ромашки в кудрях

— Куда идёшь? — Илья встретил Максима утром в парке, пока тот направлялся на учёбу, поэтому парень даже смысла вопроса не понял, настолько глупым и очевидным он ему показался. — Ну эй, ты не остановишься? Пока Илья пытался перетянуть на себя внимание настроившегося учиться Каца, погода была явно не в духе: тяжелые тучи и бесцветное небо вперемешку с холодным, пронизывающим до костей ветром не оставляли и шанса на неторопливую прогулку. Хотелось завернуться в плед, укутавшись посильнее, выпить горячего чая с печеньем и посмотреть что-то расслабляющее, для души. — Это же слишком очевидно, куда я иду, Илья, — недовольно пробубнил Макс. — А вот и нет, — Варламов, по обычаю, взял Каца под локоть и повел в сторону автобусных остановок. На все порицания и возгласы о том, какая интересная пара истории их ждала, тем более, они бы снова сидели вместе, Илья отвечал, что подготовил кое-что получше истории, и вообще учеба по пятницам вредит здоровью. Кац возмущался, но все равно семенил рядом и в конце концов смирился, опасаясь теперь только того, что дождь застанет их врасплох. — А куда мы? — спросил Макс уже в автобусе, потому что понял, что повел себя очень странно, не спросив, куда и зачем его везут; зато он успел поинтересоваться, отметят ли его на паре, и расслаблено выдохнул, получив положительный ответ. — Ко мне домой, — непринужденно ответил Илья, будто они каждый день гоняли к нему на чаепитие, и продолжил смотреть на серый, быстро сменяющийся пейзаж за окном автобуса. После его ответа Кац слишком спокойно, по его же мнению, откинулся на спинку сидения и попытался просунуть ноги вперёд, чтобы уберечь их от затекания во время поездки, но, увы, городской транспорт для высоких людей абсолютно неудобен. — Максим, не шеруди. — отреагировал Варламов на его жалкие и шумные попытки разместиться поудобней на сидение. — Вот стану мэром — весь общественный транспорт запущу под тебя.

***

— Уютненько тут у тебя, — парни расположились на полу в гостиной, обложившись подушками и прихватив с собой конфеты: шоколадные и карамельки, бублики и чай с настольными играми, и теперь отсутствие солнца в городе ничуть не портило настроения, а даже придавало атмосферу ленивых выходных. Варламов также принес целую банку однорублёвых монет для известных только ему целей. — Это ещё зачем? — Максим уже расположился на одной из подушек и балдел, медленно потягивая чай, но в то же время боясь взять печенье из коробки, потому что Илья ещё не присоединился к нему. — Ну, в покере должен же быть банк, фишек у меня нет — вот, будут рубли, — Илья плюхнулся напротив Макса. — Да я тебя раздену. Не боишься? — не меняя безучастного выражения лица, спросил Кац. На самом-то деле он, как бы банально это не звучало, старался держать себя в руках и не выдать, что перспектива обнаженного Ильи ему импонировала. Знал бы про эти мысли Варламов — в привычной манере отреагировал бы: «Ес. Цель достигнута.»

***

— Вскрываемся? — с ухмылкой на лице поинтересовался Кац, зная, что ривер это заключительный раунд торговли, поэтому Илья не имел права отказаться. В этот момент Варламов осознал, что у него полный разнобой и против «Флэша» Макса он совершенно безоружен. — Твою мать, коллега Кац, ну как так-то! — он кинул карты на пол и резко поднял руки к потолку, то ли моля о чем-то богов, то ли содрогаясь в конвульсиях. Понятно было одно — он точно не понимал, как Максим постоянно умудряется выиграть! — Ну что ж, банк мой, как и твои штаны, — радостно протянул Кац, подвигая к себе целую банку рублей, так как выбирать сотню по одной монете — занятие муторное да и выглядит не так эпично, как конфискация целой банки. — Макс, как? Ты разгадывал каждый мой блеф! — Илья встал, чтобы было удобней расстегнуть ширинку джинс и спустить их. «Какой позор, сегодня у меня мордашки собачек» — М…милое у тебя нижнее белье. А насчёт твоего блефа: обычно у тебя брови нахмуренные, кажутся очень густыми, а когда ты стараешься обмануть меня, то рано или поздно одна бровь хотя бы вздрогнет, а то ты их и вовсе расслабишь. Наверное, хотелось смеяться, да? — Кац говорил, параллельно собирая карты и откидывая их подальше, так как думал, что сними Илья еще хоть один предмет одежды — он не выдержит, у него и сейчас открывалась просто прекрасная картина на юношеское тело. — Черт, какой проницательный! — воскликнул удивленно Варламов. — А ты чего убираешь? Я сейчас брови заклею и мы ещё одну сыграем, обязательно! Илья уже сел на пол и вставать ему совершенно не хотелось, поэтому лучшей идеей стало потянуться к картам через Максима, но тот молниеносно огрел его подушкой, чем сбил равновесие кучерявого, заставив его буквально завалиться сверху на себя. Волосы Варламова коснулись лица Каца, неприятно полоснув по щекам (другое дело — прикосновение к ушам и верхней части шеи). — Что я с тебя снимать буду? Ты уже практически голышом ходишь. — голос предательски дрогнул, а тепло в животе накатило с новой силой, потому как то, о чем Илья думал всю ночь, теперь было слишком близко к нему. Он сглотнул и прочистил горло, стараясь избавиться от чертовски заманчивых мыслей податься вперёд и горячо столкнуться с пухлыми, влажными и, он уверен, горячими губами Ильи. — А если твои родители вернутся, а ты в таком положении! Что они подумают? — Максим, не волнуйся, — Варламов подарил Кацу небольшую, словно хрустальную, надежду «Неужели ему все равно, что они могут подумать?» — Они не вернутся. Может, тогда посмотрим фильм? — но тут же собственноручно разбил ее. — После следующей игры я всё-таки стяну с тебя все, — на последней части предложения Максим перешёл на шепот, чтобы не выдать подрагивание своего голоса. Говорят, сложно смотреть в глаза человеку, находящемуся от тебя в долях сантиметра, но Максу тяжелее было смотреть на губы. Варламов очень выразительно разговаривал. — Помимо трусов, у меня осталась ещё пара носков, — прошептал кучерявый и улыбнулся. — И ты думаешь, я выберу носки?

