Наркотик

Несмотря на щиплющий за нос утренний мороз, погода сегодня была хорошей. Яркое солнце, светящее своим холодным, уже давно не греющим, но необычайно ярким светом, провожало старшеклассников в школу. Сегодня у них был промежуточный тест по экономике — один из самых сложных и обязательных, так как знания в экономической сфере, очевидно, были самыми важными для будущих председателей и директоров компаний. Феликс остановился неподалеку от крыльца, вдыхая свежий, будто пахнущий чем-то сладким воздух. Заходить внутрь совершенно не хотелось. Не то, чтобы он не готовился, наоборот, убил на это кучу сил и времени, однако сидеть целых три часа за партой и судорожно трястись над каждым ответом, чтобы не ошибиться, слишком сильный стресс, даже если ты готов на все сто процентов. Наконец, вздохнув, он поднялся по лестнице. У шкафчиков, где они обычно раздевались, толпилась куча народу — старшеклассники торопились на тест, а те, кто помладше, весело болтали о всякой ерунде. И пока парень снимал куртку, до него долетела часть одного разговора. — Опа, а это что тут у нас такое? — с любопытством воскликнул футболист, выхватив из рук у девчонок книгу с яркой обложкой. — Верни! Верни живо! — Да ладно тебе, я только посмотрю. — парень открыл комикс и принялся листать. На его лице тут же появилась гримаса отвращения. — Что это за хрень? — он сердито зыркнул на двух разозлившихся девчонок. — И вы серьезно это читаете? Про каких-то пидорасов? Да здесь же два мужика тупо ебутся в жопу и отсасывают друг другу, какая мерзость, меня сейчас стошнит! — Ничего ты не понимаешь, отдай! — Чего я не понимаю? И это еще называют романтикой? Фу, блять, когда все эти вонючие гомики уже вымрут, надо таких на кострах сжигать, как раньше! — футболист швырнул книжку на пол и, плюнув на нее, ушел. А Феликс застыл на месте, будучи не в силах пошевелиться. От слов этого парня внутри все сдавило, больно ударив по голове осознанием того, что если бы кто-то узнал, что он гей, его спокойной жизни пришел бы конец. Одноклассники бы начали смеяться над ним, не давали прохода и издевались, как над последним изгоем. И в итоге ему, скорее всего, пришлось бы перевестись. А что было бы, если бы об этом еще и узнали родители… Феликсу стало страшно. Однако, с трудом поборов сковавшее его оцепенение, он все же закрыл свой шкафчик и медленно поплелся в класс. Когда тест наконец закончился, учитель попросил его остаться и помыть доску. Парню не оставалось ничего, кроме как согласиться. И вот теперь он стоял, полируя тряпкой гладкую зеленую поверхность уже по десятому разу под аккомпанемент собственных тревожных мыслей. Вдруг раздался звук шагов и в пустой класс вошел Хенджин. Он осторожно прикрыл за собой дверь, подошел к Феликсу и обнял его со спины. Ли едва заметно вздрогнул. — Как написал? — спросил он, пытаясь заглянуть ему в глаза. — Мне кажется, я свой точно завалил. Младший продолжал подозрительно молчать, упрямо намывая доску, и Хван развернул его лицом к себе. Феликс отвел взгляд, надеясь, что тот оставит его в покое, но внезапно почувствовал касание чужих губ. Мягкое и уверенное. Его тело прошибла мелкая дрожь, и он тут же отстранился. Хенджин удивленно посмотрел на него. — Эй, ну ты чего, здесь же никого нет. — он снова потянулся к парню, но тот сделал шаг назад. — Феликс, что с тобой? — вопрос прозвучал жестче, чем Хвану бы хотелось, и Ли словно закрылся от него еще больше. — Тебе не противно меня целовать? — тихо спросил он. — Я же парень. — И что? Я, как видишь, тоже, и тебя же все устраивает. — Это совсем другое. Я… давно знал, что я по парням, так что если тебе неприятно находиться рядом со мной или