Я люблю тебя, Небо

      Два часа пути от аэропорта к черту на рога Сяо Чжань тупо пытается не уснуть. Подумаешь, известный айдол всего Китая и не только, в какой-то дыре, совершенно один в чужом городе, без своей свиты, обыкновенно состоящей из менеджера, его помощников, водителя и охраны. Что может пойти не так? Весь этот месяц с последней встречи с Ибо проходил для него крайне предельно. Пришлось разрываться надвое, если не втрое, чтобы успеть выполнить свой план за этот месяц. Сяо Чжань не уставал, или же не чувствовал усталости, потому что давно привык к такому распорядку своей жизни. И так даже лучше, нет времени на глупые мысли, сомнения относительно принятого решения. И — о, чудо! — его усилия оказались не напрасными: директор студии, посчитав, что его долг выполнен, отпустил его с чистой душой доживать этот месяц где ему вздумается. Неделя полноценного сна без съёмок и выступлений действительно была роскошью. Он понимал, что эта поездка решительная и мучительная. Четыре дня вместе с Ибо, вдали от всего, что на них давит, должны принести хоть какой-то вклад в их отношения, внести что-то иное, серьёзное. Поэтому он и переполошился, когда, следуя указаниям навигатора, проезжал мимо аптеки.       Целоваться без остановки, подрочить друг другу, подурачиться подобием секса — всегда пожалуйста. Все это в конце концов привело к тому, что Сяо Чжань осознал: пора. Ведь каждый раз после этих игрищ он ловил себя на мысли, что отчаянно хочет большего, а вот был ли он готов к такому серьёзному шагу, думать не хотелось. Он и так достаточно долго в высшей степени серьезно относился к данному шагу, оттягивая этот момент.       Ввязавшись в этот сыр-бор с отношениями с Ибо, он окончательно усомнился. Тот ли он Сяо Чжань? Своими искренними чувствами, страстной натурой и ранимой душой этот мальчишка лепил из него совершенно другого человека: того Сяо Чжаня, который чувствовал себя полностью одиноким, когда Ибо не было рядом.       Когда он выходит из машины, то видит невероятно красивый, хоть и небольшой дом, что полностью компенсировалось изысканным видом, вроде тех коттеджей в фильмах, куда люди уходят погрустить в одиночестве или написать книгу. Отделка дома тянется по всему домику в насыщенном желто-коричневом цвете, под ленивыми зимними лучами солнца сияла сине-зелёная черепица. Этот дом выглядел в точности как во снах, которые Сяо Чжань иногда видит, представляет в своих мечтах. Когда он заходит внутрь, у него чуть не перехватывает дыхание. Камин и огромное, вместо стены, окно тут же приковывают его внимание. На стенах красуются картины безобразных полуголых девиц, кем они были, оставалось только догадываться. Впрочем, это не так ужасно, как висящее нечто над телевизором в гостиной, отдающее примесью сюрреализма, психоза и садизма. На сером фоне изображён человек, который с открытым ртом смотрит прямо на небо, верхом на ходулях, вроде тех, что используют в цирках. На обе палки накручены вытянутые из него внутренности. Сяо Чжань долго стоит, вглядываясь в это безумие, пока наконец не осознает что было бы неплохо разобрать вещи.       Сяо Чжань восхищенно и сосредоточенно смотрит в окно — в то самое, которое заменяло в этом доме одну из стен, открывая вид на заснеженную опушку. Словно заворожённый, он наблюдает за снежинками, которые, слабо озаряющиеся лампой, неторопливо и плавно кружатся, словно в вальсе, а затем ложатся на огромный сугроб.       Он гадал, чем же сейчас занят Ван Ибо. Чем бы он ни занимался, он хочет присоединиться, участвовать в каждом отрезке его повседневной жизни. Уже два дня он находится в этом сказочном доме подальше от всех в какой-то отчужденной провинции и ждет его.

***

      Едва Сяо Чжань успевает открыть дверь, как Ибо влетает внутрь, громко захлопнув её за собой, и бросает свой рюкзак на порог. Холод, вошедший в дом, витает где-то в атмосфере, но между их телами расцветает только тепло, потому что Ибо кидается к нему на шею и сжимает в объятиях так сильно, что у обоих перехватывает дыхание. Он обнимает его за плечи, уткнувшись носом куда-то в изгиб шеи, и влажными, прохладными губами потирается о мочку уха. Ибо прижимает его к себе так сильно, что кажется, будто он настроен простоять так всю ночь, не размыкая своих рук у него на плечах, даже для того, чтобы просто пойти в душ.       — Наконец-то! — шепчет Сяо Чжань, прижимаясь к нему в ответ ещё сильнее и зарываясь рукой в мягкие пряди.       — Я так скучал, гэ, чертовы съёмки, месяц, Чжань-гэ. Мне казалось, что я сошёл с ума, мне так не хватало этого, чувствовать тебя.       Весь этот месяц казался для него огненной мукой. Долгих воодушевленных разговоров по вечерам после съёмок и распутных писанин по утрам в духе «хотел бы я проснуться рядом, чтобы чувствовать твой стояк» было катастрофически мало для душевного спокойствия. Поэтому он был неимоверно счастлив, когда в один из таких дней получил сообщение «Приезжай ко мне, я буду тебя ждать» с координатами своего местонахождения.       — Но сейчас ты здесь, со мной, это главное, — шепчет Сяо Чжань, прижимаясь губами к его вискам. — Бо-ди?       — Ммм?       — Я готовлю тебе ужин.       — Правда?       Ибо улыбается, оставляя поцелуй на его плече, и прижимается к нему плотнее. Все внутри него отдается эхом и кричит от предвкушения такой обычной домашней идиллии. Он уже почти забыл, как замирает его сердце каждый раз, когда он вдалеке от Сяо Чжаня, и как он совершенно не может собрать в кучу свои мысли, когда нет возможности его увидеть.       — Ибо-о.       — Мм, — нехотя бормочет Ибо.       — Ну же, отпусти меня, я ведь никуда не денусь от тебя. Ты только с дороги, тебе нужно поесть, а перед этим вымыться.       — Ты пойдёшь со мной в душ?       Он поспешно целует его в уголок губ, а затем и родинку под ними. Искренне надеясь на это, он обвивает руки вокруг шеи Чжань-гэ и пялится на него откровенно похотливым взглядом. Ибо не хочет отстраняться так скоро. Сяо Чжань такой прекрасный, уютный без дурацкого грима, глупых костюмов и вечно натянутого фальшивого образа, который он играет на камеру, а пахнет так, что он боится не устоять на ногах от нахлынувшего головокружения. Здесь нет камер, здесь нет фанатов, которым необходимо улыбаться, единственный, кому он может дарить свою солнечную улыбку — это Ибо. Нет до боли раздражающих менеджеров, отнимающих каждую минуту, которую они могли бы провести наедине друг с другом.       — Нет, Ибо, иначе у меня все сгорит. Отпусти меня.       — И то верно. Больше, чем тебя в душе, я хочу только есть.       Ибо ничего не имеет против. Он готов принять все с его рук, что угодно, все, что Сяо Чжань готов ему давать. Будь то еда или даже яд.       — Как ты вырвался?       — Ну, я отпросился у режиссёра…       — Врешь, — подытоживает Сяо Чжань, улыбаясь.       — Я сказал ему, что у меня срочное дело, и он меня отпустил.       — Ты врешь, — вновь заключает он. — Ты сбежал.       — Кто не пойман, тот не шулер, — отвечает Ибо, и Сяо Чжань смеется, а затем вновь порывисто тянется к нему и заключает в объятия.       — Сколько у нас времени, гэгэ? — на грани слышимости спрашивает Ибо, снова утыкаясь носом в изгиб шеи.       — Я снял этот дом на четыре дня.       — Четыре дня. Такая роскошь.       Ибо наконец сбрасывает груз с сердца, ему кажется, что оно вот-вот вырвется наружу от радости. Четыре дня. Это так долго для него, что он не может до конца поверить в реальность происходящего. Неужели он сможет провести все это время с любимым человеком, целуя его бесконечно в губы, никуда не торопясь и не убегая никуда с утра пораньше?        «Человек находит время для всего, что он действительно хочет.»       Четыре дня только друг с другом. Этого вполне достаточно, перед тем как они вновь расстанутся.       Ибо вновь поднимает тяжелую голову с плеча Сяо Чжаня и смотрит ему в глаза. Он никогда не был железным, и сил терпеть тоже больше не было. Ему хочется всего и сразу. Но вместо того, чтобы яростно придавить Сяо Чжаня к стене, когда им движет желание покрыть поцелуями каждый миллиметр его кожи, он лишь улыбается, лаская его скулы большим пальцем, и тянется губами к любимой родинке, ведь, черт возьми, она притягивает его каждый раз, как магнит, ведь давно уже стала для него проклятьем.       Он расслабленно выходит из душа, яростно теребя свои пряди полотенцем, в одежде Сяо Чжаня — она уже была приготовлена и сложена в ванной к его приходу. Под градом горячих струй он смыл с себя всю усталость и напряжение, и пусть месяц непрерывных съёмок и аэропорты выжали из него все жизненные силы, когда он оказался в тёплом, уютном доме с Сяо Чжанем, усталость от привычной ему жизни тут же куда-то улетучилась. Изнутри этот дом был так же красив, как и снаружи, ему понравилось это маленькое уютное гнездышко с одной комнатой, и предназначен он был лишь для них двоих. Впереди четыре дня, а это значит, что он может все это время, ни о чем не переживая, греться в любимых объятиях. Приободрившись этими мыслями, он направляется на кухню, где его ждет долгожданный ужин и не менее долгожданный Сяо Чжань.       Как и ожидалось, Сяо Чжань стоит напротив плиты, а ужин уже ждет его на столе. Ибо приближается со спины к Сяо Чжаню, прильнув к нему всем телом, и скрещивает свои руки на его животе. Игнорируя голодные звуки своего желудка, он касается горячей щеки влажными губами.       — Ммм, ты такой заботливый. Ты хорошо готовишь, гэ? — интересуется Ибо, оставляя легкий поцелуй на его плече.       — Не знаю, — отвечает тот, потираясь об его голову своей. — В любом случае, выбора у тебя нет.       — Гений убеждения, — бросает Ибо, ухмыляясь, и, оставив быстрый поцелуй на его на шее, отправляется за стол. Схватив вилку, он жадно накидывается на еду, от всей души мысленно благодаря Сяо Чжаня за то, что это не лапша быстрого приготовления. Спустя месяц беспрерывного употребления этой лапши, так как ни на что другое в принципе не оставалось никаких сил и времени, он напрочь возненавидел макаронные изделия в любых проявлениях, так что рис с морепродуктами и сочно обжаренным стейком кажется ему чем-то неистовым.       — К слову… Ибо, у меня ещё есть еда, — проясняет Сяо Чжань, поглядывая на совершенно бестактно жующего Ибо. Он уже давным-давно дожарил свой кусок стейка и выключил плиту, так что теперь он, прислонившись к кухонному гарнитуру, наблюдает за Ибо, попивая фруктовый чай. Он так увлёкся трапезой, что даже не отрывал голову от тарелки. Эта сцена казалось такой домашней, что сердце защемило.       — Вкусно, — подытоживает Ибо, проглотив последний кусок мяса. — Спасибо, Чжань-гэ.       Вытерев губы салфеткой и сложив грязные тарелки друг на друга, он встает из-за стола.       — Что ты делаешь?       — Хочу помыть посуду, — просто отвечает Ибо.       — Оставь, сначала чай.       Ибо застывает и непонимающе смотрит на Сяо Чжаня, его приказной голос заставил вынырнуть из мира грёз, где все было слишком идеально.       — Завтра помоем, — вдруг как-то очень тихо добавляет он. Ибо не мог не заметить, как изящные пальцы Сяо Чжаня начали мелко подрагивать. Он то подозрительно терзает взглядом гору немытой посуды у него в руках, то нервно покачивал в руках кружку с чаем. Разные варианты событий, которые могли хоть как-то прояснить его поведение, пронеслись в голове Ван Ибо. И все же он молча развернулся, поставил посуду в раковину и вернулся к столу.       — А можно мне кофе, гэ? — чуть жалобно произнёс Ибо.       — Нет, чай. Ты и так пьёшь кофе слишком часто.       — Ну ладно, — отозвался парень, окрылённый такой, казалось бы, невесомой заботой. Ибо взял кружку, отпил из него ещё горячий чай, опустил взгляд… И в следующую секунду он уже начал кашлять, чуть не подавившись содержимым кружки. Ибо отчаянно пытался прочистить горло, слегка стуча себя по груди. Когда, наконец, у него это получилось, он растеряно поднял глаза на Сяо Чжаня.       На столе под той самой кружкой лежал квадратный разноцветный пакетик с кричащим названием «Durex». Он был так сильно увлечён едой, что не сразу заметил его на столе.       