Пикетные заборы

Это не внезапное осознание того, что Бетти когда-то думала. Напротив, это скорее постепенное подозрение, что что-то изменилось; что она чувствует себя иначе. Если она его тщательно проанализирует (что, конечно, она делает), это начнется с потери аппетита. Действительно, иронично, когда одна из самых часто используемых фраз о беременности — «есть для двоих». Она не голодна. Она не хочет ни молочный коктейль, который Джагхед покупает для нее в «Pop's», ни круассаны на завтрак, которые Вероника приносит в школу на следующий день. Ничего из этого ее не тошнит — ей это просто неинтересно. Это начальное развитие сопровождается болезненностью груди. Однажды ночью Джагхед захватил сосок между большим и указательным пальцами в своей крошечной спальне в трейлере, и вместо обычного стона, вырывающегося из ее рта, она вздрагивает. Конечно, он много извинялся, хотя и не сделал ничего плохого. Она говорит ему, что любит его; она просто ждет месячных, вот и все. И они продолжают (вместо этого его пальцы сжимают ее бедра и бессмысленный презерватив покрывает его длину). Несколько дней спустя она вонзает ногти в ладони и чувствует, как слезы текут у нее в глазах без всякой причины, кроме того, что она действительно хотела клубничное мороженое, а в магазине только мятная шоколадная крошка и соты. Сейчас зима, и она все равно покупает соты, но клубника была единственной вещью, которую она действительно мечтала съесть так долго, что хрустящие кусочки сахара стали горьким разочарованием. Позже она снова плачет об этом в подушку, и Джагхед смотрит на нее в полном недоумении. Он целует ее, успокаивает и говорит, что все равно любит ее В школе ее сосредоточенность ослабевает. Честно говоря, ее сосредоточенность ослабевает и дома, но это почти исключительно из-за Джагхеда и его очень, очень талантливого рта. Она набирает 79 баллов на тесте по английскому, и даже Арчи недоуменно смотрит на ее работу. Когда в конце урока звонит звонок, учитель спрашивает ее, все ли в порядке, и Бетти открывает рот, чтобы сказать «конечно». А потом она чует что-то из кафетерия, подавляет приступ тошноты и решает, что нет, это не так. После последнего звонка в тот же день она садится на автобус в Гриндейл, покупает тест в аптеке и направляется в кофейню по дороге. Она направляется прямо в ванную и даже не расстраивается из-за того, что сначала ничего не заказала. Синий знак плюса выглядит так, как она и предполагала, и, несмотря на то, что она всегда планировала все в точности, она никогда не учитывала это. Возможно, должен быть момент, когда у нее случится какой-то срыв, но этого не происходит. Видно, она может плакать над мороженым, но не это. Бетти осторожно заворачивает тест в туалетную бумагу, кладет в мусорное ведро и моет руки. Она покупает американо на вынос, использует его исключительно для того, чтобы согреть руки до прибытия автобуса, а затем выбрасывает его в мусорное ведро, прежде чем показать обратный билет водителю.