ты делаешь это из жалости… — Перестань. — Хенджин подошел и поднял его голову за подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Я же еще тогда тебе прямым текстом сказал, что девушки меня не интересуют. Чего же ты такой недогадливый? — Так это правда? — Что мы оба геи? Видимо, да. Феликс громко вздохнул, и все напряжение вместе с кучей погибших за сегодня нервных клеток навалилось на него невыносимой тяжестью. Вроде бы от слов старшего ему стало немного легче, но сомнения все равно продолжали бушевать внутри. Хенджин осторожно погладил его по щеке с какой-то небывалой, сквозящей в этом жесте нежностью. — У тебя что-то случилось? — Не то чтобы… просто я начал задумываться о том, как отреагировали бы люди, если бы узнали о моей ориентации. Я даже не уверен, что Со Ён бы меня поняла и Сынмин… — от упоминания имени своей первой любви в груди болезненно заныло. — Не уверен, что они приняли бы меня таким. — А так ли это важно? Я понимаю, они твои друзья и семья, но должен ли ты так беспокоиться о мнении других людей? Тем более, если они изменят свое отношение к тебе, если узнают, что ты гей, то зачем быть рядом с ними, ведь всегда есть шанс, что ты встретишь того, кто примет тебя любым. Феликс неуверенно моргнул. Такие близкие и непривычно теплые глаза Хенджина с каким-то грустным проблеском серьезности словно удерживали его над пропастью отчаяния, не давая упасть, а обнимающие руки гладили по спине. — Наверное, ты прав… просто мне нужно время, чтобы смириться с этим… — Я понимаю. — Хван кивнул, продолжая задумчиво смотреть на него. Он ведь так чертовски испугался, когда Феликс снова оттолкнул его, подумал, что история повторяется, однако это, к счастью, оказалось не так. Он просто был сломан где-то глубоко внутри, хоть и старался этого не показывать. Но Хенджин видел. Потому что он и сам был таким. — Спасибо. — со слабой улыбкой младший коснулся его руки и, привстав на носочки, неожиданно поцеловал. С недавнего времени этот человек стал его убежищем, его маленькой отдушиной и укрытием от всех бед. — Спасибо за то, что понимаешь меня. — А тебе за то, что терпишь. — Хван усмехнулся, глядя в его большие с тонкой пленкой влаги глаза. Хоть он совершенно и не собирался влюбляться в этого парня, однако прекрасно понимал, что с каждым днем все глубже проваливается в пропасть под названием «Ли Феликс» и ничего не мог с этим поделать. Может ли он надеяться, что младший ответит ему взаимностью? Пока что, было еще слишком рано об этом судить…

***

— В тот момент ты был реально страшным. — Прости… Джисон и Минхо сидели на диване в гостиной. На столе лежали учебники и тетради, однако настроения на занятия не было совсем, и Хан первым нарушил неловкое молчание. — Как будто в другого человека превратился. — продолжал он, глядя на нервно поправляющего свои очки парня. — Прямо как тогда с Донхеном. — У меня в ту секунду внутри все переворачивалось. Думал, с ума сойду. — Джисон кивнул, прекрасно понимая его чувства. — Только не жди, что раз ты извинился, я тут же брошусь к тебе с распростертыми объятиями. — Конечно, нет. — Минхо низко склонил голову. Внутри больно кольнуло; хоть он ничего подобного и не ожидал после своего поступка, но слова Джисона будто столкнули его еще на одну ступеньку вниз, ближе к одинокой тоске и отчаянию. Между ними повисло тяжелое молчание. — Даже если мне очень хочется. — тихо добавил Хан и Минхо тут же встрепенулся, взглянув на него с надеждой. — Ты все еще мне нравишься, хоть мне и не нравится сам этот факт. — Ханни… — Блять, Минхо, пожалуйста, не зови меня так. — Джисон болезненно сморщился. — Сразу вспоминаю этого ублюдка! — Минхо окончательно