Наркотик

Хван кивнул, ожидая, что скажет Феликс, но тот молчал. В воздухе повисла неловкая тишина, от которой было не по себе. — Так, ты не согласен? — Я не знаю… не знаю… — растерянно пробормотал Ли, чувствуя, как напрягся старший. Честно говоря, хоть они и проводили достаточно много времени вместе и даже целовались, он никогда не думал о Хенджине, как о потенциальном парне, поэтому этот вопрос застал его врасплох. — Ты все еще любишь его, да? — с опустившимся сердцем спросил Хван, и ответом ему стала все та же угнетающая тишина. — Так я и думал. — он резко отстранился от слабо пытающегося удержать его парня. — Отпусти. — Хенджин, подожди… — Что? Что еще ты хочешь мне сказать, что ты до сих пор влюблен в своего лучшего друга, а мне просто пудрил голову, как последнему идиоту?! Спасибо, блять, я это и так прекрасно понял! — Я не хотел тебя обманывать, просто мне было одиноко, как и тебе. — Если тебе нужна была всего лишь поддержка, то ты мог об этом просто по-человечески сказать, объяснить мне, что у тебя, сука, нет ко мне никаких чувств, пока я не напридумывал себе невесть что. Неужели ты думаешь, что я бы тебя не послушал? — Феликс виновато склонил голову, понимая, что старший прав. — Но ты же первый меня поцеловал… — непонятно зачем пытался оправдаться он, еще сильнее ухудшая свое положение. — Серьезно? Ты говоришь это так, будто я делал это против твоей воли! Да, тот случай не в счет, но не смей делать из меня виноватого! — Я не делаю. Хенджин тряхнул головой, будто прогоняя наваждение. Весь этот разговор изрядно действовал ему на нервы, особенно учитывая, что он рассчитывал совсем на другое. Что ж, он сам виноват, что настроил воздушных замков там, где даже намека на фундамент не было. Взглянув на ощетинившегося Феликса, которого он совсем недавно с такой нежностью обнимал, Хван не выдержал. Стул, попавшийся ему на пути, полетел в стену и под звуки грохота рассыпался на части. Младший испуганно вздрогнул. — Вот и вали к своему Сынмину. Надеюсь, тебе хватит смелости хотя бы ему сказать правду! Хенджин вышел громко хлопнув дверью. Внутри все металось, смешиваясь в хаотическом вихре боли и разочарования, а досада противно зудела под ложечкой. Шестым чувством он понимал, что так и будет, однако до последнего не хотел в это верить. Не хотел видеть очевидного — Феликс с самого начала не отвечал ему взаимностью. Ему просто нужен был человек рядом и им оказался влюбленный в него Хенджин. Какое отвратительное стечение обстоятельств.

***

— Да чтоб тебя! — ругнулся Феликс, споткнувшись на лестнице. Настроение сегодня с самого утра было не очень, после вчерашнего разговора с Хенджином, еще и ноги заплетались, не желая идти. Вздохнув, парень направился к классу и с удивлением заметил стоящую около дверей сестру. Та беспокойно оглядывалась по сторонам, будто кого-то выискивала. — Со Ён? — Ох, Феликс! — с каким-то испугом и сожалением воскликнула она. — Мне так жаль! Теперь я понимаю, почему ты так себя вел и чувствую себя виноватой. Но я правда не знала… — О чем ты? — Прости меня, пожалуйста… — Что случилось-то? — Ли нахмурился, собираясь уже войти в класс, однако девушка схватила его за руку. — Стой! Не ходи, не надо! — Да отпусти меня, Со Ён! Я ничего не понимаю… Он вырвался от сестры и зашел в кабинет. Все взгляды разом устремились на него с осуждением и насмешкой, а по рядам побежал неприятный шепоток. Феликс медленно шел к своему месту и, кажется, начал смутно понимать, что все эти разговоры и тычки были направлены на него. Завидев его, Сынмин неловко поджал губы и встал. — Пойдем, выйдем. — непривычно тихо сказал он, взяв его за руку, и со всех сторон раздались смешки. — Что такое? Что происходит? — Давай сначала уйдем подальше от посторонних глаз. Ничего не понимая, Феликс послушно следовал за другом. Они спустились по лестнице и зашли в какой-то пустой коридор, который Ким несколько раз оглядел, чтобы убедиться, что там никого нет. — Сынмин? — тот вздохнул, вытащил из кармана телефон и показал ему фотографию. Глаза Феликса полезли на лоб, а легкие перестали перекачивать кислород — перед ним было фото той самой записки, которую нашел Донхен. Выложенное в инстаграме каким-то анонимом. — Как… — Я должен спросить у тебя, правда ли это? — стараясь не смотреть на него, Сынмин оперся руками на подоконник. Он выглядел нервным и