Глаза Сяо Чжаня так и бегали по всей кухне, цепляясь за что угодно, но, тем не менее, не пересекаясь с взглядом Ван Ибо. Щеки заметно покраснели, потому что Ибо пялился на него таким проницательным взглядом, что он захотел моментально испариться. Может, не стоило вот так вот предлагать ему наконец-то переспать с ним, а сделать это как-нибудь прямолинейно? Лечь в кровать и тупо приставать к нему с поцелуями, показывая тем самым свои намерения? Сяо Чжань все-таки нашёл в себе силы и посмотрел на Ибо, увидев довольно ухмыляющуюся физиономию. Его лицо тут же покрылось румянцем, и он вновь переместил свой взгляд на кружку, пытаясь скрыть своё смущение.       Ибо все ещё находился за столом, в упор разглядывая разноцветную обертку, но уже через секунду-другую он расплылся в широкой самодовольной улыбке. Он хотел бы много чего сейчас сказать, поведать о том, как долго он этого ждал, как томился ночами напролёт, представляя жар его тела под своими губами, и как просыпался с мокрыми простынями. Но он оказался окутан таким предвкушением, что на минуту забыл собственное имя. Сложилось ощущение, что он уже в этот самый момент сидел и представлял, как аккуратно будет вторгаться в его нутро и заставлять кричать.       — Чжань- гэ? — наконец выдохнул Ибо, поднимаясь с места. — Ты будешь моим? Этой ночью?       Сяо Чжань наконец поднял на него глаза, хотя сердце бешено колотилось, а сам он весь покрылся холодным потом. От волнения руки слегка дрожали, и он поспешно убрал в сторону кружку. Ибо это показалось жутко забавным, и он, глядя на него в упор, приблизился вплотную.       — Обработан смазкой? — усмехнулся он, внимательно изучая упаковку. — Сам выбрал или подсказал кто?       Сяо Чжань выглядел так, будто готов был провалиться под землю, на самое дно, и не выбираться оттуда, пока не успокоится и окончательно не примет факт того, что Ибо будет его трахать, но он просто не мог пошевелиться, он хотел его чересчур долго и жаждал, чтобы тот выжал из него все соки.       — Так люблю тебя Чжань-гэ, — прошептал Ибо, невесомо коснувшись губами пылающего лба. Сяо Чжань кончиками пальцев огладил катающийся вверх-вниз кадык, при этом целуя его в щеки, уголки губ и подбородок. Он заметно вздрогнул, когда Ибо зубами схватил мочку уха и втянул ее в рот.       — Пойдём, Ибо! Хватит игр, — ровно произнёс Сяо Чжань и скрылся за дверьми спальни. На секунду ему показалось, что ему послышалось. Может, он неправильно его понял? И видел лишь то, что хотел видеть? Но к этому времени он уже слишком возбуждён. От одних только этих слов, от одного лишь осознания предстоящего, у Ибо уже твёрдым колом стоял член так, что даже было больно и тесно чувствовать на себе брюки. Когда он ехал сюда, то был полностью готов к тому, что они снова будут всего лишь целоваться, возможно, удовлетворят друг друга руками, ну а в конце заснут, крепко прижавшись друг к другу, довольствуясь тем, что просто могут. А сейчас все его тело горело, покрывалось крупной дрожью только от мыслей, что он сольётся воедино с Сяо Чжанем по-настоящему.       Когда Ибо оказался в комнате, Сяо Чжань уже стоял возле кровати и неспеша расстёгивал пуговицы на своей рубашке. Он замер, сосредоточив свой взгляд на идеальном изгибе шеи, на точенных плечах, изнемогая от желания целовать их и кусать. Ему уже казалось, что он сойдёт с ума, если просто будет стоять как истукан ещё хотя бы полсекунды, поэтому он подкрадывается сзади, утыкается носом в затылок и целует.       — Чжань-гэ, ты точно хочешь сегодня? Уверен, что готов?       Конечно же он готов. Наверное. Более или менее. Но это не так уж и важно. Пусть он и нервничал, мелко дрожал, а голова кружилась от нарастающего возбуждения, он все же не отрицал того факта, что давным-давно хотел этого всем сердцем.       Ибо прошмыгнул вперёд, оглаживая его плечи и касаясь его щёк, острых скул, и прижался к нему ещё ближе.       — Ты ведь знаешь, я никогда не давил на тебя.       — Хватит, Ибо. Хватит относиться ко мне как будто я долбанный хрупкий цветок пустыни, который ты боишься сорвать, — уверенно отреагировал Сяо Чжань, не переставая избавляться от застегнутых пуговиц. — Эта единственная граница, которая мешает мне быть ещё ближе к тебе, давай разрушим ее.       Сяо Чжань плавно надавил на плечи Ибо, принуждая того сесть на край кровати, и сам присел к нему на колени, раздвинутыми бёдрами автоматически прижимаясь к его паху. Он слишком слаб, чтобы стоять на ногах. Впрочем, он всегда был слаб, с того самого момента, когда он впервые поцеловал его.       — Ибо, помедленнее, ладно? Не разорви мне ничего, — выдохнул он, закусив губу, и тут же сцепился с ним в жгучем поцелуе. Теперь он уверен в себе и в своих действиях.       Ловким движением он подцепил свою многострадальную рубашку и быстро сбросил ее на пол, сразу же возвращаясь к желанным губам. В этот раз они по-другому обжигают его собственные губы, более трепетно, будоража каждую клеточку тела. Он все ещё сидел у Ибо на коленях, принимая все его прикосновения и ласки и мелко постанывал прямо в губы, ощущая горячее дыхание. Ибо, зачарованный этой бесчеловечной красотой, мертвой хваткой вцепился ему в ягодицы и глубоко целовал, устанавливая языком свой ритм танца.       — Нам не хватит одного… Мне не хватит Чжань-гэ. У меня есть запасные.       Ибо дёрнул его за волосы, вынудив задрать голову назад, и тут же впился губами в шею так сильно, будто хотел утонуть в его гладкой белоснежной коже. Сяо Чжань уже полностью очистил от всяких мыслей свою голову и просто отдал себя во власть Ибо. Он накрыл ладонью влажные пряди и прижал ближе, позволяя тому вылизывать ключицы и самое чувствительное местечко под ухом. Однако у него внутри вдруг что-то оборвалось, и он отпрянул назад, оторвал Ибо от своей шеи и совершенно не понимающим взглядом впился в его глаза       Тут его осенило.       — Зачем тебе запасные? — строго спросил он, вздёрнув его за подбородок.       — Не волнуйся, гэ, это просто привычка.       Ибо подхватил его под бёдра и, развернувшись, впечатал лопатками в середину кровати. Ещё мгновенье он стоял, любуясь открывшимся видом в предвкушении, в то время как взгляд напротив просил его немедленно к нему присоединиться.       Смотреть на готового принять его всего Сяо Чжаня — просто вверх наслаждения. Хотелось поскорее тереться друг о друга обнаженными телами и сжимать друг друга в сокрушительных объятиях.       Ибо хотел его с той самой минуты, как увидел, рылся в просторах интернета, вдупляясь во всевозможную порнуху на экране, и фантазировал, как будет пылко и страстно вбиваться в податливое тело, заставляя Сяо Чжаня скулить и стонать собственное имя. Не переставая смотреть на него абсолютно счастливым взглядом, он не торопясь огладил бёдра, оттянул пояс брюк и плавно опустил их вниз, обнажая нежную кожу с едва ощутимыми волосками вокруг бёдер, но гладкую, без единого волоска, в паху. Ибо развел в стороны его ноги и устроился между ними, тут же начав покрывать целомудренными поцелуями лоб, зарумянившие щеки, уголки губ и бровей. Ибо не хотел травмировать Чжань-гэ своими неконтролируемыми действиями, он нуждался в близости с ним больше, чем в чём-либо другом, на этом свете, поэтому вознамерился облегчить, успокоить трепыхающееся под ним тело. Через некоторое время он остановился, но, получив от Сяо Чжаня тёплый, доверительный взгляд, сразу начал ласкать губами до боли чувствительные соски, отчего тот хрипло выдохнул, и тут же выгнулся дугой, крепче сжимая волосы на голове Ибо, когда он начал нежно целовать его ключицы, подрагивающие плечи, подбородок.       Сдерживаться от грубых, резких движений все-таки было очень тяжело, особенно когда своим бедром Ибо чувствовал уже твердеющий член Сяо Чжаня, но он решительно хотел действовать нежно, даря любимому человеку тепло и заставляя испытывать лишь трепет.       — Ты ведь купил нам смазку? — прошептал Ибо, когда в очередной раз прошёлся под ухом своим непослушным языком.       — Там… Под… под подушкой, — практически простонал Сяо Чжань, продолжая цепляться за затылок Ибо, а затем облизал свои пересохшие губы, притянул того к себе за плечи и подался вперёд, чтобы утянуть в долгий, глубокий поцелуй. В голове как будто табуном проносились мурашки от осознания того, что он не справляется с подступившим возбуждением, тело таяло под горячими пальцами, и будь у него хоть капля смелости в эту самую минуту, он сам бы сорвал все это мешающее барахло с Ибо и умолял бы поскорее приступить к сладкому.       — Я был с тобой в своих фантазиях, в своих снах, в любых позах, — жарко прошептал Ибо с голодными глазами. Несомненно, когда он просыпался утром из-за ярких солнечных лучей, которые пробивались сквозь занавески, его член бешено пульсировал, а Ибо, выбивая из груди весь воздух, дрочил себе в душе, представляя те самые вожделенные картинки из своих сновидений.       Сяо Чжань был не в силах уже что-либо ответить, почти что целомудренные поцелуи Ибо и его трепетные касания не делали ситуацию более спокойной. Он уже в прямом смысле этого слова начал паниковать и даже прикрыл пылающее лицо ладонью, потому что ему вдруг стало страшно.       — Ибо?.. Боже…       — Мм? — промычал тот, покрывая поцелуями часто вздымающуюся грудь и плечи.       — Мне страшно.       Все это уже было чересчур сильно и так действительно…             От такого неожиданного заявления Ибо перестал его целовать, приподнялся на руках и некоторое время просто смотрел на него пытаясь разглядеть отблески сомнения.       — Чжань-гэ, я не могу это сделать, когда ты вот так дрожишь, — прошептал Ибо, тёплыми пальцами отнимая его ладонь от горящего лица и лаская изящные фаланги. — Хочешь, просто как в прошлый раз? Или в позапрошлый?       — Нет. Я… я просто должен свыкнуться с этой мыслью. Ибо, просто целуй меня, ладно?       И хорошо. Хорошо, что Сяо Чжань тоже этого не хочет. Разве не достаточно они наигрались? Каждый раз Ибо был на грани того, чтобы не потерять остатки своего самообладания, удержать себя в узде, не дать Сяо Чжаню испугаться. Вот что было главным приоритетом.       Стоит ли сомневаться, что Ибо готов целовать его вечно? Так долго, пока весь мир вокруг не прекратит своё существование. Так что он делает то, что его просили: целует так, что выбивает из груди весь воздух, обхватывает губами мелко дрожащие лепестки, будто он задохнется, если этого не сделает.       Сяо Чжань ахнул, тут же обхватывая Ибо за плечи, и притянул к себе ещё ближе, ещё теснее, наслаждаясь тем, как тот легко прикусывает его нижнюю губу и стискивает голыми бёдрами его талию. Он отчаянно пытался задрать вверх его футболку, чтобы наконец снять ее, движимый желанием прижаться обнаженным телом к его коже, но Ибо не торопился снять с себя одежду, поскольку он вновь опустился пылкими поцелуями до нежных, чувствительных горошин сосков, затем провел по ним языком и прикусил, от чего Сяо Чжань не сдержал громкий стон и откинул голову назад, сжимая в руках влажные пряди. У Сяо Чжаня такая нежная, фарфоровая кожа, что Ибо не может заставить себя перестать выцеловывать каждый сантиметр даже для того, чтобы переключиться на любимые губы. Сяо Чжань плавился под его жгучими прикосновениями и плотнее обхватил Ибо ногами, когда тот по инерции начал покачиваться на нем, проезжаясь выпирающим членом по его голому паху.       Ибо просунул под подушку руку, не переставая покрывать его короткими поцелуями, и вытащил оттуда все необходимое. Он сместился немного в сторону, одаривая Сяо Чжаня невозможно порочным взглядом, полностью обеспечив себе беспрепятственный доступ к сокровенному ободку мышц.       — Что мне теперь надо делать, Бо-ди? Мне перевернуться?       — Нет. Ни в коем случае! — встрепенулся Ибо, пристально глядя в выразительные глаза. — Хочу видеть твоё лицо. Ты ведь не против?       Сяо Чжань уверенно помотал головой, внимательно наблюдая за тем, как Ибо щелкнул крышкой флакона и вылил содержимое себе на пальцы. Он упустил из виду момент, когда Ибо, мягко целуя его в висок, оторвал его ладони от своих плеч и зафиксировал их над головой, сильной крепкой ладонью удерживая тонкие запястья, отчего у него вырвался сдавленный вдох.       