поник, глядя себе под ноги. — Извини, я не хотел. — Эй, ну ты чего такой кислый? Все же теперь в порядке. — Ничего не в порядке, Джисон. Каждый раз, когда мне кажется, что мы хоть немного сблизились, я делаю очередную ошибку, которая отталкивает тебя. У меня такое чувство, что несмотря на все мои усилия, пропасть между нами только растет. — Хан пораженно смотрел на него. — Мои чувства к тебе стали неожиданностью даже для меня и поначалу я не смел надеяться, что ты ответишь мне тем же, но когда это случилось, то что я сделал? Правильно, все испортил. — парень закрыл лицо ладонями, пряча щиплющие глаза слезы. Ему было невыносимо понимать, что он оттолкнул человека, к которому так сильно привязался. — Ну, справедливости ради, я тоже далеко не ангел. Если бы я был на твоем месте, думаю, пощечинами бы дело не ограничилось. — Мне ужасно стыдно перед тобой. — Эй, ну хватит. — Джисон растерянно наблюдал за будто съежившимся из-за угрызений совести Минхо, не зная, что сказать. Он понимал, что тому сейчас очень плохо и хотел помочь, но не умел утешать. — Ты же уже извинился, так забей, чего себе нервы зря треплешь? — Это так не работает. — тихо сказал Ли, и Хану показалось, что он услышал шмыганье. — Ты че, плачешь что ли? — Нет. — Нет? — он наклонился к Минхо, оторвав его ладони от лица и замер при виде покрасневших слезящихся глаз. — Врунишка. Скажи мне хотя бы к чему эти слезы? — Ты правда не понимаешь? Я знаю, что ты пока не можешь простить меня и от этого на душе слишком тяжело. Я не хотел быть для тебя таким же, как Донхен… — Минхо, ты идиот. — уверенно сказал Хан, отчего парень вздрогнул, готовый выслушать все, что тот ему скажет. Пусть Джисон обзовет его как угодно, засыплет проклятиями, он смирится с этим. В любом случае он это заслужил. — Я давно простил тебя. — внезапно прозвучал над его ухом такой необычайно спокойный и мягкий голос. — Еще в то мгновение, когда ты только осознал свою ошибку. Просто мне было больно, и я не мог пересилить себя… Внимательно слушая каждое его слово, Минхо не заметил, как державшая его ладонь рука легла на спину, притянув к себе — Джисон заключил его в крепкие утешающие объятия, как бы говоря, что он действительно больше не держит на него обиды. Что он простил Минхо, потому что знал — тот сожалеет и раскаивается в своем поступке. — Спасибо, Сони. — все, что смог вымолвить Ли, чувствуя успокаивающее тепло. И это ласковое «Сони» отозвалось чем-то новым и светлым в сердце Джисона, блеснув тем самым лучиком надежды среди непроглядно-пасмурного зимнего неба.

***

Дверь класса распахнулась, и внутрь вошел Донхен со своей свитой. Все ученики ушли в столовую, так что в классе было пусто — только оставленные сумки и тетради на партах. — Вперед. — Пак кивнул одному из своих парней на сумку Феликса. После той выходки он твердо вознамерился преподать ему урок и поставить на место, а вот Хенджин… с ним он разберется немного позже. — Вытряхни его вещи, переверни весь рюкзак, если нужно, но найди что-нибудь. Парень кивнул и принялся выполнять приказ сына вице-президента, пока тот гадал, где сейчас шляется Джисон. На пол полетели книги и тетради с ручками, вывалилась бутылка воды и протеиновые батончики, которыми Феликс обычно перекусывал после тренировок. — Здесь ничего нет. — Ну как нет? — Донхен раздраженно выхватил сумку из его рук. — Все приходится делать самому. — он еще раз осмотрел рюкзак и уже разочарованно фыркнул, когда его взгляд привлек блеснувший белым уголок бумаги, выглянувший из маленького внутреннего кармашка. — А это у нас что такое? — он вытащил свернутую в несколько раз записку — края помялись и пожелтели, было ясно, что ей как