Я люблю тебя, Небо

Когда Ван Ибо думает о Сяо Чжане, то невольно, до мельчайших подробностей, вспоминает каждую минуту, проведённую с ним. Как он на подкашивающихся ногах идёт отыгрывать очередную сцену с Сяо Чжанем в необычайно красивых окрестностях Гуйчжоу. Как старался пичкать его нормальной едой, а не очередной порцией лапши быстрого приготовления, и как они до боли в животе хохотали, то и дело валяя дурака в перерывах между съемками. Закончилось это однажды тем, что Чжань чуть не заставил его съесть жука, коих он на дух не переносил. — Бо-ди, я понимаю, что ты устал. Я тоже, но, пожалуйста, будь хорошим мальчиком, постарайся, ладно? Ну же, не засыпай. Его мягкий, но настойчивый голос моментально вызывал прилив адреналина в его крови, пульс тут же учащался. Тогда он ещё не сразу разобрался в том, хорошо это или все-таки плохо. Съемки закончатся, им придётся разойтись в разные стороны, и что он тогда будет делать со своей привязанностью? Период съёмок «Неукротимого» все же оставил за собой право называться самым счастливым временем в жизни Ибо. Тогда он, хоть и частично, но мог выражать свои настоящие чувства, не волнуясь о том, что это может вызвать ненужные разговоры, спасибо Лань Чжаню. Ван Ибо вспомнил, как впервые осознал, что влюблён в Сяо Чжаня и никогда не сможет воспринимать его как друга. Это произошло в тот период, когда он, дабы вжиться в свою роль, начал читать новеллу. Ибо никогда не собирался читать ее полностью — только те отрывки, которые ясно характеризовали Лань Ванцзи, не говоря уже об экстра главах. В конце концов, жажда любопытства взяла вверх, он, придумывая всевозможные отмазки и даже между делом притворяясь больным, не в силах оторваться, прочёл Мосян Тунсю в оригинале за четыре дня, всё больше и больше вдохновляясь историей любви и терпением Лань Чжаня. Забавно, правда? Как же хорошо, что Ван Ибо отточил в себе тот же навык и всё же удержался от того, чтобы прижать Сяо Чжаня к дереву. Именно тогда он представил, как впивается губами в его уста… Жадно и горячо. Картина в его голове получилась очень даже чёткой, и он больше не смог избавиться от желания воплотить её в жизнь, хотя до этого ни разу в своей жизни не целовал мужчину, да и вообще полностью был уверен в своей гетеросексуальности ровно до того момента… Ровно до того момента… Вообще-то, удивляться тут было нечему. Сяо Чжань такой ясный. Он как солнце, которое поднимается из-за горизонта после долгой пасмурной погоды, чтобы радовать и греть всех вокруг своей лучезарной улыбкой. Ему нравилось смотреть на этого прекрасного мужчину, в голове которого всё ещё гулял ветер, судя по его совершенно детским и необдуманным поступкам. Но, чёрт возьми, как же гармонично это сочеталось, заставляя Ван Ибо поражаться этому и влюбляться ещё сильнее. Такой искренний, добрый… У Ван Ибо не было ни единого шанса. Сяо Чжань сразил его моментально. *** Неимоверных трудов стоило выбить у менеджера два выходных. Впрочем Ван Ибо и так для себя всё уже решил — он явился бы туда при любом раскладе, будь то съёмка или важнейшая встреча с очередным рекламодателем, который в случае договоренности обогатил бы Ибо на добрую половину стоимости его квартиры. Менеджер всё никак не поддавался до тех самых пор, пока юноша просто не поставил его перед фактом. С самого начала и так было ясно, что по-хорошему не получится, но справедливости ради Ван Ибо все-таки должен был попробовать решить этот вопрос деликатным путём. Несмотря на долгие и настойчивые уговоры со стороны начальства, охрану Ибо тоже отказался с собой брать. Это выбило менеджера из колеи. Он принялся объяснять ему, как опасно передвигаться без охраны, перечисляя раз за разом развитие событий. В каждом из вариантов Ван Ибо лежал спиной на земле, и к нему непременно тянулись загребущие руки толпы поклонников. Ну, что поделать, этот парень частенько любил отлучатся куда-то без охраны, нарушая при этом самый главный пункт в своём контракте, в котором чёрным по белому написано: «Нельзя появляться на людях без охраны». В конце концов, что с ним может случится? Адрес места, куда он так спешил, был известен только Ван Чжочэну, Лю Хайкуаню, Юй Биню и Сяо Чжаню. Вряд ли где-то там его поджидают фанаты. Чтобы менеджер поскорее отцепился, Ван Ибо торжественно обещал быть максимально осторожным. Сердце стучит громко и взволнованно, давненько он такого не испытывал. Может, просто потому что последние несколько месяцев он не видел Сяо Чжаня и прямо сейчас направлялся на встречу с ним. Он берёт свой шлем, чёрную маску на всякий случай, дополняя их чёрной кожаной курткой, и мчится на полной скорости к заданному месту. Мотоцикл останавливается, и Ибо, вместо шлема натянув маску, проскальзывает внутрь. Там его встречает администратор и без лишних вопросов провожает в закрытую кабинку. Пока он по уши погряз в своих мыслях о предстоящей встрече, кто-то большой и сильный моментально бросился к нему и обнял за плечи. — Бо-ди, рад тебя видеть, — ликует Лю Хайкуань, сжимая парня в объятиях и похлопывая по плечу. — Я видел твой заезд, ты просто молодец, — улыбается искренне и тянется к голове, чтобы взлохматить чужие волосы. — Спасибо, Лю-гэ. Я тоже рад тебя видеть. Озаботиться отсутствием главного виновника этой встречи Ибо не успевает, так как его тут же утягивает в объятия Ван Чжочэн. На них обоих следом наваливается Юй Бинь, сгребая охнувших парней в