Во власти Завоевателя

Завоеватель помогла мне слезть с коня в знакомом дворе для сортировки рабов, после я увидела её только за ужином. С нами за столом сидел Зенон. Мы молча ужинали пока не забрали тарелки от первой смены блюд. Зенон вытер губы салфеткой и откинулся на спинку стула. — Зена, я ждал тебя на пятьдесят восьмой день. — Я и вернулась на пятьдесят восьмой день. — Завоеватель тоже откинулась на спинку и уставилась на брата. — Тогда почему ты не оставила Жемчужину себе? — Я хотела удостовериться кое в чём, мне надо было разослать гонцов в соседние государства с новостью, что Жемчужина Греции покинула дворец и открыта предложениям руки и сердца, — Я открыла рот, чтобы высказать своё возмущение, но просто захлопнула с громким стуком обратно. Моя госпожа мельком скользнула по мне взглядом и продолжила. — Ко всему надо было успеть в Потейдию, подготовить празднование возвращения Габриэль домой. Зенон, ты просто не представляешь какая у них отвратительная дисциплина. — Завоеватель поморщилась. — Они умудрились все переругаться. Я хмыкнула, узнаю наших горожан. — Когда ты узнала? — Зенон выпрямился. — Когда увидела тебя размахивающим зелёной туникой как флагом в чёрном проходе, а на террасе засветились Габриэль и Илиас. В поездке я познакомилась с Эвангелосом, он мне понравился. План был недурственный, Зенон. Ты до сих пор лучший из лучших в придумывании тактических ходов, но это не значит, что я не могу их просчитать. Лучшим воином в нашей семье остаюсь я. С Клеопатрой ты перегнул. И вы очень рисковали, впутывая в это Габриэль. — Я навострила уши, переводя взгляд то на брата, то на сестру. — Ты же знаешь, что необходимое зло допускается, и я предусмотрел снижение ущерба для… — Зенон быстро посмотрел на меня, в его взгляде мне померещилось чувство вины, затем он поморщился. — И ты бы не уехала, если б я не включил Клеопатру в этот план. Моя госпожа, согласно кивнула. Принесли следующую смену блюд и разговор на какое-то время затих. Я пыталась понять роль Эвангелоса в моей судьбе, когда Зенон заговорил со мной: — Габриэль, какие у тебя планы на новом сроке. Будешь ли ты пытаться сохранить девственность следующие девяносто дней или… Я закашлялась. Откуда могли появиться девяносто дней. Я и шестьдесят продержалась с помощью заговора Зенона против сестры. И потому что она решила подыграть ему. Дай мне сил Гера, я бы максимум сегодня устояла, и то потому что с дороги. Моя госпожа очень ревностно соблюдала собственные правила и пыталась попасть во дворец как можно скорее, ибо не имела на меня прав, пока меня не зарегистрируют во дворцовой книге. — Стоп, стоп, стоп! — Перебила я Зенона. — Какие девяносто дней? — Ты рецидивистка. — Зенон пожал плечами. — Ты не раскаялась и значит срок увеличен. — Пересчитаем! Семь дней после суда до регистрации во дворце, семь дней дорога из дворца обратно. Четыре дня после суда снова дорога сюда. Шестьдесят дней в роли Жемчужины Греции, без единого нарекания. Итого я компенсировала первый срок своим хорошим поведением и временем на дорогу. — А как насчёт побега при первой поездки во дворец? — Зенон очень внимательно следил за моими аргументами. — Хорошо, — согласилась я. — Уберём семь дней. Требую вычесть одиннадцать дней из девяносто отведённых на испытание моей Девственности, — здесь я сделала ударение. — И шестьдесят дней прошлого испытания из общего срока наказания. — Я закатила глаза пытаясь подсчитать. — Три тысячи пятьсот девяносто два дня, — сосчитала за меня моя госпожа. Я с благодарностью посмотрела на неё. — Именно! — я вернулась к Зенону. — Твой вопрос должен звучать так: «Габриэль, какие у тебя планы на новом сроке. Будешь ли ты пытаться сохранить девственность следующие семьдесят девять дней или…»? — я помахала ему рукой предлагая закончить фразу. — Или потребуешь от моей сестры возведения тебя на трон Греческих