Я люблю тебя, Небо

      Любить — это не значит смотреть друг на друга, любить — это значит смотреть в одном направлении.

      Антуан де Сент-Экзюпери

      Ибо еле как открыл глаза, безуспешно пытаясь спрятаться от бьющего по глазам весеннего солнца. Будучи в состоянии полного умиротворения, он погрузился в фантазии, которые заставляли его провалиться в небытие. Было в этом что-то завораживающе и всепоглощающее, особенно если ему снился Сяо Чжань. Такой сон являлся для него спасением, когда нет возможности увидеть, приласкать. Проводить дни в ожидании очередных встреч в терзаниях собственного сердца от невозможности видеть его каждый день уже вошло в плохую привычку. Раньше Ибо думал, что справится с этим, но, как оказалось, не все так просто: он понял, что ему недостаточно встреч один, два раза в месяц. Ему было мало коротких ночей вместе, насыщенных, наполненных раскалённым потоком бурлящей крови, хрипловатыми вздохами и учащенным, сбивчивым дыханием. Если бы Сяо Чжань только знал, насколько тяжело каждый раз прощаться, не зная, сколько пройдёт времени, прежде чем они смогут встретиться вновь. В такие ночи Ибо всегда просыпался с рассветом, любуясь, как спит Сяо Чжань, который с легкой улыбкой вскоре пробуждался от нежных поцелуев по линии позвоночника. Перед тем, как реальный мир снова разделит их, они успевают попрощаться ещё раз.       Их последняя встреча состоялась всего неделю назад, но Ибо уже снова чувствовал, как угасает его улыбка. Ему до безумия хотелось вновь ощутить в своих объятиях любимого человека, схватиться за его волосы, притянуть к себе, а затем до умопомрачения целовать, кусать и ощущать под своим языком нежность его кожи.       Возможность лишний раз наблюдать на белоснежном, без единого изъяна, теле своё творение стоит всех богатств на свете. В прошлый раз Ибо заставил мужчину полностью раздеться, чтобы тщательно рассмотреть оставленную россыпь засосов, перед тем как трахнуться с ним на диване. Эти фантастические воспоминания всё еще ярко отпечатаны в его сознании и не дают юноше сконцентрироваться ни на чем другом. Тогда вся квартира была наполнена хриплыми стонами, смешивающимися с тяжёлым, отчаянным дыханием и влажными звуками соприкосновения обнажённых тел.       Сколько раз ты хочешь, гэ? — Только и смог выдавить Ибо пока жадно, почти болезненно, проникал внутрь горячего тела.       Четыре раза, — выдохнул мужчина.       За два дня?       За ночь.       Слово Сяо Чжаня для него — закон. Ибо хороший мальчик. Ибо привык слушаться старших. И как тут можно отказать, как можно сдерживаться, когда вырванные, заглушенные поцелуем стоны касались самых глубин его сердца? Ибо неожиданно понравилось держать запястья Чжань-гэ над головой, не позволяя прикасаться ни к себе, ни к нему, и безжалостно вбиваться в податливое тело. И мужчина под ним каждый раз давился воздухом, не успевая следить за своим дыханием, а умоляющие всхлипывания и дорожки слез, текущие по раскрасневшемуся лицу, вкрадывались в самые глубинные мысли, заставляя забыть об остальном мире. После этого, практически без передышки, он взял Сяо Чжаня сзади, прямо у зеркала, в окутанной испариной ванной, не оставляя ему никакого другого выбора, кроме как наблюдать в отражении их обнаженные, переплетённые в муках желания тела. И разве это не невероятно возбуждающе зрелище: исказившееся от отчаяния лицо, мокрые пряди, беспорядочно лезущие в глаза… Сяо Чжань был сказочной мечтой, его дрожащие бедра, активно подающиеся навстречу, пробуждали в Ибо самые порочные фантазии. Сяо Чжань в порывах страсти цеплялся за взмокшие волосы Ибо, пока тот тонул в изгибах его шеи и смыкал зубы на его коже, оставляя красные узоры.       Правду ли говорят, что ничто не убивает нас так, как собственные мысли? Ибо в своих снах слышал сорванные вдохи своего гэ, часто-часто произнесенные в изнеможении слова еще, мне так хорошо с тобой, продолжай, про-дол-жай… В тот день Ибо не позволил ему кричать об этом в подушку. Нерешительность и неловкость, которые плескались в глазах Сяо Чжаня, исчезли, как только их тела соприкоснулись.       Вскоре Ибо почувствовал, что внизу живота поднимается знакомая тяжесть. Все-таки было утро, а он — молодой человек в рассвете сил с вполне обычным утренним стояком. Только вот сопровождался он отголосками стонущего Сяо Чжаня, оттого было еще труднее. Недолго думая, он вытащил телефон и написал сообщение, дабы как-нибудь отвлечься. Все-таки не хочется ему разбираться со своим возбуждением, когда на соседнем кресле спит лучший друг.

Кстати, ты знаешь, что Лань Чжань любит связывать Вэй Ина во время секса? А тот как бы и не против

      Очевидно, что везение сегодня на его стороне, потому что уведомление о прочтении выскочило почти моментально.

Даже не думай об этом, Ибо. Останови свою извращенную фантазию

Ты просто такой непослушный, Чжань-гэ. Мне все время приходится держать твои руки своими, хотя я очень хочу делать ими что-нибудь другое

Это лишнее, Ибо. Каких БДСМ игрищ ты насмотрелся?

Что, правда? Потому что многое из того, что я делал, тебе излишними не показалось

У меня уже голова болит от тебя. Я тебе не позволю, так и знай

Но ты же как-то позволил мне поставить тебя на четвереньки. Догги-стайл в моем исполнении тебе очень даже понравился. Поправь меня, если я ошибаюсь

Я даже не знаю, что это такое. Ты просто конченный придурок, если думаешь, что я подпишусь на это

      Ибо усмехнулся: он ещё даже толком не пришёл в себя, а уже первым делом довёл Сяо Чжаня до белого каления. Как же хотелось в эту самую секунду оказаться рядом, чтобы наблюдать за тем, как неуклюже будут краснеть щеки на любимом лице. О, будь это так, он непременно бы приступил к исполнению своей задумки.       Неожиданно в лицо прилетело подушкой, и Ибо вскочил на ноги, тут же поднимая ее и готовясь к бою.       — Ах ты скотина, — процедил Ибо и напал на друга с этой самой многострадальной подушкой.       Вчера, вымученные шестичасовой репетицией, они с Тао так и завалились спать прямо в студии. Они устали до такой степени, что не нашли в себе сил разъехаться по домам. Тао так и уснул на соседнем кресле в позе морской звезды, после того, как попросил Ибо уступить ему диван, но был послан в задницу.       — У тебя встал, и я чуть не блеванул от твоего глупого выражения лица. Можешь поменьше сиять? Ты словно распахнутая дверь, из которой бьет солнечный свет.       — Заткнись, ты вообще как проходное метро, — ответил Ибо, пытаясь привести в норму часто вздымающуюся грудь       — Я просто слегка некомфортно себя чувствую из-за твоего стояка в моем присутствии.       — Тебе поговорить больше не о чем? Ты лучше беспокойся о том, что у тебя его нет с утра пораньше, — зло бросил Ибо, допивая остатки вчерашнего кофе. Он поморщился от отвратного вкуса холодного пойла, но делать было нечего, мозги в кучу как-то надо собрать после вчерашней встряски. Волосы у него на голове выглядели словно воробьиное гнездо, а под глазами были такие глубокие мешки, словно Тао выдернул его из двухнедельного запоя, хотя и сам выглядел не лучше.       — Чем сегодня займешься?        — Надо обкатать трек, ты не забыл, что у меня скоро соревнования?       Тао вылупил глаза, недоуменно уставившись на друга. Он ясно помнил, что вчера вечером менеджер озвучивал график на сегодняшний день, и там абсолютно ничего не было про «погонять на мотоцикле»       — Ты уверен? У тебя вроде как сьёмки в каком-то шоу.       — Я написал менеджеру, чтобы он всё отменил. Я давно не садился на байк, мне нужно тренироваться, а не бегать с микрофоном и давить из себя улыбку. Кстати, ты знаешь, что за участие в этом шоу мне ни хрена не заплатят?       — Ох ты несчастный, боишься обеднеть? — съязвил Тао, откинув голову и громко засмеявшись.       — Да не в деньгах дело. Я просто не хочу впустую растрачивать своё время. К тому же, я и так очень долго откладывал тренировку, а гонки уже не за горами.       — Ты же в курсе, что он будет в ярости?       — Да плевать мне, — зло бросил Ибо. — Надо было спрашивать, прежде чем меня куда-то вписать.       Ибо уже битых четыре года боролся с собственным менеджером, и неприязнь к нему росла просто со скоростью света. Не раз он просил директора приставить к нему кого-то другого, но тот, ссылаясь на то, что Ибо будет манипулировать ими в свою пользу, каждый раз отказывал. Конечно, директору-то плевать на их взаимоотношения, ему просто важно, чтобы каждый месяц на его счёт поступала кругленькая сумма денег. А после печального инцидента с Сяо Чжанем всё стало намного хуже, поскольку менеджер то и дело оскорблял его, частенько поговаривая, что так ему и надо. Тао даже выдвинул предположение, что это из-за того, что Сяо Чжань несколько раз подряд занимал верхнюю строчку в рейтингах, оставляя Ибо с его агентством вечно вторым. В принципе, такое предположение имело место быть: около аэропортов Сяо Чжаня обычно приветствовало намного больше людей, цветов и подарков ему обычно также присылали намного больше. Всё это каким-то образом стало главной проблемой менеджера и причиной его кислого лица по утрам, когда тот листал «Вейбо», читая новости. И какова же была его радость, когда Сяо Чжаня затаскали по судам. Но Ибо было плевать на всю эту чепуху, он сам готов был вечно уступать Сяо Чжаню, и не только в плане карьеры. Он был рад просто быть рядом и радоваться его достижениям вместе с ним. Пару раз даже Ибо даже задумывался, не прибить ли менеджера к чёртовой матери за то, что тот так отзывается о его любимом человеке. Никто, абсолютно никто не смеет так говорить о Сяо Чжане.       — Это всё из-за него, да? Признай, у тебя личная неприязнь к этому чуваку, ты его не любишь явно не потому, что он как-то не так выполняет свою работу.       Ван Ибо плохо скрывал что-то от лучшего друга. В частности, из-за того, что тот всегда ошивался где-то рядом и всё видел. Да и научился он за столько лет читать каждую морщинку на лице Ибо, поэтому оправдываться прямо сейчас не было никакого смысла, да и не хотелось. Какая вообще разница, в чем причина его неприязни? Ибо не хотел с ним работать, он это даже скрывал, поскольку постоянные утренние перепалки с менеджером, перестающие в словесные баталии, вместо кофе и пожеланий доброго дня порядком поднадоели.        — И что с того? Он с самого начала меня бесил…       — Из-за этого ты назло ему отказываешься слушаться. Он ведь твой мененджер, он тебе не враг.       — Я не понял, ты сейчас его защищаешь, что ли? — Ибо пристально взглянул на парня, пытаясь найти хоть что-то указывающее на то, что это глупая шутка.       — Нет. Насрать мне на твоего менеджера. Я о том, что твой Сяо Чжань даже представления не имеет о том, на что ты ради него идёшь. Да и есть ли в этом какой-то смысл?       — Ты о чем это, Тао? — Ибо устало потер глаза, поскольку этот разговор начал его порядком раздражать. С какой стати вообще диалог, где фигурирует этот напыщенный индюк в лице его менеджера, должен отнимать у него столько времени и нервов?       — Мне просто обидно за тебя, вот и все. Сколько вы уже вместе? А доля конкретики в ваших отношениях, по моим наблюдениям, составляет ноль целых ноль десятых. А ты постоянно совершаешь такие глупости из-за него.       В голосе Тао не было ни злости, ни осуждения. Если отбросить в сторону накатывающую злость, лучший друг все разложил по полкам. На что тут злиться? Как говорится, на правду не обижаются. А правда в том, что Ибо ждал, ждал мучительно и долго, пока ему скажут долгожданное люблю, все время страдая от неизвестности. Прошло уже семь месяцев с тех пор, как Ибо первый раз признался в любви. Сначала ему казалось, что он сбросил мертвый груз, который душил его долгих четыре года, но потом постепенно его снова начали мучить ненужные мысли о том, что Сяо Чжань в итоге поймет, что ступил не на ту дорожку, и просто прекратит эти ни к чему не ведущие отношения.       — Ему и не нужно знать, — в конце концов сказал Ибо. Обсуждать это с лучшим другом, а тем более жаловаться на то, что его терзает на самом деле, не хотелось совсем.       — Слушай, я просто… Чёрт. Я не хочу, чтобы ты опять страдал из-за него, не хочу видеть, как ты мучаешься, как наркоман, который не получил свою дозу, — уже более мягко сказал Тао, присаживаясь рядом с другом.       — В этом мире нет лекарства, Тао, которое смогло бы излечить меня от него, — как-то обречено пробормотал парень. Даже когда было больно, он не хотел залечивать свои душевные раны. — Пойми, я пойду против всех ради него, чего бы мне это ни стоило.       — Так вот в чем дело? Ты все-таки с ним спишь? — раздался посторонний голос.       Все тело Ибо напряглось в ожидании. Да, это он, этот чёртов напыщенный индюк, внезапно зашедший в комнату и направляющийся прямо к ним. Само его присутствие испортило день своей мрачной аурой, а искры из глаз так и норовили кого-нибудь подпалить в этой студии. Как много он слышал? И, самое главное, что он будет делать с этой информацией?       — Тебя маменька не учила, что подслушивать не хорошо? Ах ты маленький негодник, поджопники не получал в детстве за это? — Съязвил Тао в своей привычной манере.       — Закрой рот, Тао, — из уст мужчины сочилось негодование. Он подошёл впритык к парням, держа под мышкой планшет — видимо, он намеревался забрать Ибо на съемки шоу, не позволяя отправиться на гоночную полосу.       — Это тебя не касается, — ровно произнес Ибо, поднимаясь с дивана и чуть ли не сталкиваясь с ним носом, хотя внутри как будто что-то оборвалось. Он не знал, чего ждать от этого человека, не знал, какую пакость он выкинет в сторону Сяо Чжаня.       — Ибо, одумайся, пока не поздно, и закончи эти губительные для вас обоих отношения. Только представь, каковы будут последствия. Все последние месяцы мы только и занимались тем, чтобы ты никак не был вляпан в ту историю, всячески пытались защитить твоё имя, доказывая всем, что ты не имеешь к нему никакого отношения. А теперь что? Рано или поздно вас раскроют, и тогда мы уже ничем не сможем тебе помочь. Твои контракты слетят, мы будем выплачивать большие неустойки. И вот тогда с тобой не захочет работать ни один уважающий себя бренд. Он запятнал свою репутацию. Да, сейчас, возможно, у него всё хорошо, но люди не забыли этот скандал. Если ты будешь мелькать рядом с ним, он разрушит твою карьеру. Ты думаешь, он этого стоит? Стоит ли он того, чтобы всё, чего ты достиг, обернулось прахом только потому, что ты захотел ему присунуть?       Ибо как будто сорвался с цепи, на которой его очень долго держали, его глаза загорелись неописуемой яростью. Он схватил мужчину за воротник и за долю секунды припечатал к стене. Папка с кучей бумаг и планшет грохнулись на землю.       — Если тебе захотелось развлечься с мужчинами, тебе стоило выбрать кого-то менее заметного… Скажем, из близкого окружения, — добавил менеджер, не обращая внимание на произошедшее.       И тут всех осенило. У Тао брови на лоб поползли от удивления, настолько он был изумлён и сбит с толку. Чёрт возьми. Неужели, правда?..       — Ты влюблён в него, что ли?       Минута молчания в помещении ощущалась невыносимо напряжённо. Было слышно только сорванное, тяжелое дыхание Ибо, которому, кажется, вообще плевать, кто там в него влюблён. Он ощущал лишь яростное желание придушить этого человека, поскольку это явно самый действенный способ его заткнуть. В голове эхом звучали сказанные им слова. Но, чёрт возьми, неужели всё это время грязь, которую он выливал на Сяо Чжаня, была продиктована ревностью?       — Ибо, он утянет тебя на дно. Этот высокомерный тощий убл…       Ибо не дал ему договорить, лишь сильнее сжал кулаки на воротнике, отчего менеджеру стало тяжело дышать.       — Эй, эй, остынь, большой мальчик, — Тао тут же оказался рядом, силком убирая его намертво вцепившиеся в воротник менеджера руки. — Ты что, задумал его убить? Так вот что я тебе скажу: у меня нет никакого желания сегодня прятать труп, окей? Так что умерь свой пыл… Да отцепись ты.       Тао еле как оттолкнул друга и встал между ним и менеджером во избежание следующей стычки. Как будто у него, худенького, с массой тела сорок восемь килограмм, могло что-то получиться. Но Ибо, видимо, вняв голосу разума, позволил оттолкнуть себя подальше.       — Тао, подожди меня в машине, — сказал Ибо, не отрывая разъярённых глаз от менеджера.       — Пфф, ага, конечно, уже бегу, — недовольно фыркнул Тао.       — Я даю тебе слово, я ничего с ним не сделаю, прошу тебя, иди.       Тао недоверчиво посмотрел на друга, глазами спрашивая, не свихнулся ли он. Но Ибо не свихнулся, он сам понимал, что оставлять его сейчас в компании того, кто оскорбил его любимого человека, — просто край безумия. Тем не менее, лучший друг не спеша поплёлся к выходу. Все-таки он привык верить его словам, и если Ибо сказал, что ничего с ним не сделает, значит, так оно и есть.       — Я надеюсь, ты понимаешь, что ты больше не будешь со мной работать?       — Что это значит? — спросил мужчина, пытаясь прочистить горло.       — Ты уволен.       — Ты не можешь меня уволить. Это может сделать только директор.       Разумеется, Ибо знал об этом, пришлось усвоить это за столько лет работы с директором. Но, кажется, прямо сейчас он нашёл тот самый рычаг давления, который заставит директора принять его условия.       — Как ты думаешь, какое решение он примет, если я откажусь от всех контрактов? Выберет твою сторону или всё же моё лицо, которое приносит ему кучу бабок?       — Ты готов ради него поставить на кон всё? Интересно, сделает ли он тоже самое для тебя? А, Ибо? Ты задавался этим вопросом?       Ибо молчал. Он правда не знал, что ответить. И как тут можно что-то ответить, если он никогда не задумывался о таком? На что вообще Сяо Чжань пойдёт, чтобы быть рядом с ним? И хочет ли он вообще быть рядом с ним не только в постели?       — Я всё сказал. Чтобы я тебя больше не видел. Директору я позвоню сам, уверен, ты найдёшь работу, если покинешь нас без скандала. Не вздумай открывать где-нибудь свой рот. Если то, что ты сегодня услышал, куда-то просочится, я буду знать, что это ты, и вот тогда…— Ибо приблизился к мужчине вплотную, что заставило его вздрогнуть и вжаться в стену, — увидишь, что я с тобой сделаю. Я могу гарантировать, что ты станешь никому не нужным и тебе не доверят даже самого простого провинциального артиста. Я всё сказал.       Ван Ибо выскочил за дверь, оставив теперь уже своего бывшего мененджера обдумывать сказанное. Он очень сильно надеялся, что в итоге это индюк окажется чуть умнее, уйдёт тихо и никому не проболтается о том, что сегодня произошло.       Выйдя из студии, Ибо тут же устало плюхнулся на переднее сидение к Тао. Парень, даже не глядя, сунул ему под нос стаканчик свежего кофе, чуть не расплескав содержимое.       — Спасибо. Это ещё что… — как-то брезгливо произнес Ибо, поднимая чьи-то валяющиеся стринги и размахивая ими перед носом друга.       — Что? — Искренне удивился тот. — Это не моё.       Да уж, способность Тао шутить даже в самых стрессовых ситуациях может поднять настрой. Ибо вроде как даже улыбнулся, а затем швырнул бельё на заднее сиденье. Ему не хотелось думать о том, чем друг занимался на кресле, в котором сидел Ибо.       — Куда едем?       — Сначала к директору, потом ко мне домой за байком.       — Как всё прошло?       — Я его уволил. Едем сообщать новость. Двигай, давай, Тао.       — Ах ты мой маленький красавчик-имбицил, — язвительно начал Тао. — У меня со слухом что-то не так. Повтори-ка ещё раз. Что ты, мать твою, сделал?       — Это была последняя капля, я просто воспользовался возможностью.       — Мозгами лучше воспользуйся. А если он решит отомстить, разболтав всем, что вы с Белоснежкой членами друг о друга трётесь?       — Он бы не дал мне житья после того, что узнал. И он никому ничего не скажет, если, конечно, не боится последствий. Тао, будешь моим менеджером? — незапно спросил Ибо, ловко переводя тему.       — Что? — Негодование на лице лучшего друга сменилось изумлением. Он не ослышался? Ему никогда не доверяли даже за кактусом присмотреть, а тут…       — Ты и так всюду за мной таскаешься просто так, — воодушевлённо начал Ибо. — А так хоть какая-то польза от тебя будет.       — Ты думаешь, я не знаю, зачем ты это затеял? Но знаешь, что я тебе скажу? Я, конечно, тебя люблю, но ты с этой секунды мой подопечный, так что даже не рассчитывай на поблажки.       — Как скажешь, — хитро улыбнулся Ибо.

