Бэд-трип

      Кафельный пол чуть влажный, в воздухе висит запах хлорки. Ян заходит в помещение, оставляя за собой грязные следы из подтаявшего снега. Следователь снимает с головы у лежащего на столе тела простынь. Ян бросает беглый взгляд.       — Не торопитесь, — говорит следователь и выходит, оставив дверь нараспашку.       Из коридора почти сразу же начинает доноситься его приглушённый голос — звонит кому-то по телефону.       — Котик, — говорит он. — Киса.       Ян опускает глаза на Илью. В том, что это Илья, нет никаких сомнений. Ян был уверен уже в тот момент, когда ему только позвонили. Такое происходит уже не первый раз, и Ян знает: если его зовут опознавать труп, это может означать только одно.       У Ильи расслабленное белое лицо, какого никогда не бывает при жизни, он почти на себя не похож. Волосы влажные и оттого выглядят тёмными. Ян проходится вдоль стола туда и обратно, сунув одну руку в карман расстёгнутой куртки, а другой перебирая смятые шапкой волосы. Затем примечает в углу комнаты стул. Ножки противно чиркают по кафелю, Ян переносит стул и усаживается у входа.       — Ну послушай, кисуля, ну не обижайся, я скоро буду… Нет, я так не говорил. Когда? Нет, котик, Бобик вовсе не хотел тебя обижать. Просто Бобик иногда очень занят… Нет, конечно не наплевать…       Ян упирает локти в колени и трёт лицо, вдавливает глаза внутрь черепа до боли на пару секунд. Потом вздыхает. Илья очень неподвижный и тихий. Ну конечно, хмыкает Ян про себя, он же мёртвый.       — Я устал, — говорит он просто в воздух.       Илью нашли в сугробе в палисаднике рядом с закрытой на каникулы школой. Без денег и телефона, с колотой раной в боку. Однако причиной смерти стала не она, а холод. Вероятно, Илья, перед тем как идти за помощью, прилёг отдохнуть. Вчера и сегодня шёл сильный снег, Илью, должно быть, засыпало почти мгновенно, поэтому никто не заметил и не подошёл помочь. Илья просто уснул.       — Я знаю, ты не виноват, — говорит Ян, глядя на растрескавшуюся плитку у себя под ногами. — Но просто сколько ещё я буду сюда ездить?       В первый раз это было по-настоящему страшно. Ян вернулся с работы и обнаружил Илью бездыханным в луже собственной блевотины. Он принял таблетки и запил бухлом. Ян не ездил на освидетельствование, потому что всё происходило при нём. Потом были похороны и знакомство с его роднёй. На сороковой день Илья постучался в их с сестрой квартиру. Спросил, почему Ян к нему не приходит.       Яну хочется пить. Голова нещадно болит. Почти полночь, ему ещё ехать обратно на другой конец города, а этот пидор-следователь так и болтается в коридоре. Раздаётся приближающееся дребезжание, в дверном проёме мелькает что-то металлически дрязгающее — Ян не успевает разглядеть что. Он опять устремляет свой взгляд на Илью.       — Я… — начинает он, и горло словно пережимает от тех слов, что он готовится произнести. — Я… Я, наверное, хочу всё это закончить.       И как бы в оправдание Ян тут же принимается тараторить:       — Я за последние полгода был здесь четыре раза, а ты каждый раз возвращаешься и даже ничего не помнишь, и всю эту хуйню я тяну в одиночку. Я очень устал. Я думал, ты умер, а ты не умираешь.       Ян однажды панически поймал себя на мысли, что даже хочет, чтобы Илья когда-нибудь не вернулся. Теперь он смотрит на его мёртвое замороженное тело и думает, что у него есть сорок дней, чтобы отдохнуть от него. Что он не пойдёт на похороны. Что он перестал ходить на них после его третьей смерти. Что он больше не может.       — Давай расстанемся, — говорит Ян.       — Ну кисуля, Бобик очень сожалеет, правда-правда. Ты у меня самая красивая, самая добрая, самая справедливая, ну котёнок…       Илья молчит. Ян усмехается. Ну конечно, он же мёртвый. Он встаёт и проходится по комнате.       Сперва было страшно. Ян впадал в отупелое онемение, потом плакал, потом мог только лежать. Было невыносимо больно. И даже на второй раз, когда Илья упал на рельсы метро, тоже. Ян не верил в чудо воскрешения, хотя оно уже и случилось с Ильёй целый раз. Словно он новый мессия на земле. Словно он сын Божий.       Но Илья вернулся опять. Ян в тяжёлом похмелье стоял на лестнице между первым и вторым этажом и курил. Илья поднялся ему навстречу. Попросил сигарету. Яну стало жутко. А через месяц Илья снова умер, и чувства начали притупляться.       — Я хочу, наверное, завести собаку, — говорит Ян. — Мне всегда в детстве хотелось, как Малышу из «Карлсона». Но не знаю, какую взять. Породистые, говорят, сильно болеют. Хочется какую-нибудь небольшую дворняжку. Что-то такое — доброе и смышлёное. Ты не обижаешься, что я не хожу на твои похороны?       Ян поднимает глаза. Илья лежит, как лежал. С волос на стол натекла небольшая лужа. Почему он мокрый, думает Ян. Наверное, оттаивает, как ледышка — проскакивает в голове. Ян встаёт и прикасается к бледной коже на щеке. Она оказывается мягкая и чуть липкая. От его пальцев остаётся выемка, словно лицо у Ильи слеплено из воска, который можно мять как угодно. Обратно кожа уже не разглаживается.       — Меня просто доебала твоя мать, — объясняет Ян. — Не знаю, как ты с ней жил и умом не тронулся. Хуже, чем моя, раза в три. Да и вообще…       Ян замолкает. О чём он только говорит? Ему просто стыдно. Стыдно, что он такой: не вывозит, не хочет больше вывозить. Предатель.       — Если мы расстанемся, как думаешь, ты перестанешь умирать? — спрашивает он.       Илья не отвечает. Яна охватывает злоба. С мерзким звуком задев ножку стула, он выходит в коридор.       — Да, кисуля, — с глупым лицом выдыхает следователь в трубку и застывает, заметив Яна.       — Это мой знакомый. Это Илья Шестаков.       Следователь зажимает динамик телефона рукой.       — Подождите, — злобно-отчаянным шёпотом просит он.       — Я не могу ждать, — рявкает на него Ян.       Но тем не менее возвращается обратно к Илье. Думает: что, если это последний раз? Что, если Илья больше не вернётся? Готов он к этому?       Илья очень хорошо притворяется трупом. Ни один мускул на его лице не вздрагивает, грудная клетка неподвижна.       В дверях появляется расхристанный следователь. Ян даже не обращает на него внимания. Времени вдруг становится слишком мало. Сейчас он уйдёт подписывать бумаги, сейчас он последний раз взглянет на Илью. В последний раз? В сердце начинает болезненно ныть.       Но всё это уже было. Ян отправляется за следователем, возится с документами. Словно оттягивая момент, пытается купить в автомате шоколадку, но терпит поражение — пружина не доворачивается, шоколадка застревает, так и не упав. Яну хочется ударить по проклятому автомату, но в спину громко и требовательно дышит следователь. Ян не решается.       Вместе они выходят из здания морга на холодную улицу — тёмную и пустую. Мимо с шелестом прокатывается забрызганная грязью машина. Следователь, уткнувшись носом в свой телефон, не прощаясь, мелкой трусцой устремляется через дорогу. Ян неторопливо оглядывается. Воздух вокруг совсем неподвижный, идёт рыхлый и крупный снег. Едва долетая до земли, он тает, смешавшись с остальной полупрозрачной слякотью. Ян вздыхает, закуривает и вызывает такси.