Он не шевелился, не пытался сопротивляться, находясь в столь открытой, вызывающей позе. Он перестал соображать, пока наблюдал за тем, как Ибо скользкими, изящными пальцами медленно ласкал его бёдра, медленно раздвигая их шире, выставляя ещё больше напоказ возбужденный член. Сяо Чжань осознал, что лучше бы ему сейчас расслабиться, глубоко вдохнуть и отсеять внутреннюю панику, которая никак не хотела утихать. Но она лишь возросла, когда Ибо ласковыми, тёплыми пальцами уверенно прикоснулся к нему между ног. Ощущение было настолько волнующим, что от нервного напряжения скрутило живот. От касания прохладных пальцев Ибо к крайне уязвимому месту на своём теле Сяо Чжань рефлекторно сделал попытку вырваться, но тут же оказался придавлен к кровати ещё сильнее. Ван Ибо крепко держал его запястья над головой, когда осторожно начал ласкать заветный вход между двух половинок. У Сяо Чжаня вырвался протяжный вскрик, когда Ибо слегка надавил указательным пальцем внутрь, и он, следуя инстинкту, попытался сомкнуть колени. Боль моментально отозвалась по мышцам, заставив все тело содрогнуться. Все-таки Ибо оказался хорошо осведомлён в таких вещах. Само собой, не было никакой необходимости вставлять палец полностью, чтобы Сяо Чжань мог привыкнуть к новым ощущениям.       — Прости… — еле дыша произнёс Ибо. — Прости меня. Так нужно.       Он начал потихоньку покрывать поцелуями все его лицо, не забывая про приоткрытый из-за частого дыхания рот, пока ждал, когда Сяо Чжань привыкнет к пальцу внутри. Тот дернулся, слабо простонав его имя, и откинул голову назад, не в силах дышать ровно. Своё нарастающее возбуждение он не мог никак остановить, даже если бы попытался. Непослушные стенки мышц сжались вокруг горячей фаланги пальца, желая вытолкать из себя чужую плоть. Интересно, будет ли его тело реагировать так же, когда Ибо попытается всунуть туда свой член? Меньше всего на свете Ибо хотел сделать ему больно, и он не был уверен, что его после этого не возненавидят, но остановиться на полпути он не мог. Он просунул свой палец ещё немного глубже, впиваясь в губы Сяо Чжаня горячим поцелуем, и почувствовал, как тот пылко начал ему отвечать, будто искал в нем утешения. Ибо попытался действовать очень осторожно, когда целуя его в подбородок, протолкнул второй палец. Сяо Чжань тут же выгнулся на кровати и зашипел, жалобно глядя в выразительные глаза напротив, в которых, как оказалось, он готов был утонуть прямо сейчас.       — Потерпи немного, гэгэ. Я так тебя люблю, — вновь прошептал Ибо, все ещё сжимая в ладони хрупкие запястья. Услышав эти заветные слова, которые пронеслись легким утешением по его слуху, он ощутил как все страхи и волнения мгновенно покинули не только его голову, но и все тело, и он безмолвно кивнул. Он раздвинул свои ноги сильнее, не зная, куда девать всё нарастающее чувство предвкушения. Из-за его пронзительного взгляда на болезненно искажающемся лице Ван Ибо потерял голову уже безвозвратно, и, кажется, он держался уже из последних сил, так сильно ему хотелось поскорее закончить эти игры с пальцами и дать наконец почувствовать ему то, из-за чего он терпел эти мучения.       Сяо Чжань уже весь покрылся испариной, выгибаясь под ласками гибких пальцев, но Ибо так трепетно касался его, что он решил наконец-то перестать зацикливаться на пальцах внутри себя и начал довольно постанывать, предоставляя ему полный доступ ко всему телу.       Неожиданно Сяо Чжаня буквально подкинуло, а пальцы на ноге поджались, словно все тело пробрало зарядом тока, и он издал глубокий, глухой стон, когда Ибо ещё раз глубоко засунул пальцы и согнул их, дотянувшись до простаты. Это было совершенно новое, и в то же время знакомое чувство, которое заставило его хныкать и беспомощно умолять глазами продолжать. А потом Ибо вновь сделал это, целенаправленно надавил уже обоими пальцами и согнул их ещё раз. Сяо Чжань так и не смог понять, что именно это было, и эти ощущения, которые он раньше никогда не испытывал, заставляли его хотеть большего и испускать до бесстыдного откровенные стоны. Что самое ужасное, так это то, что его тело стало самостоятельно двигаться навстречу пальцам, чтобы получить дополнительную стимуляцию.       — Высунь свои пальцы, Ибо, — нетерпеливо застонал Сяо Чжань. — Ибо, пожалуйста… Достаточно       У него на глазах уже выступили слезы, и Ибо сцеловал и собрал губами каждую из них. Было видно, что Сяо Чжань уже почти задыхался, находясь где-то за пределами этой реальности, он зажмурился так сильно, словно думая, что этим скроет своё бесстыдное поведение, когда невольно сам начал подаваться бёдрами и насаживаться на его пальцы.       — Не волнуйся, ты не будешь жалеть, я могу обещать, что ты будешь полностью удовлетворён, — прошептал Ибо и напоследок вновь слегка согнул свои пальцы внутри.       Наконец Ибо отстранился, вытащил из него пальцы, освобождая руки, и выпрямился, пытаясь сосредоточить свой взгляд на любимом лице. Сяо Чжань выглядел совершенным пороком: белоснежная хрупкая талия, которую хотелось пометить алыми засосами, припухшие красные губы, которые хотелось искусать до крови, неконтролируемые взмахи бёдрами, в которые он хотел вцепиться мертвой хваткой и держать, пока будет проникать внутрь снова и снова.       — Бо-ди, — застонал в голос Сяо Чжань и потянулся к нему как к самому тёплому лучу света посреди этого холода. Ибо сжал его ладонь и принялся не спеша целовать каждый кончик пальца. Сяо Чжань ещё смотрел затуманенным взглядом, когда Ибо, поднявшись с кровати, сбросил с себя всю одежду, а затем, вновь встав на колени между его ног, ловко начал раскатывать упругий латекс по своему члену. — Больше, Ибо, — задохнулся Сяо Чжань, заглядывая ему в глаза. — Прошу тебя, дай мне больше.       Ван Ибо согласно кивнул и выудил откуда-то из складок простыни тот самый тюбик лубриканта. Сяо Чжань заострил своё внимание на больших, ловких пальцах Ибо, которые обильно размазывали смазку, сначала по головке, а потом и по всей длине. Они оба уже были в состоянии крайнего возбуждения. Нельзя было медлить ни секунды.       — Иди ко мне, Бо-ди. Скорее иди ко мне.       От этих слов у Ибо начала кружиться голова. Он осторожно раздвинул ноги своего гэгэ, подался вперёд, оглаживая ладонями его бедра, и снова коснулся поцелуем горячих губ. Он так долго ждал этой самой секунды, что теперь, когда это все происходило на самом деле, он не был уверен, что не кончит сразу же, как только войдёт в него.       Все-таки плохо разработанные мышцы ануса не пропускают член так легко, ведь Сяо Чжань так и не позволил ему растянуть его побольше. Поэтому медленным толчком Ибо зашёл только наполовину, затем замер, вглядываясь в прекрасное лицо Сяо Чжаня.       — Твою… мать…       — Ты такой невозможно милый, — ухмыльнулся Ибо, глядя на него сверху вниз. Сяо Чжань подавился стоном и вцепился ему в спину так сильно, что рисковал оставить на ней кровоточащие ранки. Сжатые до скрипа зубы и болезненно исказившееся лицо делали его еще более прекрасным и словно заставляли влюбляться в него еще больше. Все это было так невероятно и тесно.       — Помоги мне, гэ, расслабься, хорошо?       — Ибо… — с трудом прошептал он. — Подожди, просто подожди немного, ладно?       Чертова паника, оказывается, никуда не исчезла. А может и исчезла, но затем появилась вновь, когда острая, жгучая боль пронзила его тело, а стенки его мышц сами по себе сжались, желая вытолкать из себя внушительных размеров член.       — Хочешь, я остановлюсь? — очень ласково прошептал Ибо. — Только скажи.       Сяо Чжань поднял голову, будто окаменев, сглотнул и уставился на него, словно слышал самый большой бред в своей жизни. Он потянулся к нему, углубляя поцелуй и плавно опуская ладони на его ягодицы. Вскоре он мягко оторвался от его губ и резко притянул ближе к себе, вынуждая член Ибо проникнуть в него до основания, всеми силами стараясь игнорировать резкую боль в заднице. Не хотелось больше выглядеть неумелым девственником, не хотелось больше испытывать боль. Хотелось лишь поскорее расслабиться и полностью отдаться в умелые руки Ибо.       Ибо сжал простыни по обе стороны от головы Сяо Чжаня и уткнулся ему в шею, затем медленно, почти до конца, вышел из него, чтобы со всей силы толкнуться обратно. Он двигался очень плавно и изящно, словно лодка, которая раскачивается на легких волнах океана, он не долбился упрямо, как дятел а напрягал поясницу и с каждым проникновением направлял свой член вверх, не переставая при этом покрывать шею не то укусами, не то поцелуями. Рука на его пояснице сжималась все крепче, притягивая вплотную к обнаженной коже. В ответ Ибо умудрился проскользнуть рукой Сяо Чжаню за спину и, сжимая в ладони ягодицу, максимально тесно притянул к себе, с каждым толчком проникая все глубже.       — Быстреепожалуйстанемедли, — выдохнул мужчина практически на одном дыхании. Сяо Чжань слишком давно хотел взлететь вместе с Ибо к звёздам, к тому окончательному опустошению, в которое они погрузятся, когда оба достигнут пика, предпочтительно одновременно. Интересно, способен ли Ибо сотворить с ним такое? Ответ уже близко. Даже если нет, у них есть четыре дня для того, чтобы это проверить.       Ибо не нужно просить дважды. Он жил четыре года в томительном ожидании этого самого момента, и он намерен буквально вдолбить это в Сяо Чжаня. Он ускорил ритм, вбиваясь все дальше, все глубже, попадая с каждым разом точно по простате, и дарил бесчисленные поцелуи, заглушая собственное имя. Кровать начала постукивать о стену, и, в купе с громкими стонами, словно начала заполнять непристойными звуками не только всю комнату, но, кажется, и весь дом. От остроты ощущений рукой Сяо Чжань отчаянно схватился за простыню, а другой отчаянно царапал ногтями покрытую испариной спину.       — Ты… сейчас… такой… красивый… Гэ… — выдавил из себя Ибо сквозь сжатые зубы и припал пересохшими губами к шее любимого, ощущая учащенное сердцебиение, а затем, навалившись на него всем телом, начал проникать не так усердно, как минуту назад, но не менее глубоко.       — Ибо… Господи… Мне так хорошо… Ммнх-ха, вот так…       Даже в самом прекрасном сне Ибо не мог представить своего гэгэ настолько до бесстыдства отзывчивого. Откровенные звуки удовольствия и превосходные стоны, вылетающие из приоткрытых от тяжелого дыхания алых губ, заставили Ибо вновь увеличить темп. Он буквально сходил с ума, глядя на мужчину под собой, его спина и лоб покрылись потом от столь самозабвенных толчков. Ему до безумия нравилось то, насколько сильно Сяо Чжань его хотел. Хотел так сильно, что потерял контроль над собственным телом и протянул руку, прямиком к члену, зажатому между их телами. С каждым толчком Ибо проходился аккурат по чувствительному месту внутри, заставляя его растекаться по кровати подобно желе, и терпеть это больше не было никаких сил, поэтому он попытался обхватить ладонью свой член и прохрипел:       — Бо-ди, я… Так хорошо, я не… смогу… ахх… Не смогу долго…       Но Ибо вдруг перехватил его ладонь и резко придавил к кровати по правую сторону от его головы. Тот издал жалобный стон и поморщился, когда его лишили возможности достигнуть пика самостоятельно.       — Нет, Чжань-гэ, это так не делается, ещё рано, — горячо прошептал он и в доказательство толкнулся особенно жестко, заставив Сяо Чжаня выгнуться на кровати дугой.       — Чёрт… Ибо, ты… Тт… Та-ак глубоко… Хочу ещё быстрее…       Сложно представить, что кто-нибудь в здравом уме мог представить Сяо Чжаня хныкающим и умоляющим о чем-то подобном. Всем своим видом, статной осанкой, глубокими, источающими мудрость глазами, он обычно являл собой образец чистой непокорности и невинности. От такого контраста Ибо снесло голову еще сильнее, ему казалось, что это все длилось бесконечно долго, он мучался от невозможности касаться всего и сразу, каждого миллиметра блестящей от испарины кожи. Он нежно завел ладонью ему за поясницу и в такт своим толчкам насадил его на себя глубже.       «Люблю тебя, люблю, люблю, люблю гэгэ. Так хочу каждый день делать это с тобой.»       Его проникновения стали такими быстрыми, что Сяо Чжань судорожно сжал ладони на белоснежной спине Ибо, а затем и вовсе впился в нее ногтями, оставляя дорожку алых отметин в попытке плотнее впечатать его в себя. Он вздрагивал и извивался с каждым глубоким толчком, потому что давно уже потерял связь с реальностью и, кажется, разучился разговаривать. Не переставая мычать и крепко зажмурив глаза, он непроизвольно начал толкаться бёдрами навстречу Ибо, избавив его от возможности делать это самому, поэтому юноша тут же убрал свою руку с его поясницы и даёт ему полную волю делать все, что хочется, двигаться так, как ему хочется. Их общий ритм стал единым целым, воздух вокруг них наполнился сорванными вздохами Сяо Чжаня и шумным дыханием Ибо.       Никто из них уже не помнит, сколько прошло времени, прежде чем Сяо Чжань, совершенно беспомощный, чуть ли не царапая спину Ибо до крови, начал сломленно стонать. Ибо почувствовал, что готов утонуть в сочетании этих требовательных, дурманящих звуков. Сяо Чжань, слишком обессиленный, больше не мог хвататься за Ибо, как за спасательный круг, его руки опустились, ноги, которые до этого были откинуты на бёдра Ибо, теперь безвольно разъехались в стороны, и он сам откинул голову назад, выгибаясь в спине и сминая ладонями простыню. Ибо вцепился зубами в его шею и сжал так сильно, словно хотел навсегда оставить на ней свою отметку, не переставая при этом водить по месту укуса языком.       — Готов кончить, Чжань-гэ? — приглушенно спросил Ибо, снова размашисто и влажно целуя его откинутую набок шею. — Все же я не собираюсь трахать тебя до потери сознания.       Он не в силах ответить. Он лишь может содрогаться всем телом, чувствуя, как внутри постепенно разгорается нечто большее и жгучее, и все, на что он способен в эту самую секунду, это смотреть на Ибо затуманенным, умоляющим взглядом и слабо кивать.       — Тогда коснись себя, уже очень скоро.       Он уже близко. Ибо чувствует это всем телом, поэтому смещается чуть назад, чтобы позволить Сяо Чжаню обхватить ладонью свой пульсирующий член, и его толчки становятся такими резкими, что Сяо Чжаня буквально вдавливает в кровать. Слышатся еще более громкие шлепки влажной кожи о кожу, Ибо впивается взглядом в стонущего под собой Сяо Чжаня и переводит взгляд туда, где его плоть выходит и тут же теряется из виду в растянутой, раскрасневшийся дырочке.       — Поцелуй меня… Ах… Боже… Пожалуйста по…целуй… — хнычет Сяо Чжань на одном дыхании и двигает рукой от головки до основания.       — Давай, сделай это, — горячо шепчет Ибо ему на ухо и прихватывает его за подбородок, впиваясь в губы и прикусывая его язык. Последний толчок, и Чжань-гэ выгибается под ним дугой, обильно кончая и теряясь в этом сладостном взрыве. Божественная нега наконец пронзает его тело, и он продолжает мелко подрагивать всем телом, стиснув зубы на плече Ибо.       Огненная феерия, прилив, извержение вулкана — можно это бесконечно пытаться найти сравнения для этих ощущений. Но для Ибо это нечто, которое выворачивает его наизнанку, что-то, что заставляет чувствовать себя и его единым целым, вынуждает взлететь прямо к нему. Сяо Чжань кончил бурно, выгибаясь под напором его толчков, дрожал и кусал его за плечо, чтобы не кричать слишком громко. Что может быть слаще этой картины?       Решив, что его долг в постели выполнен, Ибо дёргается назад в попытке выйти из все ещё сжимающего его ободка мышц. Он пусть и в презервативе, но он все-таки не Лань Ванцзы, так что не хотел выплескиваться внутрь.       — Нет, — в полузабытии вскрикивает Сяо Чжань, схватив Ибо за плечи, и притягивает того обратно, заставляя проникнуть в себя назад. — Что ты делаешь? Не выходи. Я хочу чувствовать только тебя, когда ты сделаешь это.       Ван Ибо ошарашено смотрит на него, и, тихо смеясь, роняет голову на его грудь. Не будь он на грани оргазма, то расплакался бы от такого доверия, но он все же не хотел быть тем парнем, которые плачут после секса. Вот было бы весело.       — Ну же. Двигайся во мне. Давай, — то ли шепчет, то от всхлипывает Сяо Чжань и почти невесомо касается губами макушки на своей груди. Сделав глубокий вдох и смотря прямо Чжань-гэ в глаза, Ибо разводит его ноги и, держась мёртвой хваткой за его талию, начинает вновь заполнять его изнутри, вбиваясь до упора. После нескольких толчков, уткнувшись носом ему в шею, он содрогается в оргазме, на автомате продолжая совершать неглубокие толчки.       Он сдерживает себя настолько, насколько это возможно, все ещё оставаясь глубоко внутри, покрывает поцелуями ямку на ключицах, приоткрытым ртом проходится по шее и мочке уха, и, как запрограммированный, шепчет ему горячо и искренне:       Ты весь мой мир, Чжань-гэ. Мне много не нужно, знаешь? Мне нужно, чтобы ты просто рядом был. Мое вечное Небо. Я люблю тебя. Люблю так сильно. Люблю.       Ибо гладит его по влажной коже и дотрагивается до нижней губы, оглаживая искусанные ранки на них. Утопает в его шее, ощущая, как скользит кадык, погружается в эти сладкие всхлипывания и оказывается оглушён учащенным сердцебиением под своими губами. Сяо Чжань дышит жарко и часто, зарывшись пальцами Ибо в волосы, чувствуя острую необходимо чувствовать на себе его покрытое испариной тело. Он зависим до дрожи в теле от этого мальчишки, так зависим, что готов позволить ему все, что Ибо захочет взять. Как бы он не хотел на данный момент выглядеть серьёзнее, даже более мужественнее, он не мог. Ван Ибо только что трахнул его до фейерверков в голове, но в тоже время осторожно и нежно. Так что он, как мороженое, растёкся на кровати, так что даже «глубокий вдох-выдох» не помогают ему привести в порядок работу легких.       Ибо отстранился всего на минуту, вытащил из него уже обмякший орган и снял презерватив, бросив его на пол с намерением избавиться позже.       — Поцелуй меня, Ван Ибо, — шепчет Сяо Чжань, поглаживая его по горячей щеке.       Этот поцелуй был легким, непринужденным, но настолько долгим, что они оба потеряли счёт времени. Сяо Чжань гладил его по лицу, обводил кончиками пальцев взмокшую шею, осторожно касался и без того искусанных губ, которые болели и у него самого.       — Ты — мое скрытое ото всех счастье, Чжань-гэ, — прошептал Ибо, не прерывая поцелуи. — Так люблю тебя. Я сойду с ума, если когда-нибудь ты перестанешь меня целовать.       Ибо готов на все, лишь бы видеть перед собой эту тонкую талию, приоткрытые в частном дыхании губы, вечно искусанные и алые. Он хотел бы навечно застрять в этом Богом забытом месте, неожиданно оказаться никому не нужным, кроме Сяо Чжаня. Чтобы никто и никогда не мог его касаться, кроме него. Ибо перестал его целовать и задумался. Что было бы, если бы он признался ему в своих чувствах ещё тогда, четыре гребаных года назад? И сейчас он как никогда злился на себя за то, что потратил столько времени зря. Он же годами умирал от невозможности к нему прикоснуться, а когда прикасался, пусть даже случайно, сердце грозилось вырваться из груди.       — Нам нужно в душ, гэ.       — Ох, Бо-ди, я едва могу дышать. Я не хочу лишний раз двигаться и разговаривать, — говорит Сяо Чжань, утыкаясь своим лбом в его.       — Я могу понести тебя.       — Мне становится холодно. Я так хочу спа-ать, — зевнул Сяо Чжань. Ван Ибо согласно кивнул и, после недолгого ерзания по кровати, укрыл его одеялом и выскочил из постели. Вернулся он с намоченным махровым полотенцем, с помощью которого частично избавился от всех следов бурной ночи. Сяо Чжань не дал ему закончить, он посмотрел на него затуманенным взглядом и раскрыл руки перед собой.       — Иди ко мне, Бо-ди.       Тот, недолго думая, удобно устроился у Сяо Чжаня на груди и очень нежно поцеловал его сначала в переносицу, а затем в шею, прежде чем прижаться к нему всем телом и, чувствуя жуткую усталость, мгновенно заснуть. ***       В том, что танцоры очень хороши в сексе, Сяо Чжань убедился на собственном опыте. Или же это все-таки достоинство Ибо оказалось настолько большим, что сразу с первой попытки упёрся ему в простату, заставив тут же взлететь к небесам. Ван Ибо действительно оказался страстным партнером.       Сяо Чжань проснулся рано утром, как и привык. Когда он ложился поздно, то не раз проклинал себя за то, что не может в конце концов себя приучить не вставать ни свет ни заря, ведь даже в свои выходные он открывал глаза ровно в половине шестого утра.       Теперь же голова его была затуманена от переизбытка чувств, а стоило ему чуть шевельнуться, как боль в пояснице прошлась по всему телу, заставляя вспоминать те сладострастные муки, которые его заставляли испытывать какие-то несколько часов назад.       Ван Ибо беззаботно спал, уткнувшись носом в подушку, и на его плече отчетливо красовался след от его зубов. Закрыв лицо ладонями, Сяо Чжань то и дело воспроизводил в памяти воспоминания о том, как он со всей силы укусил его, когда, дрожа всем телом, кончил так, как никогда раньше.       Конечно, смущаться сейчас было не перед кем, но он все равно смутился. Мало того, что он частично был обляпан собственной спермой, он ещё и нехило вспотел, пока изнемогал от возбуждения. Не то чтобы он становился сонным после оргазма, просто прежде его никто не изматывал так, что заплетался язык и бросало в жар. Черт возьми, он никогда прежде не забывал собственное имя во время секса. Уже в эту самую секунду он начал жалеть что еще после секса не сходил в душ, возможно, и вместе с Ибо. И он сейчас был так прекрасен, что Сяо Чжаню немедленно захотелось разбудить его нежными поцелуями в шею, а затем полностью осыпать ими любимое лицо. Вместо этого он лишь невесомо прижался губами к переносице, и медленно, чтобы не разбудить, поднялся с кровати. Все-таки он был настолько измотан своим длительным перелетом и ночным приключением, что Сяо Чжань засомневался в своём желании измотать его ещё больше.       Уже одетый, возвращаясь из душа, он находит Ибо, свернувшегося калачиком вокруг своей подушки. Чересчур много прекрасного в своей жизни видел Сяо Чжань, но ничто не могло сравниться со спящим Ибо. Измученный ночным сексом, он сопит так мило со своим детским личиком, что доводит Сяо Чжаня до полуобморочного состояния. Он торопливо сбрасывает на пол взмокшее полотенце и укладывается рядом.       — Пожалуйста… Только будь здесь.       Сяо Чжань лишь стискивает зубы от услышанного, наблюдая, как Ибо стискивает подушку. Потому что он знает, что эти слова предназначаются именно ему.       «Я придурок, самый настоящий придурок», — думает про себя Сяо Чжань, уставившись в любимую макушку. «Неужели я своим поведением подтолкнул его к тому, что он всегда теперь будет бояться того, что я сбегу наутро после проведенной вместе ночи?»       Он ведь до сих пор не может простить себя за то, что сбежал. Но Ибо все равно, даже после этого, смотрел на него взглядом, в котором читались безграничная любовь и восхищение. Такой юный, чудесный мальчишка. А ведь он даже понятия не имеет, как и чем смог заполучить любовь этого человека. Разве это возможно?       — Я здесь, Ибо, — низким голосом отвечает Сяо Чжань, придвигаясь немного ближе, и обнимает со спины, согревая тёплом своего дыхания. Ибо даже во сне, на автомате, устраивается поудобнее в его объятиях.       Сяо Чжаню хочется все-таки разбудить его, чтобы убедить в том, что он ещё здесь, что он рядом и что он не собирается никуда сбегать. Но ему хочется наслаждаться этой сладкой тишиной, прижимая Ибо к своей груди, и прослеживать взглядом бесшумно падающие за окном снежинки. Если бы только он вовремя осознал, как сильно он зависим от этого юноши, если бы только в его голове не было столько гребаных вопросов, требующих принятия последствий их действий, все сложилось бы по-другому. Он бы ни за что не ранил доверенное ему сердце, а заставлял бы его смеяться больше, чем кто-либо другой, и в конце концов стал бы достойным его любви.