***

Приходит снег, и в школе она закутывается в толстые свитера и шарфы. Дома она проводит время в своей комнате, пытаясь изучить и отвлекаясь на фотографию, на которой она и Полли втиснуты в угол ее зеркала. Джагхед приходит на ужин из жареного цыпленка и картофеля, начинки и трех разных овощей, что странно, учитывая, что День Благодарения и Рождество уже прошли. Она изрядно устала толкать вилкой белое мясо. — Разве ты не собираешься есть что-нибудь, Бетти? — спрашивает ее мама. — Я не голодна, — отвечает она. (И это правда) — Я говорила тебе не ходить к Попу до обеда, — продолжает ее мама, — Ты знала, что Джагхед приедет сегодня вечером. Бетти вздыхает, но не может ответить. За последние несколько дней к ней подкралась усталость, и ей просто хочется принять душ и залезть в кровать. Желательно со своим парнем, но она знает, что в противном случае, заснет сама без проблем. Джагхед смотрит на нее через стол — он знает, что ее не было сегодня у Попа, но, кажется, решил, что лучше ничего не говорить. Она наблюдает, как он протыкает вилкой морковь *шантане и борется с хрустом между его зубами. Учитывая, насколько он любит поесть, он никогда не был большим поклонником овощей, и всякий раз, когда она готовила для него раньше, она варила их так долго, что весьма вероятно, что они больше не содержат никаких питательных веществ или витаминов. Ее отец спрашивает его что-то об ограблении на южной стороне на прошлой неделе, и Бетти снова вспоминает ту ночь, когда Полли сказала своим родителям, что беременна ребенком Джейсона (или младенцами, как выяснилось позже). Она гуляла с Кевином, и теперь ей жаль, что она не была наверху, в своей спальне, и слушала. Она хотела бы защитить Полли от решения родителей. Она хотела бы, чтобы она смогла защитить свою маму от решения отца, все эти годы назад тоже. И она, и Джагхед освобождаются от стола после того, как он съел две порции яблочной крошки и поблагодарил ее маму за то, что она пригласила его к себе. — Это не проблема, — говорит она, но, похоже, это не имеет в виду. Они направляются наверх, и когда Элис не напоминает ей держать дверь открытой, она понимает, что это потому, что она хочет обсудить с отцом возможность снова отправить ее к психиатру. — Беттс, — осторожно начинает Джагхед, но она прижимает свое тело к нему, и он позволяет ее губам захватить его, а затем, какими бы ни были его слова, умирает где-то между его и ее ртом. Однако позже, когда она приняла душ по его словам, и он взъерошил ее волосы, когда она зарывалась в его бок, он повторяет ее имя так же, как и раньше, — Я беспокоюсь за тебя. — Я в порядке, — сонно бормочет она. Это не правда, но это не не правда либо.

***

Она уходит из Vixens в феврале, примерно в то время, когда ее аппетит возвращается в полную силу (а затем и немного). Несмотря на то, что она ела не больше супа в течение большей части двух месяцев, ее форма начинает казаться тесной, и Бетти знает, что это только вопрос времени, когда кто-то — Шерил — даст комментарий по этому поводу. Освободив время, которое она обычно проводила на репетициях, она пишет все больше и больше рассказов для «Blue and Gold», даже освещая несколько событий в Гриндейле. Это почти забавно, думает она, как у нее есть все эти слова для людей, которых она на самом деле не знает, и все же она не может найти те, которые ей нужны, чтобы рассказать Джагхеду о жизни внутри нее. Он заслуживает лучшего, чем выпалил «Я беременна». (На самом деле, он заслуживает того, чтобы не знать об этом вообще) Несколько недель спустя идет танец Spring Fling, и когда он спрашивает ее, почему она не рассказала ему об этом, она придвигается ближе на диване, держась под углом от него (что непросто, когда последнее событие состоит в том, что она постоянно возбуждена; все, что связано с ним), когда он целует ее волосы. — Я бы предпочла быть здесь, — честно говорит она. — Но ты любишь танцы, — отвечает он, проводя по мелким шрамам в виде полумесяца на ее ладонях. Она хочет сказать ему, что любит его больше. Вместо этого она поворачивается, расстегивает его ремень и берет его плоть в рот. Он ругается от удивления и стонет от возбуждения, а когда он заканчивает, она делает вид, что вспоминает научное задание, которое должно быть завтра. Когда она уходит, Бетти отмечает выражение лица Джагхеда, как будто он смиряется с чем-то. Она не знает что, и не задерживается надолго, чтобы узнать.

