. Он кивает активно, откинув голову назад и наслаждаясь поцелуями, наслаждаясь теплом и ароматом, что его окутывает, жмурит глаза до звёздочек, когда Чонгук скользит губами по стволу Тэхёна от основания к розоватой головке, сладко её обхватывая и чуть сжимая, слизывая сочащийся предэякулят, вырывая с губ младшего тихий всхлип. Это явно круче, чем дрочить себе рукой. Пока Гук ласкает его член, особо не двигая головой, лишь лижет языком, обводит им головку, спускается языком чуть ниже, касаясь уздечки и чуть надавливая, вызывая новый стон, его пальцы скользят к влажной (просто до жути) дырочке, внезапно проскальзывая внутрь одним. Тэхён, не ожидавший из-за отвлекающего манёвра ртом Чонгука такого действия, глаза распахивает и вдыхает слишком резко, сжав свои бёдра пальцами. Когда Тэхён вставлял в себя палец, лёжа в воде, было несомненно приятно, но не настолько, как сейчас с Чонгуком. В его голове мысли хаотично разнятся: то их нет совсем, то куча бегущих строк обо всём на свете, касающихся, в основном, каких-то чиминовых или миновых фраз вроде: «Ты что, его не хочешь?», «Когда вы, наконец, потрахаетесь?», «Вот как с Гуком будешь в одном доме с нами трахаться, поймёшь». И они даже не занимаются ещё сексом полноценно, но у Тэхёна уже голова кругом, перед глазами всё плывёт, а он сам ментально вдруг ощущает себя жутко маленьким и беззащитным. Чонгук тем временем засасывает головку сильнее, чуть продвинув головой, водит внутри него пальцем почти без ощущений, а затем прибавляет второй и Тэхён сильнее ножки разводит, застонав чуть громче. И приятно жутко, и боли никакой. Возможно, потому что его предварительно нехило возбудили, что смазка не просто выделяется, а льётся буквально водопадом, ослабляя мышцы и принося больше удовольствия. Чон двигает пальцами размеренно, ласково, чуть сгибает их внутри, надавливает на стенки и иногда на манер ножниц разводит в стороны. Но и это делает недолго, потому что никакого напряжения не ощущает и позволяет себе ввести третий палец. Вот тут Тэхёна начинает вести. Член подрагивает во рту старшего, который по-прежнему лишь языком лижет, периодически продвигается дальше, открывает рот широко и голову набок поворачивает, упирая головку в щёку, пока тремя пальцами мышцы внизу растягивает, подготавливая омегу под свой размер. Можно было бы, конечно, заморочиться и с четвёртым, но Тэхён уже начинает извиваться, подаваться бёдрами на встречу, немного их вскидывая, дышит так судорожно, что низ живота каждые несколько секунд дёргается, втягивается сильно и расслабляется. Парень неожиданно пальцы убирает, выпуская член из горячего рта, от чего младший тут же мурашками покрывается, потому что кажется, словно без чонгукова присутствия стало холоднее. Альфа тянется в сторону своей сумки, выудив пачку презервативов, делает всё быстро — разрывает этикетку, коротко смотрит на распалённого лаской Кима, затем свои боксеры вниз стягивает, натягивая резинку и раскатывая по члену, выдыхая сквозь зубы, потому что сам дико возбуждён, сдерживает себя, чтобы зверем не накинуться на желанное тело. Позже можно экспериментировать, но их первый раз должен запомниться невероятными ощущениями, которые потом обязательно захочется повторить. Он возвращается