***

      Ибо еле как проснулся и уже краем глаза уловил пустую кровать рядом. Образованная секундная пустота внутри сразу рассеивается, когда он видит за окном все ещё припаркованную машину Сяо Чжаня. Он до сих пор никак не может избавиться от ощущения, что он вот-вот его опять бросит. Если бы в то утро он проснулся рядом с ним, не было бы нужды всё время из-за этого беспокоиться. Но сейчас он слишком окрылён и, возможно, даже слишком опьянен его образом. То, как он трепетно подносил его руки к своим губам и нежно целовал каждый пальчик, перед тем как позволил развести его ноги шире и заставил плавиться под звуки чувственных стонов…       Он не жалеет, что сбежал со съёмок… Ну ладно, жалеет, может быть, чуточку, лишь потому что ему все равно придётся разгребать последствия своего поступка, вместе с менеджером, разумеется. Слышать его истеричные нравоучения он хочет меньше всего на свете и он уж точно последний человек на земле, которого Ибо хочет вспоминать оставшиеся три дня.       Ибо надел на себя выкинутую вчера одежду и вышел из спальни. Умывшись и приведя себя в порядок, он застал Сяо Чжаня на кухне за мытьем вчерашней посуды. И это на самом деле было похоже на такую спокойную семейную идиллию, что непонятная волна нежности вспыхнула огнём в его сердце. Это просто сводит с ума — видеть его вот такого простого, за такими обыденными вещами. Он ловит себя на мысли, что готов до самой смерти наблюдать за тем, как Сяо Чжань моет посуду, за исключением, конечно, тех моментов, когда он будет заставлять его вновь сходить с ума своими касаниями.       Ибо снова чувствует горячую волну возбуждения. Он не успел полностью осознать прошлую ночь и как следует насладиться ею. В штанах вновь стало заметно теснее, и он весь горит, пытаясь не обезуметь от вновь нахлынувшего желания, поэтому через пару мгновений он бесшумно прижимается к Сяо Чжаню со спины и кладет ладони на его бока, желая раствориться в нем без остатка. Тело Сяо Чжаня отреагировало быстрее, чем ожидалось, когда пальцы Ибо залезли ему под кофту и нежно начали оглаживать его живот. Вскоре язык Ибо начал скользить вниз по его шее, целуя и лаская чуть солоноватую кожу.       — Доброе утро, гэ, — выдыхает он, опаляя шею жарким дыханием.       — Добрый день, Ибо, — ровно поправил его Сяо Чжань.       — Я думал, ты тоже будешь очень долго и сладко спать после вчерашнего. Твой пульс так участился, Чжань-гэ. Ты ещё чувствуешь меня… Там, внизу, не так ли? — хмыкнул Ибо, касаясь губами особенно чувствительного места под ухом.       — Ибо! Придурок! Заткнись уже, умоляю тебя, — ворчит он, безуспешно пытаясь спихнуть его ладони с себя. Сяо Чжань тяжело сглотнул, видимо, поддавшись дешёвой провокации, и совершенно нелепым образом уронил тарелку обратно в раковину, испытывая жуткий стыд. Благо, она не разбилась.       — Чжань-гэ, ты что, стесняешься меня теперь? — ухмыльнулся Ибо, неторопливо водя кончиками пальцев от плеч до запястий. — Тебе не нужно меня стесняться.       Однако совсем скоро ему стало совсем не до шуток. Грудь словно сдавливает, когда Ибо видит на запястьях Сяо Чжаня отчётливые алые отпечатки своих пальцев. Ему нужно научиться контролировать свою силу и не проявлять свою любовь так, чтобы это приносило боль. Ибо взял его руки в свои и легонько начал ласкать их, словно боясь ещё раз причинить вред этому изысканному телу. Он шумно вздохнул и, виновато покачивая головой, отстранился, явно не гордясь своим творением. Подойдя к окну, он упёрся в него ладонью и опустил голову.       — Я сожалею, гэ, все-таки я был вчера груб с тобой. Тебе не больно?       — А тебе, Бо-ди? — спросил Сяо Чжань, тесно прижимаясь к Ибо со спины, зарываясь пальцами в волосы и массируя кожу голову. — Я ведь тоже сделал тебе больно. Ты до сих пор не понял, Бо-ди, как я люблю кусаться.       Лицо Ван Ибо тут же разглаживается. Он улыбнулся, довольный тем, что Сяо Чжань решил не заострять внимание на синяках в собственном теле.       — Ты… Не жалеешь о том, что решился?       — Мое сердце хочет быть ближе к тебе, знаешь? Всеми возможными способами. Как я могу жалеть о проведённом с тобой времени? Кстати, — внезапно встрепенулся Сяо Чжань, — твой менеджер уже искал тебя?       — Может и искал… Не знаю. Он у меня в чёрном списке. Я каждые выходные его туда засовываю.       — Он объявит тебя в розыск и отыщет даже здесь.       — А мы ему не откроем, — отвечает Ибо, посылая ему свою улыбку.       Каждый раз, когда Ибо произносит это мы, Сяо Чжань расцветает. И чем чаще он это слышит, тем больше думает о том, что они могли бы вместе делать. Вместе заниматься сексом у него отходит на второй план, может даже на третий. Далее по списку идут совместное приготовление ужина, просмотр фильмов, обсуждение прочитанных книг… Хотя в принципе Ибо мог прочитать максимум сценарии для своих фильмов. Сяо Чжань уверен, что самое большее количество страниц, что Ибо когда-либо читал, это не что иное, как «Магистр Дьявольского Культа», и он абсолютно точно убеждён, что интересовал его далеко не интересный сюжет, а скорее интересные отрывки любовных утех Лань Чжаня с Вей Ином.       Рука Ибо внезапно тянется к лицу Сяо Чжаня, прерывая его размышления, а большой палец нежно ласкает приоткрытые губы. Вторая рука моментально ложится на талию, и Ибо целует его, целует так, словно уже успел изголодаться по губам с прошлой ночи. Они оба всегда становятся такими беспомощным друг перед другом, и каждый раз по телу проносятся мурашки, стоит лишь второму приблизиться хотя бы на расстояние вздоха. Сяо Чжань смеётся в его приоткрытый рот, чувствуя своими бёдрами твердый член, и отстраняется.       — Пойдём погуляем, Ибо.

***

      Ни Ибо, ни Сяо Чжань не привыкли к такой красоте, к этой причудливой россыпи белых хлопьев, к этой умиротворенности, теплу и уюту подальше от всех. Несколько часов в этом доме оправдали свои ожидания. По крайней мере, ожидания Ибо точно. Они обошли дом вдоль и поперёк, забрались в горы, где везде лежал снег, пихая друг друга и дурачась, играя в снежки. Ибо уже успел замерзнуть, а его чертовски сильное возбуждение, несмотря на холод, никак не хотело спадать. Им бы сейчас потащить свои уставшие тела в спальню, раздеться и лечь под одеяло, чтобы соприкасаться обнаженной кожей и обнимать разгоряченные тела друг друга. Чтобы заставить Сяо Чжаня вновь извиваться на смятых простынях и с удовлетворением вслушиваться в сладкие стоны. Но Чжань-гэ выглядит таким довольным и увлеченным этой ледяной красотой, что Ибо не решается нарушить чудесную атмосферу. Конечно, Ибо хотел вести себя наилучшим образом, он знал, что следовало подождать, что все должно быть романтично, но осознание того, чем может закончиться следующая их ночь в этом домике, было настолько диким, что у него сжимался и пульсировал не только член. Не нужно особо сильно копаться в этом для того, чтобы понять, что ему всегда будет мало Сяо Чжаня. У них было ещё три ночи впереди, но он уже чувствовал, что этого катастрофически мало. Он чувствует, что даже бесконечности будет мало. Ты теперь стал моим единственным.       Некоторое время Ибо просто стоял, любуясь заснеженной лесной опушкой, пока Сяо Чжань, прихватив с собой свой фотоаппарат, ушёл куда-то поснимать деревья. А затем Ибо повернул голову, заметив слева от себя движение, но было слишком поздно: Сяо Чжань, уже находясь недалеко от него, успел сделать несколько снимков.       — Ты чёртов сталкер! Я подам на тебя в суд, — рассмеялся Ибо       — Эй! — воскликнул Сяо Чжань продолжая направлять на него объектив фотоаппарата. — Умолкни, ты портишь кадр.       Сяо Чжань, как профессиональный фотограф, движим желанием запечатлеть все возможные ракурсы этой безумной, желанной красоты. Каждую секунду этой картины он должен не только сохранить на бумаге, но ещё и вырезать в своей памяти. Ибо послушно замолкает, стараясь не думать о его горячей, бархатной коже, улыбается, закусывает губу и даже отстегивает ворот своей куртки, позируя ему. Обнажает шею, потому что знает, как Сяо Чжаню это нравится, оглаживает свой подбородок пальцами и скользит ими вниз, очерчивая ярко выраженный кадык.       Сяо Чжань привстал с колен, чтобы подойти поближе, и так увлёкся, стремясь поймать каждую мелкую морщинку на улыбке Ибо, что сам не понял, как упал, приземляясь на пятую точку, и проехался на ней несколько метров. Из его легких выбило воздух, его задница, которая до этого и так болела, теперь начала ныть по-особенному. Сяо Чжань поерзал на месте в поисках своего аппарата, но не обнаружил его рядом, зато отчётливо услышал громкий хохот из-за стволов сосен.       — Карусель, карусель, — смеется Ибо, даже не подумывая о том, чтобы ему помочь. Тогда Сяо Чжань собрался со всеми силами, молниеносным движением встал, схватил Ибо за плечи и впечатал того в сугроб.       — Я покажу тебе, как надо мной смеяться, — пригрозил он и впился в губы Ибо холодным поцелуем.       — Оу, не то чтобы я был против.       Ибо вновь впился поцелуем в губы Чжань-гэ, крепко держа его лицо в ладонях и лаская пальцем линию подбородка. Губы у обоих были ужасно холодными, но это не помешало неистовому жару разгораться внутри все сильнее и сильнее, и погасить его было уже невозможно. Сяо Чжань с жадностью отвечал на поцелуи, поэтому ноги Ибо машинально разъехались, позволив ему почувствовать твердость его члена.       Для Ван Ибо это уже просто чересчур. Сяо Чжань такой невероятный и так самозабвенно целуется, что он готов трахнуть его прямо сейчас. Огладить каждую выпирающую косточку на его теле и сжать пальцами обнаженную поясницу. Может быть, Чжань-гэ не будет против, если он проскользнёт ладонью вниз и показательно сожмёт его через брюки. Надо что-то делать, пока у Ибо не сорвало крышу окончательно, и он не стащил с него эти же брюки прямо здесь, в груде снега. Ещё чуть чуть и он сде…       Неожиданно Сяо Чжань отстранился от него и, хитро улыбаясь, бросил ему с лицо снег. В принципе, далеко убежать он не успел, Ибо догнал его сразу же, кое-как избавляясь от леденящих лицо хлопьев.       