минимум год. Донхен развернул лист и по мере того, как он читал, на его губах все шире расплывалась довольная ухмылка. — То, что надо… — Пак достал свой телефон и сфотографировал разбежавшиеся по бумаге слова. — Что там, босс? Но Пак не успел ответить, потому что в класс вернулся Феликс вместе с Хенджином. Младший тут же нахмурился, заметив свои вещи на полу. — Что здесь происходит? — Это у тебя надо спросить. — Донхен помахал перед ним запиской, и зрачки парня в ужасе расширились. — А ты, оказывается, мальчик с сюрпризом. — Верни, это не твое! — Феликс попытался выхватить листок, но хулиган ловко уклонился. — Как же быть? Если об этом кто-нибудь узнает, у тебя будут неприятности. — Он же попросил тебя отдать. — жестко произнес Хенджин, глядя на Донхена с нескрываемой угрозой. — Да ты хоть знаешь, что тут написано, Хван? — Нет, не читай! — в отчаянии закричал Ли под насмешливый гогот остальных парней, которым не терпелось наконец услышать, что же в этой записке такого необычного. — Дорогой, Сынмин, — начал Донхен. — я давно хотел тебе кое в чем признаться. Надеюсь, ты сможешь понять меня, потому что для меня это очень важно. — Феликс стоял белый, как полотно, и не мог пошевелиться. — У меня есть секрет, о котором ты не знал, но теперь в этой записке я наконец-то решился рассказать тебе о нем. Ты мне очень нравишься, как парень, а не как друг, поэтому я… — Достаточно! — Хенджин резко вырвал из его рук записку — казалось, его взгляд прямо сейчас сожжет Донхена дотла. — Ты знал? — Пак криво усмехнулся. — Знал, что этот придурок педик? Или, может, ты тоже? — Закрой. Свой. Поганый. Рот. — делая акцент на каждом слове, Хенджин с трудом удерживался от того, чтобы снова не разукрасить наглое лицо Пака кулаками. Его останавливало только то, что рядом стоял полуживой Феликс, который будто прирос к месту и потерял дар речи. — Еще раз тронешь его вещи, и об этом узнает директор. — Ох, как же страшно, даже не знаю, что он со мной сделает! — Не думаю, что если к нему обратятся его родители, то он закроет глаза на твою выходку. К твоему сведению, это посягательство на чужую собственность и практически кража. — Донхен зло сжал в кармане свой нож, раздумывая, не пустить ли его в ход. Этот татуированный ужасно его раздражал. — Пойдем. — Хенджин собрал вещи Феликса и, взяв его за руку, вывел из класса. Ли пребывал в каком-то полнейшем ступоре. Он совершенно не заметил, как они прошли коридор, спустились по лестнице и оказались на скамейке в дальнем конце огромного холла. — Эй, ты в порядке? — Ты же слышал, что он прочитал? — едва слышно прошептали пересохшие губы. Хван несколько минут молчал. — Да. — Это старая записка, я хотел отдать ее Сынмину еще два или три года назад, но все никак не мог решиться, и в итоге она так и осталась лежать в рюкзаке. — Тебе не обязательно оправдываться передо мной. — сухо сказал старший, заставив парня взволнованно посмотреть на него. — Так вы из-за этого поссорились? — Нет. — Ли покачал головой. Он чувствовал себя ужасно потерянным и непонятная реакция Хенджина пугала его еще больше. — Не из-за этого… — Ладно. — Хван отдал ему сумку и поднялся. — Ты куда? — Курить. — и не оборачиваясь, Хенджин вышел из холла, оставив Феликса наедине с его разлетающимися во все стороны тревожными мыслями. Вечером этого же дня Хван вышел из бассейна, расчесывая пятерней еще не высохшие до конца волосы и столкнулся с покидающим раздевалку футбольного клуба младшим. Тот бросил на него неловкий взгляд, не зная, что сказать, и Хенджин ощутил противный укол вины. — Ты сейчас домой? — спросил он, застегивая последние пуговицы столь ненавидимой им рубашки. Парень в ответ торопливо закивал. — Да. — Хочешь… можем пойти вместе? Или поехать… — А, ну… да, можно. — между ними отчетливо чувствовалась неловкость. — Только я пиджак в классе забыл, мне надо сходить и забрать. — Давай сходим вместе. — Хорошо. Они поднялись по лестнице, выстланной красной ковровой дорожкой с привычными золотыми узорами по краям, и подошли к нужному кабинету. За окном уже давно висели сгустившиеся сумерки, так что в школе было почти пусто. Шаги гулко разносились по этажу, теряясь в коридорах, и когда Феликс толкнул дверь, их встретила непривычная тишина. — Ах, вот он. — он подхватил свой пиджак и накинул на плечи. Собираясь уже направиться к выходу, парень резко развернулся и налетел на подошедшего к нему Хенджина. — Ой, прости… — Все в порядке. — старший смотрел на него долгим немигающим взглядом. — Скажи, ты боишься меня? — Что? Это очень неожиданный вопрос, но, наверное, нет? — Наверное? — Хван печально улыбнулся. Ли опустил взгляд, не совсем понимая, что парень хочет от него услышать. — Феликс, посмотри на меня. Он робко поднял голову, чувствуя, как близко к нему сейчас стоит старший. Однако сил, чтобы отодвинуться почему-то не было. Хенджин задумчиво погладил линию его острой челюсти. — Пожалуйста, не бойся. Я не хочу пугать тебя или быть монстром в твоих глазах. — Это не так, ты вовсе не страшный! — искренне воскликнул он, стремясь убедить в этом Хвана. — Даже наоборот… — Наоборот? Это как? — с улыбкой спросил Хенджин, наклоняясь все ниже. Вот его дыхание защекотало щеку, и, проследив взмах длинных ресниц младшего, он мягко коснулся его губ. Руки Феликса сами собой потянулись к нему, обнимая за шею. Хван притянул его к себе и провел пальцами по теплой щеке, опуская ладони на худую талию. Поцелуй становился все более трепетным и страстным, рождая в обоих что-то нежное и вместе с тем не поддающееся контролю. — Феликс, ты мне нравишься. — прошептал Хенджин, дотрагиваясь губами до его шеи. Ли внезапно ощутил прокатившуюся по телу волну горячих мурашек и прижался к Хвану еще ближе. Он и сам не понимал, что сейчас делает, но ему было слишком хорошо, чтобы думать. На старшего его выходка произвела вполне ожидаемый эффект — и без того с трудом сдерживаемое желание прорвалось наружу. Он подхватил самозабвенно целующего его парня и усадил его на парту. Миниатюрные руки Феликса запутались в его волосах, слегка оттягивая их назад, а из горла вырвался тихий стон, стоило только Хенджину начать прокладывать влажную дорожку из поцелуев вниз, оставляя расцветающие алым следы на ключицах под оттянутым воротником рубашки. — Хенджин… — парень закрыл глаза. Сейчас им управляло что-то сильное и незнакомое, и он не сопротивлялся этому, позволяя рукам Хвана касаться его везде. Хенджин поднялся и снова поцеловал его в губы, по-собственнически прижав к себе так, что Феликс ощутил его возбуждение. У него и у самого внизу все тянуло, становилось тесно и жарко. Хотелось поскорее избавиться от мешающей одежды. Младший потянулся к рубашке Хенджина, стянул галстук и принялся торопливо расстегивать пуговицы, но тот мягко остановил его. — Подожди, я не хочу, чтобы мы делали это, когда ты в таком состоянии. — В каком? — щеки Феликса покрылись густым румянцем, а глаза были подернуты мутной дымкой. — Я в порядке. Ну же, иди ко мне… — Тогда ответь мне сначала на один вопрос. — взгляд Хенджина вдруг резко стал серьезным. — Это важно. — Что такое? — Ли выпрямился, обеспокоенно смотря на гладящего его пальцы старшего. — Феликс, ты хочешь встречаться со мной? — Встречаться? — брови парня изумленно взлетели вверх. Пожалуй, это был самый неожиданный вопрос, который он только мог ожидать от Хенджина.