на своё место, нависает сверху, вновь целуя Тэхёна коротко в губы, а тот и не смущается даже от мысли, что эти губы минутой ранее были на его члене. Дышит прерывисто, своими ладонями за плечи Чонгука хватается, смотрит на него расфокусированным взглядом, щёку изнутри кусает. — Ты в норме? Готов? — шепчет любимый голос где-то рядом, а Тэхён уже давно в своей вселенной, летает на облаках наслаждения и продолжает требовательно изливаться смазкой, расставив ноги ещё шире. Кивает. Чонгук приставляет головку ко входу, слегка ей надавливая. Тэхён крепче сжимает его плечи, расслабляется, установив зрительную связь с тёмными омутами Чона. Чонгук осторожно толкается внутрь, пропуская головку вперёд. Тэхён задерживает дыхание от такой наполненности, но это ещё не всё, что он может ощутить. Гук постепенно входит до конца, полностью прижимаясь к омеге своим телом. Тогда Тэхён чувствует. Осознаёт, что Чимин пытался ему донести, когда они обсуждали интимные вещи и пристрастия Пака в сексе. Понимает, что означало «когда он внутри, мне кажется, что я уменьшился до атомов» и «я буквально чувствую, какой я внутри узкий, а он большой». Потому что сейчас Тэхёну кажется, что его подбросило над кроватью, или что это длинный сладкий сон, который не должен заканчиваться. Он выдыхает, вспомнив, наконец, что не дышал все эти мгновения. Чонгук смотрит обеспокоенно, целует его мягко в шею и тяжело выдыхает, сглатывая. — Порядок? — Да, — Тэхён шепчет, смотрит на парня и от одного его взгляда сжимается, втягивая резко воздух в лёгкие. Насколько сейчас всё возбуждающее и интимное, насколько они близко друг другу, соединяются не только телом, но и душой. Чонгук кивает и начинает медленно двигаться, очень медленно, мучительно, но Тэхён пока не понимает, как именно ему надо. От каждого движения он сжимает Чонгука внутри, постанывает и ловит настоящий кайф. Это ощущение ни с чем не сравнимо. Он словно парит в воздухе, словно кружится в вальсе на задворках сознания, сердце стучит бешено вместе с пульсом, пока Чонгук опускается с ладоней на локти, касаясь взмокшей обнаженной грудью груди Тэхёна, утыкается носом ему в шею, жадно вдыхая сладкий запах винограда. Со временем ускоряется, двигаясь быстрее и обжигающе дыша в кожу. В какой-то момент он почему-то ёрзает, слегка изворачивается тазом и входит не прямо, а под разными углами, просовывает руку под поясницей омеги, приподнимая его бёдра вверх, и продолжает входить, ища определённую точку. А потом Тэхён чуть не вскрикивает, вздрагивая крупно всем телом, сжимает внутри стенки сильно, вцепляясь в плечи альфы ногтями. Тогда Чонгук, найдя простату, толкается вновь, а налитый кровью и желанием член Тэхёна заметно напрягается, дёргается, приподнимаясь над животом. А потом Чонгук расслабляется и отдаётся чувствам. Двигается быстрее, набирая определённый темп, размашисто, в какой-то момент до слуха Тэхёна долетают шлепки их тел друг о друга, и он, наверное, смутился бы, если бы не стоны, которые вдруг вышли на новую октаву и звучат громко, отбиваясь от стен, заполняя всю комнату его короткими вскриками. Приятно до слёз, кто же знал, что будет так хорошо? Тэхён бы не паниковал, не заводил бы шарманку, мол, я вот стесняюсь, надо бы немного