охапку и, по всей видимости, вовсе не собираясь отпускать. — Ну все-все, отвали, — рычит Ван Чжочэн, толкая парня как можно дальше от себя. — Гэ-гэ ещё не подошёл? — интересуется Ван Ибо, как можно убедительнее скрывая дрожь в голосе. — Не волнуйся, он скоро подойдёт, — информирует Чжочэн, как-то ласково поглаживая Ибо по спине. В отличии от всех остальных, он всегда был необычайно внимателен. Во время съёмок, во время фанмитов и во время общих интервью, Ван Ибо то и дело замечал на себе улыбающийся взгляд Ван Чжочэна. Может, дело в том, что Ибо все-таки недостаточно хороший актёр, раз не смог удержать свои эмоции в узде и позволил кому-то обнаружить свою слабость к одному конкретному человеку. «Горькое слово — нелегко молвится». К тому же Ван Чжочэн оказался ярым почитателем фансервиса «Бочжань» и без зазрения совести то и дело присылал Ибо строго раз в неделю полюбившиеся ему фанфики. Казалось бы, взрослый, адекватный человек, успешный к тому же, проводит свои выходные за чтением второсортной писанины. Дела… Ван Ибо просачивается в середину стола и падает на диван, раскинув руки на спинке. Рядом пустует место, по всей видимости, предназначенное Чжаню. — Нравится? — интересуется Юй Бинь, обводя пальцем здание. — Недавно открыл, никто про него не знает, у меня хорошая охрана и только VIP-клиенты. — А VIP-стриптиз есть? — шутит Ибо, отпивая из стакана с соком. — Что же ты сразу не сказал, шалунишка? — скалится Юй Бинь, швыряя в того салфетку, предварительно скомкав её в руке. Ван Ибо неловко уворачивается и, подняв с пола брошенное, тут же швыряет обратно. «Чжань-гэ, ты же едешь?» — быстро пишет он и отправляет. Ему необходимо это знать. Этот на первый взгляд хрупкий, но с невероятной силой в душе и со своей безграничной нелепой любовью к котам мужчина засел у Ибо в сердце так глубоко, что он не мог его оттуда выкинуть, как ни старался. И если для того, чтобы получить очередной смысл для существования в этой жизни, ему надо всего-то увидеть Сяо Чжаня, то он готов ждать его столько, сколько потребуется. Главное, чтобы тот сказал, что его ожидания не будут напрасными. В диалог своих товарищей он никак не вливается, только делает вид, что слушает. Они обсуждают последние события и делятся друг с другом своими рабочими новостями, выдавая спойлеры дорам с их участием и переживая, что в этом году они могут не выйти на экраны. Ван Ибо отчуждённо смотрит на экран телефона, ожидая хоть какого-то ответа. Ожидание оказалось куда волнительнее, чем он думал, на самом деле. Вдруг Чжань не придёт, сославшись на безотлагательные дела? Вдруг он придёт вообще просто увидеть давних друзей, а не его самого? «Я не приду, Ибо». Эта дурацкая встреча тут же стала неинтересна. Глубокое разочарование острым лезвием полоснуло прямо по сердцу. Вот идиот. Как он мог так наивно полагать, что Сяо Чжань все-таки захочет его увидеть, осознавая, какими проблемами для него это может обернуться. Ибо вновь и вновь читал полученное сообщение, как будто мало было той боли, которую он ощутил сразу, как прочитал его в первый раз. Такой наивный и жалкий он сидел, понуро опустив голову. Его мозг перестал воспринимать витающие вокруг звуки, вместо этого проигрывая в голове голос разума: «Ты идиот, Ван Ибо…» Чувствуя, как к глазам подступают предательские слёзы, парень поспешно сунул телефон в карман и, пробормотав что-то вроде «У меня срочное дело, мне нужно идти», пулей рванул к выходу. — Куда это ты собрался, ди-ди? До боли знакомый голос заставил его вздрогнуть и поднять глаза на неожиданного гостя у входа. Чёрт… Сяо Чжань стоял на пороге кабинки, стягивая с себя маску и открывая прекрасное лицо, которое Ван Ибо так сильно хотел увидеть. Дурацкая шутка сработала, и теперь Ибо как вкопанный дурак стоял, будучи не в силах оторваться от лучезарной улыбки, с глазами полными слез, напоминая статую. Как же он облажался. Он хотел было выскочить за дверь, чтобы избавить Сяо Чжаня и всех присутствующих от своего глупого вида влюблённого подростка, которого только что раскусили. И раскусили ведь. Чжань-то уж точно. Когда он вгляделся в глаза Ибо, его улыбка постепенно померкла. Чёртовы слёзы. Чёртов Сяо Чжань со своими тупыми шутками. — Ты козел, Гэ. Сяо Чжань лишь растерянно улыбнулся ему и раскинул руки, готовясь принять в объятия друга. Ван Ибо обнял его, может быть, сильнее, чем следовало хотя бы для того, чтобы поддержать статус приятелей, но он слабо соображал в эту самую секунду, поэтому эта глупая иллюзия только что полетела ко всем чертям. Ибо сильно сжал руки у него за спиной и ясно почувствовал, как одна тёплая ладонь опустилась на его лопатки, а другая — нежно зарылась в волосы. Сяо Чжань всегда так делал. И это было единственное, что Ибо осознавал. Только тогда, когда позади послышался гул восторженных голосов друзей, он ослабил хватку и отстранился. — Ты козел, Гэ. — Я это уже слышал. — Правда? Ван Ибо вполсилы замахнулся и смахнул у того бейсболку с головы, а в следующую секунду, зацепив весь виноград, что был на тарелке, принялся атаковать им Сяо Чжаня. Ван Чжочэн тут же пришёл на помощь, сгребая со своей тарелки тот же виноград и поспешно вручая Сяо Чжаню для самозащиты. Парень принялся атаковать в ответ, громко смеясь и пытаясь попасть как можно больнее. Минуту назад Ибо готов был взорваться на сотни мелких кусочков, а сейчас, как ни в чём не бывало, как в старые добрые