Шествую среди огня

Руки сильно кровоточат от разбитых костяшек, но он старается перетерпеть это. Раны ноют от боли и легче ему не стало от них, но хоть так можно выпустить гнев из-за собственного бессилия и жалости. Чуя себя ненавидит за все происходящее и винит только себя. Даже тот чертов Накаджима отошел на задний план по сравнению со всеми проблемами. Состояние Дазая стало только хуже. Сейчас он прибывал в неком коматозе, постепенно умирая. Кома не помогала и он просто-напросто умрет через пару дней, а сейчас все его жизненные показатели лишь тихо угасают до полного отказа и ничего сделать нельзя. Самый дорогой человек для Чуи сейчас умирал в сраной больнице и все из-за него. Будь он сильнее, будь он рядом, этого бы не случилось. Он снова остался один. Подпустил к себе этого придурка и доверился. Проявил ненавистную себе слабость, поверив в то, что может стать счастливым и завести хотя бы одного друга. Но, увы, обречен на одиночество. Черт возьми, это слишком больно и никогда еще так сильно не обливалось кровью сердце. Биться от стены, бить их кулаками бессмысленно, ведь это не несет толку и станет только хуже. На душе не легче от той мысли, что его друг живет последние дни в виде овоща. Все тело трясет, а он то и дело ходит по комнате, не зная, куда себя деть. Хочется бросаться из стороны в сторону, зная, как это бессмысленно, выпасть из этого мира и просто забыть, что вообще произошло. Проснуться и понять, что все произошедшее - лишь плохой сон, а потом снова идти в школу и слушать, как Дазай противно тянет его имя и провожает домой, рассказывая какой-то очередной бред. Это стало так дорого, лишь когда пропало... ... Перепрыгнув невысокий забор, он бросился вперед. Ноги тут же промокли от бега по мокрой траве после росы, но было плевать. Главное не подскользнуться в кроссовках на такой поверхности. Под нужным окном был асфальт и он вовремя затормозил, переходя уже на него. Благо, парень был в капюшоне, так что ни одна камера больницы не узнает, кто конкретно решил заявиться на территорию в такой поздний час. Это запрещено и как минимум можно попасть на большой штраф, но какая уже разница. Чуя быстро нашел пожарную лестницу и принялся подниматься по ней вверх, к окну. Врят ли ему позволят пройти через парадный вход и лучше уж обойтись незаметным проникновением, как он и хотел. Спустя пару минут подъема по максимально неудобной от влаги лестнице он все-таки забрался на крышу. Внизу около десяти этажей, что выглядит опасно, но он все-таки успел и оказался незамеченным. Охрана еще не выбежала и он может спокойно двигаться дальше. Не так уж и сложно было потом найти и спуск с крыши в само здание через люк, а следом и ту самую палату. В конце коридора, одинокая, словно заброшенная. Там, в тишине, без единой души рядом, постепенно умирает человек. Собственно, туда парень и направился. Двери медленно распахнулись, сопровождаемые тихим скрипом, а перед глазами предстала палата. Куча приборов, какие-то трубки, аппараты и прочее тянулось к телу подростка. Сейчас он сам на себя не был похож и узнать его было сложно. Кучи швов, апмутированная нога, что при падении прекратилась в кашу. Интересно, как бы он среагировал, если бы все-таки выжил и понял, что останется без ноги. Провожать Чую он бы больше явно не смог. Вздыхая, рыжеволосый медленно прошел внутрь, снимая с головы капюшон от толстовки, и сел на край кушетки. Завтра всех этих трубок не будет, все отключат и кардиограф покажет прямую линию пульса. Страшно даже думать о таком, но парень уже чувствует, как теряет какие-либо чувства или эмоции. Это слишком больно. Теперь он мог это сделать и никто не увидит. Медленно, словно боясь разбудить, Чуя наклонился к чужим губам и прильнул к ним своими. Сухие, холодные, но все равно приятные и желанные. Пожалуй, Дазай был именно тем, кому хотелось бы отдать первый поцелуй и он это сделал. Все прошло коротко, мало, но так приятно и долгожданно, что сердце в груди трепещет. - Люблю тебя... Чертов суицидник... - Не думал, что тебе хватит духу наконец-то признаться мне... ... Врачи быстро забежали в палату. Окно распахнуто, на полу валялись осколки от разбитого стекла. Видимо, тот, кто проникнул, разбил окно и выбрался через него. Но рядом нет лестницы или еще чего-либо. Как же он мог сбежать? Пациент был мертв. Это сразу стало ясно. Тот, кто пришел сюда, вырвал все аппараты от лежащего и он моментально умер. Видимо, так же быстро человек бросился в окно. Один из врачей все же решился пройти вперед, хрустя осколками под подошвой, и выглянул вниз. Точно такая же лужа крови и одно сплошное кровавое месиво, состоящее из костей и внутренней жидкости. Даже не соскребсти. Довольно скоро эту историю забыли. В больнице не в первый раз был заведен случай о смерти больных, а парня просто приписали к сумасшедшим. Словно сойдя с ума после изнасилования он проник и убил Осаму, а после выбросился из окна сам, не желая жить. Странно, что, казалось бы, такой грубый парень, который держал в страхе всю школу, сумел полюбить кого-то так сильно, до потери пульса. Жаль, что им не суждено было обрести счастья вместе, но они оба решили стать чем-то большим, чем просто живые существа. Ни Дазай, ни Чуя, жить в этом чертовом мире не хотели. Но, вероятно, их любовь взошла и до небес, где они могли бы обрести покой, забыв обо всем... "Люблю тебя. Чертов ты суицидник". "И я тебя. Чу-у-у-у-уя".