***

      Сяо Чжань молча вернулся в Пекин после того, как побывал на сьемках в Корее. Его телефон ни на минуту не затыкался, поскольку Ибо атаковал его сообщениями по сто раз на дню. Это не может не нравиться. Он неосознанно широко улыбнулся, желая сейчас увидеть Ибо. Вот прямо сейчас, и ни минутой позже: фотография Ибо с обнаженным торсом, покрытым капельками испарины, отчётливо стояла перед глазами.       Фанатки как обычно кучей скопились в аэропорту, что заметно усложняло дело. Уже через каких-то двадцать секунд видео может разлететься по всему интернету, чего он не хотел. Сяо Чжань нагло соврал Ибо, сказав, что не знает, когда приземлится, но пообещал написать по прилёту. Однако из-за толпы встречающих сюрприз мог не получиться.       Сяо Чжань вышел следом за своим менеджером, в маске, натянув кепку на самые глаза, стараясь максимально прикрыть лицо. Не то чтобы он хотел надевать маску в такую жару, но вряд ли у него оставался выбор.       Внезапно на пути им встретился Ли, и Сяо Чжань безумно обрадовался, увидев другое знакомое лицо, помимо Пака. Охранник добродушно поздоровался и открыл дверцу машины, пуская их внутрь. Сяо Чжань тут же выдохнул полной грудью и стащил к чёрту надоевшую маску. В машине оказалось до дрожи прохладно, так что он с удовольствием снял кепку и маску, позволяя прохладному воздуху развеять мучительную жару.       — Выключи кондиционер. Ещё не хватало, чтобы кое-кто опять тут разболелся, — бросил Пак, приподнимая бровь и обращаясь напрямую к Ли.       Менеджер Пак всё так же строг, несмотря на усталость. Он все ещё помнил, как в прошлый раз Сяо Чжань заявил, что заболел, прямо перед подписанием очередного контракта. Само собой, ему не хотелось вновь ввязываться во всю эту канитель, связанную с переносом рейсов и концертов. И поэтому возможность того, что к завтрашнему утру это может повториться, его вовсе не радовала.       — Ты что, хочешь, чтобы я тут сварился, Пак?       — Знаю только то, что не хочу, чтобы ты заболел. Опять, — многозначительно заявил мужчина, по прежнему вглядываясь в свой планшет. Ли вопросительно посмотрел через зеркало на Сяо Чжаня, но тому ничего не оставалось, кроме как кивнуть в знак подтверждения. Это была ещё одна причина, почему Сяо Чжань так ценил своего охранника: скажи он оставить всё как есть, Ли, несомненно, так и сделал бы.       — У нас есть ещё планы на сегодня?       — Да, нужно встретиться с юристом и досконально обсудить все пункты по контракту нового бренда, лицом которого ты стал пару дней назад.       — Перенеси, — тут же зло отозвался Сяо Чжань. Как же Пак достал.       Пак слегка отшатнулся, состроив ошарашенное лицо, как будто дрессированная собака только что отказалась выполнять его команду. Конечно, он привык к тому, что его подопечный всегда добросовестно следовал расписанию, что по собственной воле, что против неё, а сейчас так легко отказался следовать привычной рутине.        — Но он будет ждать нас в условленное время в нашем офисе…       — Так скажи ему, чтобы не ждал. Эта ситуация не произошла бы, согласуй ты сначала всё со мной. Я только что прилетел, Господи, можно мне хотя бы передохнуть, помыться, в конце концов?       — Остынь ты, — покачал головой менеджер, снова по привычке утыкаясь в свой планшет. — Как скажешь. Иногда так хочется врезать тебе, точнехонько в бесячую родинку.       Она тебе не принадлежит.       От этой мысли Сяо Чжань мягко улыбнулся и дотронулся до неё кончиками пальцев, что подвергло менеджера Пака в ещё большее оцепенение, а самого Сяо Чжаня — в полное забвение, стоило ему вспомнить, как Ибо любит целовать эту родинку, да и не только её, с невыносимой нежностью и всегда будто в последний раз. Любое прикосновение Ван Ибо всегда оставляло в нём отпечаток чего-то тёплого, волнующего. Даже когда его руки были грубыми, он умудрялся вкладывать в прикосновения всю свою трепетную любовь, чем Сяо Чжань просто не мог не наслаждаться. Он думал, что его загруженный график как-то поможет хоть на время выкинуть из головы Ибо, но это идея потерпела поражение ввиду того, что он собирался сделать.       — Мы подвезём тебя на студию, или домой, не знаю, куда ты там собрался, и я поеду к себе. Будь добр, отвали от меня до завтрашнего дня.       Пак шумно вздохнул, делая вид, что не слышал только что сказанных слов, и принялся что-то печатать в своём планшете, закусив губу. Видимо, переносил встречу. После этого он со вздохом откинул в сторону гаджет, а пару секунд спустя демонстративно уставился в окно. Сяо Чжань тут же воспользовался этим моментом и достал телефон, мысленно успокаивая себя тем, что Пак слишком обижен, чтобы ткнуться носом в его личное пространство, несмотря на такую привычку. Само собой, это жутко бесило, но Сяо Чжань всё равно пытался оставаться невозмутимым, потому что раньше и скрывать было нечего. А сейчас… А сейчас был Ван Ибо.

Чем занят, Бо-ди?

      Ответ не заставил себя долго ждать.

В студии, репетирую, надо отучить новые движения. С какой целью интересуешься?

Ничего, просто не перенапрягайся. Я прилечу уже вечером

Ммм, хочешь, чтобы я не уставал слишком сильно, дабы ночью я как следует мог напрячь тебя? Я безумно соскучился