шокированным. Ли в ужасе молчал. — Пожалуйста, скажи мне, что это просто глупые лживые сплетни, тогда мы пойдем в полицию и заставим этого умника выплатить огромный штраф. — Не нужно. — Почему? Клевета это же преступление! — Феликс низко склонил голову, понимая, что этот разговор неизбежен и рано или поздно ему все равно придется сказать правду. — Эй, ну почему ты молчишь? Не бойся, расскажи мне. — Сынмин, дело в том… — его губы словно прошили толстыми нитями, мешающими произносить слова. — дело в том, что… это правда. — Что? — взгляд Кима стал растерянным. — О чем ты говоришь? — Ты моя первая любовь. Сынмин тяжело выдохнул и отвернулся от него. В груди у Феликса кольнуло с такой силой, что он чуть не согнулся пополам, схватившись рукой за сердце. Он действительно хотел признаться Киму в своих чувствах, но уж точно не таким образом. И его реакция… привела его в откровенный ужас. — Ты нравился мне еще с двенадцати лет. — с безысходностью человека, идущего на верную смерть, продолжал он. — И с каждым годом мои чувства становились все сильнее. Мне не хватало смелости в этом признаться, потому что я боялся, что ты не поймешь меня. Да, я парень, которому нравятся другие парни, я гей. Но можешь представить себе мое разочарование, когда я узнал, что ты влюблен в мою сестру? Я тогда как будто умер… — Ким не оборачивался и его широкая спина, казалось, служила негласным осуждением происходящего. — Сынмин, я понимаю, что тяжело принять такое, только, пожалуйста, не молчи. — Я… не знаю, что сказать, Феликс. Все эти годы я будто и не знал тебя совсем. Ты как будто выстроил из себя другую личность, а себя настоящего спрятал под этой маской идеального друга и примерного сына. Это лицемерие меня угнетает. — он обернулся, и Ли с удивлением увидел его опечаленное лицо. — Если тебе было непросто сказать о том, что ты чувствуешь, то ты хотя бы мог не утаивать кем ты являешься. Неужели ты настолько не доверял мне? Не доверял нам всем, мы же друзья! — Сынмин, я… — Нет, просто поставь себя на мое место. Человек, которому ты был готов вверить даже свою собственную жизнь, поступает с тобой таким образом. Знаешь, что? Я чувствую себя преданным! И дело не в твоей ориентации, потому что я принял бы тебя любым, ведь ты мой друг. И если бы ты рассказал обо всем раньше, то кто знает… — Сынмин замолчал, пытаясь успокоить свои эмоции. — Хочешь сказать, тогда у меня был бы шанс? — Я не говорю этого, но и не отрицаю. В воздухе повисла тяжелая тишина. Оба ощущали, что теперь между ними появилась огромная пропасть, преодолеть которую будет невероятно сложно, даже если они приложат все усилия. Феликс нервно теребил в пальцах край пиджака, прокручивая в голове возможные варианты событий того, как все могло обернуться, если бы он был немного смелее, а Ким бессмысленно смотрел в окно. Он даже представить не мог, что его друг мог скрывать от него подобное, и это совершенно не укладывалось в голове. — Прости. — Не думаю, что здесь достаточно простого извинения и, Феликс… если бы я знал о том, что нравлюсь тебе, то сразу бы рассказал об отношениях с Со Ён. Той боли, которую ты испытал, можно было бы избежать… но все случилось так, как случилось. — Ты теперь презираешь меня? — Нет. — Сынмин помедлил, бросив взгляд на разбитого друга. — Но мне нужно время, чтобы разобраться со своими мыслями, поэтому будет лучше нам пока не общаться. Прощай. — и он вышел из коридора, скрывшись за поворотом. Феликс остался один, чувствуя полнейшее опустошение. Почему, когда он думал, что хуже быть уже не может, жизнь снова и снова била его по голове, словно напоминая, что он еще не упал на самое дно? Он подошел к стене, сел на пол и закрыл лицо руками. Слезы неконтролируемым потоком прорвались наружу, в сотый раз разрывая на кусочки израненное сердце. Он так устал от всего этого… Смотря себе под ноги, Хенджин задумчиво крутил пачку сигарет и вовремя отпрянул, когда Сынмин прошел мимо. Он все слышал. Стоя за углом и старательно убеждая себя, что ему все равно. Однако, стоило только услышать такие беспомощные, наполненные горьким одиночеством всхлипывания, как сердце не выдержало, болезненно сжавшись в груди. Ему хотелось просто подойти, обнять Феликса и сказать, что все будет хорошо, что все наладится. Но он не мог. Ведь тот любил вовсе не его… да и вряд ли хотел сейчас кого-нибудь видеть.