***

На улице постепенно начало темнеть, поэтому естественного света становилось все меньше в комнате мальчиков, но они не спешили включать электрический, чтобы не портить всю таинственную атмосферу при просмотре старых фильмов ужасов. По комнате разлилась синяя темнота, и только свечение телевизора разбавляло ее. Чай давно выпит, за новым идти слишком лень, ведь придется оставлять удобное положение, покидать нагретое тепло и делать целую кучу нежелательных сейчас дел. Поэтому оба студента доедали оставшееся печенье без чая. Точнее, ел только Илья под тихое сопение спящего рядом Максима: тот очень удобно устроился на подушке, которой немногим ранее прикрывался Илья после последней проигранной партии в покер. Да, все-таки Макс не выбрал носки. Илья достал телефон и сощурился, когда глаза ослепил яркий экран. Пришло сообщение от Вовы, его друга: он интересовался, когда они пойдут делать проект, о котором так эмоционально рассказывал Варламов и описывал его, как «то, на чем можно и подняться, и подзаработать». Идея реально была хороша, но все портило одно-единственное «но» — мощные компьютеры были только в вузе. 19:43 ilyavarlam «Привет, Вов, конечно, все в силе, вообще не парься по этому поводу, я нам место, считай, уже выбил. Тогда на следующей неделе и займёмся делом.» — Илья… — Да, что? — прошептал Илья в ответ на тихий полустон, но продолжения фразы так и не получил. Он убрал телефон и постарался сфокусироваться на Максиме, который лежал на его подушке. Максим спал. Может, послышалось? Илья нежно, еле касаясь, убрал со лба Каца длинные каштановые пряди, чтобы получше рассмотреть его лицо. «Только-только вылупившийся птенец.» Но при этом что-то в нем всё-таки есть: и уже не просто его своеобразная улыбка, когда настолько сильно растягивает губы в искреннем порыве, что только зубы остаются видны, а что-то невесомое, хрупкое — что-то, что нельзя было увидеть невооруженным глазом. Только почувствовать. Даже не то, как он забавно прикусывает губу, когда глубоко погружается в свои мысли. Не его странно-притягивающий голос. Скорее всего, весь Кац в целом был тем, что привлекало Илью. Его манеры, его специфичность, его образ мальчика, который когда-то обжёгся, но все ещё ищет компромиссы, чтобы жить в идиллии с собой и всем миром сразу. Он горит своими мечтами. «Готов ли я потушить его огонь ради своих грязных целей? Я же просто использую его доверчивость. Хотя и он в проигрыше не остается: игрушки дарю, в кафе вожу, развлекаю; мне его любовь-то и не сдалась — так, легкая симпатия и признание. Да и кто может влюбиться за несколько дней?...Блять, я ужасный человек». Сердце пропустило удар, когда Илья повторно услышал своё имя из уст Максима, но теперь он заметил, с каким выражением лица тот его произнес. Казалось, что он свёл брови то ли от удовольствия, то ли от обиды — не было понятно. Варламов потрепал его за плечи, пытаясь разбудить: вдруг это был плохой сон. Кац мигом проснулся и выпрямился, начиная глубоко дышать. — Что тебе снилось? — спросил Илья, не имея возможности подвинуться ближе, потому что ему все еще нужно было придерживать подушку. — Да так…ничего особенного, — Максим повернулся посмотреть на Варламова, и тот заметил, как быстро бегают расширенные зрачки напротив по его лицу, будто изучая.

***

— По итогу дня мы выяснили, что у меня талант раздевать кучерявых мальчиков. Парни вышли очень поздно из дома и теперь шли к автобусной остановке по прохладной улице, пропитавшейся свежестью после грибного дождя. Ветер заметно потеплел по сравнению с тем, что был утром, и ласково оглаживал их лица. — О, значит, кроме меня, ещё кто-то был? — наигранно обидчиво спросил Варламов, закатив губу и отвернувшись от Каца. Скрещенные на груди руки так и кричали о «ревности». — Нет, но у меня талант, — с улыбкой промурлыкал Максим, имея в виду свою идеальную игру в покер.