В моменте они будто проносятся на несколько лет назад, на время съёмок Неукротимого: Сяо Чжань одной рукой отвешивает ему подзатыльник, одновременно с этим пытаясь вновь впечатать его лицом в снег, за что получает комком снега в плечо. Ван Ибо хохочет в голос, словно ребёнок, который выиграл в войнушку. Между ними разворачивается настоящая драка, как между детьми, когда те играют в снежки. Ибо в один момент подобрал фотоаппарат и поднял его над головой, грозясь удалить все фотки на нем. Он ловко отмахивается, когда Сяо Чжань безрезультатно пытается до него дотянуться, тут не помогла даже их разница в росте.       Они завалились в дом через пару часов, вымотанные недавно перепалкой, вспотевшие и холодные. Ибо взял в руки ледяные ладони Сяо Чжаня и поднёс к губам, обдавая их тёплым дыханием и изредка оставляя легкие поцелуи. У него у самого были замёрзшие пальцы, но он сосредоточил все своё внимание на Чжань-гэ. Сяо Чжань внезапно подался к нему всем телом и обнял, прижимаясь как можно ближе.       — Спасибо, что приехал, — тихо сказал Сяо Чжань, и Ибо ощутил едва заметную улыбку на своей шее.       — Спасибо, что позвал, — просто ответил он.       В объятиях Сяо Чжаня действительно стало намного теплее. В его руках хотелось раствориться без остатка и поскорее почувствовать его нежную кожу на своих губах. Ибо вновь хотел почувствовать Сяо Чжаня целиком и полностью. Но тот отстранился слишком рано, до того как Ибо предпринял попытку его поцеловать.       — Я, кажется, продрог, Ибо. Мне нужно под горячий душ, и тебе тоже.       Это было приглашение? Взгляд Ибо цеплялся за каждый изгиб рук Сяо Чжаня, за каждую брошенную на пол деталь одежды. Ибо пришло в голову, что у Чжань-гэ есть какая-то потрясающая особенность оставлять за собой что-то недосказанное, что Ибо приходиться додумывать самому.       Мне бы тоже не помешало согреться, — додумал Ибо, и сердце в предвкушении заколотилось с удвоенной силой. Он зашёл внутрь душевой кабины, и тут же ему в лицо брызнули капли горячей воды, которые ударялись о белоснежные плечи Сяо Чжаня. Мгновенье он стоял как истукан, вглядываясь в гладкий стан своего гэгэ, а затем подошёл очень медленно, будто стремясь запомнить эту прекрасную картину, выжечь в памяти каждую каплю на его теле. Если бы… Если бы не пресловутые фиолетовые отпечатки пальцев ещё и на его грациозной талии.       Ибо прижал Сяо Чжаня к себе, целуя обжигающую кожу спины. Тело Ибо было ещё холодным, в отличие от его, но он даже не дернулся, а сразу откинул голову на его плечо, закрыв глаза и позволяя поцелую скользить дальше по шее. Непослушными пальцами Ибо зацепил соски, все ещё слишком чувствительные после вчерашней ночи, а затем стал ласкать его грудь, плечи и бока. Ван Ибо был уже на такой грани, что непроизвольно подался бедрами ближе, накрыв рукой член Сяо Чжаня, отчего тот задышал глубоко и часто.       — Ибо, не надо. Ещё болит, — выдохнул он, накрыв его руку своей. Ибо тут же переместил руки на плечи Сяо Чжаня, заставив его повернуться в своих руках. Он не думал сопротивляться, лишь уткнулся взглядом в его острый кадык и покраснел, смущаясь, от того, как неконтролируемо тянуло от возбуждения внизу живота.       — Ты хочешь меня, гэ? Ещё раз?       Ибо, с прилипшими на лоб волосами, мощными плечами, крупным членом с насыщенной бордовой от перевозбуждения головкой, выглядел великолепно. Разве могла у Сячо Чжаня остаться хоть капля выдержки, учитывая, что он уже был охвачен возбуждением?       — Я хотел бы… Я просто… — пробормотал Сяо Чжань. Неожиданно, это оказалось смущающе: хотеть получить удовольствие и рухнуть на дно к этой похоти.       — Ты хочешь меня? — ровно спросил Ибо.       — Да, — Сяо Чжань наконец нашёл в себе смелость и заглянул Ибо в глаза.       — Тогда не бойся. Я не сделаю тебе больно.       Его тон был довольно многообещающим. Ибо тут же подался вперёд, придавив его к запотевшей стеклянной дверце. В этой душевой кабинке, в котором и так не протолкнуться, стало чересчур жарко. На поцелуи по ямочке над ключицей и возле уха Сяо Чжань отреагировал максимально быстро, отзываясь тихими вздохами. Его пальцы сами по себе зарылись в мокрые волосы и скользнули к затылку, невесомо поглаживая кожу головы. Ибо удовлетворенно замурчал, стоило ему взглянуть на Сяо Чжаня: он был слишком прекрасный, нежный, завораживающий всем, чем наделила его природа. Беззащитный, полностью в руках Ибо и принадлежащий ему настолько, что весь остальной мир за долю секунды стал неинтересен.       Мощные брызги горячей воды беспощадно били по спине, пока Ибо утопал в ключицах Сяо Чжаня, оглаживая их шершавым языком. Когда Ибо прикусил их зубами, он мучительно застонал, но не попытался отстраниться, внезапно осознав, что лишиться его губ на своём теле стало намного более болезненным, чем какой-то укус. Сяо Чжаню стало так безумно хорошо, что он сам двинул бёдрами навстречу, не справляясь ни со своим разумом, ни со своим телом.       Неожиданно Ван Ибо подхватил его под коленками и поднял, сильнее придавливая к стеклу своим телом. Сяо Чжаню ничего не оставалось, как поддаться ему и скрестить свои ноги на талии Ибо, а руками ухватиться за влажные плечи. И теперь Ибо, ничуть не осторожничая, принялся терзать его и без того искусанные губы. Бережные ласки, которыми он одаривал Сяо Чжаня ещё секунду назад, испарились, будто пар, который исходил от их тел. Теперь же Ибо сильнее сжимал его ягодицы, которые под давлением на весу стали ужасно крепкими. Ибо не проникал, он отлично знает, что Сяо Чжань ещё не отошел от вчерашнего, и колечко мышц снова будет болеть.       В такой позе их члены оказываются тесно прижаты друг к другу, поэтому Ибо толкается бёдрами, затрагивая губами шею Чжань-гэ, которая очень кстати оказалась прямо перед носом. Ибо начал еще более интенсивно толкаться бедрами, буквально втрахивая того в стекло лишь своими почти целомудренными толчками. Сяо Чжань едва успевает дышать, цепляясь за крепкие плечи, сильнее сжимая ноги на талии Ибо, и послушно подставляет шею под чувственные поцелуи, явственно чувствуя трение между их бедер. Впрочем, бережными толчками Ибо тоже не обошёлся, в какой-то момент он стал так быстро и жестко подаваться вперёд, что Сяо Чжань буквально задохнулся от удовольствия, ощущая невероятное давление на возбужденный орган.       Уверенности в том, что это сработает, у Ибо не было, это не то же самое что дрочить, он просто не хотел делать Сяо Чжаню больно, однако он горел желанием вновь чувствовать его так близко, чтобы между ними не было ни миллиметра свободного пространства. Весь раскрасневшийся, буквально выжатый в предвкушении накатывающего удовольствия, Ибо тяжело дышит, и Сяо Чжань обхватывает его лицо ладонями и целует так жарко, насколько это возможно под сумасшедшим импульсом быстрых толчков.       Теперь, когда было ясно, что это работает, Ибо двигается намного резче, сильнее трется об его член своим, чтобы поскорее довести их до общей разрядки. Ибо толкался так, будто от этого зависела его жизнь, и Сяо Чжань так требовательно стонал, подпрыгивая в его руках, что Ибо чуть не терял голову. Его дрожащие губы, его изящная шея и плечи с красными следами от его зубов — все в нем было прекрасно, Сяо Чжань весь был великолепен, и это опьяняло не хуже крепкого вина. Чем больше Ибо вглядывался, тем яснее осознавал, что когда-нибудь этот человек станет его погибелью. Он умрет, будто изнывающий от жажды путник, если лишится возможности испить этот напиток.       Несмотря на то что Ибо был возбуждён ещё с самого утра, бёдра у Сяо Чжаня задрожали первыми.       — Черт… Ибо, я… Я сейчас… — задыхаясь, выдавил он.       Тугой узел, сладко скрутивший живот, наконец отпустил его. Пальцы на ногах поджались, и он кончил с такой силой, что зазвенело в ушах, утыкаясь Ибо в плечо в попытке заглушить свой громкий крик. Ибо был готов поспорить на что угодно, что это лучшее, что с ним происходило, и от этого чувства он готов был воспарить, оставить свое бренное тело в этом мироздании. Иступлено сжав белоснежные ягодицы, он тоже дошёл до вершины наслаждения, изливаясь на голый живот Сяо Чжаня и пачкая своей спермой чужой член. Долгое время он просто стоял, восстанавливая собственное дыхание, а затем бессильно уронил голову на грудь Чжань-гэ, продолжая держать его на весу.       Пар, исходящий из их тел, потихоньку развеивался и исчезал. На полу ненужным тряпьем валялась одежда. Будь они в ином положении, Сяо Чжань обязательно бы его за это отчитал. Но сейчас он не переставая гладил Ибо по волосам, прижимая к своему плечу, пока тот блуждал губами по его влажной груди.       — Я… Люблю… Тебя — наконец по слогам выдавил из себя Ибо, прижимаясь нежным поцелуем к щеке Сяо Чжаня, и наконец отпустил его на пол. Еще несколько минут они стоят так, невесомо поглаживая обнаженные тела друг друга. Живот обоих блестел от выплеснувшейся спермы, и от осознания этого Сяо Чжань успел покрыться румянцем от самой шеи до ушей, и непонятно, то ли от того, насколько развратным был этот момент, то ли от того, что в кабине внезапно оказалось слишком душно. Он прикрыл глаза, его ресницы с прилипшими на них капельками воды слегка подрагивали.       — Это, конечно, не бочка, но, думаю, мы справились с омовением намного лучше.       Ибо наконец поднял голову с плеча гэгэ и мягко улыбнулся, поглаживая Сяо Чжаня по щеке. Неимоверно хотелось растянуть этот момент как можно дольше. Очень впечатляющая картина: Чжань-гэ все ещё стоял, устало прислонив голову к стеклу, и не смел открыть глаза, постепенно стараясь утихомирить своё тело, которое все ещё содрогалось в послеоргазменной неге.       — Ты маньяк, Ван Ибо.       — Вот как? Поэтому только у тебя дрожат ноги? Потому что боишься меня? — оскалился Ибо, а затем поцеловал Сяо Чжаня и огладил нежную кожу, на которой оставил засосы.       Оба кое-как наконец помылись, смыли и вытерли с себя остатки воды и семени. Потом, устроившись на диване, включили фильм, изредка обмениваясь короткими поцелуями и доедая вчерашний стейк на двоих, ведь готовить еду ни у того, ни у другого не было никаких сил.