подождать. Он бы при первой возможности накинулся голодно. Их дыхание сливается в унисон, Тэхён интуитивно пытается подстроиться под движения его альфы, но не всегда успевает и просто закидывает ноги тому на поясницу, сцепив их на щиколотках, открывая Чонгуку больше доступа для проникновения. В какой-то момент Чон рычит, ускоряется, одну руку опустив к члену Тэхёна, обвив его пальцами и в том же ритме быстро двигая рукой. Тэхён всхлипывает, жмётся всем телом, подаётся вперёд, покусывая шею Чонгука, стонет бесконтрольно, не успевая толком дышать. Ему кажется, что эти головокружительные ощущения будут длиться вечность, но в какой-то момент живот вновь заходится в спазме, будто что-то приятно скручивается, он сжимается сильнее, сам того не осознавая, падает головой на подушку, зажмурив глаза, и дыхание задерживает, перестав издавать какие-либо звуки. Это длится несколько мгновений, которые Чон замечает, неожиданно склоняется к омеге и врезается тому чуть ниже шеи зубами, делает слегка грубые толчки, перейдя с амплитудных движений на резкие рывки. А потом голос Тэхёна прорезается, и от ощущений, и от укуса-метки, он стонет слишком протяжно, от потрясающих эмоций из глаз брызгают слёзы. На живот стреляет теплая струя спермы, а Чонгук приподнимается с его тела, двигая рукой по члену омеги еще немного, сцеживая результат акта, кожу шеи зубами не отпуская. Когда у младшего ничего не остаётся, а сам он лишь жалобно всхлипывает, пытаясь отдышаться, Гук, наконец, отпускает член Кима, ускорившись и двигаясь в своём темпе, доводя себя до экстаза. Ему хватает пары фрикций, после которых он сам стонет, более хрипло и низко, чем Тэхён, замедляясь и спуская в презерватив. Оба дышат тяжело, словно пробежали спортивный марафон, мышцы рук и ног слегка дрожат, перед глазами простая приятная темнота, долгожданное расслабление. Мгновениями позже старший выходит из тела Кима, наспех стягивая резинку, завязывая на той узелок и скидывая на пол, к остальным вещам. Со всем пара разберётся утром. Альфа укладывается рядом, притягивая хрупкое мокрое и размякшее тело к себе, целуя его нежно в плечо, ключицу, грудь, шею, докуда лениво дотянется. Тэхён, придя в себя, дышит уже спокойнее, разворачивается боком к парню и льнёт к груди, максимально близко прижимаясь, не давая даже миллиметра для сквозняка, пока Чон заботливо натягивает им до пояса одеяло. — Гук-а, — шепчет устало младший, дыша тому в шею. Парень гладит его по затылку, не поднимая сонных и внезапно тяжёлых век. — Да, малыш? — Я люблю тебя. И улыбается тому в шею, чувствует на своей не совсем приятное пульсирование, но не придаёт значения, зная, что метка только прибавит ему шарма, как омеге. Занятому омеге, помеченному его альфой. — Тэхён-а, как по итальянски будет «мое сокровище», знаешь? — шепчет тому в макушку, зарывшись пятерней в волосы. Тэхён какое-то время молчит, затем тихонько выдает: — Tesoro mio, кажется. — Тэхён-а, — шепчет Чонгук, сонно улыбнувшись, — ti amo, tesoro mio. Тэхён улыбается счастливо, с таким же чувством проваливаясь в приятный сон в объятиях любимого человека. И плевать, насколько тяжело может быть в будущем, Тэхён засыпает с четкой уверенностью, что, пока они вместе — справятся с любыми проблемами.

🐰

Когда Тэхён просыпается, первое, что он ощущает, это лёгкий дискомфорт в ногах — мышцы при напряжении потряхивает, но, в целом, это никак не мешает ему жить. Второе, что ему доводится ощутить, это жар по всему телу, потому что оказалось, что во сне пара натянула на себя одеяло по подбородок, продолжая плотно обнимать друг друга. Как итог — оба жутко вспотели и сжарились, как вчерашние сосиски на гриле под руководством Хосока, который готовить нормально так и не научился. И последнее, о чём Тэхён думает ещё сонным мозгом, это то, какой Чонгук милый, когда спит: у него расслабленное лицо, едва подрагивающие ресницы, приоткрытые губы и совершенно смешно растрепанные волосы. Тэхён понимает, что хочет видеть эту картину каждое утро, что не зря он предложил Чонгуку переехать, и что… о боже! Он внезапно распахивает глаза, а щёки заливаются ярким румянцем. Этой ночью случился его первый раз. Он стонал так громко, что сейчас неприятно сглатывать слюну и в горле першит. Почему-то жуткого стыда не испытывается, тело ещё фантомно хранит родные поцелуи и сводящие с ума прикосновения. А ещё метка… он поставил метку, невероятный альфа. Она физически сильно на омегу не влияет, лишь показывает принадлежность его к кому-то, а также смешивает природный аромат с запахом партнёра. Тэхён вдыхает полной грудью, ощутив нотки ягодного пирога с виноградом и смородиной, ещё это сплетение вкусов похоже на хорошо выдержанную натуральную настойку. Чонгук мило морщится во сне, причмокивая губами, из-за чего Тэхён, улыбнувшись, не сдерживается и наклоняется к парню, нежно покрывая его шею поцелуями. Он сначала никак не реагирует, но затем улыбается сквозь сон, а после и вовсе глаза приоткрывает со смешком, тут же сгребая Кима в объятия. Вчерашняя ночь всё ещё сказывается на телах обоих, поэтому привычная утренняя эрекция не даёт о себе знать. — Доброе утро, сокровище. Тэхён неловко улыбается в ответ, чувствуя полностью обнажённого альфу под собой, трётся ласково носиком о подбородок парня, пока Чон морщится из-за атакующих комнату солнечных лучей, но растягивает губы в улыбку, бродя ладонями по спине своего мальчика. — Как себя чувствуешь? Ничего не болит? Младший прячется лицом в изгибе шеи, глухо отрицательно промычав под смешок Чонгука, который ладонь со спины спускает на его ягодицу, чуть сжимая под недовольное мычание омеги. — Уже… — он приподнимает голову, ища взглядом телефон Гука, тянется, проверяя время, — оу, одиннадцать утра. Надеюсь, никто не заходил. Он вновь скрывает своё лицо в Чонгуке, чувствуя, как щёки охватывает жар. Гук, напротив, смеётся хрипло, сжав большим пальцем свой указательный до хруста, чуть прогибаясь в пояснице. — Даже если не заходили, когда мы выйдем — все и так поймут по запаху, — усмехается самодовольно, легко шлёпнув по попе того. — Давай вставать и в душ. — Я первый! — Ким внезапно выбирается из объятий парня, стянув с него одеяло и закутавшись, а ему, не смотря, кидает подушку в область паха, мол, прикройся. Чонгук весело гогочет, закатив глаза, но послушно прикрывается, чтобы младшего не смущать. Ещё успеет освоиться и смотреть без красных щёк на голого Чона. Он срывается в душ, закрываясь, о боже, на защёлку, пока Гук лениво потягивается, проверяет уведомления на телефоне и замечает больше двадцати сообщений от Юнги, который пишет даже сейчас. Он пишет обрывки своих мыслей о работе, рассказывает о погоде, делится мнением о вчерашних посиделках с родителями Тэхёна. Обо всём абсолютно, словно пытается переключиться с собственных мыслей на что-то другое. Чон хмурится, затем наконец понимает, когда видит в самом начале переписки короткое «Я с Чимином в больнице». [ cookie ] Юнги, не волнуйся, всё будет нормально. Если что, мы всегда поможем. Поток сообщений прекращается. Юнги какое-то время молчит, затем набирает быстро ответ.

[ king of carrion ]

Спасибо, Чон.