      Сяо Чжань коротко хмыкнул от такой наглости, но ничего не ответил и убрал телефон обратно в карман штанов. Он, в принципе, уже узнал то, что ему было нужно. Пока они ехали, в салоне машины снова стало заметно жарче, или, возможно, только ему стало жарко от предвкушения такой долгожданной встречи. Как бы то ни было, духоту все равно невозможно было переносить, поэтому он открыл окно и краем глаза посмотрел на своего менеджера. Пак, как ни странно, молчал. Обиделся. Разозлился. Да и какая к чёрту разница? Плевать.       Когда машина подъехала к месту назначения, Сяо Чжань мысленно сто раз поблагодарил своего охранника за то, что тот доехал очень быстро, избавив их обоих от нежелательной компании Пака, который, в свою очередь, тут же вылетел из машины, не забыв при этом театрально хлопнуть дверью.       — Домой, господин Сяо?       — Нет, сначала заедем кое-куда, — мечтательно произнёс он.       Сяо Чжань ехал на встречу со своими спонтанными желаниями, с трудом понимая, когда он перестал себя узнавать. Перепалки с Паком, конечно, и раньше случались, но никогда не доходило до такой степени, чтобы того буквально выкинули из машины. Да и отменять встречи и срывать график было совсем не в его духе. В конце концов, он, как взрослый, ответственный человек, всегда строго следовал указаниям и получал за это достойную плату: легионы фанатов, которые его боготворили, признание и восхищение окружающих людей. Недаром каждый второй бренд жаждал сделать его своим лицом. Сяо Чжань впервые усомнился в своей адекватности в ту минуту, как ощутил прилив совершенно новых чувств и наконец-то признался себе, что хочет оставить Ибо рядом с собой, но уже далеко не как друга.       На дисплее телефона все ещё висело многообещающее Я безумно соскучился. Сяо Чжань тяжело вздохнул. Ему осталось ехать всего лишь около получаса, но терпения все равно не хватало. Хотелось поскорее доехать, хотелось прижаться к Ибо, чтобы он избавил его от накопившейся усталости, чтобы он дал почувствовать касания, которые обжигают не только тело, но и сердце, окутывают, не позволяя разуму думать ни о чём другом, кроме продолжения.       В голове моментально опустело. Тут же вспомнилась улыбка, которой Ибо буквально выбивал его из реальности, — с недавних пор Сяо Чжань мечтал, чтобы она была адресована только ему. Мелочь, но Ибо поднимал ему настроение даже какими-то незначительными жестами. Уже привычное Не утруждайся, гэ, береги себя, кушай вовремя на экране телефона действовало на него куда лучше любого энергетика. Иногда Ибо звонил ему по четыре раза на дню, чтобы спросить, поел ли он, а если ответ оказывался отрицательным, то самолично заказывал доставку в номер, ведь «видит Бог, из-за его худобы можно каждую косточку на теле пересчитать». Все это уже стало таким привычным, что порой становилось страшно, страшно от того, что это может закончиться. Как объяснить человеку, что ты скован, связан по рукам и ногам? И в какой бы близости вы ни находились, все равно есть миллион факторов, которые могут стать угрозой их отношениям. Этот мальчишка просто нужен ему, нужен так, что Сяо Чжань начинал чувствовать себя не в своей вселенной, когда не было возможности касаться нежных губ, ощущать их на своём теле. Всё происходящее между ними было слишком странно и неопределённо: оба плывут по течению, не имея ни малейшего понятия, на каком берегу все-таки окажутся. Сяо Чжань не уверен, имеет ли он право на то, чтобы жить сегодняшним днём, не планируя своё, их будущее, даже если очень этого хочет, тем более, когда судьба преподносит на выбор лишь два пути: встречаться, но скрываться, либо встречаться, но открыться. Ни один из вариантов не радовал. Тем не менее, было безумно трудно украдкой вырываться друг к другу при каждом удобном случае, а затем любить друг друга до потери пульса, пусть и томительно потрясающе.       Все бы ничего, если бы оковы, которыми они связаны, не витали между ними неосязаемым грузом. А Ибо не давил на него, не пытался добиться полной моральной отдачи. И Сяо Чжань был за это благодарен. Ибо так молод, так безрассуден, но Сяо Чжань уверен, что никого мудрее не встречал в своей жизни.       Как только машина полностью остановилась, Сяо Чжань удивлённо поднял глаза на своего водителя. Он никак не ожидал, что его доставят на место так быстро, отчего сердце в груди взволнованно защемило. Может, стоило принять успокоительное или вроде того? Ли лишь добродушно улыбнулся, глядя на него через зеркало. Ему известно всё, или, по крайней мере, то, что происходило за закрытыми дверями гримерной, куда он провёл Ибо. И скрывать это от своего непосредственного начальника Ли не собирался, наоборот, он был готов проявить небывалую преданность и готовность сделать всё возможное, чтобы помочь.       — Я пойду с вами, — твёрдо заявил Ли. — Вам нельзя быть одному, тем более тут.       Сяо Чжань не мог не согласиться с этим, поэтому молча кивнул в знак согласия. Он тут же накинул на себя какую-то свою старую ветровку, которая, к слову, валялась у Ли в машине около года, если не больше. Вот и пригодилась. Затем, снова натянув маску, Сяо Чжань вышел из машины. В здании почти никто не присутствовал, даже черный вход не охранялся, а те, кто все-таки находился рядом, были слишком заняты, чтобы обращать внимание на худощавого парня в маске с низко опущенным капюшоном, чему Сяо Чжань несказанно обрадовался. Он и представить не мог, что будет, если прямо сейчас их поймают, и от этих мыслей подкашивались ноги. Благо, весь пятый этаж был полностью в распоряжении Ибо, и никто посторонний туда лишний раз бы не сунулся.       Сяо Чжань, будучи человеком, который знаком абсолютно с каждым номером Ибо и принципом, по которому он выбирает музыку, тут же сообразил, из какой двери доносился оглушительный звук знакомых битов. Чем больше он вслушивался, тем сильнее колотилось сердце, постепенно попадая в такт этим битам. Ли посмотрел на Сяо Чжаня с лёгким недоумением, когда тот оставил его возле лестницы, хоть они оба прекрасно знали, что его работа требовала, чтобы охранник проводил его к дверям, осмотрелся внутри и только потом вышел наружу. Но Сяо Чжань понимал, что Ли лучше не смущать, поскольку бедный охранник не знал, чем может обернуться неожиданный сюрприз для Ибо.       Всё постороннее сразу потеряло для Сяо Чжаня смысл, стоило ему открыть дверь. Музыка играла настолько мощно, что проносящиеся по полу вибрации щекотали ноги. Увидев открывшееся перед ним зрелище, мужчина подумал: Подойди. Просто иди ко мне и дотронься до любого участка моего тела. Я даже не пискну, если ты захочешь взять меня столько раз, сколько захочешь.       Ибо танцевал так, как умел только он: страстно, полностью погрузившись в музыку, без остатка отдаваясь каждому движению. Он танцевал так, что у Сяо Чжаня перехватило дыхание. Он будто бы попал в транс, так это было крышесносно. Он и так ощущал невообразимое восхищение всякий раз, когда через экран телефона смотрел, как Ибо танцует, но увидеть это вживую… Ибо то резко дергался всем телом под бит, то плавно, подобно змее, изгибался под разными углами. Юноша завораживал каждым своим движением. Как может человек быть одновременно ласковым дуновением ветра и чутким, но бушующим ураганом, который сносит собой остатки здравомыслия?       Музыка закончилась аккурат на том моменте, когда Ибо, плавной волной перекатившись с пяток на носок, подался вверх. Он громко выдохнул и потянулся за полотенцем, щурясь от заливавшего глаза пота. Влажные испарины стекали по могучему, статному телу, заставляя Сяо Чжаня завороженно провожать их взглядом куда-то под закрома насквозь промокшей футболки. Ван Ибо безумно любил ввергнуть себя в такое состояние, позволяя танцам и музыке поглотить себя, довести тело до пределов своих возможностей. На людях он был сдержанным, идеальным. Таким, будто не у него с утра пораньше болели коленки от нескончаемых ударов о твёрдый пол. Но Сяо Чжань открывал новые грани его возможностей, хватало лишь лёгкого прикосновения, чтобы юноша напрочь забыл о ноющей боли в мышцах. Изящными пальцами Ибо не спеша откинул каштановые пряди в сторону, мелком взглянув в зеркало… Полотенце, в миг ставшее бесполезным, с легким шорохом упало на пол, а при виде очертаний любимой фигуры в простой повседневной одежде сердце забилось с новой силой.       Сяо Чжань прислонился затылком к стене, сложив руки на груди. Он поймал себя на мысли, что хотел бы видеть такого Ван Ибо каждую минуту, каждую секунду своей жизни. Как он мог чувствовать себя полностью удовлетворённым, если этого мальчишки нет рядом? Сяо Чжань будто заболел им, чувствуя лишь апатию и незаинтересованность ни в чём, когда приходило время расставаться. А прямо сейчас Ибо смотрел на него так, будто готов подарить ему весь мир, стоит только попросить. В его глазах тут же зажглись озорные искорки, потому что открывшаяся перед ним картина безумно радовала сердце.       Сюрприз однозначно удался.        — Ты сказал, что прилетишь вечером, гэгэ, — Ван Ибо, с розовыми от жары скулами, светло улыбнулся, залюбовавшись завораживающими очертаниями любимого лица.       — А ты сказал, что не будешь переутомляться.       С последней встречи прошло достаточно долго времени, поэтому Ибо всем своим существом успел соскучиться по каждому волоску на коже Сяо Чжаня, по всем любимым родинкам, которые цветут, оказывается, по всему телу, а не только на лице.       Стоило им прикоснуться друг к другу, как весь мир перестал существовать. Будь рядом посторонние, они непременно поняли бы, насколько сильно их влечет друг к другу. Сейчас не существовало ничего, кроме цепких, крепких рук Ибо, нежно сжимающих их тела вместе. Его дыхание щекотало шею Сяо Чжаня, отчего по коже каскадом бегали мурашки. На задворках сознания мелькнула мысль языком собрать каждую каплю испарины на коже Ибо, ведь, даже уставший и запыхавшийся, он будоражил сознание.        — Ты возбудился, гэ, — самодовольно изрёк Ибо и, подавшись вперёд, вплотную прижался к чужому паху, вынуждая мужчину покраснеть.       — Я уже давно не подросток, Ибо, чтобы возбуждаться с полуоборота.       Рассуждения, конечно, убедительные, но недостаточно весомые, поскольку доказательство слов Ибо значительно выпирало из штанов.       — Чжань-гэ смотрел, как я двигаюсь, и представлял, как я буду двигаться так в нём? Не нужно, я могу показать тебе это на практике, — шепотом выдохнул Ибо, упираясь ладонью в стену и нагло залезая горячим языком в чужую ушную раковину.       — А обязательно сводить всё к сексу, мелкий ты засранец?       Ван Ибо — извращенец. Маленький, наглый извращенец. Однако мужчина не мог не признать, что ему это нравилось. Касания Ибо словно опалили жаром всё тело, изнутри и снаружи, заставляя его непроизвольно выгибаться на встречу.       По инерции руки Сяо Чжаня обвились вокруг шеи Ибо, а затем плавно переместились с затылка на щёки. Он нежно огладил мягкую кожу, вдыхая горьковатый запах пота и геля для душа. Ибо быстро подхватил его под бёдра и понёс в направлении к дивану. Ему не хотелось тратить время на неторопливые ласки, когда он так изголодался, когда он соскучился так сильно, что казалось, будто он пребывает на грани жизни и смерти.       — Ибо! Прекрати, я не маленький мальчик, — Сяо Чжань попытался сопротивляться, но Ибо намертво вцепился в него, не позволяя делать резких движений. Оказывается, чертовски сложно держать себя в руках, зная даже, что в любую секунду в комнату может кто-то зайти. Он не мог контролировать себя даже в окружении толпы. Желание влюблённого идиота напрочь стирало все границы и всевозможные последствия его неконтролируемых действий. К чёрту все, если Сяо Чжань вот так прижимается к нему и позволяет ласкать, в бездну все, когда он сам к нему пришёл.       — Прости, не могу ничего с собой поделать, — прошептал Ибо, упираясь взглядом в сладкие губы напротив и тут же накрывая их своими, и одновременно с этим устроил непослушные руки на бёдрах Чжань-гэ, мягко и медленно поглаживая их. Он почти не контролировал своё тело, но ему до безумия хотелось насладиться моментом, отчего он оттягивал долгожданную близость. Сяо Чжань поддался его действиям сразу же, но ему приходилось проявлять немало выдержки, чтобы тут же не залезть руками под чужую футболку. Он на деле показал, с какой лёгкостью может позволить Ибо творить всё, что взбредёт тому в голову, всячески отгоняя мысли, что кто-то может их увидеть. Но, в конце концов, в коридоре ждал Ли. И разве это не тоже самое, что позволить другим застукать их? Все знают, что Ли — преданный охранник Сяо Чжаня, и сопровождает он его практически на все мероприятия. И прямо сейчас ему оставалось только надеяться, чтобы этот шкаф остался никем не замеченным, в то время как он сам пытался не расплавиться под фантастическими губами Ибо. В любом случае, у него ещё будет возможность подумать об этом, но не сейчас. Сейчас он ощущал лишь бурю острых, невероятно ярких эмоций. Его ладони сжали плечи Ибо и крепко притянули в ещё более крепкие объятия, прижимая таким образом их тела ещё сильнее, а сам Сяо Чжань загнанно задышал, в то время как настойчивый язык хозяйничал в его рту — поцелуи Ибо он любил безумно.       Оторвавшись от рта Чжань-гэ, Ибо поцеловал его в краешек губ, в любимую родинку, которую он готов целовать если не вечность, то до самого конца жизни уж точно, а после в плену оказались острые ключицы. Ибо до смерти хотелось кусаться, разукрасить грудную клетку своими отметками, как тогда, в день, когда они попрощались в прошлый раз, но вместе с тем невыносимо хотелось неторопливыми ласками дразнить, вырывая из уст отчаянные стоны.       — Прекрати, Ибо… Господи… Ты просто невыносим… — Сяо Чжань сам не понимал, кого он пытался убедить, но как будто сейчас Ибо смог бы остановиться. Сяо Чжань здесь, в его студии, на его диване, и от этого Ибо сносило крышу. Он яростно покрывал поцелуями открытую шею, чувствуя солоноватый вкус бархатистой кожи, и только тогда когда стало нечем дышать, а губы у обоих начали болеть, Ибо, наконец, отстранился.       — Хочешь меня? Я хочу, чтобы ты был честен с собой, — нахально спросил Ибо, радуясь, что изначально удобно устроился у Чжань-гэ между бёдер, и совершенно бесстыдно прижался своим возбуждением к чужому паху.       — Ибоо… — строго шикнул Сяо Чжань, испортив невероятно важный момент. — Мне бы не хотелось делать это здесь.       — Сюда никто не зайдет, предварительно не спросив у меня разрешения, — пожал плечами Ибо.       — Ли стоит в коридоре, слезь с меня.       Ибо не хотел слезать, ему хотелось Сяо Чжаня, прямо здесь, сейчас, пока у них есть свободное время. Он сгорал от желания пальцами исследовать каждый дюйм гладкой кожи, от необходимости слышать хриплые стоны и крики, и ему совсем не хотелось возвращаться к реальности.       — Чжань-гэ? — тот издал вопросительный возглас. — Можно я приду сегодня? — совсем тихо спросил Ибо, словно боясь, что ему откажут, и тут же уткнулся носом куда-то в плечо, невесомо касаясь шеи губами.       — И ни капли совести в глазах, Бо-ди, — Сяо Чжань еле заметно улыбнулся и зарылся носом в волосы Ибо. — Опять не дашь мне выспаться?       — Ты не видишь мои глаза, гэ, — ответил Ибо, проигнорировав последнюю реплику.       — Мне и не нужно. Я и так знаю, что там.       Искренняя любовь и абсолютное доверие — вот что там. Как ненароком не разбить сердце, которое было вручено ему целиком и полностью? От этой мысли у Сяо Чжаня больно заныло в груди. Никому прежде он его не разбивал, потому что никто не отдавался ему так самозабвенно, как Ван Ибо.       — Ну так я приеду к тебе, можно? — снова спросил Ибо, обдавая шею Чжань-гэ тёплым дыханием.       — Я буду ждать, Бо-ди. Только не задерживайся, — и пусть Сяо Чжань не видел, но он почувствовал, как губы Ибо скривились в улыбке.       — Кстати, привет. Я скучал по тебе, — чуть отдышавшись, сказал Ибо.       — Привет, — Сяо Чжань ярко улыбнулся. — Я тоже безумно скучал. Но мою тоску скрашивали твои нескончаемые сообщения. Ты вообще телефон из рук не выпускаешь?       — Я не надоедал? — тут же напрягся Ибо.       — Конечно нет, — Сяо Чжань ласково погладил Ибо по голове. — Но, боюсь, мне пора. Увидимся вечером, — Сяо Чжань с сожалением отстранился, легонько стукнув Ибо по плечу, чтобы он наконец встал с него. Ибо тяжело вздохнул, но медленно поднялся, не желая так скоро отпускать одного-единственного человека, которого вспоминал чаще, чем своё собственное расписание. За какие грехи это ему досталось?