***

Она спит, положив руку на живот. Он немного опух, но Бетти чувствует себя пустой. Джагхед подходит без шапочки; с растрепанными волосами и мутными глазами, и он сидит на ее кровати, задыхаясь. — Беттс… — Я люблю тебя, — шепчет она, и по ее щекам текут слезы. Он осторожно проводит по ним большим пальцем, а затем целует оставленный след. Он такой красивый, нежный, что все ее тело болит, но все же на нем змеиная куртка, и это напоминание о том, что эта ситуация не сработала для ее мамы, не сработала и для Полли, и для нее тоже не сработает. . (Она ненавидит себя за то, что посмела подумать, что это могло бы быть — если бы она могла найти правильные слова) В конце концов, это не имеет значения. Она не совсем уверена, что «Я люблю тебя», которое он шепчет ей в шею прямо перед тем, как уйти, является не такой уж очевидной маскировкой для «до свидания», но Бетти все равно смотрит, как он уходит, прислушиваясь, как двигатель его мотоцикла уносится, а затем рыдает в подушку. На следующий день она снова чувствует себя иначе, как будто внутри нее нарастает давление. Она пыталась решить одновременное уравнение почти пятнадцать минут, когда жгучая боль пронзила ее из ниоткуда, и она чуть не согнулась пополам, автоматически схватившись за живот. Хорошая девочка Бетти Купер не поднимает руку и не просит в туалет. Вместо этого она как можно быстрее убегает из класса (что на самом деле не так уж и быстро) и направляется к ближайшей кабинке. В отличие от постепенного осознания того, что она беременна, это осознание — то, что у нее выкидыш — приходит мгновенно. Как будто ее тело вытесняет плод из нее, пытаясь использовать слепую скорость, чтобы все закончить быстрее, чтобы она могла вернуться в класс, River Vixens и Джагхед, и жить своей обычной жизнью Бетти Купер. Слышен безошибочный звук брызг; безошибочное ощущение, что что-то выпадает из нее, и когда она встает, несмотря на молниеносный удар боли в животе, все, на чем она может сосредоточиться, — это то, что у нее между ног в унитазе. Возможно, это глупо, но она не предполагала, что это будет так похоже на ребенка. После этого желанный черный цвет появляется на краю ее поля зрения, пока за ее глазами не появляется море спокойствия. Где-то поблизости есть голос, похожий на голос Вероники, приглушенный и взволнованный, и все, чего хочет Бетти, — это заткнуть ее нахуй. В конце концов, это так.

***

Ее первая мысль — это отвратительное количество белого. Раньше она предпочитала черный цвет, тусклый туман, который убаюкивал ее от всего красного. Красный. Ее рука нащупывает живот, но она молча ругает свой мозг за бессмысленную задачу. Слезы горят у нее на глазах, но она снова закрывает их. А потом… — Бетти? Это голос Джагхеда — звучит так, словно его выдавили из горла. Она снова открывает глаза, и он смотрит на нее с такой ужасной смесью вины и жалости, что слова уже срываются с ее губ. — Мне жаль. Мне жаль. -Нет, -его голос еле слышен, — Боже, нет Бетти. Ты… — он не может закончить — просто уткнулся лицом в изгиб ее шеи и вдыхает горячий воздух на ее кожу. Она чувствует легкую дрожь его плеч, за которой следуют тяжелые влажные слезы, и она просто думает, что любые слова — неуклюжие или нет — были бы лучше, чем это. Но, возможно, это наказание Бога за ее отсутствие плана. Потому что на самом деле, что она думала, должно было случиться? Они не знают ни одного человека в Ривердейле, который получил бы счастливую жизнь от ранней беременности, так что не похоже, чтобы она была первой, кому это даровалось. — Мне очень жаль, — говорит он ей по коже. Он был для нее ближе всего за несколько месяцев, и она обнаруживает, что сожалеет о тех ночах, когда повернула голову. Она так сильно хочет, чтобы он обнял ее сейчас, что ее конечности кажутся тяжелыми от этого веса, — О ребенке… — добавляет он, — Я сожалею о ребенке… Последние двенадцать недель она не думала об этом так, но полагает, что это было именно так. Ребенок. Она не может говорить. — Ты этого хотел. Не то чтобы она позволяла себе об этом думать, но да, полагает она. Она сделала. И вот они. — Мне жаль. Бетти качает головой. Она не хочет это слышать снова. Джагхед поднимает лицо с ее шеи и проводит по ее лбу кончиками пальцев. — Я люблю тебя. На этот раз его слова не похожи на прощание. Они звучат как **якорь.