И переписка заканчивается. Чонгук нехотя поднимается, кряхтя как старик, снимает с кровати постельное бельё, прибирает их раскиданные вещи на полу, избавляется от презерватива, усмехнувшись от мысли, что, увидь его Тэхён, резко бы развернулся и слинял. Младший появляется позже, одетый, с влажными волосами и расслабленной улыбкой. Ниже лица Чона не смотрит, кидает «я на кухню» и быстренько вылетает из комнаты. Перед сном Юнги лениво покрывал живот Пака поцелуями, когда тот его прервал со словами: «Мне нужно тебе кое-что сказать». Эта фраза всегда напрягала Мина, обычно, она была связана с незапланированной большой тратой денег, каким-то косяком или предъявой, из-за которой начиналась ссора. Но в тот раз Чимин долго молчал, а затем внезапно разревелся. Сказать, что Юнги запаниковал, ничего не сказать. Пока его успокаивал, перебрал в голове абсолютно все варианты, вплоть до измены. Но когда услышал о тесте на беременность, внезапно замер. По телу какая-то дрожь волнения пробежала, кончики пальцев закололи, а сам он ощутил себя так, будто на плечи свалилась вся тяжесть мира. Выдохнул медленно и младшего в объятиях сжал, сказав то, чего ревущий Чимин никак не ожидал. — И чего ты плачешь? Это же… круто. Не запланировано, конечно, но не вижу в этом причин для истерик. Они долго разговаривали, обсуждали возможные варианты развития событий, как им быть, что делать с учёбой и работой Юнги, договорились рано утром уехать в клинику, а потом вернуться. И конечно, оказавшись в больнице и отправив Чимина в кабинет врача, Юнги извёлся на мыслях, обошёл весь этаж, дважды выпил кофе, написал целую тираду о грёбаной погоде и трупах Чонгуку. А потом Чимин вышел. С расслабленной и измученной улыбкой, молча к нему прижавшись. — Ну… и как там? Он сначала молчал, а затем поднял голову, тихонечко проговорил: «Никого нет» и… опять заплакал. — И чего ты плачешь, Чимин-и? — вздыхает старший, поглаживая его по мягким волосам. — Не зна-аю, — всхлипывает, вжавшись носиком в шею парня. — Я вроде бы и не хочу сейчас никаких пополнений, но как-то настроился, что ли. Грустно теперь. Юнги рассмеялся тихо, выдохнув, на самом деле, облегчённо. Детей хочет, безумно, они оба хотят. Просто чуть-чуть попозже, отучившись, для себя и друг друга пожив, а там можно хоть целый дом мелких наплодить. — А что случилось-то, тебе же плохо было? — Врач сказал, что организм перестраивается, небольшой гормональный сбой пошёл, поэтому хреново стало, — вздыхает, стерев слёзы, затем вновь улыбается. — Зато не придётся от учёбы отвлекаться! Юнги-я, я хочу мороженое. И они, конечно же, заехали за мороженым. А ещё за бургерами, картошкой и литровой бутылкой газировки, отправившись назад в пригород. К двенадцати часам вернулись, когда все уже собрались за столом и встречали пару с беспокойством. Тэхён первый к другу подлетел, расспрашивая, затем поздравляя, что всё хорошо, и взяв обещание вечером обязательно выпить. А потом Пак глаза распахивает, принюхивается и шепчет: «Да ладно…». И верещит, обнимая и смеясь, обмениваясь с Гуком многозначительным взглядом и замечая напряженного отца Тэхёна, хихикая. Из посёлка уезжали всей толпой, Юнтэн решил остаться в доме Донвона на радость Тэхёну, Хосок предложил бывшим ученикам обращаться к нему на «ты», а дети Намджуна и Юнхвана со слезами не хотели расставаться со своими полюбившимися хёнами. Всех развезли по домам, договорились собираться так почаще. Тэхён ещё долго с родителями обнимался, а потом… поехал в квартиру Чона помогать собирать его вещи. Всё началось со странной договорённости Донвона и Чонгука следить за Тэхёном в обмен на повышение. Сначала Чоном управляло желание продвинуться по карьерной лестнице, но потом он внезапно для себя влюбился и решил рискнуть собственной должностью, потому что его поглотили чувства. Заканчивалось всё на позитивной ноте: родители Тэхёна приняли его альфу, Юнги смирился с этой сумбурной ситуацией и признал в Чонгуке партнёра Тэ, а ещё своего коллегу. Однако это не конец. Для них всё только начинается.

🐰🧡🍟