сатрапий? — А так можно было? — спросила я булькая вином. — Охохо, — покачал головой Зенон. — Я думал, тебе нравится моя сестра. Но ты вместо законов Греческих сатрапий изучала устав гарема… Кажется, сестрёнка, — он повернулся к Завоевателю. — Следующие восемь лет сатрапии будут принадлежать мне. Хотя, ты права, ты у нас в семье воин и умеешь разгадывать мои планы. Так что дам тебе фору в пять ночей, чтобы разобраться с твоей Жемчужиной, после чего открыто объявлю о борьбе за трон. — Ты себе противоречишь, милый братец. — Голос Завоевателя опасно завибрировал на низких нотах. — Зачем, рассказывать Жемчужине о новых горизонтах и давать мне фору, если только у тебя нет в запасе претендентки на трон с родословной, которая согласится жить с тобой восемь лет твоего царствования, да и ещё рожать от тебя детей? — Ну инцест у нас всё ещё не запрещён, я могу стать твоим царём. А может я запал на твою Жемчужину? А может мне не нравится закон о восьми годах царствования с последующим голосованием умерщвлять меня как нерадивого царя или отпустить восвояси? Я почувствовала, как моя голова превращалась в амфору с бегущими атлетами по пузатым бокам. Мне совершенно не нравилось, как моя госпожа побледнела и поджала губы. — Дорогая моя. — Продолжал Зенон. — Я знаю, как ты чтишь законы. И я пытаюсь помочь тебе в их рамках. — Он с нежностью посмотрел на сестру. — Зенон, — твёрдо сказала я. — Посвяти меня, пожалуйста в суть происходящего. — Начнём с того, что мы спартанцы. — начал Зенон медленно и тщательно подбирая слова, пытаясь минимально коротко рассказать о сути законов нескольких государств, объединённых Завоевателем в одно. — И моя сестра, как тебе известно, взяв себе титул Завоевателя восемь лет назад огнём, мечом, дисциплиной, харизмой и прочими достоинствами объединила все разрозненные эллинские государства в одно, доказав своё право владеть Греческим царством. Фактически сейчас она выполняет функции царя. По закону в конце срока своего правления, царь должен предстать перед судом своего народа. Они будут выбирать хорош был царь за время своего правления и достоин жить далее, или плох и достоин ответить перед бывшими поданными кровью. У моей сестры по закону есть право признать себя далее царицей Греческих сатрапий, но она должна будет привести на трон царя, который будет её щитом на следующие восемь лет. А значит она должна передать ему львиную долю власти. Либо, на трон всходит новая царица, которая приведёт своего царя… Ну вроде не сильно запутал? — Значит, для сохранения её власти и жизни, в случае отрицательного голосования, ты можешь согласиться на инцест. — Продолжила я за него, чтобы попробовать объяснить насколько я всё поняла. — Либо, я как Жемчужина Греции венчаюсь на престол, а потом делаю царём её? — Илиас был прав, ты умная девочка. — Зенон широко улыбнулся, но тут же спрятал улыбку кивнув в сторону сестры. Я посмотрела на неё. Она всё ещё была бледна и сжала подлокотники своего кресла, что её костяшки побелели. — Но у нас есть проблема с доверием к варианту два. Ты ведь для этого сватала её всем соседям? — Зенон довольно грозно обратился к Завоевателю. Она несмело кивнула головой, пряча от нас глаза. — Сатрапы будут голосом своего народа на голосовании? — я отвлекла Зенона новым вопросом, чтобы окончательно сложить схему его плана в своей молодой, но развитой не по годам головушке-амфоре. Он молча кивнул. Я сложила руки перед собой на столе, упёрлась в них подбородком. — А ты хорош! Привести во дворец бунтарку-рабыню, которая сможет противостоять Завоевателю, вернётся домой Жемчужиной, а потом взойдёт на царство. Народ будет своими слезами счастья омывать ей ноги при венчании на трон… А она снова приведёт к власти Завоевателя. Весь Олимп тебе аплодирует стоя. — Я почувствовала, как со стороны моей госпожи повалил плотный жар. — Габриэль, возьми