***

      Когда Сяо Чжань в 2019 году купил себе квартиру, он предполагал, что проживание в ней ничем не будет отличаться от проживания в гостиницах, где он проводит большую часть своей жизни. Ничего не менялось: когда он возвращался сюда, в квартире стояла идеальная чистота, как будто он приехал туда первый раз в жизни — за это нужно благодарить нанятую директором домработницу. Застеленное каждый раз новое постельное белье и до блеска отдраенные полки заставляли его чувствовать себя чужаком в собственном доме, и лишь присутствие Ибо могло хоть как-то разнообразить пустынную обстановку.       Сяо Чжань мельком взглянул на часы — стояла половина первого ночи, а Ибо всё не было, и еда, которую он взял по дороге, давно уже остыла. Что ж, придётся разогревать или доставать из холодильника замороженные овощи. Оставалось надеяться, что Ибо ничего не имеет против брокколи. Кутаясь в махровый плед, Сяо Чжань прошёл к входной двери, где в кармане ветровки валялся телефон. Только сейчас он обратил внимание на то, что на экране с заставкой Дейнерис Таргариен не переставая мелькали сообщения — Сяо Чжань уже целую вечность мечтал посмотреть этот сериал, но не отрывками, когда у него выдаётся свободная пара часов, а взахлёб, от начала и до самого конца, накупив при этом ужасно вредной еды, например, бургеров или острых крылышек, чтобы глаза у Пака уж точно на лоб полезли. Его менеджер не позволял ему питаться в ресторанах быстрого питания, ссылаясь на то, что так он посадит свой желудок, что звучит забавно, если учесть, что чаще всего он питался всего лишь раз в день. К сожалению, за столько лет работы с Паком Сяо Чжань так и не уловил логики некоторых его слов и действий. Хорошо хоть, что в конце концов у него был Ли, который не забывал принести ему еды посреди какой-нибудь фотосъёмки или же прямиком на концерт.       На экране беспрерывно, одно за другим, высвечивались сообщения от Чжочэна. Сяо Чжань решил не задаваться вопросом, почему практически в два часа ночи он не спал, его больше волновало, почему он прислал ему уже тридцать сообщении подряд, учитывая, что они так тесно не общались с той самой ночи, как они с Ибо бесследно испарились, оставив его и остальных разбираться с папарацци. Сяо Чжань хмурился и кусал губы, пока с интересом читал, что ему прислал друг, но пришёл к выводу, что подумает об этом завтра, потому что провернуть такое без последствий было невозможно.       Его отвлёк стук в дверь, и сердце тут же убежало куда-то в пятки. От волнения Сяо Чжань даже оставил сообщения Чжочэна без ответа. Через домофон он увидел Ибо, тут же удивляясь, почему тот не открыл дверь своими ключами. Быстро распахнув её, Сяо Чжань отметил, что Ибо в такое позднее время выглядел довольно свежо, а в драных джинсах, чёрной толстовке с белыми кроссовками вообще смахивал на подростка. Хотя его вид ни капли не гармонировал с торчащей в руках охапкой сиреневых тюльпанов.       — Тебе, — с улыбкой сказал Ибо, протягивая необычайно красивый букет прямо с порога. В нос Сяо Чжаню тут же ударил слабый медовый аромат с нотками лимона, и мужчина одной рукой принял цветы, второй тут же затаскивая юношу в квартиру и соединяя их губы в нежном поцелуе. — Ай, подожди, гэ, — мягко отстранился Ибо. — Сначала мне нужно смыть с лица это дерьмо, — он как-то брезгливо провёл ладонью по лицу, и лишь в непосредственной близости и под светом ярких ламп Сяо Чжань разглядел остатки подводки на его глазах, очень натурально подведённые брови и настолько фарфоровую кожу, что хоть прямо сейчас отправляй Ибо на съёмки рекламы тонального крема. Гримёр, конечно, постарался на славу.       Ван Ибо тут же зашарил по карманам, выгребая оттуда всё содержимое: несколько связок ключей, среди которых почему-то не было ключа от квартиры Сяо Чжаня, телефон и даже флешку. У Сяо Чжаня промелькнула мысль, что Ибо, должно быть, носит с собой ключи от всех своих мотоциклов, но внезапно его внимание привлекли ключи от машины.        — Стой, ты что, сам был за рулем?       — Конечно, — фыркнул Ибо. — Я не какая-то принцесса, Чжань-гэ, чтобы каждый раз ездить с водителем. Тем более, я отпустил его уже давно, сказал, что переночую в студии, иначе он бы не свалил.       — Во-первых, обманывать нехорошо, во-вторых, я уверен, что за это ты получишь порцию нравоучений от своего менеджера. Ты не должен ходить один, Ибо, это может быть опасно, — нахмурился Сяо Чжань, вспоминая, как накануне наткнулся на видео, в котором фанатка из толпы яростно протягивала к Ибо руки с явным желанием оторвать от него что-нибудь себе на память. От осознания того, что такое может повториться, Сяо Чжань почувствовал тяжесть в сердце.       — Чжань-гэ переживает за меня? — Ибо стянул с себя одежду и направился к ванной комнате.       — Конечно, переживаю, мелкий ты засранец, — вздохнул Сяо Чжань. Ибо, полностью удовлетворённый таким ответом, тут же расплылся в широченной улыбке и скрылся за дверьми. Сяо Чжань на это лишь покачал головой. Разве он мог не волноваться? У обоих в контрактах чёрным по белому написано: нельзя появляться в людных местах без охранника и маски. А Ибо даже умудрился где-то купить цветы. Ради них обоих Сяо Чжань понадеялся, что тот был хотя бы в маске. Мужчина хотел отругать Ибо за такую оплошность, но решил отложить этот разговор на потом, не имея никаких сил и желания с этим разбираться.       Сяо Чжань невольно залюбовался красивым букетом, легко улыбаясь про себя. На первый взгляд, в этом поступке не было ничего такого, многие же дарят друг другу цветы, верно? Ему так вообще дарили очень много цветов, которые через неделю он отправлял в мусорное ведро. Но вот этот небольшой букет хотелось сохранить в первозданном виде на долгие годы. Сяо Чжань решил, что чуть позже обрежет бутоны и вложит их в страницы своей любимой книги. Когда дверь в ванной с шумом закрылась, он поспешил опустить букет в воду, чтоб совсем уж не показаться растаявшей девчонкой-подростком, которой понравившийся парень только что сделал подарок.       — Ужинать будешь? — спросил Сяо Чжань, запихивая еду в микроволновую печь, когда Ибо наконец вышел из ванной и они оба расположились на кухне.       — Гэ, можно мне сразу десерт? — Ибо внезапно опалил горячим дыханием чувствительное ухо, посылая по всему телу табун мурашек. Его пальцы ласково коснулись подбородка Чжань-гэ, аккуратно разворачивая его к себе лицом. К чёрту ужин, к чёрту пустоту в желудке, ему срочно нужен Сяо Чжань — голова пошла кругом от такой близости, а манящие губы пьянили не хуже крепкого алкоголя.       Поцелуй был робким, чувственным, совсем не таким, как сегодня в студии. Губы у Сяо Чжаня теплые, жадные до поцелуев Ибо, и целовать их — одно удовольствие. Ибо мог бы сейчас подушечками пальцев скользнуть под кофту, обвести ими четко очерченные позвонки, невесомо огладить талию и поясницу, а затем подхватить гэ под бёдра и унести в спальню, чтобы восполнить там накопившуюся тоску, с наслаждением слушая томные стоны, эхом отзывающиеся по всей квартире… Если бы не бедный желудок, который внезапно громко заурчал, отчаянно требуя хоть какую-нибудь пищу. Сяо Чжань, хлопнув Ибо по плечу, со вздохом заставил того отлипнуть от своих уже припухших губ.       — Я покормлю тебя, а потом мы посмотрим какой-нибудь фильм.       Ван Ибо уронил свою голову Чжань-гэ на плечо, обхватив руками его талию. Кажется, за столько лет занятий танцами его тело должно было привыкнуть к постоянным изнурительным тренировкам, но, похоже, плотный график и почти трёхнедельный тур без единого перерыва подкинули дрова в огонь. Сяо Чжань лишь мягко приподнял голову Бо-ди и скользнул взглядом по темным глазам, обрамлённым пушистыми ресницами, по идеально очерченным чертам лица, с трудом сдерживая желание снова зацеловать каждый миллиметр нежной кожи. Ибо попытался улыбнуться в ответ, но мешки под глазами и витающий в воздухе шлейф изнурённости четко давал о себе знать. Ибо всю неделю был злой, как сам дьявол, поскольку его мало того что его загрузили тонной программ для танцев, так ещё и директор накидал ему пару-тройку контрактов. Из-за этого он совсем не высыпался и ходил в крайне раздражённом настроении, и несмотря на то что ему было не привыкать к такому распорядку, его терпение постепенно истончалось.       — Потом мы пойдём спать. У тебя глаза как у бешеного таракана, тебе нужно отдохнуть. Сегодня нам совсем не обязательно заходить слишком далеко, — хотя Сяо Чжань безумно желал продолжить начатое, его совесть не позволяла закрыть глаза на усталость Ибо. Однако если тот решит просто унести его в спальню, он вряд ли станет сопротивляться.       — Не могу тебе ничего обещать, гэ, — ехидно объявил парень. — Даже спрашивать не буду, откуда ты знаешь, какие у бешеного таракана глаза. Хотя, дай угадаю: у тебя в квартире есть микроскоп и тараканы?        — Дуй за стол, — нахмурился Сяо Чжань. — Такой большой, а до сих боишься насекомых и змей.        — Неправда, — возразил Ибо, падая на стул. — Я люблю змей, когда из них сделаны сапоги или кошелёк.       Он правда боялся, как бы странно это ни звучало. О чём тут говорить, если он мог даже проснуться весь в слезах и с дрожью в коленках, стоило ему увидеть во сне даже что-то отдалено похожее на насекомых.       Ибо следил за каждым движением Сяо Чжаня, неосознанно дотрагиваясь до взлохмаченных волос: прикосновения отвлекали от назойливых мыслей. Даже о еде внезапно расхотелось думать. Да и как думать о ней в такие моменты? Но Сяо Чжань уже разложил еду перед Ибо, а сам сел напротив лишь с кружкой чая. Он прекрасно знал, что у Ибо на съёмочных площадках и выступлениях, как и у него самого, практически нет времени на то, чтобы полноценно поесть, не говоря уже о его привычке отдаваться работе с головой, напрочь забывая при этом про пустой желудок. Что, в общем-то, не очень хорошо, но вряд ли Сяо Чжань мог ругать его за это, поскольку сам страдал такой же проблемой.       Тем временем Ибо удовлетворенно пихал в рот всё, что лежало в тарелках. Господи, он был готов на всё, лишь бы Сяо Чжань каждый день его так кормил, и вообще глубоко наплевать, сам он это приготовил или прикупил в ближайшем кафе. Внезапно из-за спешки вилка из нержавеющей стали звонко упала на пол. Юноша хотел поднять её, однако правый локоть вдруг прострелила острая боль. Ещё утром он неплохо так приложился этим самым локтем, упав на него всем весом. Дурацкий, мать его, шаффл. Нужное движение он когда-то выучил буквально за две минуты, и вроде бы всё должно было получаться на автомате, но Ибо, сам не понимая как, споткнулся, с грохотом оказавшись на полу.       — Ибо, что с тобой? — Сяо Чжань молниеносным движением подорвался со стула, тут же присев перед Ибо на корточки.        — Ерунда, оступился, когда отрабатывал шаффл, не справился с собственным весом, представляешь? Ерунда… — попытался отшутиться Ибо. Оскар в студию за попытку отыграть человека, у которого ничего не болит.        — Ибо, только не рассказывай мне вот эти сказки Венского леса, ты всю жизнь занимаешься танцами, хочешь сказать, ты упал, когда отрабатывал одну из самых простых техник в степе?        — Насколько сильно будет задето моё самолюбие, если я отвечу «да»? — снова пошутил Ибо, в то время как по всему телу пульсировала непрерывная боль.        — Сейчас не до шуток, Ибо, тебе нужен полноценный отдых, — совершенно серьёзно пробурчал Сяо Чжань. Он не на шутку засуетился и тут же полез за аптечкой в шкаф. Ван Ибо только отмахнулся и снова принялся за еду, но меньше чем через минуту Сяо Чжань вновь склонился над Ибо с мазью для ушибов и эластичными бинтами. В квартире царила прохлада, и лишь осторожные прикосновения рук Чжань-гэ посылали лёгкие волны тепла по телу. Ибо пристально посмотрел, как мужчина нежно наносит мазь на локоть, а затем мазнул взглядом от линии скул до родинки, в очередной раз поймав себя на мысли, что никогда не перестанет ею восхищаться.       — Сильно болит?       — Разве что чуть-чуть. Поцелуешь? Чтобы не болело ничего? — состроив жалобное лицо, надулся Ибо. Сяо Чжань на это лишь слабо усмехнулся и склонился над больной рукой, чтобы преступно нежно прижаться губами к внутренней стороне локтя.       — Легче?       — Намного.       Продолжать трапезу после этого никто так и не стал. Сяо Чжань пошёл убирать остатки еды в холодильник и мыть посуду, а Ибо поймал себя на мысли, что завтра ему снова предстоит уйти. Кого нужно молить, чтобы это всё поскорее закончилось? Каким дьяволам поклоняться, чтобы все вокруг оставили их в покое?       — Нетфликс или классика, Бо-ди? — Сяо Чжань вырвал его из раздумий, ласково запуская ладонь в его уже взлохмаченные волосы.        — Я полностью доверяю вкусу гэгэ, — ответил Ибо с улыбкой.        — Тогда, может, посмотрим «Горбатую гору»? Я люблю Хита Леджера. Или, может быть, «Александра»?        — Ну нет, только не его, — скривился Ибо. — Подведенные глаза Джареда Лето — причина моей влюбленности в десять лет. Я в то время не совсем понимал, что он мужчина.        — Как скажешь, Бо-ди.       Пока Ибо допивал чай, то решил заодно позвонить Тао. Вдруг он сможет что-нибудь придумать, чтобы отмазать его от всех завтрашних мероприятий. Вёл ли он себя как придурок, используя лучшего друга, чтобы отлынивать от работы? Да, может быть. Но разве он уже недостаточно потрудился? Ван Ибо хотел незапланированный выходной, почему никто не мог его предоставить? Если бы он работал с прошлым менеджером, он бы проявил эгоизм и просто поставил его перед фактом, но теперь он работает с Тао. Он лучший друг Ибо, верный защитник и самая лучшая опора, и он его уж точно не намерен никак подставлять.       — Чего тебе, тюлень? — раздался чересчур громкий и раздраженный голос друга, отчего Ибо поспешно убрал телефон подальше от уха. Он звучал зло, даже разъяренно. Боже, подумал Ибо, неужели он опять застал друга между ног у очередной девицы?       — Эмм… Я, кажется, не вовремя? — Максимально осторожно попытался узнать юноша.       — Лучше бы тебе поторапливаться, Ибо. Я слишком взвинчен и не настроен на долгие разговоры.       — Что стряслось? Тебе директор что-то сказал? — разволновался Ибо.       — Нет, меня просто отшила девушка, — с горечью в голосе ответил Тао. Серьезно? А Ибо уже там себе напридумывал всякого.       — И что ты сделал?       — Я вылил коктейль на ее дизайнерскую сумочку от Дольче Габбана.       — Да ты изверг, — Ибо чуть не расхохотался, но сдержался, потому что знал, как это больно ударит по самооценке друга. Да уж, ещё никто никогда Тао не отшивал, это впервые.       — Говори, что хотел, Ибо, да побыстрее. Я собираюсь напиться.       — Я только что пришел к Чжань-гэ. Будь другом, — умоляюще начал Ибо, — прикрой меня завтра перед директором, пожалуйста, и перенеси сьемки.        — Вы хотите, чтобы я прикрыл вас перед директором, дабы вы могли спокойно потрахаться? Пошёл ты, Ибо, и он пусть тоже идет. Короче, пошли вы оба, — разозлился Тао пуще прежнего. Ему было достаточно одного упоминания Сяо Чжаня, чтобы начать вскипать как чайник, который оказался забыт на плите. Ужасно паршиво, когда лучший друг терпеть не может твоего любимого человека. Зато сам Сяо Чжань относился к нему вполне-таки доброжелательно.       — Пожалуйста, Тао, — снова заныл Ибо. — К тому же, я сегодня упал, когда отрабатывал танец, и, кажется, повредил руку.       — Он наденет меня на вертел, — устало вздохнул Тао.       — Я знаю, Тао, но пожалуйста, поговори с моим врачом, дай ему денег, чтобы он подтвердил, что я болен. Один день, ладно? Прошу тебя.       — Хорошо, я понял. Весёлой ночки, кусок идиота.       Ибо даже не успел поблагодарить Тао и попрощаться, как в ухо уже стучали противные короткие гудки. Нельзя осуждать Тао: он так и не простил Сяо Чжаню за прошлый поступок. Складывалось такое ощущение, что чем дальше у Чжань-гэ с Ибо продвигались отношения, тем больше возрастала неприязнь друга. Юноша еле заметно улыбнулся и направился в гостиную, откуда уже доносились звуки работающего телевизора.       — С кем ты говорил? — спросил Сяо Чжань. Увидев Ибо, он приглашающе похлопал по подушке, которая лежала у него на коленях.       — С Тао, попросил организовать мне завтра выходной, — Ибо тут же понял, что сказал то, чего не должен был, и внутренне поморщился, обдумывая разные варианты оправданий.       — Почему этим занимается он, а не твой менеджер? — удивился Сяо Чжань, осторожно укладывая голову Ибо на подушку.       — Он передавал тебе привет, — ляпнул Ибо первое, что пришло в голову, и скривился. Да уж, так себе отвлекающий маневр. Тао? Привет? Сяо Чжаню? Обхохочешься. Ван Ибо совершенно не хотел врать, но еще больше он не хотел портить этот вечер горькой правдой. Признание в стиле я угрожал ему, а после уволил, потому что он узнал про нас не сулило ничего хорошего.       — Максимум, что он может мне передать, так это пожелание захлебнуться собственной слюной, — засмеялся мужчина, опуская теплую ладонь на голову Ибо. — Давай будем честны, твой друг спит и видит, как я растворюсь словно морская пена.       — Ой, да ладно тебе, он со всеми так, — попытался успокоить его Ибо. Сяо Чжань на это лишь хмыкнул и уставился в экран, маленькими глотками попивая свой чай.       Фильм уже минут пять как начался, только-только миновали титры, а Ибо, уже вовсю показывая свою полную незаинтересованность, принялся играть в какие-то игрушки в своём телефоне. Впрочем, Сяо Чжань быстро отобрал гаджет и отбросил его на другой конец дивана. На состроенное в ответ на это жалостливое личико мужчина лишь бросил укоризненный взгляд, который говорил со мной этот трюк не пройдёт, мы смотрим фильм. Но молодой человек всё равно не торопился увлекаться фильмом, лишь продолжал смотреть на своего Чжань-гэ. Он не хотел, чтобы наступал завтрашний день, не хотел, чтобы эта чёртова стрелка на настенных часах слишком быстро отмеряла оставшееся у них время. Ибо словно вырвало из реального мира, он мог лишь ласкать взглядом любимое лицо, стараясь запечатлеть каждую его черту, каждую морщинку, родные карие глаза — нежность, отражавшаяся в них, олицетворяла для Ибо счастье. Слегка улыбнувшись, он заскользил непослушными пальцами по чужой шее, огладил щеку, остановившись на губах.       — Я так подозреваю, ты не дашь мне посмотреть фильм, да? — еле слышно прошептал Сяо Чжань, при этом не отрывая глаз от экрана.       — Нет, почему? Ты можешь продолжать смотреть, а передо мной зрелище куда более интересное.       Внезапно все планы полетели к чёртовой матери. Слова тебе нужно выспаться и посмотрим фильм и просто ляжем спать оказались забыты, когда Сяо Чжань нетерпеливо склонился для требовательного поцелуя. У обоих сорвало крышу, и вот Ибо уже сидел у него на бедрах, плотно вжимаясь в чухой пах. Всё вокруг перестало иметь значение, в голове помутнело, когда их накрыла лавина эмоций, а от давящих поцелуев начали гореть губы. Ибо подумал, что Тао убьет их, если увидит результат совместно проведённой ночи в виде ярких красных отметин и искусанных губ. Но, по правде говоря, сейчас их это волновало в последнюю очередь, они слишком истосковались друг по другу, чтобы заморачиваться из-за этой мелочи.       — Что ты со мной делаешь, мелкий засранец? — зашипел Сяо Чжань, разрывая поцелуй и смотря в карие глаза.       — Просто люблю своего гэгэ.       Сяо Чжань не успел ничего на это ответить, как на его губы снова жадно набросились. Ибо сжал пальцы на его волосах и слегка оттянул голову Чжань-гэ назад, в следующую секунду зарываясь носом во впадинку между ключиц и прикусывая зубами нежную кожу.       — Сколько раз я… Тебе гово… рил… — Голос Сяо Чжаня сорвался, когда Ибо начал активно двигать бёдрами, проезжаясь промежностью по его паху. Внутри всё уже горело от возбуждения, а внизу живота поднималась знакомая тяжесть. Пальцы Ибо, ловкие, нетерпеливые, уже потянулись к пряжке ремня на джинсах, однако мужчина в мгновенье ока подхватил Ибо под бёдра и поменял их местами, навалившись сверху. Ноги Бо-ди тут же обвились вокруг его талии, притягивая ближе. Всё тело пылало от возбуждения, требуя долгожданной разрядки. Хотелось резко войти в податливое тело, вбиваясь до тех пор, пока от толчков не начнёт ехать крыша, но Ибо покорно принимал всё, что давал Сяо Чжань, хотя внутри бушевала пустота, которая копилась в теле с прошлой встречи.       — Боже, гэ, я так скучал. Я умираю из-за тебя, знаешь? Хочу всегда быть с тобой. В тебе… — судорожно зашептал Ибо, ощущая горячий язык на своей шее. Сяо Чжань обжигающими поцелуями спустился вниз, затем, зацепив пальцами края футболки, задрал её вверх, обнажив твердый, плоский живот. Он неспеша гладил нежную кожу, пробовал её на вкус обжигающими поцелуями, от которых кружилась голова и путались мысли. Ибо казалось, что он вот-вот взорвётся от желания.       — Дыши, Бо-ди, и держи свои руки при себе, я делаю это впервые, — прошептал Чжань-гэ, когда обоими руками схватился за резинки на брюках. Сказанное застало Ибо врасплох. Щеки Сяо Чжаня были ярко красными, как и уши. Ибо уставился на него, приоткрыв от удивления рот, не понимая, верить своим догадкам или нет.       — Гэ, что ты делаешь?       — Хочу попробовать, ты ведь научишь меня, как правильно?       — Уверен что, готов? — нахмурился Ибо. — Я не хочу, чтобы ты испытывал дискомфорт.       — Ты слишком много думаешь. Я знаю, чего ты хочешь, и знаю, чего хочу я.       — Хорошо, хорошо, ладно, — Ибо судорожно вздохнул. — Не торопись, возьми сначала головку.       Ибо громко вздохнул и откинулся на подушку, устраиваясь поудобнее. Сяо Чжань, не чувствуя никакого смущения, уверенно потянул резинку брюк вниз, освободив возбужденный тяжелый ствол, красивый, с выступающим венами и сочащимся предъэякулятом. Он начал с поцелуев, не спеша проходясь ими по твердому прессу и постепенно опускаясь все ниже и ниже. Когда Чжань-гэ своей щекой задел его возбуждение, Ибо даже испуганно вздрогнул, задаваясь вопросом, переживет ли он вообще эту ночь. Сначала мужчина провел языком по всей длине, будто пробуя на вкус, а потом и рукой, размазывая выступающую влагу. Кинув последний раз взгляд на Ибо, он, обдав головку горячим дыханием, взял её в рот.       — Твою же… Мать… — звонко выдал Ибо, хватаясь за края несчастного дивана. Зажмурившись, молодой человек наслаждался ощущением теплого рта на головке, краем уха прислушиваясь к слегка неумелым причмокивающим звукам. Он не мог открыть глаза, точно зная, что сойдет с ума, если увидит перед собой это зрелище. Когда кончик языка соприкоснулся с дырочкой уретры, Ибо вздрогнул и непроизвольно подался бедрами вперед, тут же жалея об этом. Он даже в своих самых горячих фантазиях не смел мечтать об этом, потому что предполагал, как это будет тяжело для любимого мужчины. Особенно человеку, не так давно осознавшему свою ориентацию, в отличие от самого Ибо. Сяо Чжань тут же сжал его бедра, без слов показывая, что он не готов к столь резкой перемене. Ибо оставалось лишь замереть и держаться изо всех сил, чтобы не лопнуть прямо сейчас от переизбытка чувств. Тем временем мужчина продолжал так же неумело посасывать его член, чувствуя, как орган под ним начал течь еще сильнее, отчего вкус солоноватой субстанции во рту стал ярче. Учитывая, как сильно был возбужден Ибо, он должен был кончить сразу, как ощутил на головке теплый язык. Но, к счастью, он не неопытный юнец, который может спустить только потому, что его до одури возбуждает сам факт того, что его ласкают ртом.       Пальцы Ибо легонько зарылись в волосы Сяо Чжаня, без нажима, не принуждая взять поглубже, а наоборот, мягко поглаживая и успокаивая. Ибо всё больше выгибаясь, задыхался от острых ощущений и, больше всего на свете мечтая, чтобы Сяо Чжань взял его глубже в рот. Юноша молча распадался на части лишь от осознания того, что мужчина впервые делает кому-то минет, моля про себя, чтобы это продолжалось как можно дольше. Он совсем не мог спокойно усидеть на месте, отчего иногда впивался ногтями в плечи Чжань-гэ, но тот не протестовал. Совсем наоборот, он внезапно подался вперед, так, что головка вплотную уперлась в гортань, но тут же понял, что это была не самая лучшая идея, когда горло пробил кашель, и ему пришлось выпустить член изо рта.       — Тише, не торопись, гэ, — тут же заволновался Ибо. — Не нужно так глубоко. Попробуй просто рукой.       Сяо Чжань виновато вытер рот тыльной стороной ладони, тем не менее, не намереваясь сдаваться: если предполагать, что все пройдет далеко не идеально, то и начинать не следует. Поэтому с настроем довести всё до логического конца он снова прильнул губами к возбужденному органу, надеясь, что время, которое он коротал за просмотром минет-уроков, все-таки не пройдет даром. Ибо тут же снова громко застонал, наблюдая, как Сяо Чжань, устроившись между его ног, старательно берет его в рот. Ибо просто воспламенялся изнутри, когда чувствовал, как Чжань-гэ по кругу обводил языком шейку головки, задевая уздечку и отверстие уретры. Юноша буквально вбирал в себя остатки своей жалкой выдержки. Его бедра дрожали, движимые желанием толкнуться до упора, трахнуть этот рот, а затем кончить прямо на лицо, наслаждаясь видом того, как последние капли падают прямиком на этот юркий язычок…       — Чжань-гэ, — поспешно выдохнул Ибо, чувствуя, что еще немного, и он отключится от такого всплеска эмоций. — Гэ, думаю тебе пора остановиться… Ox…       Ибо хватает Чжань-гэ за его плечи, с неимоверным трудом отстраняя того от своего члена. Сяо Чжань прекратил своё увлекательное занятие и поднял на Ибо затуманенный взгляд. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что его остановили окончательно. Всё, продолжения нет. Его позорно оттолкнули, потому что ни хрена у него не получалось, и дерьмо собачье все эти видео-уроки. Трясущейся ладонью он вытер рот и во все глаза уставился на Ибо.        — Я очень плох, да? Совсем не понравилось? — противное чувство поражения заставило его голос дрогнуть. Как объяснить, что ему просто хотелось быть лучшим?       — Ну что ты, как мне может это не понравиться? — Беззвучно, но ласково засмеялся Ибо. — Закончишь в следующий раз, я просто не хочу завершать раньше времени, у меня на тебя еще планы. Иди сюда, гэ.       Ибо сам потянул мужчину на себя, тут же больно впиваясь в пухлые губы, и пальцами зарылся в черные волны его волос, ощущая свой собственный вкус. И он наслаждался каждым мгновением этого, словно больше в мире ничего не существовало. Ибо спустился поцелуями по обнажений шее Сяо Чжаня прямо до груди, где сердце вот-вот готово было пробить грудную клетку, ласкал то белоснежную спину, то чувствительные соски, а затем дразняще провел ладонью по чужому естеству, поглаживая, сжимая, дразня.       — Ибо! Бо-ди… Пожалуйста… Прошу тебя…— несвязно лепетал Сяо Чжань, мучаясь в жаркой истоме.       — Подрочишь для меня, Чжань- гэ? — прошептал Ибо, дерзко укусив его за мочку уха.       — Чт… Что? — растерялся Сяо Чжань. Ибо тут же снова утянул его в долгий поцелуй, игриво лаская губы языком, отчего мужчина может только отчаянно скрести ногтями по его плечам и спине. Оторвавшись, наконец, от припухших губ, юноша заглянул ему в глаза и совершенно поплывшим взглядом прошептал по слогам:       — Я. Хочу. Чтобы. Ты. Подрочил.       Сяо Чжань впал бы в ступор, если бы не настойчивый язык этого мелкого засранца, который огладил сначала ушную раковину, а затем прошёлся по мягкой мочке, не давая сосредоточиться ни на секунду. Мальчишка прекрасно знал, как именно его можно отвлечь, возбудить или же просто заткнуть. Они довольно много экспериментировали и вместе с этим испытали немало неловких ситуаций, когда Ибо подхватил Сяо Чжаня за бёдра, крепко прижимая к стене и насаживая на свой член, а тот стал ныть и беспокоиться за свою хрупкую больную поясницу. Наблюдать плотно сомкнутые губы на своем естестве Ибо довелось только сегодня, да вот любоваться, как мужчина удовлетворяет себя сам, случай не предоставлялся, поэтому Ибо одним движением поменял их местами, снова обдавая шею Сяо Чжаня горячим дыханием.        — Ну же, быстрее, — чуть ли не приказным тоном зашипел Ибо.       — Гребаный ты извращенец, — выдохнул Сяо Чжань ему в губы. Его пальцы дрожали от нетерпения, и под пристальным взором молодого человека он спустил свои штаны вместе с бельем, тут же опуская ладонь на свой член и начиная неторопливо ласкать себя, не отрывая при этом взгляда от глаз напротив. Руки Ибо, в свою очередь, начали медленно поглаживать шоколадные ореолы сосков, намеренно задевая твердые, чувствительные горошины.       — Кончишь, и я вознагражу тебя. Буду медленно и хорошо тебя растягивать, чтобы ты даже не думал о том, что будет больно. А потом ты будешь до самого утра стонать мое имя, — урчал Ибо ему в ухо, вновь покусывая острыми зубами бледную шею. Сяо Чжань лишь откинул голову назад, позволяя оставлять на себе багровые засосы. Ибо его не торопил, не подталкивал, лишь изредка, почти целомудренно, проводил руками по подрагивающему телу, восхищаясь открывшейся перед ним картиной. Его дыхание давно сбилось, а собственное возбуждение было готово взорваться в любой момент. Сяо Чжань под ним протяжно застонал, ускоряя движения, его бедра судорожно вздрагивали, пока он толкался в собственный кулак. Второй рукой он держался за Ибо, царапая его шею короткими ногтями. По телу мужчины проносились бешеные электрические заряды, он часто задышал, приближаясь к разрядке. Ему до чертиков нравилось открывшееся перед ним зрелище.       — Еще немного, ты ведь уже близко, — зашептал Ибо, оставляя едва ощутимый поцелуй на шее Чжань-гэ. Тот лишь снова застонал, чувствуя, что от переизбытка эмоций у него вот-вот остановится сердце. Ибо не мог отвести от него взгляд, чувствуя необъятное возбуждение.       — Ибо… — задыхался Сяо Чжань, запуская пальцы в его взмокшие волосы. — Я… Сейчас… Сейчас…       В эту же самую секунду он почувствовал влажные, ловкие пальцы юноши между своих ног: Сяо Чжань совсем упустил момент, когда Ибо облизал свои пальцы, чтобы проникнуть ими в него. Он чувствовал взгляд Ибо на себе, чувствовал, как тот аккуратно ласкал пальцами анус, и в этот момент он с глухим стоном кончил, заливая спермой всю футболку и ладонь.       — Ты такой молодец, Чжань-гэ, — замурлыкал Ибо, обхватывая его член и собирая все, что разбрызгано. Сяо Чжань еще не успел прийти в себя после оглушительного оргазма, он часто дышал, не совсем понимая, что именно ему говорят. Ибо же ухмыльнулся и совершенно бесстыдно поднес ладонь к своему рту, медленно облизывая каждый палец. На его лице читалась какая-то животная страсть. Он швырнул в сторону свою футболку и брюки и теперь стоял абсолютно обнаженным. В считанные секунды он подхватил Сяо Чжаня под бедра и унес в спальню, кинув на просторную кровать. Он дерзко улыбнулся, когда Сяо Чжань сам снял свои и так приспущенные брюки и послушно раздвинул ноги.       — Ты сам виноват в том, что случится сегодня ночью. Не могу гарантировать, что ограничусь одним разом, — оповестил его Ибо, доставая из тумбочки ленту презервативов и смазку. Само собой, в этой квартире с некоторых времен они всегда в запасе.       — Тебя никто и не просит, — ухмыльнулся в ответ Сяо Чжань.       — Нам бы сюда один из талисманов тишины, а то ты всех соседей разбудишь, — произнёс Ибо, протолкнув один палец в горячее нутро.       — Я буд… Буду… Ахх… Тихим…       — Это ты-то? — издевательски спросил юноша, протолкнув внутри еще один палец. Сяо Чжань, чуть не подавившись стоном, больно схватится за плечи юноши. Языком Ибо облизывал чувствительные соски, продолжая на манер ножниц растягивать любимого. Жалобное мычание сменилось громкими стонами, по которым стало понятно, что Ибо добрался до цели.       — Аххх, прям там… Пожалуйста, Ибо, — умоляюще простонал Сяо Чжань, чуть не срывая голос. Еще немного растянув горячее отверстие, Ибо отстранился и встал на колени, любуясь покрытым испариной телом, длинными ногами, мелко подрагивающими бёдрами, сочащимся влагой членом и покрасневшей в некоторых местах от поцелуев-укусов кожей. Пребывая в своих мыслях, он не сразу заметил, как ступня Сяо Чжаня коснулась его груди.       — Почему ты до сих пор в такой дали от меня? — В его глазах, напоминающих черную бездну, Ибо был готов утонуть. Ради них он бы перевернул весь мир, если бы Чжань-гэ только захотел.       — Наденешь его на меня? — ухмыляясь, спросил Ибо, размахивая презервативом.       — Сам справишься, — отрезал Сяо Чжань, призывно лаская его ступней.       Мужчина мучительно простонал, когда ощутил в себе первый толчок. Но Ибо, как и обещал, хорошо его подготовил, и он не испытывал таких неприятных ощущений, как в их первые разы. Слезы потекли градом, когда толчки стали глубже, а головка члена попадала точно по простате. Он всхлипывал, цепляясь за плечи своего любовника, и изредка ловил губами чужой рык, не давая никому услышать чужие стоны. Но, черт возьми, как же хотелось перестать сдерживаться, отпустить себя, как тогда, в том домике, где рядом не было ни единой живой души. Внезапно Ибо замер, отстраняясь, одним резким движением перевернул Сяо Чжаня на живот, поставив того на колени, и вновь толкнулся до самого упора. Сяо Чжань, не ожидая такой встряски, оперся ладонями о стену, чтобы не упасть под натиском этих безумных манипуляций. Твердыми пальцами Ибо больно впился в упругие ягодицы и оттянул их, наблюдая, как его член толкается в податливый вход. Он тут же резко сомкнул зубы на загривке Чжань-гэ, вылизывая языком место укуса. Сяо Чжань начал мелко дрожать, предчувствуя надвигающийся оргазм. Трясущейся рукой он потянулся к своему изнывающему члену, но Ибо тут же его перехватил, прижимая их руки к напряжённому животу.       — Засранец, — прошипел Сяо Чжань и безвольно опустил голову, одной рукой сжимая пряди на чужой голове. Через пару глубоких толчков он наконец достиг разрядки, а следом за ним кончил и Ибо, чувствуя, как мужчина сжался на его члене. На некоторое время они застыли, пытаясь перевести дыхание и нежась в объятиях друг друга. Наконец Ибо отстранился и, стянув с себя презерватив, заключил Сяо Чжаня в крепкие объятия.       — Давай отдохнем, Ибо, — сонно пробормотал Сяо Чжань.       — Мгм, — согласно промычал тот, утыкаясь носом в его шею.       Они проспали чуть ли не до полудня. Если телефон Ибо был выключен, то телефон Сяо Чжаня начал трещать еще с половины шестого утра. Видимо, менеджер Пак, думая, что его подопечный уже давно проснулся, надеялся обсудить пару вопросов насчёт сегодняшнего расписания. После четвёртого звонка Сяо Чжань швырнул телефон куда-то вглубь комнаты, лишь чудом не задев при этом настольную лампу. Гаджет с грохотом свалился на пол. Ибо тут же вскочил, пытаясь осознать, что это за звук, но мужчина силой притянул его обратно на подушки, прорычав «Спи дальше!»       Телефон за дверью всё продолжал слать оповещения об уведомлениях. Они недовольно нахмурились, но снова достаточно быстро уснули, изнуренные прошедшей ночью, ведь после фееричного первого раза они в какой-то момент оказались на кухне, куда Сяо Чжань ушёл попить воды. Сначала тот наотрез отказался предаваться любви на столе, обозвав Ибо придурковатым извращенцем, но юноша в прямом смысле разложил Чжань-гэ на столе, практически наваливаясь на него всем телом и упиваясь громкими стонами и всхлипами. Боже. А ведь они совсем недавно за ним ели.       Сквозь сон Сяо Чжань слышал, что в дверь стучались. Ему не нужно было строить никаких догадок, он знал, что это менеджер. Хорошо, что в своё время он наотрез отказался выдавать ключи кому-либо из охраны, сделав исключение лишь для Ли, и судя по тому, что менеджер Пак так и не попал в квартиру, ключи ему все-таки никто не предоставил.       Когда Сяо Чжань окончательно проснулся, дело близилось уже к вечеру. Ибо был на кухне и тушил замороженные овощи, пока в рисоварке готовился рис. Сяо Чжань, подняв с пола телефон, направился на кухню. Для начала было бы неплохо принять душ, но он нутром чуял, что случится что-то непоправимое, если он сейчас же не свяжется с Паком и не объявит о своей целостности. Хотя это спорный вопрос, учитывая, как у него ноет всё тело.       — Я надеюсь, Пак не заявится сюда со спецназом, это будет невероятно драматично и смешно, — ухмыльнулся Ибо, поставив перед Чжань-гэ кружку с кофе.       — Я не удивлюсь, — устало ответил он, делая большой глоток и тут же морщась: кофе не самый его любимый напиток, он всегда отдавал предпочтение чаю. Но в данной ситуации он необходим, чтобы по организму прошёл хоть какой-то заряд энергии.       — Сколько раз ты кончил? — внезапно совершенно бесстыдно спросил Ибо, дерзко ухмыляясь. От этих слов Сяо Чжань, который до этого что-то спешно строчил в телефоне, чуть не подавился и залился краской, чувствуя, как Ибо, не дождавшись ответа, начал своей ногой ласкать его икры.       — Ты ведь не отстанешь? — вздохнул Сяо Чжань.       — Неа, — оскалился Ибо в ответ.       — Три раза.       — Ты врешь! — Возмутился Ибо. — Это произошло явно больше, чем три раза. Почему тебе так стыдно признаться?       А в чем признаваться? В том, что вчера его отлюбили до такой степени, что после он уже кончал насухую, и он полночи только и делал что молил Ибо остановиться и дать передышку, хотя его тело безропотно отзывалось на ласки и требовало больше и больше? Интересно, так действует долгое воздержание или что-то другое?       — Если не заткнешься, я вылью кофе тебе на голову, Ибо.       Гремлинская улыбка на лице Ибо засияла новыми красками. Выпытывать ответ больше не имело смысла, всё было написано у Сяо Чжаня на лице, выражение которого он попытался скрыть, уткнувшись в телефон. Ибо видел, как ему понравилось, пусть он и не хотел в этом признаваться. В принципе, его такой расклад и так устраивал, пусть не говорит, главное — видеть на его лице счастье… Больше ему ничего не нужно.