***

В гостиной его огромного дома было тихо. Осторожно ступая в надежде пройти незамеченным, Феликс стянул ботинки и сам повесил куртку; прислуги на удивление тоже не было. Он уже находился на полпути к своей комнате, когда сзади его окликнул жесткий голос. — Далеко собрался? — Мама? — он обернулся, встретившись глазами с матерью. Ее обычно идеально уложенные волосы были растрепаны, деловой костюм сидел как-то неопрятно, а лицо перекосило от злости. — Вот так ты благодаришь нас с отцом за заботу? — О чем ты? — Феликс опасливо смотрел на нее, судорожно надеясь, что она говорит не о том, о чем он думает. Ее глаза угрожающе сузились, превратившись в щелки. — Ах, действительно, о чем это я? Решил дурака включить? Мне вот сейчас совсем не до этого! Может быть, хоть ты мне объяснишь, почему посреди своего рабочего дня я вдруг узнаю новости о каком-то школьном скандале, в ходе которого выясняется, что мой сын гей? — Ли сглотнул, мертвой хваткой вцепившись в рюкзак. Его мать была просто ужасна в гневе. — И что же ты молчишь?! Посмотрите-ка на него, он даже не отрицает! — Мам… — Что мам? Лучше бы я вообще не была твоей матерью! Ты только и делаешь, что позоришь нашу семью — ввязываешься в драки, прогуливаешь уроки, а теперь это? Понятия не имею, что будет, когда твой отец узнает! Объясни мне, как тебя угораздило на эту идиотскую записку, ты же рос нормальным мальчиком! Тебе должны нравиться девочки! — Это от меня не зависит. И если бы ты хоть немного перестала быть такой консервативной, то знала, что ориентацию не выбирают. — Что ты сказал? Да как ты вообще с матерью смеешь так разговаривать! — женщина ни на шутку разозлилась, сжав кулаки. — Ты собрался меня жизни учить?! Мелкий щенок! Ты сам понятия не имеешь, о чем говоришь, нужно выбить эту дурь из твоей головы! Тебе как раз уже восемнадцать, значит, можно начать искать невесту. — от этих слов Феликс испугался так, что руки начали дрожать. — Правильно, скажу отцу, чтобы подыскал какую-нибудь хорошую девочку, дочку наших партнеров… — А меня ты спросить не хочешь?! Может, я не хочу жениться? — Я и не собираюсь тебя спрашивать! Пока ты живешь в нашем доме на наши деньги, ты будешь делать то, что говорим мы, ясно? Пора положить конец твоим пререканиям! — Но как же учеба и университет? Подумай хотя бы об этом, какая женитьба в восемнадцать?! — прокричал парень, чувствуя, как к горлу подкатывает отчаяние, душа его своей цепкой хваткой. — Мы с твоим отцом поженились на втором курсе и ничего. Как видишь, прекрасно закончили, так что прекращай пудрить мне мозги и возьмись уже за ум! — Нет. Я не буду этого делать. — мать смерила его разгневанным взглядом. — Я не стану жениться только потому, что ты этого хочешь. Тем более по договоренности. Это моя жизнь и я буду жить ее так, как посчитаю нужным. — И кто тебя только таким словам научил, Сынмин? Да… если ты такой взрослый и умный, так почему ты все еще живешь здесь? Иди, ищи отдельное жилье, найди работу и обеспечивай себя сам, раз такой самостоятельный! Что, пугают подобные перспективы? — Зачем ты говоришь все это… — Затем, чтобы ты понял, кто ты, и что ты будешь слушаться своих родителей беспрекословно! Но ты всегда можешь сделать и другой выбор, дверь, к твоему сведению, находится там. Феликс нерешительно поднял взгляд на мать, лицо которой выглядело яростно-холодным и безучастным, и медленно, словно во сне, двинулся к выходу. Его всего трясло, тело не хотело слушаться. С трудом надев куртку, он услышал лишь злобное дыхание и, кажется, китайская ваза, украшавшая их гостиную больше десяти лет, полетела в стену. Однако он этого уже не видел. Руки сами собой открыли дверь, а ватные ноги с невероятным усилием сделали первый шаг, пошли и затем побежали, так что парень не заметил, как покинул свой дом. Пятнадцать минут спустя непрерывного бега он остановился, тяжело дыша. Нужно было что-то придумать. Переночевать у кого-нибудь хотя бы сегодня, а дальше… об этом он пока не будет задумываться. Первым в списке контактов ему сразу бросилось в глаза имя Хенджина. Феликс на мгновение завис, но тут же принялся искать дальше. Хван сейчас был плохим вариантом. — Привет, извини, что так поздно, просто у меня кое-что случилось. Могу я переночевать у тебя сегодня? Хорошо, тогда через полчаса буду. Спасибо.