***

      Ибо продолжает пялиться в телефон. В айфоне без остановки то и дело мелькают сообщения, в которых пресловутый Тао грозится оторвать ему голову.       «Тебе конец, Ибо. Почему херней занимаешься ты, а страдаю в итоге я?.. Почему я вечно прикрываю твой зад?»       «Дай-ка подумать. Наверно, потому что ты мой лучший друг.»       «Он меня за-дол-бал. Ещё чуть-чуть, и он мне в жопу с фонариком залезет в поисках тебя.» «Придумай что-нибудь, идиот. Теперь ты задалбливаешь меня.» «Ох, ну прости, что обламываю твой секс-марафон. Скажи, что я не зря это терплю. Скажи, что ты вставил ему?» «Это не твоё дело.» «Сколько раз?» «Отвали.» «Ты же был сверху, да?» «Я сказал, отвали.» «Это значит да. Е-хууу, вот это мой мальчик. Ты же мне все расскажешь? В подробностях?»       — Не рассказывай ему. Выключи. Выключи, чтобы никто не смог до тебя дозвониться.       Сяо Чжань тесно прижался к нему, опаляя шею горячим дыханием. Ван Ибо слышит это своим сердцем, чувствует всей душой и расплывается в улыбке. Несколько мгновений он просто сидит так, обнимая Ибо со спины, и тот позволяет себе закутаться в его объятия и швырнуть телефон подальше. Как же сильно все-таки действует на него это периодически мелькающее расстояние между ними. Но сегодня его место здесь, на кровати рядом с ним. Утопать в его руках и слушать тихое, размеренное дыхание. Этого достаточно, чтобы растаять от нежности.       — Я хочу остаться так навечно, — тихо говорит Ибо. — Я не в силах оставлять тебя надолго. Я так и не понял, что ты со мной сделал, гэгэ, если я и дня не могу прожить, не любуясь твоим лицом.       — Скажи мне. Скажи ещё, Ибо, — просит Сяо Чжань, прижимаясь легким поцелуем к затылку Ибо.       — Я бы унёс тебя далеко-далеко, чтобы никто больше не смог тебя обижать.       — Куда, интересно, ты собрался меня уносить, Ван Ибо?       — В Гусу.       Сяо Чжань тихонько фыркает и приспускает ворот футболки Ибо, чтобы в следующую секунду обжечь горячим дыханием и мягкими губами его оголенную кожу. От этого прикосновения Ибо шумно вдыхает, и, зажмурившись, подстраивается под его ласки.       — Бо-ди, мой хороший. Кажется, ты говорил, что у тебя есть запасные? — говорит Сяо Чжань, когда находит в себе силы оторваться.       — Ты уверен, что это хорошая идея?       — Вчера ты сказал, что не будешь трахать меня до потери сознания. Сегодня я хочу, чтобы ты не сдерживался.       — Просто попроси. Ты можешь получить от меня все, что хочешь. Скажи мне, что ты хочешь?       — Я уже это сделал, Ибо. Имей совесть, я же старше.       — Ну нет, это не сработает. Попроси.       Вот ведь наглый мальчишка!..       — Трахни меня, Ибо. Я хочу чувствовать тебя всего, — еле слышно шепчет Сяо Чжань. Ибо медленно развернулся, долго вглядываясь в прекрасное лицо, а затем медленно укладывает его на кровать, наклоняясь и целуя родинку под губой.       — Что ещё? Скажи мне, скажи ещё, — просит Ибо приглушенно. Сяо Чжань обхватывает его лицо ладонями и дышит сорвано прямо в губы.       — Ну же, Бо-ди. Сделай со мной то же самое, что Лань Чжань делает каждый раз с Вэй Ином. Утяни меня в долгую, глубокую медитацию.       — Ты не слишком стар, чтобы играть в такие игры? — ухмыльнулся Ибо, лаская большим пальцем губы Чжань-гэ.       — Ты меня таким сделал, глупый ты ребёнок.       Сяо Чжань ухватился за края чужой футболки и одним движением стащил ее. Ван Ибо улыбнулся лишь краешками губ и следом пустился целовать любимого гэгэ, влажно, горячо, не отрываясь даже для того, чтобы вдохнуть.       — Я вчера позволил тебе коснутся себя. Больше такого не будет, это была одноразовая акция.       — Не трогай мою шею зубами, Ибо. Синяки должны сойти за три дня, хотя бы немного, — выдавил Сяо Чжань между поцелуями.       Ибо с трудом оторвался от его губ, посмотрел жалобно, будто его лишили сладкого. Не трогать шею зубами… Ладно. Но это не значит, что он не может вонзать их туда, куда никто, кроме него, не полезет. Ибо мягко отстраняется и оглаживает широко раздвинутые бёдра. Проделывая этот манёвр, он незаметно зацепил пальцами резинку чужих брюк и медленно, вместе с трусами, стащил все вниз, тут же понимая, что Сяо Чжань хочет его так же сильно, как и он его. Снова они оказываются в том положении, где Сяо Чжань полностью обнажен, в то время как Ибо все еще частично одет. Чжань-гэ тянется руками к молнии на джинсах Ибо, однако одним резким движением тот переворачивает его на живот, плавно ведя ладонью по его спине вниз, а затем оглаживая кончиками пальцев внутреннюю сторону бёдер. Сяо Чжань послушно разлёгся, подминая под себя подушку.       Ибо гладит белоснежную спину и, наклоняясь, ведёт языком по уже взмокшей спине, переходит к затылку, вонзая свои зубы куда-то в кромку волос.       — Ибо! — строго шикнул на него Сяо Чжань и тут же подавился стоном, когда он сильнее сжал зубы на его коже.       — Мой Чжань-Гэ такой красивый, — прошептал Ибо, не отрываясь от желанной кожи. Когда он отстраняется, Сяо Чжань слышит, как что-то сзади него шуршит и падает на пол. Ибо прижался грудью к его спине, а его член вплотную начал потираться о его ягодицы, когда он начал осыпать спину поцелуями. Опираясь на ладони, Ибо начал кусать и целовать его лопатки, не спеша поднимаясь до загривка, а затем опускаясь к плечам. Сяо Чжань извивался под ним, цепляясь за подушку и зарываясь в нее лицом.       Сяо Чжань невольно вздрагивает, когда Ван Ибо ведёт горячей ладонью по его животу, а потом сразу же тянет на себя, приподнимая его ягодицы вверх. Ему осталось только жалобно постанывать, когда Ибо на пробу проталкивает внутрь один палец и, убедившись, что Сяо Чжань ещё со вчерашней ночи остался хорошо растянут, чтобы принять его в себя, тотчас добавил второй, слегка поддразнивая. Ибо не останавливается ни на секунду, он ласкает языком влажную кожу спины и не забывает при этом сгибать внутри пальцы. Сяо Чжань лишь тихо постанывает под ним, уткнувшись в взмокшую подушку и извиваясь под умелыми пальцами Ибо. Больше он не может ждать, поэтому толкнулся бёдрами назад, вынуждая действовать более серьезно. Ван Ибо понял. Он готов снова принять его в себя, и с прелюдиями, кажется, пора заканчивать. Его самого уже переполняло возбуждение, а от предвкушения его член стал ещё тверже, не прекращая пульсировать. Ибо накрывает его своим телом, раздвигает гладкие ягодицы, а затем, помогая себе рукой, толкается внутрь одним движением и до самого конца. Сяо Чжань громко застонал, пытаясь приглушить звук, и зарылся в подушку. Ему все ещё было немного не по себе, неловко принимать в себя член Ибо, но он знает, что скоро наслаждение окончательно возьмет над ним верх, и он будет умолять Ибо дать ему кончить.       Ван Ибо подался назад, оставляя внутри лишь головку члена, и, прижавшись грудью к вспотевшей спине, толкнулся обратно до конца. Это заставило Сяо Чжаня буквально завыть, и он прикипел всем лицом к подушке, заглушая стоны.       — Гэ, если я не буду слышать, как ты кричишь, я выкину к чертям твою подушку в окно, — хрипло прорычал Ибо. Сяо Чжань быстро отпихнул в сторону злосчастную подушку, прижавшись щекой к прохладной простыне. — Вот так.       Губы Ибо снова безудержно покрыли поцелуями напряженные вспотевшие лопатки, носом он зарылся в мягкие пряди, не переставал при этом толкаться. Ещё, ещё и ещё. От его ритмичных движений, которые с каждым разом попадают по особенной точке внутри него, Сяо Чжань начал сдавленно стонать, прикусывая губы и упираясь лбом в простыню. Ибо кусает его в затылок, слышит, как скулит Сяо Чжань, чуть не сходя с ума от этого звука, и думает, что кончит сразу только от осознания того, как удовлетворенно мычит Сяо Чжань. Мужчина под ним совсем потерялся в наслаждении, с каждым толчком он тонул все глубже во всепоглощающем удовольствии, желая прижать к себе ещё ближе, чтобы чувствовать его каждой порой на своём теле. Одна рука его была занята тем, что блуждала по кровати в поисках опоры, другой он ухватился за изголовье кровати. Сяо Чжань сильнее разводит ноги и приподнимает зад выше, чтобы прижаться ближе к Ибо.       — Нн.не ост…анавливайся, Бо-ди…       Ван Ибо, естественно, и не думал останавливаться, наоборот, начал двигаться чаще, жёстче, отдавая всего себя, не прекращая при этом оставлять поцелуи-укусы на затылке Чжань-гэ, и, по правде говоря, вопрос, оставит ли он там следы или нет, волновал его в самую последнюю очередь.       Сяо Чжань вздрагивает от нахлынувшего удовольствия, выгибается в пояснице и кончает, зарывшись в простыню, при этом чувствуя сквозь остатки наслаждения, как Ибо продолжает двигаться в нем, однако через пару мгновений тот почти сразу же выходит из него, сжимая себя у основания, чтобы не излиться.       — На спину, гэ, — скомандовал он. Сяо Чжань дёргается, рвано, шумно дышит, но все-таки находит в себе силы улечься на спину. Ибо возвышается над ним на коленях, не отнимая руки от своего члена, выцеловывает внутреннюю сторону его бёдер, а затем прослеживает языком дорожку до ключицы и пристраивает большую головку члена возле растянутого входа.       — Ибо? Что ты делаешь? Я уже кончил, Ибо… Иб-ббо?.. Ах… Мннх… Дааа, вот так, продолжай…       Бёдра у Сяо Чжаня все ещё подрагивают, когда Ибо сильнее разводит его ноги в стороны. Головка члена сразу упирается в простату, заставляя его забыть о том, что он кончил несколько секунд назад. Он не был уверен, что возбудится повторно, но его член стал заметно тверже после того, как Ибо совершил несколько глубоких проникновений. Ибо уткнулся носом в его шею, испуская протяжные стоны, и впитывал родной и тёплый запах Сяо Чжаня, а затем устроил ладони на его ягодицах, прижимая ещё ближе к себе при каждом толчке.       — Бо-ди, мой хороший… — Сяо Чжань задыхается, цепляясь пальцами в его волосы, и целует уголки бровей. — Мне нужно ещё быстрее, иначе я потеряю рассудок.       Ибо выпрямился, оставляя напоследок жёсткий поцелуй на губах Чжань-гэ, потянулся и ловким движением закинул его ногу себе на плечо, тут же прикусывая нежную кожу на лодыжке и вырывая у Сяо Чжаня болезненный скулёж. Сяо Чжань громко дышал ртом, выгибаясь в спине и цепляясь непослушными пальцами в мокрые простыни, и вскрикивал от удовольствия, слушая непристойные звуки шлепков кожи о кожу. Возбуждение уже через край разрывает его изнутри, и он неконтролируемо тянется к своему налитому члену.       — Так не пойдёт, — сорвано стонет Ибо, вновь прикусывая кровоподтёк у него на лодыжке, ловит его ладони, переплетая их пальцы, и прижимает по обе стороны от головы.       — Я.яя собираюсь кончить, Ибо, Боже… Я…       Ибо отпускает его ногу, продолжая вбивается в податливое тело, продолжая удерживать его руки. Шумные шлепки становятся достаточно громкими, чтобы за ними уже не было слышно их стонов удовольствия.       — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Ибоо…       Сяо Чжань снова извергается, мучительно дрожа всем телом, и стискивает бёдрами его талию. Ибо тоже дёргается, замирая, и громко, хрипло стонет. Все мысли из его головы словно выплеснулись наружу с финальным толчком, осталось лишь ощущение сладкой истомы. Сяо Чжань хватается за плечи Ибо, заворожённо наблюдая за тем, как Ибо одновременно с ним содрогается в оргазме, ласково поглаживая его по взмокшим волосам.       Пару минут они просто лежат вот так, словно потеряв возможность разговаривать. Ибо упёрся лбом в грудь Сяо Чжаня и плавно водил губами по его коже, иногда потираясь носом об шею. Как бы сильно ему ни хотелось остаться в такой позе до утра, надо было собраться с силами и наконец подняться, однако с каждой секундой его решимость таяла, пока Сяо Чжань не хлопнул его по ягодице и чуть ли не спихнул с себя, отчего Ибо беспомощно упал на спину.       — Ну все, отстань теперь.       — Я довёл своего гэгэ до исступления?       Сяо Чжань тихо смеётся и прячет лицо в изгибе локтя.       — Почему ты смеёшься? — спросил Ибо, пытаясь прочистить пересохшее горло.       — Я позволил мелкотне поиметь себя, — проговорил он переползая в его объятия. — Ты просто поразителен, Ван Ибо. У меня ни с одной девушкой такого не было.       — А то, — лукаво ухмыляется Ибо.       — Хочешь?.. В следующий раз можем поменяться?       — Нет, не хочу. Мне нравится так.       Задница снова болит, и, кажется, даже хлеще, чем вчера. Следы от зубов на ноге и на лопатках очень скоро дают о себе знать. Сяо Чжань изнывает от желания отлупить Ибо за это, а ещё… Ещё целоваться с ним, ласкать, обнимать, несмотря на влажные брызги белесой жидкости на своём животе.       — Я говорил тебе, что люблю, когда ты трогаешь мои волосы?       Засыпать вместе с Сяо Чжанем так правильно. Даже трахать его не столь правильно, как засыпать, крепко прижавшись к нему, зная, что утром он будет рядом. Целоваться с ним — правильно, встречаясь языками, кусать его за нижнюю губу и оттягивая на себя. Сяо Чжань любит кусаться больше, чем Ибо. Его любимое занятие — вонзать зубы ему в кожу и сжимать, сотрясаясь в оргазме. Ибо нравится тот факт, как быстро он научился распознавать язык тела, его тела. Как именно и под каким углом засунуть свои пальцы, чтобы сразу попасть в нужное место. Как правильно ласкать его тело, где грубо, а где нежно. Какую точку на шее нужно целовать, чтобы заставить его закатывать глаза от удовольствия.       Прошло всего два дня, а его воображение никак не оставляло его в покое. Как бы Сяо Чжань ни обнимал его во сне, как бы ни умолял его коснуться и ускорить ритм, отдельная жизнь, далеко от этой глуши, обязанности и контракты — все это никуда не делось, наоборот, стало ощущаться все отчетливее, ведь это были всего четыре дня. Четыре дня, в которых они позабыли, кто они есть на самом деле, чтобы отдаться милости собственных чувств. Но ведь это Ибо влюбился в Сяо Чжаня со скоростью света — в этом-то и была проблема, ведь он по-прежнему не знает, что на самом деле чувствует к нему Сяо Чжань. Привязанность и долгий период дружеских отношений он решил не брать в расчёт. Ибо уже давно ловит себя на подобных мыслях: «Знает ли он сам, что чувствует ко мне на самом деле? Видит ли он своё будущее рядом со мной, как вижу его я?»       Сяо Чжань был всем тем, чего ему не хватало всю его жизнь. Касаний, от которых хотелось летать. Поцелуев, в которых он нуждался как в кислороде. Объятий, в которых он хотел раствориться и почувствовать себя беспомощным.