***

      Сяо Чжань приземлился в аэропорту в Паттайи в одиннадцатом часу ночи вместе с Чжочэном и Хайкуанем. Город встретил их крайне спокойно. Чувствуя себя совершенно обычным туристом, он без лишних проблем шагал к арендованной машине вместе с Ли. Сам охранник не имел ни малейшего понятия, почему его подопечный строго-настрого запретил брать собой кого-либо ещё. Но то, что это не рабочая поездка, он понял сразу. Это было всё, что он знал, но никакого другого объяснения ему пока и не требовалось, ведь по сути ему было безразлично, куда следовать за Сяо Чжанем, его задача состояла лишь в том, чтобы оберегать того как зеницу ока. Ли первым добрался до машины, чтобы забрать ключи и тщательно проверить салон машины: осторожность никогда не мешает.       Теперь, наблюдая за огромным городом через стекло автомобиля, Сяо Чжань задавался вопросом, да причём не одним. Первый заключался в том, не выйдет ли им эта вылазка боком. Не то чтобы он особо переживал за свою судьбу, директор на пару с менеджером вряд ли может ему что-то сделать, если они не хотят потерять всё, что сейчас имеют. Другое дело — его верный телохранитель, поскольку ему за это могло крупно влететь, вплоть до увольнения. Помимо этого, он думал, не будет ли он отвлекать Ибо своим присутствием и останется ли незамеченным их присутствие с ним в одно и тоже время в одном и том же городе. От всех этих раздумий у Сяо Чжаня голова пошла кругом, и он с глубоким вздохом потер глаза.       Дело было в том, что тут у Ибо должна была состояться гонка. Вместе с представителями Yamaha Man Lee TAT он прилетел еще три часа назад. И Сяо Чжань вместе со своими друзьями планировал посетить гонку. Хотя будет точнее, что Чжочэн вымолил у него эту поездку, сказав, что они едут поддержать Ибо, и как ему будет приятно знать, что они там. Сам Сяо Чжань на это бы не решился, потому что идея контактировать друг с другом где-нибудь в людном месте кажется просто абсурдной и небезопасной. Однако, спустя семьдесят восемь сообщений и вполне-таки серьезного заявления от Чжочэна Сяо Чжань-гэ, меня не хотели отпускать, но я поменял свое расписание и взял отпуск. Я хочу посмотреть настоящие гонки, и уже купил нам билеты» решение было принято. Друг даже заранее обо всем позаботился: забронировал машину, заказал лучшие места на трибуне, а также не забыл забронировать номера в том же отеле, в котором остановился Ван Ибо.       Когда Сяо Чжань пришёл в офис и сообщил о том, что у него намечается личная поездка, директор, конечно, засыпал его вопросами. Вместе с менеджером они пытались найти хоть каплю лжи, но, черт возьми, он актер, в конце концов, или нет? Мне нужно съездить к родителям, не планируйте ничего на это время. Байка хорошая, правдоподобна, и она таковой и останется, если только Ли не проболтается, что маловероятно, и если его поездка, конечно, останется все-таки незамеченной.       Стадион был под завязку набит людьми. Сяо Чжань впервые за долгое время был в окружении людей практически один. В таких местах рядом с ним, помимо менеджера, обычно находилась куча охранников, и он ужасно нервничал, так как знал, чем это может обернуться, если хоть одна живая душа его узнает. Это был бы конец всему. Именно поэтому вся их компания была в масках, кепках и очках: несмотря на то что у них были забронированы вип-места, рисковать никто особо не хотел.       Упав, наконец, на свое место рядом с Ли, Сяо Чжань мысленно прокрутил в голове момент, когда они с Ибо увидятся: он наверняка жутко обрадуется. Вчера они переписывались почти полдня, но Сяо Чжань ни словом не обмолвился, что приедет в Таиланд, на ходу придумывая искусную ложь, чтобы Ибо ни о чём не догадался. А когда тот позвонил по видеосвязи, Сяо Чжань пустил в ход весь свой профессионализм, изображая до смерти уставшего человека. Ибо, конечно, ничего не сказал, но, по всей видимости, не на шутку расстроился из-за того, что они не смогут поговорить еще хотя бы немного.       Наконец Ибо появился в поле зрения. Вместе с тренером и Тао он, держа в руках шлем, направился к своему мотоциклу. Толпа восторженно заохала и зааплодировала при его появлении. Видимо, его обожают не только в Китае, но и здесь. Ибо, не ожидавший такой встречи, долго приветствовал поклонников, посылая каждому свою улыбку, пока его не отвлекли. Остальные участники были уже верхом на своих байках и ожидали старта, в то время как Ван Ибо слушал напутствия своего тренера и лучшего друга, пока не прозвучала призывная сирена.       Ван Ибо практически летел на своем мотоцикле, и, проехав несколько километров в золотой середине, он уверенно начал выходить вперед, обгоняя всех своих соперников. Сяо Чжань с замиранием сердца наблюдал, как гонщик с номером 85 уверенно стал лидировать. Он и раньше до дрожи в коленках каждый раз переживал, когда тот участвовал в гонках, но сейчас, когда он видел всё это вживую, страх за этого мальчишку достиг невероятных пределов. Встав со своего места, он схватил бинокль, чтобы получше разглядеть все, что творилось на трассе. Едва он настроился на нужного человека, как увидел, что мотоцикл, идущий с Ибо чуть ли не бок о бок, резко вывернул руль в сторону, задевая соседний байк. Не выдержав силы толчка, Ибо свалился на землю, всё ещё находясь на своем транспорте. Сяо Чжань почувствовал, как в глазах мгновенно потемнело, стоило ему увидеть падение Ибо. Крепкая ладонь опустилась ему на плечо — это был Ли, конечно же, это был Ли. Сяо Чжань схватился за его плечо для поддержки, иначе он бы точно упал. Случившееся не на шутку разозлило народ, они что-то громко кричали, но мужчина уже ничего не слышал, не в силах унять дрожь во всем теле. Пока Чжочэн и Хайкуань тоже что-то кричали, Сяо Чжань вновь устремил свой взор на трассу. Ибо уже поднялся на ноги и, со всей злостью швырнув свой шлем в сторону, быстро зашагал в сторону второго мотоциклиста. Едва он успел схватить его за грудки, как на поле неожиданно появилась охрана, поспешно уводя молодых людей подальше друг от друга, потому что Ибо чувствовал неимоверную злось: он точно знал, что его столкнули намеренно. Чуть погодя к Ибо со всех ног подбежал Тао, чтобы успокоить и увести в раздевалку.       — Мне нужно к нему, — Сяо Чжань умоляюще посмотрел на Ли, на что тот лишь кивнул. Он просто не мог найти себе места от беспокойства, еще ни разу в жизни мужчина не испытывал такого страха за кого-либо. Кажется, чувство неизвестности совсем скоро сведет его с ума. Ему нужно к Ибо, нужно срочно убедиться, что с ним все хорошо. Он тут же ломанулся из вип-лоджии к выходу, не слыша, как его зовут друзья. Ли выбежал за ним, чтобы расчистить ему путь. Сяо Чжань не знал, как и куда ему надо, но уверенно шёл за своим охранником.       Поджав губы, Тао медленно стянул солнцезащитные очки, являя миру удивленный взгляд при виде незваных гостей в виде Сяо Чжаня и его охранника. Будь его воля, он бы тут же пинком выкинул их отсюда, потому что появление Сяо Чжаня в радиусе двух километров от Ибо не сулит ничего хорошего.       — Вот дьявол, — в бешенстве выругался он. — Как ты тут оказался вообще?       — Тао, пусти меня к нему, прошу, — стал упрашивать его Сяо Чжань.       — Ты уверен, что не создашь нам проблем?       — Я не знаю, черт возьми, — выплюнул Сяо Чжань, делая шаг вперед. — Но я должен его увидеть.       — Ладно, ладно, хорошо, — устало вздохнул Тао. — Он сейчас там все разносит, возможно, ты сможешь его успокоить. Справишься?       Оставив вопрос без ответа, Сяо Чжань влетел внутрь как раз в тот момент, когда Ибо переворачивал вверх дном всю комнату. Однако, увидев до боли любимое лицо, он остановился. Его глаза, горящие ненавистью и безумием, тут же смягчились от удивления. Он никак не ожидал встретить здесь человека, которого больше всего на свете хотел увидеть. Ибо почувствовал безумную радость, вместе с этим задаваясь вопросом, каковы будут последствия этой встречи.       — Гэ?       — Ты в порядке, Ибо? — Тут же спросил Сяо Чжань, подлетая к Ибо и начиная внимательно разглядывать любимое лицо. — Ничего не болит? Всё цело?       — Я мог победить сегодня, — снова разозлился Ибо, отворачиваясь в сторону и со всей силы ударяя ладонью по дверце шкафчика. — Этот урод столкнул меня намеренно!       Никогда в его практике еще не было такого, ни один гребаный мудак не смел так с ним обращаться. Ибо снова стал метаться по всей комнате, не в состоянии найти себе места от злости. Сяо Чжань никогда его таким не видел, в его глазах не было такой агрессии даже тогда, когда он прищучил того паренька с камерой. Сейчас безумие в его глазах похоже на ураган, который хочет всё снести.       — Тао, открой чертову дверь, я должен разобраться с этим! — Закричал Ибо, хлопая по двери.       — Черта с два тебе, — послышалось по ту сторону двери.       Сяо Чжань, немного понаблюдав за этой картиной, подошёл к Ибо и, повернув к себе лицом, заткнул его поцелуем. Юноша тут же поддался, обмякая в его руках. Злость, которая наполняла его несколько секунд назад, улетучилась. Он так сильно скучал, что сил на агрессию больше не осталось. Оно того не стоит. Никакие проблемы и неприятности не стоят этих губ, которые с таким упоением его целовали. Ибо практически мгновенно перехватил инициативу и прижал Сяо Чжаня к двери, впиваясь в податливые губы со всей накопившейся страстью.       — Соскучился, — прошептал Ибо, на секунду оторвавшись, и тут же снова прижался к губам мужчины. В какой-то момент ему стало казаться, что он не сможет сдержаться. Хотелось как можно скорее почувствовать Чжань-гэ всем телом, и Ибо еле удерживает себя от того, чтобы не стянуть с него одежду. Однако внезапно по ту сторону двери Тао начал стучать в дверь с просьбой отойти от дверей. Ибо нехотя оторвался от любимых губ, напоследок чмокнув родинку, и отодвинул обоих, продолжая удерживать Сяо Чжаня за талию.       — Закончили, голубки? — Начал ехидничать Тао. — Нам надо идти, Ибо. Гонки перенесли. А тебя ждут журналюги и пресс-конференция.       — Подождать нельзя? — нахмурился Ибо.       — Нет, нельзя, — покачал головой тот. — Директор звонил, ты должен дать интервью.       — Мы увидимся потом? — с глазами, полными надежды, спросил Ибо, повернувшись к Сяо Чжаню.       — Конечно. Иди, Ибо. Вечером я зайду к тебе. Я поселился в том же отеле, что и ты.       — Я буду ждать. Номер четыреста три.       С этими словами Ибо вышел из раздевалки, не забыв при этом поздороваться с Ли и пожать ему руку. Тао хотел тут же выйти вслед за своим подопечным, но его остановил голос Сяо Чжаня.       — Тао, где его менеджер? Разве не он должен всем этим заниматься?       — Теперь я его менеджер, — пожал плечами Тао.       — Ты? — Удивился Сяо Чжань. — Что с ним случилось?       — Мы с Ибо разговаривали о тебе, и он нас подслушал. Он велел Ибо прекратить встречи с тобой, но тот его уволил.       Тао, конечно, знал, что сболтнул лишнего, но надо быть реалистом: рано или поздно Сяо Чжань узнал бы об этом. К тому же, его совсем не радовало, что он явился на гонку, и даже пробрался в раздевалку, не думая о том, что его могли увидеть. Последствия этого будут известны позже.

***

      — Гэгэ? Ты собираешься зайти?       Обращение к себе в такой милой форме тут же ударило по мозгам. Мужчина прищурился и посмотрел на протянутую ладонь, чувствуя, как быстро бьётся сердце. а слова застревают в глотке, словно птица, которая не может выбраться из клетки. Ох, как же много Сяо Чжань хотел сказать Ибо, может быть, даже осудить за такую оплошность, за то, что позволил кому-то узнать про их связь. Сяо Чжаню это совсем не понравилось: их с Ибо история не для чужих глаз.       Не дождавшись ответа, Ибо сам взял Чжань-гэ за руку и затащил внутрь, тут же прижимая его к стенке и утыкаясь носом в длинную шею — этого хватило, чтобы Сяо Чжань прикусил язык, почти разом растеряв желание серьёзно поговорить.       — Еще недавно я думал о том, когда мы встретимся в следующий раз, и был расстроен осознанием того, что это случится не скоро. Спасибо, что ты приехал ко мне, — Ибо облегченно вздохнул, поглаживая мужчину по волосам и зацеловывая каждый сантиметр его шеи. Сяо Чжань вздохнул, зная, что всё равно должен оттолкнуть Ибо и поговорить с ним, но Ибо не желал слушать, не замечая, что Сяо Чжань практически не отзывается на его ласки. Юноша продолжает настойчиво целовать его, с напором и жадностью вжимая в себя разгорячённое тело, и совсем не даёт возможности отстраниться.       — Ибо, — позвал Сяо Чжань, осторожно укладывая дрожащие руки на чужие плечи. — Нам надо поговорить, пожалуйста, прекрати.       — У нас одна ночь, — запротестовал Ибо, касаясь губами взмокшего виска. — Ты правда хочешь потратить время на разговоры? — спросил Ибо, рывком срывая с себя футболку, и, не дав опомниться, сам нетерпеливо забрался под рубашку Сяо Чжаня, оглаживая впалый живот. И мужчина, сдаваясь, с тоской понял, что не может не поцеловать влажные губы в ответ. Его накрыла волна возбуждения, поэтому он покорно помог стащить с себя одежду, принимая всё, что ему дарят. Он почувствовал, что готов захлебнуться собственным дыханием, когда в него проник влажный от слюны палец, готов сойти с ума от осознания того, что будет происходить дальше. От неожиданной слабости всё его тело задрожало, а от осознания того, насколько он беспомощен перед Ибо, грудь пронзила острая боль. Из его глаз брызнули слезы, когда Ибо нащупал ту самую нужную точку внутри, нежно массируя ее, чтобы отвлечь от боли.       — Да… Ибо… Вот тут хорошо, — зашептал Сяо Чжань, запуская пальцы в волосы Ибо, пока юноша собирал губами его слезы.       Сяо Чжань едва заметил, как Ибо перенес их на кровать, лишь почувствовал, как скользкие от смазки пальцы начали торопливо растягивать тугой вход. Он ахнул, когда после недолгой подготовки Ибо вошёл в него до упора, тут же начиная нещадно вбиваться в податливое тело. Выступивший на коже пот неприятно лип к телу, и Сяо Чжань рассеянно подумал, что был бы не против прямо сейчас оказаться в прохладном душе, совсем как в прошлый раз.       Ибо был невероятным любовником: он всегда знал, под каким углом нужно войти, чтобы каждый раз сделать приятно. И сейчас его толчки становились всё хаотичнее, он все чаще сбивался с ритма, чтобы иметь возможность целовать губы Сяо Чжаня. Сам Сяо Чжань торопливо двигал бёдрами навстречу, протестуя против замедления темпа. Но Ибо и самому мало: мало и Сяо Чжаня, и оставшегося у них времени. Ему хотелось всего сразу.       От избытка эмоций Сяо Чжаню хотелось кричать, но всё, что мужчина был в состоянии сделать, это откинуть в сторону голову и закусить подушку. Они не у Ибо в квартире, в которой, он точно уверен, стены сделаны из толстого бетона, это там он мог себя не сдерживать и кричать, срывая горло, но не здесь, не в этом отеле с тонкими стенами, где любой, в том числе и Тао, который спал в соседнем номере, имел возможность их услышать.       Ибо уткнулся носом Сяо Чжаню в шею, одной рукой лаская напряженный живот, а второй рукой держал гэгэ, не позволяя ему ласкать себя. Юноша сделал несколько последних толчков, прежде чем их обоих снова выбросило за пределы реальности ослепительной вспышкой оргазма. Это была самая утомительная ночь в их жизни, потому что обоим приходилось сдерживаться, закрывать друг другу рты, чтобы никого чужого не коснулось то, чем они занимались. Мужчина медленно отстранился, позволяя обмякшему органу выскользнуть из себя, и вымученно улыбнулся, обмениваясь с Ибо лёгкими поцелуями.       — Я люблю тебя, Сяо Чжань. Я хочу всю жизнь разгадывать тебя, как загадку. Хочу засыпать с тобой, трахаться. Я хочу, чтобы ты содрогался от каждого моего поцелуя, хочу, чтобы ты любил меня так, как люблю тебя я. Может быть, когда-нибудь и ты будешь чувствовать то же самое.       После Ибо не переставая гладил и целовал разнеженное тело своего гэгэ. А тот, в свою очередь, низко гладил руками спину Ибо и беззвучно плакал, совершенно не понимая, что он будет делать завтра. Миллионы вопросов мелькали у Сяо Чжаня в голове, но он не хотел, не желал сейчас искать на них ответы. Они обязательно поговорят обо всем завтра, но не сейчас, сейчас он лишь закидывает на него ногу и целуя в плечо и закрывает глаза.