***

— Точно все в порядке? — подняв голову, спросил Джисон. Минхо взглянул на него сверху вниз и улыбнулся. Они лежали в обнимку на диване и расслабленно витали в своих мыслях, пока по телевизору на фоне шла какая-то научная передача. — Конечно. Отец сегодня на ночной смене, а мама уехала к сестре, так что спокойно можешь остаться. Хан благодарно вздохнул. Потершись щекой о грудь Минхо, он улегся поудобнее и подставил свою синюю макушку под его ладонь. Ли легонько взъерошил его волосы. — Спасибо, а то я так задолбался жить в пустом доме. По ночам там особенно одиноко. — Угу… — казалось, что парень постепенно засыпает в объятиях Джисона под монотонный голос диктора, и лежать вот так, вдвоем было настолько уютно, что Хан поймал себя на внезапном желании остановить время. Замереть так навечно в этом спокойствии, растворившись в тепле друг друга. Это было все, о чем он мечтал… просто быть кому-то нужным. Просто знать, что тебя действительно любят — искренне и безоговорочно. На тумбочке неожиданно завибрировал смартфон Минхо и тот подскочил. — Алло? Привет, Феликс. Да, конечно, приходи. Ладно… — Что такое? — Хан встрепенулся, глядя на своего парня, который обеспокоенно смотрел на экран. — Что-то случилось? — Не знаю, кажется, у Феликса какие-то проблемы, он спросил, может ли переночевать у меня. — Ох… — Прости, что так внезапно. — извиняющимся тоном сказал Минхо. — Мы вроде как хотели побыть вдвоем, но я не могу ему отказать в трудной ситуации. — Все в порядке, не переживай. В дверь тихо постучали три раза, и Ли пошел открывать. Феликс неловко стоял на пороге, не зная, как лучше все объяснить, и простоял бы так еще долго, если бы Минхо не затащил его в квартиру. — Ой, ты не один… прости, что вот так вламываюсь и все такое… мне больше не к кому пойти. — Все нормально, раздевайся и проходи на кухню. Даже невооруженным взглядом было видно, что Феликса бьет мелкая дрожь, и Минхо успокаивающе кивнул ему. Поставив чайник, он заварил травяной чай, периодически посматривая на расстроенного парня. — Держи, это чай с мелиссой. Хорошо успокаивает нервы. — Спасибо… Джисону тоже досталась чашка с горячим ароматным напитком, который обжег горло. Хан закашлялся, но промолчал. Сейчас, на этой маленькой кухне, сидя между Феликсом и Минхо, он чувствовал себя третьим лишним и просто старался не мешать. — Поругался с родителями? — Это так очевидно? — Ли вздохнул, усердно рассматривая плавающие в кружке листочки. — Мать фактически выгнала меня, и я просто без понятия, что делать. — Так… а из-за чего все случилось? Если не хочешь, конечно, можешь не рассказывать, но когда выговоришься, станет легче. — Я не уверен, это… ну… как бы очень личное. — не то, что бы Феликс сомневался в Минхо, он знал, что тот хороший парень, но здесь еще находился Джисон, и в третий раз переживать боль унижения ему совсем не хотелось. — Хорошо, я понимаю. — Кстати, все хотел спросить, как так вышло, что вы двое подружились? — Ну, — Минхо с улыбкой посмотрел на слегка растерянного Хана, коснувшись его руки под столом. — в общем-то, мы встречаемся. — Что? — у Феликса чай пошел носом, и он закашлялся, с изумлением