времена пихается и швыряется с остальными всем, что попадает под руку. Виноград в руках Ибо изящно сменяется подушкой, и он принимается со всей силы колотить ей Сяо Чжаня по спине, будто намереваясь убить. Он злится на этого человека за то, как удивительно просто он может провести в его жизни тонкую линию между апатией и желанием дышать. — Хочу напомнить, что одному из них уже почти тридцать, — сообщает Ван Чжочэн, обращаясь к остальным товарищам. Те благополучно загоготали и на всякий случай взяли в руки свои тарелки с фруктами, дабы избежать дальнейших атак. — Спасибо, я умею считать, — сказал Сяо Чжань, сгребая в объятия Ибо, а потом и всех остальных. Когда весь виноград уже был на полу, а швыряться остальными фруктами им уже никто не позволил, Сяо Чжань, тяжело дыша, плюхнулся на диван рядом с Ибо и потянулся за водой. Да уж, играть в войнушку оказалось до невозможного выматывающе. — Вы хоть понимаете, сколько пресса отвалит за подобное видео?! Что это было? Может, мне продать вас? Деньги никогда не помешают? — скалится Юй Бинь. — Я заработаю намного больше, когда продам тебя на органы, — смеётся в ответ Сяо Чжань. — Они уже проспиртованы, — хмыкает Лю Хайкуань, тыча пальцем в бутылку виски перед собой. Ван Ибо теряется в атмосфере, когда компания за столом начинает активно вести диалог, в коем он никак не участвует, даже когда друзья принимаются обсуждать его последний заезд. Он даже не слышит восторженной похвалы в свой адрес, а стакан томатного сока в руках становится вдруг чудовищно интересным. Как же он облажался… Даже тупой сможет понять. Радует хоть то, что окружающие не стремятся обсудить, как он, чуть ли не плача, готов был убежать как можно дальше, чтобы полноценно выплакаться. Выплакаться там, где его точно никто не увидит. Сяо Чжань сегодня такой домашний, что к нему невольно хочется прижаться и сидеть так, пока не станет теплее, временами невесомо касаясь губами шеи, скул и области между бровями. Ван Ибо думает, что проживёт свою жизнь зря, если однажды этого не сделает. — Ты в порядке, Ибо? Сяо Чжань пододвигается ближе, чуть касаясь головой его виска, но Ибо не в силах поднять взгляд и посмотреть в его глаза. Ибо и так уже в шаге от того, чтобы прямо сейчас потеряться в них без возможности вернуться. Он никогда не мог осилить долгий зрительный контакт с Сяо Чжанем, за исключением, конечно, сцен, где Лань Чжань с Вей Ином заворожённо пялились друг на друга… — В порядке. Звучит это, конечно, полностью противоположно тому, что он испытывает сейчас. Ибо наивно надеется, что кто-то в это поверит. Он же актёр, так почему он не может сделать так, чтобы его слова полностью соответствовали его внешнему виду? — Мне жаль, это была действительно дурацкая шутка, но я не знал, что ты так отреагируешь… — Мгм… Конечно, не знал, откуда ты мог знать, — заявляет он с кривой усмешкой. — Мы поговорим об этом позже. Ван Ибо лишь кивает и неуклюже тянет пальцы в рот. Сяо Чжань моментально реагирует, шлёпнув его ладонью по непослушным рукам. — Эй, ну-ка, пальцы. Ну что за ужасная привычка, а, Ибо? Юноша слегка вздрогнул от прикосновения тёплой ладони к своим пальцам и еле сдержался, чтобы не обхватить его руки и не переплести его пальцы вместе со своими. — Чжань-гэ, — Ван Чжочэн внезапно стал серьёзным. — Как ты держишься… Ну... После всего случившегося. У тебя всё хорошо? — Спасибо, А-Чэн. Все хорошо. Не стоит волноваться. Я благодарен всем за поддержку, но я же, в конце концов, Старейшина Илин. Я всё выдержу. От этой глупой отговорки даже Ибо улыбнулся, отойдя, наконец, от своих переживаний, и тут же получил ободряющий жест. Сяо Чжань зарылся пальцами в его волосы и легонько почесал. Его пробило крупной дрожью. Он очень сильно хотел, чтобы тут не было ни Ван Чжочэна, ни Лю Хайкуаня, ни Юй Биня. Если бы только можно было просидеть так вечность, чувствуя тёплую ладонь на своей голове, он просидел бы. — Пожалуй, нам пора, — наконец сказал Сяо Чжань, хватая Ибо за плечо и притягивая к себе. — Он должен меня сегодня покатать. Мне стоит прощаться с ними, Ибо? Не уверен, что выберусь невредимым с твоего адского транспорта. — Я так и знал, — заорал Ван Чжочэн, вскакивая с места и посылая Ибо свой отточенный ухмыляющийся взгляд, означающий примерно: «Я раскусил твой коварный план». — Что ты знал? Ван Ибо в очередной раз попался. Но ведь у него же не написано на лбу: «Простите, парни, я вас, конечно, хотел увидеть, но не так сильно, как Сяо Чжаня». — Знал, что мы нужны для прикрытия. Вам двоим ведь нельзя видеться наедине. Ван Ибо, мелкий негодник, — усмехается он и, будучи не в состоянии устоять на ногах, плюхается на диван. — О чем это он? — Чжань-гэ, ты что, ещё не привык к тому, что нас шипперят все подряд… Пока. Ван Ибо все-таки удаётся вывести Сяо Чжаня за запястье из кабинки. Тот не успел моргнуть и глазом, как Ибо, осторожно взяв его за локоть, живо испарился, будто боясь, что их сейчас перехватят. — Эй, Ибо? Можешь так не тянуть меня, пожалуйста? Тебе не терпится похвастаться своим новым мотоциклом? — бормочет Сяо Чжань, пытаясь разомкнуть чужую ладонь на своей руке. — Ты ведь не передумал? На мгновение он остановился и подходит вплотную к другу. На секунду, Сяо Чжаню показалось, что Ибо смотрит на него совершенно испуганным взглядом.