***

      Сяо Чжань проснулся как обычно, в пять утра. Они оба заснули одновременно, пока отлёживались на кровати до последнего, оправдываясь друг перед другом в духе полежим пару минуточек и пойдём в душ. Они заснули в той же позе, в которой якобы приходили в себя, переплетаясь конечностями и лаская друг друга по покрытым испариной спинам.       После того как Сяо Чжань выпил стакан воды, он заходит в спальню, чтобы достать себе новый комплект одежды, тут же поднимая с пола забытое полотенце, слегка при этом щурясь, поскольку в спальне ещё царит полумрак, а Сяо Чжань без своих линз. Интуиция слишком запоздало подсказывает ему, что на самом деле Ибо нет в кровати. Тот подкрадывается к нему сзади, не спеша, словно тигр, который подбирается к своей жертве, и буквально сносит его собой на смятые простыни. Это было чертовски неожиданно. Если бы Сяо Чжань не был уверен, что это Ибо, он запросто мог бы заработать себе сердечный приступ ещё до своих тридцати. В раздумьях Сяо Чжань поздно осознает, что Ибо буквально сдирает своими пальцами его пижамные брюки вместе с бельём.       — Ибо, что ты…       Сяо Чжань даже не успевает прийти в себя и осознать, что за безобразие творится, и что на Ибо вообще нашло, раз он набросился на него, словно голодный зверь. В следующую секунду он уже лежит полностью голый, а его ноги свисают вниз, в то время как Ибо проходится жадными поцелуями по его груди, сжимает зубами затвердевшие горошины, напрочь позабыв о том, что буквально несколько часов назад его просили не оставлять никаких следов. Сяо Чжань не успевает проследить за его движениями, не говоря уже о том, чтобы возбудиться. Его член ещё мягкий, но не то чтобы Ибо это могло остановить, поскольку он медленно опускается вниз, крепко держа его бёдра, и обхватывает головку ртом.       — Ибо… Ох, Господи… Ты что, опять? Ну какое же ты сексуально-озабоченное животное…       — Спаси-ибо — тянет Ибо, хищно улыбаясь, и смотрит прямо в глаза Чжань-гэ, когда разводит его ноги в стороны, а затем медленно ведёт языком по всей длине, посылая очередную волну мурашек по телу Сяо Чжаня. Ибо улыбается, лаская ладонями гладкие бёдра, и вновь опускается ртом на его член, на этот раз втягивая щеки. Сяо Чжань ощутил, как нечто холодное пронзило не только его тело. В тесном влажном рту Ибо так чертовски горячо, и… И холодно?       —Черт подери, Ибо, у тебя что, мятный леденец во рту?       «Ледяной минет» — что-то новое в списке Сяо Чжаня. Но разве он не привык к тому, что Ван Ибо умеет удивлять?       Сорванные вдохи Сяо Чжаня быстро стали очень громкими, и он откинулся на кровати, позволяя Ибо полностью контролировать ситуацию. Ибо дразнит языком головку и задевает уздечку долбанной мятной конфетой, чувствуя, как от усердия начинает ныть шея. Он позволяет члену протолкнуться глубже в свою глотку, несмотря на то, что это доставляет некий дискомфорт, поскольку член Сяо Чжаня заметно увеличился после пары таких махинаций.       — Мне нужны твои руки, — хрипло говорит Ибо, отрываясь от своего занятия. Он тянется, отнимает напряженные ладони от скомканной простыни, а затем укладывает их на свою макушку, тут же чувствуя, как Сяо Чжань подрагивающими пальцами сжимает его волосы. — Мне нужно, чтобы рядом со мной всегда звучал твой голос.       Сяо Чжань неконтролируемо вздрагивает и подается вперёд бёдрами. Ибо ему позволяет, пропуская член дальше в рот, и аккуратно обхватывает губами, чтобы не задевать нежную плоть зубами.       — Мне нужно, чтобы утром ты целовал меня, когда уходишь. — Ибо вновь выпускает его орган изо рта, тут же проводя по нему губами. Сяо Чжань выгнулся в спине, глазами умоляя его замолчать. Он просто попросил бы его поменьше болтать, если бы фразы, вылетающие из его блестящих губ, не доходили ему прямо в сердце и не пронзали насквозь. Ибо опускается на его член ещё раз, ослабляет хватку на его бёдрах и позволяет глубже вбиваться в свою глотку. Сяо Чжаня двигает бедрами трепетно, плавно, и Ибо принимает все, что он готов с ним сделать.       — Я ещё не насытился тобой, гэгэ. Никогда не смогу.       Будто издеваясь, Ибо опять выпускает член изо рта. Это все, конечно, романтично — признание в вечной любви посреди минета. Но нельзя ли поговорить об этом позже? Сяо Чжань хочет взвыть из-за того, как быстро он лишился горячего рта Ван Ибо, его находчивого языка на пару с мятным леденцом, черт бы его побрал.       Сяо Чжань немного осмелел, потому что у него уже порядком плавился мозг от дразнящих движений. Он просто хочет кончить, прямо сейчас и больше всего на свете, а не выслушивать речи, которые он уже слышал и которые он не против будет услышать ещё раз, но не сейчас, может, чуть позже, когда… Когда наконец…       И слава Богам, Ибо и не думает останавливаться, он принимается гладить его мозолистыми руками, лаская языком лишь головку и чувствительную дырочку на ней. Собственный член давно стоял колом, истекая блестящей смазкой. Пальцы в волосах снова ощутимо сжались, направляя его в точности так, как он хотел, целиком и полностью настраиваясь на то, чтобы Сяо Чжаню было хорошо. Ибо в очередной раз принимает глубоко его в горло, энергично орудуя шершавым языком.       — Ох, Ибо… Ты… ты засранец… — простонал Сяо Чжань, в очередной раз подаваясь бедрами вперёд, в следующий момент сгибаясь буквально вдвое, когда Ибо все-таки заставляет его кончить лишь с помощью своих губ и языка. И дурацкой мятной конфеты, разумеется. Следом за огненным фейерверком по телу проносится ещё и морозная дрожь. Взгляд Сяо Чжаня затуманен, разум находится где-то за пределами этой вселенной, и он тяжело дышит, пока Ибо выжимает его ладонью до последней капли. Он все ещё продолжает слизывать с головки остатки капель, когда Сяо Чжань рывком тянет его к себе за плечи. — Иди сюда, вредитель.       Ибо падает на него сверху и тут же упирается своим стояком ему в живот. Руки Сяо Чжаня, запутавшиеся в его прядях, все ещё мелко дрожали от пережитого удовольствия. Немного придя в себя, он кинул взгляд на Ибо, тут же чувствуя, что готов вот-вот лишиться чувств от этой картины. Ибо, с потемневшими от похоти глазами и пухлыми губами, перепачканными в его смазке, выглядел как истинное воплощение порока. Сяо Чжань внезапно загорелся желанием впиться губами в его выпирающий кадык и отомстить за произнесенные столь не к месту признания в любви.       Слегка отдышавшись, Сяо Чжань, уверенно протянув руку, обхватил чужой член ладонью и в размеренном темпе начал двигать ею по чувствительной плоти. Он опустил свой тяжелый взгляд, внимательно наблюдая, как чужая головка появляется и теряется в его кулаке. Сяо Чжань злопамятный, он точно помнит, как Ибо пару минут назад играл с ним в дразнилки, буквально заставив его сойти с ума, поэтому он замедляется, отчего Ибо издаёт жалобный стон.       — Даже не думай, гэ.       — Кажется, счёт снова в мою пользу, Ибо.       — Хватит, продолжай, — скулит Ибо. — Я давно обогнал тебя и сделал это несколько часов назад, когда заставил тебя кончить два раза подряд.       И три раза за ночь,пронеслось в голове. Это даже не так важно, как то, что они сделали это одновременно.       Ибо перестал опираться на ладони и просто упал поверх него, что усложнило Сяо Чжаню задачу, поскольку ему стало неудобно двигать рукой, но Ибо помогает ему, когда начинает самостоятельно толкаться в его кулак. Движения обоих быстрые, резкие, и очень скоро Ибо срывается на громкий стон, рвано выдыхая ему в шею, и изливается ему на живот.       Сяо Чжань мысленно присуждает себе медаль за то, что не успел сходить в душ, иначе ему было бы лень идти туда повторно. Ведь три раза за ночь… Такого с ним не случалось ещё ни разу в жизни.       Они принимают душ, по отдельности, по настоянию Сяо Чжаня, который сказал, что его бедное старое сердце не выдержит четвёртого раунда, и ещё одних потрахушек в душевой, где невозможно дышать.       Ибо выбирается из душа, когда Сяо Чжань, уже одетый, спит, закутавшись в одеяло. А, нет, пытается уснуть, что Ибо, конечно же, радует. Не то чтобы он был настроен на четвёртый раунд.       — Я люблю тебя, очень сильно. Ты ведь знаешь это, правда? — прошептал Ибо, прижимаясь к нему со спины. Сяо Чжань устроил свои тёплые ладони поверх его рук, прижался к нему ближе и ответил:       — Я знаю.