понимая, что друг не шутит. — Вы встречаетесь? — Ага. Так уж вышло, и мы ни капли не жалеем об этом. — Джисон подтвердил это уверенным кивком и от его влюбленного взгляда, обращенного на Минхо, у Феликса внутри все сжалось. Эти двое выглядели реально счастливыми. — Вау… ну… я рад за вас. — Кстати, Джисон помогает мне с делом Донхена. — Правда? Это очень неожиданно. — если бы у Феликса были силы, он бы, наверное, допросил Хана с пристрастием, потому что все еще не доверял этому хулигану, однако сейчас ему было все равно. В край измотанные нервы и выплаканные глаза давили на виски гудящей болью. — А вот когда моя мать узнала, что я гей, то сразу захотела меня женить. — Ты серьезно? Это ужасно! — Ага. Либо сказала мне убираться. Ну я и ушел. — Подожди, это связано с тем фото, которое выложили в инстаграме? — осторожно спросил Джисон. Минхо непонимающе вскинул брови. — Что за фотография? — Да, все из-за этого ублюдка. — Донхен выложил его записку, в которой он… признается в любви к другому парню. — Феликс посмотрел на Хана, ощущая неожиданный прилив благодарности за то, что он не сказал про Сынмина. Говорить об этом с Минхо он бы сейчас не смог. — Вот же урод! Блять, мы посадим его, Феликс, я тебе обещаю! Только нужно немного подождать… черт, мне так жаль, что тебе приходится проходить через все это. — Спасибо, что не осуждаете меня. — Эй, ну ты чего? Какое осуждать? — Минхо протянул руку и похлопал его по плечу. — Мы же друзья. Кстати, можешь поспать на моей кровати, Джисон тогда ляжет на диване, а я и на полу могу поспать. — Нет! Я не хочу доставлять тебе такие неудобства! И так уже напросился… — Да брось! — Нет, нет! Я вполне спокойно могу перекантоваться на диване, а вы спите на кровати. — Но ты же гость… — Все нормально. Я в порядке, правда. — заверил друга Феликс, заметив обрадованную улыбку Джисона. — Так что даже не думай спать на полу! — Ох, ладно… — У тебя очень удобные подушки. — заявил Хан, упав на кровать Минхо. — Ну чего ты там стоишь, иди сюда. — парень стоял в двух шагах от него и неловко смотрел в пол. Джисон напрягся. — Ты не хочешь спать рядом со мной? — Нет, дело не в этом… — Это по той же причине, по которой ты тогда остановился? — Что? — Ли моргнул, наконец подняв глаза на Хана: губы того были плотно сжаты, а пальцы вцепились в одеяло. — Тебе было противно делать это со мной? — Нет, конечно нет! — Минхо испуганно замахал руками и, чтобы подтвердить свои слова нерешительно опустился на кровать. — Мне всегда очень хорошо, когда ты рядом. — Тогда что? — уже мягче спросил Хан, чувствуя, как Ли невесомо обнимает его со спины. — Это из-за Ю Ны? Ты боишься, что со мной тоже может что-то случиться? — Минхо несколько минут молчал. — Да. Я до безумия боюсь тебя потерять. Джисон перевернулся на бок и, заглянув в его карие печальные глаза, убедился в искренности этих слов. — Ты не потеряешь меня, обещаю. Что бы ни случилось. — он крепко прижался к Минхо, чувствуя его мягкий родной запах, а тот ласково поцеловал его в лоб. Он действительно хотел верить, что так и будет, но никаких гарантий у них не было. Они оба чертовски сильно рисковали и прекрасно знали об этом.

