Я люблю тебя, Небо

      «Диди, только будь осторожен, умоляю тебя. Ты же знаешь, как я переживаю каждый раз, когда ты садишься на свой проклятый мотоцикл».       «Очень странно, гэ, называть мою детку "проклятой" перед самым заездом».       «Очень странно называть мотоцикл "деткой"».       «Ладно, я уже понял, что ты хочешь пожелать мне победы».       «Я хочу пожелать тебе ненароком не свернуть себе шею».       «Я профи».       «Я знаю, не гони, Ибо, точнее, гони, но осторожно».       «Спасибо, Чжань-гэ».       Ван Ибо улыбается про себя, когда ему хочется во всю смеяться и радоваться очередным проявлениям заботы. До заезда уже меньше часа. Если он каждый раз и волнуется перед гонкой, то стоит Сяо Чжаню прислать что-то несусветно приободряющее, как он в миг успокаивается, а желание одержать верх лишь крепнет. Он хочет быть намного лучше, чем есть на данный момент. Он молод, востребован и популярен, но желание взбираться всё выше и выше никуда не отступает. Сяо Чжань должен знать, что он лучший во всём. А зачем ему это знать, он не особо задумывался. Если начнёт обременять себя этими вопросами, то постепенно углубится в свои несбыточные фантазии.       — Эй, ты там что новеллу читаешь под авторством Сяо Чжаня?       Ван Ибо, только услышав звонкий голос лучшего друга, осознал, что тупо пялится в заблокированный экран и глупо, совершенно по-детски улыбается. Так всегда, когда на экране отображается ЕГО имя.       — Отдай, тебе это ни к чему, — произносит Тао и отбирает у парня телефон, пряча в карман. — Ты в порядке Ибо?       — Да. Я просто… — Он запинается, не в силах закончить предложение. «Да, я просто в очередной раз залип, углубившись в свои мечты о нём, и словно подросток растёкся от одного написанного им предложения», — пронеслось в голове.       Тао вцепился в его плечо, жёстко развернув к себе. Ведь он всё понимал, понимал и слушал уже четвёртый год подряд, что, кажется, начало порядком ему надоедать. Это, конечно, хорошо, что Сяо Чжань лишь своим мимолетным присутствием в жизни Ибо может поднять его настрой, но погрязнуть в мыслях о нём перед самым заездом — не лучшее напутствие. Ван Ибо должен думать о скорости, должен прилагать силы, чтобы остаться невредимым после заезда, ну и, конечно, прийти первым было бы неплохо. И Тао никогда не скрывал свою искреннюю неприязнь к этому человеку просто потому, что его лучший друг был одержим этим человеком и мучился, страдал от невозможности раскрыться перед ним. В том, что у Сяо Чжаня в этом было мало вины, его не особо волновало.       — Слушай, давай ты сейчас не будешь вновь грузиться. После гонок — пожалуйста, моё плечо и моя футболка с радостью послужат для того, чтобы ты утирал о них свои сопли. Я даже подарю тебе дружеские обнимашки, но прямо сейчас, пожалуйста, соберись.       — Кому нужны твои обнимашки? Я собран.

***

      «— Я тебя люблю.

— Но ты же меня практически не знаешь.

— А какое это имеет отношение к Любви?

Эрих Мария Ремарк».