её в цари. — Зенон расхохотался до слёз. — Мы будем самой грозной семьёй в этом мире. Великий Завоеватель, Великий Распределитель и девственница управляющая эмоциями великих как повозкой с козлами. Но-о-о, тпру-у. — Он изобразил как я подгоняю козлов в упряжке или натягиваю поводья. Так что же ты выбрала Габриэль? — Точно не три тысячи пятьсот девяносто два дня сидеть в гареме Завоевателя. Думаю, следующие семьдесят девять дней и ночей я посвящу себя завоеванию доверия Греческих сатрапий. Принесли десерт. Я смотрела как госпожа еле заметно улыбается. Её красивые пальцы обрывали виноградные лозы, отправляя в рот ягоду за ягодой. Они смачно лопались под давлением её резцов. Сок орошал губы, а я неосознанно облизывалась пытаясь почувствовать их вкус. Температура в столовой повысилась ещё на пару градусов. Моя госпожа медленно облизала губы и коснулась кончиком языка верхнего клыка, потом провела по резцам ко второму клыку. Мой пульс повысился. Кажется, я услышала, как она довольно урчит, словно гигантская кошка. Её взгляд обжёг мои губы. Не надо было смотреть ей в глаза, чтобы почувствовать, куда она смотрит. Как испаряет влагу с моих губ. Я закусила нижнюю губу, чтобы смочить её языком. Завоеватель зеркально повторила мой жест, я не смогла удержать ни то стон, ни то вздох. — Афродиты на вас не хватает, — Зенон вскочил из-за стола. — Вы сейчас весь дворец спалите, идите в спальню. Дышать нечем. Как представлю, чем вы тут сейчас займётесь! В спальню! Мне ещё есть за этим столом! — В итоге он схватил кувшин с вином и удаляясь крикнул — Только не стол! Завоеватель отодвинулась от стола. Это было знаком для обслуги. Замелькали тени убирая остатки ужина и посуду. Свет стал менее ярким, углы зала погрузились во тьму. Госпожа приглашающе хлопнула ладонью по опустевшему столу. — Ко мне. Её голос вибрировал в моём позвоночнике. И растекался под кожей по всему телу. Я встала перед ней оперившись ладонями в столешницу. Она положила руки на мои бёдра чуть ваше колен и медленно стала подниматься под тунику. Горячие ладони Госпожи обжигали, но мои бёдра, вопреки инстинктам самосохранения, поддавались навстречу этим ожогам, отрывая зад от стола. Мышцы ног сводили спазмы нетерпения. Моё тело не принадлежало мне, оно реагировало только на команды моей госпожи. Ладони плавно обогнули мой лобок и поднялись к животу. Через прикрытые ресницы я видела, как Завоеватель снова облизнула клыки. Это был самый хищный жест в мире. Я почувствовала вибрацию её урчания. Она действительно была гигантской чёрной кошкой. Я представила, как её упругий кончик языка от пупка опускается к моему лобку навстречу её ладоням. Как эти острые зубки впиваются в мой мягкий живот. И внезапно поняла, что тоже начала вибрировать и урчать. Завоеватель встала. Её тело вдавило моё в стол. Её руки легли рядом с моими. Их жар тут же заменил жар исходящий от её живота. Над моим ухом раздалось раскатистое низкое рычание. Я оторвала руки от стола чтобы избавить нас от одежды. Но госпожа прижала их обратно, накрыв ладонями сверху и ещё плотнее вжалась в меня. Я потеряла равновесие откидываясь назад, мои ноги оказались на её талии, ступни под её крепким задом. Лёгкое изменение баланса и моё тело раскрывается ей навстречу. Туника задралась. Моя госпожа повела бедрами, и я почувствовала, как растекаюсь по её пульсирующему животу. Растекаюсь, размазываюсь, вжимаюсь в неё ещё сильнее, пачкаю её тунику, сжимая ноги и балансируя на пятой точке. Она лёгкими толчками раскачивает моё тело. И я хочу её. Я хочу, чтобы она дышала только мной. Я мечу её тело своим запахам, и это возбуждает меня ещё больше. Я слышу её дыхание, которое больше похоже на рык. Она управляет моим телом. Но я чувствую, как шумно она вдыхает меня, я чувствую, как я управляю её желанием. Она моя. — Посмотри мне в глаза, — я услышала её голос. Это был не