A Rival's Kiss(Поцелуй соперника)

      Застыв на месте, Гарри смотрел, как Квиррел разворачивает тюрбан. За последние несколько минут ему открылось так много, что он едва мог поверить своим глазам. А теперь это… что же все-таки происходит? Его учитель повернулся, и он ничего не мог сделать, кроме как смотреть… смотреть на то, с чем столкнулся. Еще один мужчина… едва ли мужчина, с красными глазами, пронзающими душу. «Гарри Поттер» — прошептало лицо. — Наконец-то мы встретились. Ах, но где же мои манеры?.. Квиррел, подведи меня поближе.       С ужасом Гарри наблюдал, как Квиррел неуклюже пытается отползти назад, чтобы существо ни разу не нарушило зрительный контакт, пока оно приближалось. Волдеморт… это был тот, кто убил родителей Гарри, тот, кто посеял страх и ужас по всей стране так сильно, что никто не осмеливался произнести его имя. Белое как мел лицо остановилось прямо перед ним, и Квиррел опустился на колени, так что Волдеморт оказался на уровне глаз с Гарри. Все еще чувствуя себя статуей, Гарри никак не отреагировал, когда произошло нечто странное и холодный лоб коснулся его, почти плоский нос Волдеморта прижался к его. Это не продлилось и секунды, резкая боль пронзила лоб Гарри, в то время как эти глаза, казалось, проникали в самое его существо.       Боль заставила его быстро отступить назад, едва не споткнувшись на лестнице позади себя. «Что… что ты делаешь?» — заикаясь, спросил он, когда Квиррел снова поднялся и взял себя в руки. Глаза Волдеморта сузились, а на лице появились морщинки, как будто это причиняло боль не только Гарри. — Из-за тебя я дошел до такого состояния, — сказал Волдеморт с горечью в голосе. — Клочок моего прежнего «я», вынужденный полагаться на других, чтобы даже сохранить форму. Я оказываю вам уважение, которого заслуживает мой соперник, ни больше, ни меньше. Но мы не должны вечно быть врагами, мальчик. Как только ты отдашь мне камень из твоего кармана, я смогу вернуться к прежней славе и дать тебе все, что ты пожелаешь. Твоя жизнь… жизни твоих родителей… Моли о пощаде, как это делали твои родители, и я дарую ее тебе. — ТЫ ЛЖЕШЬ! — закричал Гарри, лихорадочно соображая. Волдеморт знал о камне, который у него был… Почему мужчина не взял его, когда был так близко? Что он имел в виду, говоря об уважении? — С какой стати мне присоединяться к кому-то вроде тебя?! Мир станет лучше без тебя!       Волдеморт даже не выглядел сердитым, он просто улыбнулся. — Такой гриффиндорец насквозь. А жаль. Храбрость — это хорошо, но тебя явно нужно научить здравому смыслу. Твой отец тоже был храбр, когда сражался со мной, прежде чем пал от моей палочки. Твоя мать была храброй, когда умоляла меня пощадить тебя. Я бы смилостивился над ней, если бы она только отошла в сторону. — Ты больной, — выплюнул Гарри, и змееподобное лицо исказилось от ярости. — Ты пожалеешь, что отказался от моего предложения. Ты идиот, Гарри Поттер, и я выслежу тебя, даже если это будет последнее, что я сделаю, если ты не дашь мне то, что я хочу. Камень, мальчик, сейчас же.       Гарри вообще ничего не ответил, ошеломленный поведением этого человека. Он не хотел больше ни секунды оставаться в комнате и развернулся, полностью намереваясь снова броситься сквозь огонь у входа.       Он не ушел далеко, Квиррел каким-то образом сумел пересечь расстояние за секунду и приземлился на спину Гарри, борясь за камень. Драка быстро обострилась, с криками сзади и спереди, пока Квиррел не начал кричать всякий раз, когда Гарри касался его кожи, и Гарри кричал вместе с ним от боли на лбу. Сознание начало ускользать от него…

***

— Есть кое-что, чего я не понимаю, — сказал Гарри много позже. Пейзаж проносился мимо, когда они уезжали из Хогвартса на поезде, и он сидел с двумя лучшими друзьями, о которых он когда-либо мог мечтать, пытаясь воспользоваться моментом, прежде чем его снова высадят у Дурслей. — Я совершенно забыл спросить профессора Дамблдора в больничном крыле, но было что-то действительно странное, когда я говорил с Волде… Сам-Знаешь-Кем, — сказал он, виновато взглянув на Рона, который издал почти нечеловеческий звук. Гермиона тут же наклонилась. — Странное? — спросила она, подняв брови. — Да. Сразу после того, как он появился, после того, как он произнес мое имя, он подошел ближе и… — Гарри сделал жест руками. — Вроде как прижался своим лицом к моему. — Он поцеловал…- хихикнул Рон, и Гарри в замешательстве замотал головой. — Нет! Нет, это было что-то вроде прикосновения к носу. И лоб. Он проболтался что-то насчет проявления уважения к врагу или что-то в этом роде. — Я читала об этом! — воскликнула Гермиона, и Гарри вздохнул с облегчением оттого, что рядом с ним был кто-то, кто мог объяснить ситуацию, в которой он изо всех сил пытался разобраться. — В книге «Культура: вежливость и рыцарство» обсуждалось несколько способов приветствия, которые используются среди волшебников и ведьм. По-видимому, это хороший этикет для великих соперников, приветствовать друг друга таким образом, так что нет никакой ошибки в намерениях. — Я никогда не слышал об этом, — возразил Рон. — А я из семьи волшебников! — Ну, ты также никогда не слышал о Фламеле, самом влиятельном алхимике нашего времени, — сказала Гермиона тоном, который ясно дал понять, сколько, по ее мнению, стоит знание магических знаний Рона. — В любом случае, когда тебя так приветствуют, это большая честь, хотя это и означает, что этот человек жаждет твоей крови. — Фантастика! — простонал Гарри. — Не то чтобы я этого не знал, он уже дважды пытался меня убить, — вздохнул он и свернулся калачиком на мягкой скамье. — Спасибо, Гермиона. Эти размышления убили бы меня этим летом, если бы ты не прочитала все книги в библиотеке. — Всегда пожалуйста, — ответила она с сияющей улыбкой. — Но помни, он используется только для заклятых врагов, и поэтому, пожалуйста, не тыкайся лицом в лицо Малфою, иначе он подумает, что ты действительно хочешь его смерти. — Я хочу, чтобы он умер, — вмешался Рон. — Должен ли я.?       Гарри рассмеялся и швырнул книгу в своего друга, не обращая внимания на испуганный вздох Гермионы, когда страница порвалась.