      Не сказать, что победа далась ему с легкостью. Ван Ибо на первых минутах опережал не один соперник, а целых шесть, которые, едва ли услышав сигнал к старту, словно стремящиеся в космос ракеты рванули с места, оставляя друг друга позади под оглушительный рёв двигателей. Эту хитроумную задумку он придумал ещё в начале гоночной карьеры и при первом же заезде её испробовал. Призовое место, конечно же, не занял, но оказался в пятерке лучших. Очень даже неплохой результат, учитывая то, что все соперники уже имели за спиной несколько наград или просто были отточены опытом многолетних тренировок, обладая мастерством и скоростью. Это должно было что-то да значить.       Ван Ибо стартовал не быстро, но и не позволял всем подряд себя обгонять. Он держался посередине, позволяя первой шестерке гнать, что есть мочи, давая им возможность отвлекаться на лидирующих и обходить друг друга. Ведь если рядом с тобой соревнуются те, кто может доехать до финиша раньше, то зачем отвлекаться на тех, кто ехал позади? Ближе к концу гонки они уже настолько были увлечены противостоянием, что не заметили, как мимо них на бешеной скорости промчался, оставляя всех противников позади, зелёный мотоцикл. Им оставалось только смотреть на логотип «YAMAHA» на кожаной куртке юноши.       Тао подлетел к Ибо одним из первых, вовлекая лучшего друга в объятия, хлопая по плечу и взъерошивая и без того уже растрёпанные волосы. Журналисты тут же окружили парней, и, Господи Боже, как хорошо, что к ним мигом подлетел менеджер на пару с охранником. Высокомерный, худощавый мужчина примерно на десять лет старше Ибо до скрежета в зубах бесил его чаще, чем открывал рот, и парень умудрялся терпеть его до сих пор только потому, что проводил большую часть отведённого с ним времени строго в наушниках. Ибо ему так обрадовался, думая, что, возможно, даже скажет ему спасибо за проделанную работу, хоть это и являлось непосредственными обязанностями менеджера. Конечно, было приятно стоять на первом месте трёхступенчатого пьедестала и сжимать в руках заветный кубок, но единственное, чего сейчас хотел Ибо — поскорее вернутся домой и написать Сяо Чжаню. Он знал, что сегодня вечером Сяо Чжань точно будет посвободнее, так что решил, что вполне может, не волнуясь ни о чём, позвонить ему по видеосвязи. Может быть. Спасибо Тао, что он все-таки был рядом. Не зря он присутствует на каждом заезде Ибо. После упрямых, долгих споров с менеджером Тао и Ибо растеряли всякие силы с ним разговаривать. Да и как нормально разговаривать с человеком, который выглядит так, словно готов сразить весь Китай, лишь бы заставить людей сделать то, что он желает? Чего именно не хотел Ибо, так это раздавать автографы и отвечать на вопросы фанатов. Не то чтобы ему это не нравилось, он все-таки уважал своих поклонников, просто он точно знал, что вопросы будут так далеки от спорта, что, в конце концов, он может не выдержать и, опрокинув несколько столов, вылететь на улицу. Ибо ничего не мог с этим поделать. Всех уже несколько месяцев ну очень сильно интересовала ситуация между ним и Сяо Чжанем.