***

Заглянув в школьную столовую за кофе, Феликс убедился в том, что там слишком большая очередь. Ему было просто необходимо взбодриться после бессонной ночи, в течение которой он провалялся, напрасно пытаясь уснуть на чужом диване и мучаясь от собственных мыслей. Он неуверенно шагнул внутрь и практически сразу на кого-то налетел. Тот громко ругнулся, глядя на разлившийся по полу чай — этим человеком оказался Хенджин. — Ой, прости… — Феликс попытался вытереть рубашку Хвана салфетками, схваченными с соседнего стола, но тот отодвинул от себя его руки. — О, это ты, Хенджин. Извини. — Все нормально. — старший подобрал с пола стаканчик и направился к выходу из столовой. — Подожди… Феликс хотел остановить Хенджина, удержать его, чтобы хотя бы просто поговорить. Не важно о чем. Ему было сейчас так одиноко и невыносимо больно, а еще он скучал по Хвану, скучал по его теплым объятиям и спокойному голосу. Сейчас он был ему просто необходим, как подорожник, приложенный к свежей ране — не лечит, но делает боль менее заметной, потому что ты веришь, что это поможет. Также верил и Ли, надеялся, что старший вот-вот обернется со словами: «Что такое? Конечно, я тебя выслушаю». Однако тот не обернулся. Даже не задумался на мгновение, а, не колеблясь, вышел. Феликс поник, глядя на то место, где все еще была светло-коричневая лужа, и медленно пошел к кассе. — Ты стоишь в очереди? — обратился он к парню около витрины с едой. Тот посмотрел на него и вдруг усмехнулся. Стоящая рядом девушка тоже повернулась, вопросительно взглянула на Феликса и дернула своих подруг, которые тут же начали перешептываться и тыкать пальцем. — Это же тот парень… — Ага, который записку написал! — Фу, это же противно, какой ужас! Казалось, что теперь вся очередь смотрела на него с ненавистью, страхом и насмешкой. Поджав губы, Феликс почувствовал, как быстро начало биться собственное сердце, пробивая грудную клетку. Что вообще сейчас происходит, почему все эти люди смотрят на него, как на ничтожество, смеются и ругают, будто он преступник? Он испугался. Хотелось сорваться с места и убежать, но он как приклеенный продолжал стоять, с ужасом понимая, что толпа гудит все громче. В него прилетел кусок хлеба. Потом помидор и всем школьникам как будто сорвало крышу — в Феликса летела еда под звуки ругательств, проклятий и угроз, пока в глазах стояли слезы страха и боли. — Мерзкий педик! Убирайся из нашей школы! Таким как ты здесь не место! — Правильно! Здесь не должно быть таких грязных ублюдков и гомосятины! Проваливай! Феликс вздрогнул и сжался, его снова затрясло. — Эй, что здесь происходит? — рявкнул вдруг рядом голос завуча. — А ну-ка быстро прекратили это безобразие, иначе все отправитесь к директору, и вылетите вон из школы! — нехотя успокаиваясь, ребята становились тише, но кто-то все же выкрикнул: — Вы должны выгнать этого педика, а не нас! — Я сказал тишина! — мужчина смерил дрожащего Феликса тяжелым взглядом и кивнул ему на выход. — Пойдем ко мне в кабинет. В кабинете завуча было очень чисто и уютно, но парню было совершенно не до этого. Что с ним теперь сделают? Мать вчера выставила его из дома, а теперь его еще и выгонят из школы? Этого он точно не переживет. — Итак, что произошло в столовой? — учитель уселся в кресло, глядя на парня поверх очков. — Это моя вина… — О чем это ты? Насколько я понял, эти дети первыми начали швыряться в тебя едой. — Да, но… они… — Феликс замолчал, не в силах больше говорить. Слова застряли поперек горла, и он напрасно пытался сдержать совсем недавно переставшие течь слезы. Завуч вздохнул. — Послушай, если это была травля, то мне нужно знать подробности, чтобы пресечь подобное поведение в будущем. Но если ты хочешь и дальше подвергаться таким нападкам, то дело твое, можешь молчать, сколько влезет. — Ли закрыл глаза, ощущая полное бессилие. — Хорошо, я все расскажу… Два часа спустя, стоя посреди туалета и отчаянно пытаясь хоть немного отстирать свою запачканную форму, Феликс думал о разговоре с учителем. Тот воспринял его слова на удивление спокойно и ничего не сказал, только писал что-то в своем блокноте, периодически задавая уточняющие вопросы. А в конце отпустил его, заявив, что