Возможно так и было. — Ты же не передумал? — вновь переспросил юноша. Даже если у Сяо Чжаня и были какие то сомнения, то глядя на умоляющие глаза Ибо все они улетучились, без остатка. Юноша вдруг стал похож на пятилетнего малыша с рисунком в руках, который хотелось показать маме, чтобы его за это непременно похвалили. — Нет, конечно, нет, — прошептал тихо Сяо Чжань, слегка улыбнувшись и погладив Ибо по голове. Прикосновения к нему всегда вызывали бурю эмоций, которые грозились пролиться через край. Впрочем, он всегда, будто от раскалённого железа, убегал от этих мыслей и не возвращался вплоть до следующего раза, когда ему захочется отвесить легкий пинок или же взъерошить волосы. Так…. Кажется, снова настал момент гнать эти мысли прочь. — Сколько их уже у тебя? — Шесть, — объявил тот и снова одарил его безмерно гордой улыбкой. «По одному на день», - подумал Сяо Чжань, представляя себе все шесть мотоциклов. Ван Ибо не часто удавалось отвязаться от своих агентов, менеджера и водителей. Но совершенно точно удавалось выкраивать себе пару часов, чтобы просто покататься по городу на мотоцикле, за что потом отмахиваться от гримеров за сонные уставшие глаза и круги под ними. Вспышка, как яркая молния в ночном небе, тут же сверкает перед глазами. И все-таки им не суждено спокойно провести этот вечер. На яркую вспышку и звук фотоаппарата выбегает Ван Чжочен и со словами «Что заа…» делает попытку рвануть к непрошеному гостю, но тут же натыкается лбом на локоть Ван Ибо. — Я сам. Ибо кипит от злости. Как, черт возьми, их умудрились найти даже тут. Клуб Юй Биня только открылся, и про него мало кто знает. Впрочем, с этим вопросом он разберётся позже. Маленького роста паренёк с львиной шевелюрой, стоя у самого выхода, внаглую щёлкает несущегося на него разъярённого Ван Ибо, не забывая при этом уместить в кадр оставшуюся позади компанию. Он абсолютно уверен в том, что если дать этим фотографиям ход - к завтрашнему дню все газеты Пекина уже будут трещать о том, как Сяо Чжань и Ван Ибо провели время вместе. Скандал вокруг долбанного фанфика никак не утихал, а эти фотки, особенно та, на которой один держит второго за воротник, и вовсе раздразнит такую катастрофу, что хейт обрушится на Сяо Чжаня с ещё большей силой. Этого никак нельзя было допустить. Паренёк на ходу вытаскивает из фотоаппарата флешку, прежде чем набрать скорость и побежать изо всех сил. Ван Ибо слишком силён и слишком быстр, поэтому в два шага догоняет его и, хватая за ворот рубашки, впечатывает затылком в деревянную дверь. — Флешка, — рычит он, со всей силы вздёрнув беднягу за воротник. Паренёк, застывший и испуганный, лишь смотрит на него большими глазами, но, по ходу дела, улику отдавать не собирается. Ибо вновь со всей силы толкает его, чужой затылок вновь больно ударяется об жесткую дверь, и парень слегка морщится. — Ибо, хватит, отпусти его. Тёплая ладонь Сяо Чжаня ложится на спину. При других обстоятельствах это вызвало бы у него волну мурашек по всему телу, но сейчас он этого не чувствует, а чужой ласковый голос никак не влияет на его настрой прямо сейчас выбить все дерьмо из этого урода. — Флешку, — вновь зарычал Ибо. На этот раз он не сдержался и со всей силы ударил кулаком по правую сторону от головы папарацци. Сяо Чжань хватает его за запястье, очевидно думая, что будто бы сможет помешать Ибо, если он вдруг направит свой удар прямо в лицо наглого пацана. Дрожащими руками парень протягивает ему флешку. Видимо, собственное лицо все же оказалось дороже. Ван Ибо, выхватив из рук злосчастную флешку, кидает ее на пол и начинает молотить подошвой. Журналист чуть ли не вприпрыжку делает попытку вылететь из здания, потому что, увидев яростное лицо перед собой, наконец-то понял, что чем больше тут задерживается, тем больше риск того, что Ван Ибо разъярится ещё сильнее. Не успел. Ван Чжочен хватает его за грудки. — Ибо?! Он, наконец, поднимает своё пылающее от злости лицо на Сяо Чжаня. Как уже выяснилось, он не может осилить продолжительный взгляд на него, поэтому рывком разворачивается и, дойдя до лестницы, исчезает там. — Чжань-Гэ, иди к нему, он убежал на крышу, постарайся успокоить. А мы тут со всем этим разберёмся, — говорит Лю Хайкуань. Он согласно кивает и следует за Ван Ибо. Сяо Чжань выбежал за ним на крышу. Он хотел успокоить его, обнять и дать понять, что он рядом. В эту самую минуту Ибо казался ему таким потерянным и хрупким... На улице ощутимо бил в лицо неприятно моросящий дождь. — Ибо.. Парень сидел, закрыв лицо ладонями, на каком-то почти развалившемся блоке и шумно дышал. Все, чего он хотел - уткнуться носом в плечо Сяо Чжаня и дать ему понять, что не может быть просто другом. Он хотел закрыть его своей спиной от всех беспокойств и трудностей и вместе с этим наслаждаться им, дотрагиваясь до каждого сантиметра желанного тела. Сяо Чжань с ужасом обнаружил разбитые костяшки на пальцах друга. — Дай посмотрю твою руку, — проговорил мужчина и потянулся ладонями к рукам Ибо. — Нет, не трогай меня. Неожиданно парень вскочил и отстранился, стоило кончикам пальцев слегка дотронуться до него. Он выглядит взволнованным и злым, таким злым, что, будь у него сейчас пистолет в руках, он застрелил бы того журналиста прямо на месте и не только его, а любого, кто захочет причинить вред Сяо Чжаню. — Ибо? С тобой все хорошо? —обеспокоенно спросил Чжань, стоя в двух шагах от него. — На кого ты злишься? — Я злюсь на тебя, — выпалил Ибо. — И на себя тоже. Потому что, когда ты прикасаешься ко мне, я не хочу, чтобы ты