***

      Директор Чун Це отзвонился первым, как только Ибо перешагнул порог своей квартиры, мужчина принялся сыпать поздравлениями, то и дело напоминая ему, какое же это выгодное вложение в агентство — победа Ван Ибо — что, само собой, сулит массу новых рекламных контрактов и спонсоров. Ибо лишь согласно бормотал и собирал в кучу остатки своих сил, чтобы дослушать этот трёп до конца. Следом позвонили родители, а потом старые друзья из группы. Вот только не было ни единого звонка и ни одного сообщения от того, кого бы он хотел больше всех сейчас услышать. Ибо несколько раз брал в руки телефон, чтобы позвонить самому, и на самой последней секунде невесомо задерживал палец над нужным именем в телефонной книге. Но чего ради? Чтобы бестактным образом нарваться на поздравления? Поняв, что это самое глупое, что он может сейчас сделать, Ибо швырнул телефон на кровать, а сам пошёл пополнять коллекцию кубков и наград на специально отведённой для них полке.       Три часа дневного сна не восполняют его энергию никоим образом, даже под прохладным душем он чувствует, что готов распластаться по душевой кабинке. Его расписание настолько плотное, что парню кажется, что он буквально растает и стечёт вниз, стоит лишь повернуть ручку в сторону горячей воды. Он измотан как физически, так и морально, не спасает даже подаренный директором выходной в честь победы. Голос Сяо Чжаня или даже несчастное «Привет» всегда вызывает в нём прилив адреналина, что даёт дополнительный стимул танцевать и работать, изображать из себя шута в грёбаном шоу, ведь ОН будет его смотреть.       «Сяо Чжань, где же ты?».       В телефоне до сих пор мигают сообщения. Команда «Неукротимого» во главе с режиссёром в полном составе поздравляет его с победой, за исключением, конечно, самого желанного человека. Голос разума Ван Ибо затерялся где-то в области груди, подавляемый острой потребностью услышать Сяо Чжаня, почувствовать через бездушный смартфон, как растягиваются его губы в улыбке.       «Привет. Может, мне начать ломиться в твою страницу на вейбо, чтобы ты, наконец, про меня вспомнил?».       Быстро, пока его настрой ещё при нём, Ибо нажимает кнопку отправки. Он делает себе кофе без сахара и возвращается обратно на кровать с целью заняться тем, чем обычно занимается, когда выдаётся свободная минутка — шарить по странице Сяо Чжаня. Ломиться туда, оставляя посты, он, конечно, не станет. «Чтоб даже тени твоей рядом с ним не было», — как проклятая мантра звучат в его голове голоса директора и менеджера. И следовал он этим указаниям исключительно во благо Сяо Чжаня.       Ван Ибо как раз смотрел на его странице очередную серию новых фоток с недавней фотосессии, когда на экране видеозвонком всплыло «Мой Гэ».       — Засранец.       Сяо Чжань по ту сторону экрана, кажется, немного взволнован. Вероятно, он только вышел из душа: короткие чёрные пряди небрежно покрывали его лоб, а на шее всё ещё висело полотенце.       — Мне обязательно нужно тебе угрожать, чтобы ты, наконец, со мной поговорил?       — Я собирался позвонить, просто отложил на потом, Ибо. Ты в порядке?       — Сносно. И всё же не отказался бы от того, чтобы меня кто-то пожалел.       — Жалеть тебя как раз-таки не нужно. Я очень рад за тебя, Ибо. Поздравляю с победой.       — Если бы ты был действительно рад за меня, то поздравил бы лично. С букетом цветов и очередным шлемом.       Ван Ибо отпивает из кружки и внимательно следит за выражением лица Сяо Чжаня. Чёрт. Не нужно было этого говорить.       — Мы не можем, Ибо. Мне нельзя тебя не то что поздравлять лично, а даже смотреть в твою сторону.       — Не можем мы следовать глупым правилам, которые втирает твоё агентство, вместо того, чтобы действительно делать то, что хочется.       Чжань выглядит потерянно, что не является для Ибо сюрпризом последние несколько месяцев. Даже через экран телефона просачиваются его глубоко печальные глаза, их не маскирует даже ослепительная улыбка в купе с красивой родинкой под губой. Юноша искренне жалеет, что не может прямо сейчас обнять и утешить его, закрывая собой от всего негатива вокруг. Ибо, созерцая любимый образ и углубившись в свои мысли, не замечает пронзительный взгляд.       — Ты действительно хочешь встретиться?       — Почему нет? Как в старые добрые времена собрать нашу компашку и тихо посидеть где-нибудь. Там, где даже собаки нас не найдут, не то что журналисты или твой менеджер.       Конечно, ему не хотелось вплетать в это Ван Чжочэна, Лю Хайкуаня и остальных, но выбора особо не было, благо все сохранили между собой тёплые дружеские отношения и остались хорошими друзьями, несмотря ни на что. Ван Ибо невольно сощурился, понимая, в какую аферу хочет их втянуть. Видеть Сяо Чжаня в окружении других глаз всё же лучше, чем не видеть вообще, к тому же Ибо очень сильно боялся, что тот откажет ему, стоит лишь предложить всё-таки встретится вдвоём.       — Действительно. Давно не виделись. Надо бы исправить эту ситуацию.       Ван Ибо широко улыбается и прячет лицо за огромной кружкой, отпивая из неё и пытаясь скрыть глупое взволнованное лицо и пылающие щёки.       — Помнится, ты обещал прокатить меня на мотоцикле, Бо-ди.       Сяо Чжань оживляется и тычет в экран указательным пальцем, призывая исполнить обещание. Стоп что? Можно ли воспринимать это как положительный ответ? Он выглядит так, будто готов прямо сейчас запрыгнуть на мотоцикл и позволить, наконец, себя порадовать.       — Не ты ли говорил, что не сядешь на мой байк, даже под дулом пистолета, Чжань-гэ?       Ибо громко смеётся, вспоминая выражение лица Сяо Чжаня, когда он только попытался исполнить обещание. Проехали они от силы метров пять, прежде чем тот сдался. А Ибо перестал дышать уже после того, как тёплые руки обвились вокруг его торса.       — Ибо-о, — тянет он. — Не давай мне повода пожалеть об этом, и доставь мои бренные кости в целости обратно.       — Все, что пожелаешь, Чжань-гэ. Стоит ли мне воспринимать это как "да"?       — Да, — подтверждает Сяо Чжань. — На тебе все хлопоты       — Конечно.       — Я буду в Пекине через три дня. А теперь мне пора, Бо-ди. Пак ломится ко мне на линию, словно ищет здесь смысл своей жизни.       — Вот заноза в заднице.       — До встречи, Бо-ди. Не налегай на кофеин. Ох, бедное твоё сердце, если ты наполняешь эту кружку до краев этой дрянью. Она же больше, чем моя голова. Пей лучше чай.       — До встречи, Чжань-гэ. Готовься к встрече с неизведанным.       Сяо Чжань одаривает парня широкой улыбкой, прежде чем отключается, а сердце Ибо так громко стучит, что его обдаёт жаром, пока он внимательно прислушивается к нему. И кофе тут ни при чём. Три дня. Наконец, он сможет его увидеть, возможно, даже обнять.