попытается все уладить. Можно ли было ему верить или теперь его точно выгонят? Этого Феликс не знал. Огромное красно-коричневое пятно уродливо расплылось по пиджаку, попав на эмблему школы. Теперь голова орла была безнадежно замарана, а на когти попали непонятные брызги не то соуса, не то сока. В мыслях был совершеннейший бардак, и парню даже показалось, что из-за всех этих событий у него поднялась температура — и вправду, лоб был ужасно горячим. Феликс повернул кран и выключил воду, пустыми глазами смотря на свое отражение: спутанные лохматые волосы, торчащие во все стороны, бледная кожа и темные мешки под глазами делали его похожим на мертвеца. Он с трудом поднял свой рюкзак. Уроки уже закончились, и нужно было уходить. Вот только куда? Внезапно дверь туалета распахнулась и в проеме показалось злое мрачное лицо. — Ах, вот ты где! Долго же нам пришлось тебя искать! — это оказался Донхен в сопровождении своей свиты. — Очень жаль, что я пропустил ту вечеринку в столовой, но так даже лучше, потому что мне нужно поговорить с тобой один на один. — Что тебе нужно? — О, а это мы обсудим уже в другом месте. — Пак кивнул одному из своих парней и тот схватил Феликса за шкирку, потащив в коридор. — Тебе понравится. — Какого хера вы делаете?! Отпусти! — Ли отчаянно пытался вырваться, нутром чувствуя, что все это не к добру, но парень держал его очень крепко. Джисона среди них не было. — Можешь орать пока твой ебаный язык не отвалится. В школе все равно уже никого нет. — Ах ты тварь! Вы, блять, все пожалеете об этом! — Ну, кто еще будет жалеть, это мы сейчас посмотрим. Донхен толкнул тугую дверь, и Феликс с удивлением понял, что его притащили в бассейн. Вода спокойно плескалась внутри, отсвечивая танцующими бликами на голубой плитке. Парень, державший его за воротник, подтолкнул Феликса к краю. — Эй, что ты делаешь?! — А вот теперь можно и поговорить. — Донхен уселся на лежак, широко расставив ноги. — Давай его. — Что… — но вопрос парня утонул вместе с его головой. Хлорированная вода противно защипала глаза, заливаясь в нос, и он почувствовал, как намокает одежда. Медленное осознание того, что его столкнули в бассейн, растянулось на несколько мучительных секунд, показавшихся ему вечностью. — Только не надо делать вид, что ты ничего не понимаешь. — Феликса рывком вытащили из воды, и он начал жадно хватать воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. — Объясни мне, за каким хуем ты притворился задрыпанным школьником, чтобы купить дозу, и начал расспрашивать одного из моих ребят? Думаешь, мы такие тупые или, может быть, решил, что ты бессмертный? — Я этого не делал. Донхен поднялся, разочарованно цыкнув, и кивнул хулигану. Голова Феликса вновь оказалась под водой. Он в панике забрыкался, но все было бесполезно — парень сверху только утопил его еще глубже. — Знаешь, есть такие люди, которые не понимают по-хорошему. — пощелкав костяшками пальцев, Донхен присел на корточки около еле живого Ли. — Тебя несколько раз предупредили, но нет, ты продолжал кидаться на меня, как бешеный пес. А что делают с бешенными псинами? — он схватил Феликса за волосы, заставляя посмотреть себе в глаза. — Или в твоем случае с суками, хах? Их усыпляют. — И что теперь? Хочешь совершить еще одно убийство? — необычайно спокойно спросил Феликс. Казалось, что ему уже все равно. — Давай, вперед! Только на этот раз ты не открестишься и окажешься в тюрьме, где тебе и место! — Ты правда в это веришь? — на лице Донхена расцвела мерзкая усмешка. — Какой же ты наивный, Феликс, ну просто пиздец! Так что, признаешься, зачем пытался выведать информацию или хочешь снова поплавать? — Да пошел ты, уебок! — Что ж, как скажешь. — Пак пожал плечами и Феликса с силой толкнули в воду. Он дернулся, силясь вырваться из крепкой хватки; не вышло. Легкие начинали гореть из-за нехватки кислорода, а адреналин волной отчаяния ударил в голову, вынуждая царапать держащую его руку, впиваться в нее ногтями, но все было бесполезно. Сознание постепенно меркло. Мышцы слабели и, оказавшись на грани, Феликс почувствовал, что рефлекторно вдохнул — в горле забулькала вода, и в следующую секунду он отключился, потеряв сознание.