останавливался, потому что засыпаю я, думая о тебе. Ну вот. Наконец-то он признался ему, только облегчения от этого никакого не испытал. Больше, чем признаться ему в своих чувствах, он боялся лишь того, что эти чувства окажутся ненужными. Прямо сейчас Ибо готов провалиться сквозь землю на много-много километров, чтобы избавить Сяо Чжаня и себя от этого терзающего напряжения. Когда он, наконец, вновь поднял глаза, они уже были мокрыми. — Я не совсем уверен, что ты понимаешь, о чем говоришь, — пояснил Сяо Чжань, хотя и мысли его, и разум заполняли только что сказанные им слова. Он не готов был их услышать. Тем более теперь, когда все же услышал… Как на них реагировать? — Мне нужно было с кем-то поделиться, я поделился с тобой, — ровным голосом ответил Ибо. Сяо Чжань слегка покачал головой, будто не веря тому, что услышал, и одновременно удивляясь этому. Впервые за этот вечер он позволил себе посмотреть другу в глаза. Он только сейчас понял, почему тот чуть ли не плакал, какую боль испытал, когда он сказал, что не приедет, и почему так крепко его потом обнял. Они никогда так не обнимались. Но в этой ситуации Сяо Чжань считал себя взрослым, который должен разрулить ее и не дать выйти из под контроля. Ван Ибо стоял с мокрыми от слез глазами и прижимал травмированную руку к груди, придерживая ее свободной. Разодранные в кровь костяшки уже болели, но про это он и думать забыл. Сердце в груди болело сильнее — Что ты хочешь делать теперь? — поинтересовался Сяо Чжань. Недолго думая Ибо устремился к мужчине в объятия и в два шага придавил того лопатками к холодной бетонной стене. Сяо Чжань был так близко, что Ибо чувствовал его беспокойное дыхание на своих губах, и все проблемы, которые имели значение несколько мгновений назад, отошли на второй план. Дело сделано, и теперь не нужно было скрывать ту страсть, которая переполняла парня изнутри. — Вот, что я хочу теперь сделать, — ответил Ибо и медленно потянулся к чужим губам. Безуспешно. Едва он успевает слегка коснуться губ напротив, как Сяо Чжань выдаёт тихое: — Сделаешь это и потеряешь всякую возможность остаться моим другом. Я больше не заговорю с тобой. Ван Ибо разбит, придавлен огромным грузом разочарования. Слова из уст Чжаня звучат хуже, чем он мог бы представить. Даже перевернись он на мотоцикле, съезжая по всему тракту, ему не было бы так больно. Ибо устраивает ладони по обе стороны от лица мужчины и опускает голову на его плечо. — Единственное, чего я желал, когда увидел тебя впервые, Гэ…То, что я должен был сделать ещё тогда, я отложил на целых четыре года. Прости, что вывалил это на тебя. Решай сам, что делать с этой правдой, как можно быстрее. Чжань-Гэ, ты никогда не был мне другом… Сяо Чжань слушал его, внимательно вникая в каждое слово всем своим естеством и поражаясь тому, насколько невинные и искренние чувства может испытывать этот несносный юнец. Догадывается ли Чжань, как сильно все кипит внутри него? Чувствует ли своей плотью его сердцебиение? В венах у Ибо ускорилось кровообращение, а дыхание затруднилось. Все в точности, как бывает у него, когда он мчится на огромной скорости, а в венах кипит дикий адреналин и предвкушение чего-то более значимого. Победы. Некоторое время он так и стоял, уткнувшись лбом в чужое плечо, и задавался вопросом «Нужно ли было?». К чему это приведёт? Только к бессмысленным отношениям, которые так никуда и не приведут? Сяо Чжань не сопротивлялся, прислушиваясь к сорванному дыханию у своей груди. Ван Ибо, решив, что не дождется от ответа, что бы ни спросил, отстранился и поспешил уйти. Сяо Чжань схватил его за локоть и вернул обратно. — Я ведь мужчина, Ибо. Ты это понимаешь? — спросил он, зарываясь глубже в его мягкие волосы рукой. — Разве это важно?! — Твою руку нужно обработать. Стой на месте, Ибо. Чжань залез во внутренний карман и выудил оттуда упаковку влажных салфеток, потом взял в ладонь замёрзшую окровавленную руку и принялся обеззараживать раны. В костяшках немного щиплет, видимо, салфетки все-таки с содержанием спирта. Ибо даже делать ничего не пришлось. Сяо Чжань понял все и немного подул на свежие раны на его руке. — Ты такой придурок, Ибо. — Почему? Потому что влюблён в тебя, как мальчишка? — Ты и есть мальчишка, — бросил тот, не отвлекаясь от своего дела. — Ты чуть не избил журналиста. Ты хоть представляешь, какими проблемами это могло для тебя закончиться? — Он мог тебе навредить. — Ты со своим юношеским максимализмом тоже. — Чжань-Гэ… —Ты в порядке? Ван Ибо стоит молча, позволяя старшему заботиться о себе. Каждое его прикосновение вызывает в нем такой шквал эмоций, что ему кажется, будто он запросто может упорхнуть с места под бешено колотящееся сердце. Ибо не знает, что ему ответить. Отмахнутся чем-то обыденным из числа светского трёпа по типу «Нормально» или все-таки поведать о том, что он был слишком глуп, когда надеялся, что его чувства могут быть взаимными? — Я очень рад, что ты поделился со мной, очень сложно держать это в себе. — Мне жаль, я должен был сказать тебе. Хочешь забыть это – забудь, и мы сделаем вид, что ничего не произошло. Но я не смогу тебе обещать, что наши отношения будут прежними, Чжань-Гэ. Я не могу быть твоим другом. Мне нужно больше, и я не виню тебя за то, что ты не можешь мне этого дать... — Могу, — уверенно выговорил Сяо Чжань, сосредоточенно поднимая на него глаза. Ван Ибо задрожал и не только потому, что салфетка