***

      Когда Сяо Чжань проснулся, Ибо рядом не было. Он слегка потянулся, ту же заметив, что лежит на абсолютно чистой постели, на которой, как и на нём самом, не было никаких следов прошлой ночи. Ему хотелось лечь обратно, хотелось, чтобы Ибо лежал рядом, хотелось иметь возможность прижиматься друг к другу и обмениваться сонными поцелуями… Интересно, получится ли у них теперь это в будущем? Получится ли у них с Ибо вообще что-либо теперь? Сяо Чжаню не хотелось думать об этом. Он впервые в жизни не знал, как поступить. В прошлый раз он свято верил, что поступает правильно, но сейчас? Сейчас он уже ничего не знал. Он ясно осознавал, как тяжело будет переживать очередное расставание. Но Сяо Чжань также понимал, какие серьёзные проблемы будут ждать юношу, когда его бывший менеджер решит разболтать всем то, что узнал.       — Доброе утро, гэ, — Сяо Чжань повернулся на звук голоса Ибо, тут же чувствуя неимоверную боль в сердце. Ему хотелось подойти к этому мальчишке, смахнуть с его лица выбившуюся прядь и поцеловать мягкие губы на сонном лице. Но он словно застыл, не имея даже сил выдавить из себя пожелание доброго утра. Он хотел просто уйти, потому что даже не знал, что сказать и с чего начать. — Все в порядке? — Нахмурился Ибо. Мужчина кинул на него нечитаемый взгляд, а затем опустил глаза, не желая видеть сейчас эти наполненные нежностью глаза.       — Ибо, я должен тебе кое-что сказать.       — Я тоже.       Никто так и не заговорил первым, отчего в воздухе повисло напряженное молчание. Каждый думал о своём. Сяо Чжаня не хотел думать, что ему собирается сказать Ибо, он хотел лишь поскорее поговорить, озвучить свои мысли и уйти. Ибо же не хотел думать о том, что в прошлом он уже видел это выражение лица. Но он все равно решился и подошел ближе, заметив, как плечи Сяо Чжаня дрогнули.       — Переедешь ко мне, гэ? — выпалил Ибо на одном дыхании, глядя Сяо Чжаню прямо в глаза, как будто опасаясь передумать.       Сяо Чжань к такому был совершенно не готов, они даже никогда не обсуждали возможность жить вместе. На секунду он даже подумал, что Ибо пошутил, но он выглядел абсолютно серьезным, нетерпеливо, с надеждой в глазах ожидая ответа, отчего Сяо Чжаню тут же становится не по себе.       Чёрт! Чёрт! Чёрт! Не так должно было всё пройти.       — Зачем, Ибо? Мы и так с тобой ходим друг к другу как к себе домой, — ответ вышел немного резким, может, даже грубоватым, и Сяо Чжань тут же пожалел о сказанном, стоило ему вглядеться в эти полные растерянности глаза. Ибо немного помолчал, вслушиваясь в приглушенное дыхание, наполняющее комнату. Его сердце учащённо забилось, слишком сильно ему был знаком этот взгляд: немного суровый, с искорками сожаления. Неужели он опять облажался, наивно думая, что его предложение примут? Что Сяо Чжань поставит на кон всю свою жизнь, лишь бы удовлетворить его потребности? Конечно же нет, о чём он только думал?..       — Неужели тебе этого достаточно? — жалобно спросил юноша.       — Это большая разница Ибо: жить у тебя или жить с тобой.       — Не вижу никакой разницы… — Ибо умолк, собираясь с силам. Он провел рукой по волосам, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха: кажется, все опять идет не так.       — Я не хочу тебя обижать, Ибо, — Сяо Чжань подошёл ближе и положил ладонь на учащенно вздымающуюся грудь. — Но мы не можем это сделать. Это не правильно. Только представь, что будет, если…       — У тебя вечно это «если». Просто скажи, что ты не хочешь, и всё. — Ибо с силой смахнул его руку с себя. — Я не послушная творческая кукла, в отличие тебя. И если у меня в контракте указано, что мне запрещено быть с тобой, это не значит, что я считаю это правильным. Какой мне смысл от всего этого, если я не получаю ничего взамен? А я хочу, очень хочу не прятаться, хочу целовать тебя, когда буду приходить домой, хочу заниматься с тобой любовью, когда мне этого захочется, а не раз в два месяца, когда представится удобный случай!       — И что дальше, Ибо? — Воскликнул Сяо Чжань. — Чего ты вообще ожидаешь от нашего совместного проживания? Ты что, думаешь, что мы самая обычная гомосексуальная пара? А что будет дальше? Мы начнем жить вместе, потом поженимся где-нибудь в Голландии, усыновим ребенка из детского дома, заведем пару собак…       — Нет, ну почему? Твоего кота будет достаточно, — язвительным и очень странным голосом ответил Ибо. Юноша никогда не уходил так далеко в своих мечтах. Не думал о совместном будущем. Может, он и не надеялся хоть на какое-то совместное будущее, растеряв всякую надежду однажды услышать ответное я люблю тебя, a может дело в том, что ему было достаточно лишь знать, что следующая встреча состоится, достаточно довольствоваться тем, что Сяо Чжань позволяет себя любить?       — Ибо, ты правда уволил своего менеджера? — Спросил Сяо Чжань, уже давно зная ответ, но словно не решаясь окончательно поверить в это.       — Ах, ты об этом, — Ибо отвел взгляд, уставившись Сяо Чжаню куда-то за спину. Вот оно что, оказывается. Сейчас нет смысла думать, откуда мужчина узнал об этом, хотя догадка определённо была. Само собой, он не собирался долго скрывать это, однако он не считал эту информацию чем-то важным.       — Мне было бы плевать, если бы ты уволил его просто так, Ибо, но ты не должен был делать это после того, как позволил ему узнать про нас. А если он кому-нибудь расскажет? А если он захочет тебе отомстить за это? Я не могу вот так просто всё потерять только из-за того, что ты не придержал язык за зубами. Тебе повезло больше, чем мне, тебе было проще. Я не могу так рисковать.       Ибо опустился на стул и сглотнул. Неожиданно ему стало так больно и страшно. Он не мог поверить в то, что услышал. Щемящая боль в груди стала острее от осознания того, что Сяо Чжань, его Сяо Чжань, так больно разбрасывался словами, заставляя его давится их горечью.       — Ты думаешь, что мне так легко все досталось? У меня не было детства, я хотел быть обычным, как все, хотел лишь прожить жизнь обычного подростка. Это не везение, это бремя.       Ибо тяжело вздохнул и закрыл глаза рукой, прикусив дрожащие губы, и попытался сдержать рвущиеся наружу слезы. Почему-то хочется горько заплакать от нахлынувших воспоминаний. Перед глазами один за другим пробегают картинки из прошлого: вот он пятнадцатилетний в какой-то гримерке в чужом городе пытается наладить связь, чтобы наконец поговорить с матерью по видеосвязи, но менеджер зовёт его на очередную репетицию прежде, чем он успевает сказать родителям «привет». Вот он, подросток, которому стукнуло семнадцать и у которого появилось новое хобби — собирать Лего, а тот же менеджер разносит все детали конструктора в пух и в прах, крича при этом, что у него нет времени на это ребячество. Времени не было никогда, и не то чтобы сейчас что-то изменилось, но сейчас он хотя бы мог более-менее сам распоряжаться своими желаниями и воплощать их в жизнь.       У Сяо Чжаня при виде этой картины перегорело все внутри. Он был безумно зол на себя, и сейчас он больше всего на свете хотел взять свои жестокие слова обратно. Он никогда не говорил чего-то, не подумав, но все когда-то бывает впервые, верно?.. И он мог лишь беспомощно смотреть, до чего довел бедного парня, и ненавидеть себя за такие слова.        — Прости… — вот и всё, что он мог сейчас сказать.       — Коммерческая ценность, вот что они говорят обо мне, — хмыкнул Ибо, опуская глаза.       Сяо Чжань, немного поколебавшись, бросил на него полный сожаления взгляд. Он все-таки разнес в клочья доверенное ему сердце. Своими словами, намерениями, даже если они были во благо. Его душа болит от того, до какой степени он разбил юношу.       — Он не посмеет открыть рот, — прервал тишину Ибо, вовсе и не рассчитывая на то, что ему поверят. В принципе, беспокойство Сяо Чжаня понять можно, особенно учитывая то, с чем ему пришлось столкнуться за последние несколько месяцев именно из-за раздутой якобы связи с Ибо. С этим сложно было поспорить.       — Мне бы твою уверенность, Ибо, — бросил он, отходя в сторону.       — Он не посмеет открыть рот, — повторил Ибо уже более твёрдо. — А если и откроет, я сделаю всё, чтобы это тебя не коснулось.       — Ты думаешь, что можешь все контролировать?       Нет, Ибо определенно не мог все контролировать. Когда он грозил менеджеру, что сотрет его в порошок, стоит только кому-то узнать о них, Ибо был уверен, что тот послушается, поэтому и отпустил его. Но сейчас, стоя перед Сяо Чжанем как напуганный кролик, он совершенно точно осознал, как сильно облажался. Хотелось обвинить всех вокруг себя, только бы на него не смотрели так. Обвинить Тао за то, что он в то утро так некстати завел разговор про их отношения или же менеджера, который имел наглость подслушать? Кого угодно, лишь бы Сяо Чжань не считал его безответственным ребенком, который не задумывается о последствиях.       — Ты знаешь, я думаю, нам какое-то время лучше не пересекаться, — тихо сказал Сяо Чжань и опустил взгляд, боясь столкнуться с болью, а может быть и с ненавистью, которая наверняка отразится в глазах напротив. Он знал, что злость Ибо непередаваема. Он чувствовал это, словно между ними была натянута тонкая, невидимая нить, которая передавала все эмоции. Сяо Чжаню казалось, что она сжигала его в пепел, эта обида, которая кипела у Ибо в груди. И ему жаль, правда жаль, что всё вот так происходит. Спустя мгновение злость превратилась в истерический смех. Неужели опять?..       — Ну, в этот раз тебе хотя бы хватило смелости сказать мне об этом в лицо, — Ибо иронично вскинул бровь. А внутри… Внутри как будто оборвалась какая-то ниточка. Его тело, сотрясаемое мелкой дрожью, само по себе потянулось к Сяо Чжаню. Только он мог унять эту дрожь, одним лишь прикосновением, одним словом. Ибо потянулся ладонью к чужой щеке, чувствуя, как последняя надежда на то, чтобы просто быть вместе, угасает, когда Сяо Чжань медленно отстраняется, даже не глядя на него.       — Не поступай так со мной, — равно, жалостливо выдохнул Ибо. Ему плевать, если он выглядел жалко, он не хотел вновь страдать, как это было в прошлый раз.       — Поверь, так будет лучше, — покачал головой Сяо Чжань.       — Лучше для тебя?       И снова Ибо почувствовал эту удушающую боль, которая мешала ему нормально дышать. Ему опять придётся ощущать горькую разлуку, которая словно заморозит его изнутри, лишит возможности чувствовать тепло прикосновений. .       За долю секунды Ибо припечатал Сяо Чжаня к стене и тут же начал бесцеремонно шарить ладонью по его телу, задевая область паха.       — Так ты думал об этом, да? Ночью, когда мы были вместе? — Зло бросил Ибо, пытаясь расстегнуть чужую ширинку. — Думал о том, как бросишь меня, когда, задыхаясь собственными стонами, пытался произнести мое имя, когда умолял меня пошире раздвинуть твои ноги? Может, засадить тебе снова, чтобы передумал — как тебе такой вариант?       Ибо раздавлен, сломан до такой степени, что перестал отдавать отчёт своим действиям. Сяо Чжань так долго был маяком, ведущим его к счастью. Но маяк внезапно погас, и он сорвался со всех цепей, которые олицетворяли всю привязанность и уважение к своему гэ.       — Ибо, перестань!       Ибо не слушал, не слышал и не чувствовал рук, так сильно пытающихся его оттолкнуть. Сяо Чжань хотел уйти от этих поцелуев, который не были предназначены для ласк, наоборот, их целью было разрезать сердце без возможности склеить… Они безвкусные, в них чувствовалась лишь горечь, и с каждым касанием грубых рук душа понемногу покидала его тело. Момент, и хрупкая ладонь оглушающей пощечиной прошлась по лицу Ибо, который тут же схватился за горячую щеку, не смея поднять глаз. Как правильно на это реагировать? Сдержаться и принять? С громким возмущением спросить: «Зачем?» Многие сказали бы: «Заслужил».       Сяо Чжань издал еле слышный всхлип и закрыл лицо руками. Он хотел окунутся в объятия Ибо и прошептать: «Простишь когда-нибудь?», и получить в ответ: «Всегда». Но сказано слишком много, сделано то, что простить нельзя, поэтому Сяо Чжань не смел открыть лицо, боясь столкнуться с глазами, наполненными ненавистью. Он практически никогда ни о чем не сожалел, потому что бессмысленно сожалеть о том, чего нельзя исправить. Но это был поступок, о котором теперь он будет жалеть до конца своей жизни. Ну, может хоть теперь Ибо его возненавидит, и ему будет легче свыкнутся с расставанием.       — Если бы я знал, что мне будет так больно, если бы знал, что ты будешь давить мне на грудь огромным грузом… Я бы непременно сказал себе: не открывай своё сердце, тебя ранят именно туда, — совсем тихо прошептал Ибо. Он тоже не мог поднять глаз. Он знал, что заслужил, и с этим ничего не сделаешь. — Сяо Чжань, ты катастрофа в моей жизни.       — Мне лучше уйти.       Сяо Чжань тяжелыми шагами унесся прочь из номера, в котором еще вчера он был счастлив. А сейчас он был готов умереть, чтобы искупить вину за содеянное. Хотелось молчать, молчать, а затем унестись ветром, чтобы и следа не осталось от его пребывания. Поехать бы к себе домой, чтобы высказаться в пустоту, вынуть душу и никогда больше не появляться. Что это за жизнь такая, где даже в любви нет свободы? Почему, чтобы просто любить, надо все время кому-то что-то доказывать?       Сердце Ибо было переполнено обидой, и он знал, что в тот момент, когда дверь закроется, оно разорвется от боли.       — Лучше бы ты не побежал за мной тогда… — Голос Ибо дрожал. — Запомни, гэ, пожар всегда лучше предотвратить, чем тушить. Если бы я знал это раньше, то не горел бы так сильно.       Дверь захлопнулась. Он ушел. А в воздухе до сих пор стоял ванильный аромат его кожи. Ибо тоже хотел уйти. За ним или к нему, неважно. Но ноги предательски подогнулись, и он упал, обессиленный, разбитый.       Да, сказал разум, может быть, так действительно будет лучше.       Но разум, как оказалось, проигрывает чувствам…