приказ, не рык, это был скорее стон. Я открыла глаза погружаясь в её желание на новом уровне. — Что мне с тобой сделать? Последний вопрос я уже не услышала, а прочитала по губам. — Укуси меня. — Всё что я могла из себя выдавить. Казалось с этими словами из меня ушёл весь воздух. Её тело замерло. Она перестала дышать. Вообще все звуки пропали. Я только слышала свой собственный бешенный пульс в ушах. Потом у левого уха я почувствовала кончик её языка. На удивление он был сухой. Он как будто ощупывал мою шею в поисках пульсации. Опустился до плеча и исчез. Потом вернулся, такой влажный и пошлый. Постоянно меняясь с её губами, такими нежными. А потом в кожу вошли её клыки. Медленно. Они натягивали кожу и погружались в мышцу. Я ощутила свой пульс, набирающий обороты в области укуса. Это было не больно. Завоеватель доводила до болевого ощущения и тут же отпускала хватку, её губы собирали боль и зубы снова впивались в меня с новой силой. Толчки её бёдер стали короче и грубее. Именно её зубы не давали откинуться мне на спину, оставляя балансировать на краю столешницы. Её руки всё ещё удерживали мои. Это была всего лишь моя шея, но я уже почувствовала, как от моих ступней начинает подниматься знакомое жидкое пламя. В районе лобка у меня закручивался ураган, который и был причиной движения огня от ступней. Она почувствовала, как моё тело превращалось в камень. Мышца в её зубах напряглась. Её руки исчезли. Бёдра остановились. Она сдавила зубы ещё немного и отпустила. Госпожа отстранилась от меня, смотря мне в глаза. Я видела себя в её зрачках. Никогда ещё я не чувствовала себя такой красивой. Она ничего не делала, просто смотрела, но ураган в моём животе уже притянул к себе огонь, я не могла его остановить, позволяя захватить моё тело полностью. Я сделала глубокий вдох и позволила себе сгореть, глядя в глаза моей госпожи. Моё тело билось в агонии, когда Госпожа мягко обняла меня и сняла со стола. Она гладила меня, чтобы моё тело расслабилось. Кажется, я прокусила губу. И даже плакала. Мои ноги всё ещё обнимали её. — Вот со столом ничего плохого мы не сделали. — Завоеватель нежно шептала мне на ухо. Моё тело приходило в себя. Внутри появилась опустошённость, короткие разряды ещё блуждали от ног к животу. — Я вспоминаю ночь, ту чёрно-белую. Тебя молочную, смущенную и смелую... Моя ладонь загадочно пульсирует, я слышу голос: «укуси меня». Я висела на ней как маленький ребёнок. Она поглаживала меня по спине, носила по столовой и читала стихи. Ещё два месяца назад я считала Завоевателя самым страшным человеком на земле, а сегодня я желала быть укушенной ею. А может даже согласилась бы, чтоб она меня съела живьём, лишь бы чувствовать на себе её губы и язык. Пару месяцев назад я хихикала от намёков своего жениха о прелестях семейной жизни, а сейчас метила Завоевателя, как дикая кошка. — Я такого не ожидала, — прошептала я на ушко моей госпожи, убирая локон её волос. — Чего ты не ожидала? — Её голос всё ещё был слишком низок и возбуждён. Она прятала своё желание, но голос выдавал её. Внутри меня навострила ушки та самая дикая кошка. — Что я буду читать тебе стихи? — Я почувствовала щекой её улыбку. Поглаживания по спине стали медленнее и сильнее. — Нет, — я еле заметно мотнула головой. — Что ты окажешься такой красивой, что я буду такой грязной. Что я буду думать о тебе так, как я думаю… — Я не знала, как объяснить ей, свою слабость. — Я больше не Жемчужина? Ты теперь отправишь меня в гарем? — Я начала всхлипывать в ужасе от содеянного. — Моя маленькая, наивная девочка. — Её голос опасно завибрировал. — Ты всё ещё Жемчужина. — Молчи, ты возбуждаешь меня. — я выпустила коготки в её спину. Мои ноги опасно сжались вокруг её талии. Я выдыхала ей в ухо. — Пожалуйста молчи. — Моя… Я заткнула её поцелуем. Так начались семьдесят девять дней завоевания доверия Греческих сатрапий…