прошлась слишком жестко по его израненной коже, а ещё и потому, что голос Сяо Чжаня звучал тёплым сожалением. Он внимательно вглядывался в лицо напротив в надежде прочитать хоть что-нибудь в дёргающихся мышцах и бегающих глазах. — Ты хоть понимаешь, к чему это может привести Бо-ди? Все пойдёт прахом, стоит кому-то увидеть нас вместе. Мы даже смотреть друг на друга не можем, не создав проблем себе и окружающим. — Мне плевать,— вспылил Ибо, все-таки вздёргивая на себя руку. — Кто я для тебя? — настойчиво спросил юноша. Сяо Чжань ничего не говорил. Он ослабевал каждый раз, когда находился рядом с Ибо, и знал, что наступит этот момент, когда они вместе упадут в никуда, упадут в эту неведомую яму друг с другом. Если он позволит себе это, то непременно причинит вред обоим. Это были мысли, которые Сяо Чжань не хотел доносить до своего сердца. Он мог до последнего отрицать своё влечение к этому юнцу, но никогда не мог избавиться от непоколебимого желания коснуться его губами, руками, всем своим телом. И даже сейчас, смотря на Ван Ибо, он видел лишь ожидающие их трудности с их последствиями. — Ответь, Гэ, кто я для тебя? — Я не знаю. Действительно, за все то время, что они знакомы, Чжань так и не разобрался в том, кем он хочет видеть Ибо — Я понял, — изрёк Ибо с совершенно опустошенным взглядом. — Думаю, для нас теперь будет лучше, если мы просто останемся коллегами, не будем видеться дольше, чем это необходимо. Я так больше не могу, Гэ. — Если я сделаю этот шаг, то уже не смогу остановиться, я себя знаю. Я буду хотеть тебя постоянно, буду не в силах это контролировать. Это может разрушить то, что у меня есть. — Значит, не будем начинать, — дрожащим голосом бросил Ибо и вылетел за дверь, оставив старшего одного на крыше вместе со своими мыслями. Лучше бы он молчал, терпел и молчал в тряпочку, чем услышал это «Я не знаю». Он провалился в минутную слабость, когда позволил себе признаться в своих чувствах. Его реальный мир обрушился на него, словно дождь после яркого солнечного дня, и напомнил ему фразу «Чувствуешь радость? Почувствуй и горечь». Их образ жизни и вся эта суматоха вокруг Сяо Чжаня служили горькой правдой, от которой никуда нельзя было деться. И Ван Ибо направился к своему мотоциклу с льющимся через край желанием поскорее убраться отсюда. Сердце как наждачкой тёрли слова Сяо Чжаня — «Я не знаю». Твёрдо решив, что для него тут уже ничего нет, Ибо решил уехать и выместить все свои чувства на боксерской груше, а потом обильно залить их выпивкой или же отдаться скорости, значительно выше рекомендованной. Сяо Чжань некоторые время стоял, опустив голову и закрыв глаза ладонью. Так сложно, оказывается, выбирать между тем, что хочется и между тем, что правильно, а хотел он Ван Ибо, во всех его смыслах. Ну, зачем он это сделал? Зачем признался ему в своих чувствах к нему? Тогда Чжань был бы единственным из них двоих, кто испытывал нечто большее, чем просто дружбу, и тогда не пришлось бы выбирать. Теперь они оба застряли в этой правде, и с ней надо было что-то делать. Сяо Чжань не посмел бы и заикнуться о своих и так нестабильных чувствах (но они все-таки были), если бы это было только его тайной. А что случится, если они встретятся в следующий раз? С их работой таких моментов будет очень и очень много. Стоя на этой холодной крыше под дождем, он так и не находил в себе силы вернуться к друзьям или, просто вызвав такси, уехать домой, чтобы проспать, не просыпаясь, до самого утра, ведь завтра вечером его ждал большой концерт с десятитысячной аудиторией. Он даже про это был не в состоянии думать. Может, пойти к нему? Ведь он пока ещё находился так близко… Ему всего-то надо было решиться и сменить шаг на бег. Наконец, он подался следом, противореча своему здравому смыслу. Сяо Чжань дал волю своим чувствам, и ноги сами унесли его прочь с этой крыши, на которой он уже точно не хотел оставаться ни секунды. Он больше не хотел чувствовать холод после того, что у них здесь произошло. По его предположениям Ибо все ещё не мог далеко уехать, так что он думал... Нет, он надеялся, что все же сможет его догнать. А если нет? Всегда можно позвонить. Нет, сейчас он больше всего боялся, что сможет передумать, что здравый смысл все-таки даст о себе знать, прежде чем он доберётся до его имени в списке контактов. До его имени, которое он хочет вызывать все время, шептать, стонать… Приметив взглядом ярко выраженный мотоцикл Ибо с языками пламени, Сяо Чжань со всех ног бросился за ним, искренне надеясь хотя бы приблизиться, так как парень уже отъезжал. Начавшийся так некстати дождь затормозил его в движениях, слепляя глаза, но бежать за Ибо Чжань все же не перестал. — Стой, Ибо, стой! Его истошный крик вырвался из глотки и эхом прошёлся по всей округе. Он продолжал бежать, не переставая повторять про себя: «Остановись, Ди-ди, прошу тебя, дай мне шанс разобраться в себе». Внезапно мотоцикл остановился, и от этого у Сяо Чжаня радостно быстро забилось сердце. Ван Ибо слез со своего байка и, развернувшись, снял с себя шлем. Весь мокрый и запыхавшийся, Сяо Чжань наконец-то добежал до него и схватился за его локти. — Ты что творишь? Ты можешь заболеть, — возмутится Ибо, придерживая еле стоящего на ногах Сяо Чжаня. Проигнорировав вопрос, он прислонил мокрую ладонь к его лицу и нежно стал ласкать кончиком большого пальца. — Я тебя не отпущу, Бо-ди — сказал он сквозь учащенное дыхание. — Я не знаю, правда, не знаю, но, пожалуйста, помоги мне с этим разобраться. Сяо Чжань подался вперёд и тут же заключил Ибо в объятия так сильно, будто боялся, что тот снова убежит, но он не убежал. Он ответил тем же, прижимаясь к нему ещё сильнее. — Когда я представил, что ты отдалишься от меня, я так испугался, Бо-ди. Будь со мной, прошу тебя. Не отстраняйся, только не сейчас. Оставайся рядом, — прошептал он уткнувшись носом в плечо юноши. — Только попроси, — ответил Ван Ибо. — Я останусь рядом на всю жизнь, если только ты захочешь. А теперь пойдём, ладно? Нам надо убираться с улицы, пока кто-нибудь не увидел. Разумеется, известным на весь Китай людям не пристало посереди города обниматься под дождём. Особенно этим двоим. Запечатли кто-нибудь эту картину, где-то от визжащей радости умерла бы половина их фанатов по всему миру. Ну, и, конечно, проблемы, которые после этого последуют. Ван Ибо ни в коем случае не хотел так скоро выпускать Сяо Чжаня из объятий, но нужно было скорее уезжать, пока кто-нибудь их действительно не увидел. Добравшись до дома, он сколько угодно будет сжимать его в объятиях, раз уже можно. — Вот, держи, — сказал Ибо, протягивая шлем. — Где второй? — Я оставил его у Юй Биня. Если вернусь за ним, то не думаю, что меня так скоро отпустят. Не хочу, чтобы нам кто-то помешал. Сяо Чжань сначала уставился на шлем, а потом на Ибо. — А как же ты? — севшим голосом спросил он. — Я профи, мне он не нужен. Давай помогу... Ван Ибо слегка поправил его уже насквозь промокшие волосы и надел на голову шлем. Убедившись, что защита надета, как полагается, он уселся обратно. Сяо Чжань сел сзади, обвив парня руками вокруг живота как можно сильнее. — Тебе нормально? Можешь дышать? Я не слишком крепко за тебя ухватился? — Когда ты рядом, я никогда не могу нормально дышать. Ван Ибо нёсся по ночному городу. Все же, несмотря на то, что ему до смерти не терпелось остаться с Чжанем наедине, он ехал аккуратно, ведь теперь в его руках была не только собственная жизнь. Проезжая километр за километром, он ужасно жалел, что не вызвал такси или своего водителя, так он мог бы обнимать Чжаня в ответ, все больше убеждая и заставляя себя верить в то необычное, что между ними происходит, по-настоящему. Они завалились в квартиру Ибо промокшие и уставшие. Осуществить желание парню так и не удаётся. Он уже готов был кинуться на шею Сяо Чжаню, уткнуться носом в его плечо и вдохнуть любимый запах, но стоило ему закрыть дверь, как тот приказным тоном заявил: — Бо-ди, в душ, живо. Надень что-нибудь сухое. — Нет, — наотрез отказался Ибо. — Сперва ты, я пока поищу нам сухую одежду. Не волнуйся, я буду в порядке. С моей работой мне в принципе не положено болеть. Заметив, как тот собрался возразить, Ибо тут же прервал его: — Я наполовину сухой, потому что на мне кожаная куртка, а ты промок насквозь, иди первый. — Хорошо, — сдался Сяо Чжань и направился в ванную. Конечно же, он знал, в какую сторону надо идти, чтобы найти душевую. Он не раз оставался и ночевал у своего друга, чаще всего на диване, конечно, помимо тех дней, когда они оба засыпали на кухонном столе, когда до глубокой ночи заучивали сценарий. Ван Ибо, скинув с себя кожаную куртку, благодаря которой частично остался сухим, отправился в свою комнату, чтобы найти подходящую одежду для Сяо Чжаня. Он даже как-то не сразу осознал, что дверь осталась открытой, и тихонько, пытаясь не привлекать внимание, прошмыгнул в ванную, сжимая в руках полотенце, серые спортивные брюки и белую футболку. Увиденное заставило его на время выскочить из реальности. В душевой кабине полностью объятый паром стоял не то человек, не то полубог. Сяо Чжань под напором горячей воды стоял, оперевшись одной рукой о вспотевшее стекло, а другой - поглаживая свои волосы, смывая с них остатки шампуня. Хоть очертания и были частично размыты запотевшим стеклом, Ибо все-таки удалось разглядеть невероятно светлую кожу, хрупкие очертания бёдер и тонкую талию. Он запросто мог бы обвить вокруг него свои руки, а потом прижаться к горячей мокрой спине поцелуем. Ван Ибо больше не мог позволить себе так на него пялиться во избежание естественной реакции своего организма на подобное зрелище, которую потом пришлось бы решать на скорую руку в своей комнате, словно подростку в пубертате. Он все-таки взял себя в руки и, прежде чем совершить что-нибудь из ряда вон выходящее, выскочил оттуда, оставив одежду на раковине. Все-таки они не успели до конца обсудить происходящее между ними. Чуть ли не бегом добравшись до кухни, Ибо понял, что неплохо было бы сварить кофе. Конечно, он мог себе позволить самую дорогую и лучшую кофеварку, которая только есть на свете, но он любил варить кофе сам, иногда мог просто залить его кипятком, когда не было настроя. Не успела вода в турке нагреться, как за спиной отчетливо послышался топот босых ног. Сяо Чжань зашёл на кухню в белой футболке и брюках, которые чуть ли не висели на нем. Они явно оказались ему немного великоваты. Промакивая свои волосы полотенцем, он встретился взглядом с Ибо и улыбнулся. — Я думал... ты присоединишься. — Я хотел, — выдохнул Ибо. — Потом понял, что ещё очень рано для этого. Сяо Чжань довольно ухмыльнулся и подошёл к нему, забрав из рук упаковку с кофе. — Прими душ, Бо-ди, а я сварю нам кофе, пока ты выйдешь. Когда Ван Ибо вышел из душа, Сяо Чжань сидел верхом на его кухонном столе, подмяв ноги под себя в позе лотоса, и пил из той самой огромной чашки Ибо. — Я не нашёл у тебя чай. — Потому что его у меня нет, — улыбнулся Ибо, стискивая в руках края полотенца, висевшего на шее. — Я сделал тебе кофе, — торжественно произнёс мужчина, протягивая ему ту же чашку. Очевидно, он не любил кофе, поэтому не стал заморачиваться и вылил все в одну чашку. Ибо взял кружку, слегка коснувшись белоснежных пальцев, от чего по всей коже ощутил знакомый поток тёплой энергии, и вместе со своим «эликсиром» в руках почему-то отошёл назад, оперевшись на шкаф. — Ты голоден, Гэ? Я могу заказать еду. В моём холодильнике только яйца и хлеб. — Не нужно, я не могу сейчас думать про еду. — Тогда о чем ты думаешь, Гэ? — О том, как впервые увидел тебя. Твоя улыбка тогда сразила наповал не меня одного. Такая чистая, невинная… Ты помнишь, Бо-ди, когда мы впервые встретились на том шоу? Разве кто-нибудь из нас мог предполагать, что после мы будем работать вместе и так привыкнем друг к другу… Ибо слушал внимательно, вглядываясь в совершенно прекрасное лицо, глотая кофе, и тепло, что распространялось в его теле, вовсе не от него. — Мне нужно слышать эти слова, Бо-ди… Теперь, когда я готов их услышать, прошу тебя, скажи это ещё раз. — Я влюблён в тебя, идиот, — не задумываясь, повторил Ван. — Иди ко мне, Ди-ди, — попросил Сяо Чжань, вытянув руки перед собой словно маленький ребёнок, который просится на руки. Отложив чашку в сторону, Ибо, не сомневаясь, подошёл к нему и тут же оказался обвит тёплыми ладонями за талию. В следующую секунду они коснулись друг друга лбами. — Бо-ди, спасибо тебе, — прошептал Сяо Чжань, взяв его ладонь и приложив к своей щеке. — За что? — За то, что был рядом все это время и что не оставил меня, несмотря на то, что я ещё не разобрался в том, что испытываю к тебе. Спасибо за то, что, наконец, заставил меня осознать чувства, которые я подавлял и игнорировал в себе. Я думал, раз я старше, то должен держать ситуацию под контролем... Должен быть ответственным.. — Сяо Чжань нервно засмеялся, уткнувшись лбом в основание шеи Ибо. — Гэ? — Что, Бо-ди? — Я хочу...хотел… — промямлил Ибо, с трудом сдерживая бушующее внутри сердце. — Что, Бо-ди? — Хочу, чтобы ты был первым, кого я увижу после того, как проснусь. Я мечтал... представлял... как сильно хочу поцеловать эту родинку… Кончиками пальцев Ибо дотронулся до чёрной маленькой точки. А ведь совсем недавно он чуть не был лишён всякой надежды хотя бы просто наблюдать эту дьявольскую родинку. — Целуй, — уверенно отреагировал Сяо Чжань, мягко улыбаясь. — Скорее целуй. Ибо был опьянен. Горячие ладони Сяо Чжаня касались его лица, в то время как губы ждали поцелуя. Он одурманен этим человеком с головы до ног, он чувствует своей кожей весь жар его тела. Ван сделал глубокий вдох, а затем, кажется, и вовсе забыл, как дышать, потому что голова вместе с затуманенным сознанием устремилась прямиком к ночным звёздам. Ладонь Ван Ибо опустилась на подбородок Сяо Чжаня в направлении к вожделенным губам, но не коснулась их. Пухлыми, слегка прохладными губами он поцеловал тёплую кожу прямо на родинке, слегка коснувшись нижней губы, а затем дотронулся поцелуем подбородка, вновь вернувшись затем к заветной точке. Сяо Чжань подставлял лицо под его целомудренные касания, слегка улыбаясь. — Ещё, — простонал он, когда понял, что Ибо вот-вот отстранится. На этот раз он поцеловал его, взяв чуть выше и оставив легкий поцелуй ещё и в уголках губ. Расстояние между ними ничтожно мало, так мало, что они чувствуют дыхание друг друга на своих губах. Ловкие пальцы нежно обхватили его за загривок, и Сяо Чжань на секунду замер, вглядываясь в лицо напротив, а потом утянул Ибо в сладкий поцелуй. И тот ответил, бережно, горячо запуская одну руку ему за спину, лаская другой шею, притягивая ближе. Весь остальной мир казался полностью пустым для Ван Ибо. Имели значение лишь губы, которые он обхватывал, по которым проходился языком. Они целовались, самозабвенно, полностью отдаваясь этому поцелую, нежно и желанно. — Я сомневался, что тебе могут нравиться парни, — прошептал Ибо ему в уста, отстранившись на секунду, и вновь приник к губам, целуя, пока не начала кружиться голова. — Мне не нравятся другие парни, Ди-ди, мне нравишься только ты. Нравишься так, что я хочу спрятать тебя подальше от чужих глаз. Его губы снова прихватили чужие. Этот поцелуй был намного лучше, чем с девушкой. Он такой страстный, сладкий. Просто потому, что все проблемы в эту самую секунду остались далеко позади, потому, что не хотелось думать ни о чем больше. Сяо Чжань ёрзает на месте, освобождая из под себя ноги, и, не размыкая губ, обхватывает обеими ладонями лицо Ибо, а затем плотно обвивает руки вокруг его талии, заставляя прижиматься к себе сильнее. Прервавшись, наконец, от долгого поцелуя, Чжань слабо шепнул Ибо в губы: — Пойдём в твою спальню, Бо-ди. — Да ты развратник, Гэ-Гэ, — усмехнулся Ван Ибо и, не в силах сдерживаться, вновь поцеловал. — Я очень устал, Бо-ди, и хочу спать. Мне холодно, пожалуйста, согрей меня. Ты можешь делать со мной все, что захочется, только не проникай в меня. Я ещё не готов, ещё очень рано, — сказал Сяо Чжань, лаская его лицо и покрывая невесомыми поцелуями. — Я обещаю, что не буду торопить тебя или принуждать, Гэ. Я буду ждать столько, сколько потребуется. Ван Ибо снова утянул старшего в поцелуй и напоследок легонько укусил за нижнюю губу.