***

      Переставленные буквы горели в воздухе, Реддл стоял рядом с ними с самодовольным видом. «Я Лорд Волдеморт»… Как он мог это пропустить? Все складывалось, наследник Слизерина, слова Реддла… как Гарри мог поверить в его слова? Страх начал наполнять его. — Итак, Гарри… — выдохнул Реддл, и улыбка на его лице превратилась в ухмылку. — Теперь ты знаешь. — Ты мой враг, — пробормотал Гарри. В голове мелькнуло воспоминание. Это было почти ровно год назад, когда он столкнулся с Волдемортом и сражался за философский камень. — Действительно, — прошептал старший подросток. Гарри даже не попытался отступить, стараясь смотреть на Реддла так пристально, как только мог, когда слизеринец подошел ближе и их лбы соприкоснулись, неприятное покалывание распространилось по его телу, когда воспоминание, которое все еще было не совсем реальным, коснулось его. Это продолжалось несколько секунд, и на этот раз боли не было, что было огромным облегчением. Реддл снова выпрямился и пронесся мимо него, продолжая свое длинное объяснение, в то время как Гарри мог только еле как слушать, чувствуя себя сбитым с толку и более чем смущенным от не совсем физического контакта.       Много позже, когда все было кончено, зуб василиска все еще был в руке, а чернила дневника падали на холодный каменный пол, когда адреналин бега и борьбы исчез из его тела, Гарри мог думать только об этом единственном моменте. Теперь он знал его значение, но все же. Покачав головой, он поднялся, у него были более важные дела. Например, проверить, как там Джинни. Джинни!       Все мысли о Реддле вылетели у него из головы, когда он бросился к девочке.

***

      Белый пар заполнил кладбище, затуманив зрение Гарри после того, как он стал свидетелем одного из самых темных проявлений магии, которые он когда-либо видел. С отчаянием он пожелал, чтоб существо в руках Червехвоста не выжило, когда его бросят в кипящую воду. С другой стороны, он чувствовал легкое любопытство и странный укол беспокойства. Он разговаривал с Волдемортом только дважды: один раз на первом курсе и один раз с дневником. Почему он так беспокоится обо всем на свете? Не было абсолютно ничего, что связывало бы их, и Волдеморт пытался обмануть его оба раза сладкими словами.       И все же легкий вздох, вырвавшийся у Гарри изо рта, когда сквозь туман стали видны очертания человека, был вздохом облегчения, хотя ему и хотелось это отрицать. Заговорит ли с ним Волдеморт снова? Произнести его имя, посмотреть ему в глаза и дать признание? Ведь именно к этому все и сводилось в конце концов. Даже несмотря на то, что ему не нравился титул «мальчик-который-выжил», в этом году пророк и другие ученики так насмехались над ним, что намек на то, что его видели таким, каким он был, действительно запоздал. Он сражался с чудовищами, столкнулся лицом к лицу с человеком, существование которого многие хотели отрицать так сильно, что не могли даже вынести его имени, но он был встречен насмешками? — Одень меня, — сказал Волдеморт холодным, слегка шипящим голосом, и Гарри почувствовал легкую каплю разочарования в животе из-за того, что его проигнорировали. «Может, и лучше», — подумал он после. Он уже был привязан к надгробию, и взрослый мужчина не только прижимался к нему, но и был немного голым, делая это. При этой мысли он почувствовал, как румянец приливает к его щекам, и демонстративно отвел взгляд в сторону, его глаза вернулись к фигуре только тогда, когда Темный Лорд закончил осматривать свое новое тело и, наконец, заговорил: «Прошло уже три года, не так ли? Так много изменилось…»       Шелковые черные одежды развевались на ветру, когда Волдеморт встал прямо перед ним, алые глаза смотрели вниз с восхищением. Мужчина сделал судорожное движение пальцами, словно колеблясь, затем поднес его к лицу Гарри. Они наверняка оба помнили то время, когда их короткое прикосновение вызвало жгучую боль. Теперь, когда ноготь осторожно царапнул Гарри по щеке, только Гарри закричал, и ухмылка Волдеморта стала шире, шипящий смешок сорвался с его губ, когда мальчик попытался вывернуться.       Попытка была тщетной, веревки крепко привязывали его к могильному камню отца Волдеморта. — Похоже, это тоже изменилось, — проговорил Темный лорд, сверкая глазами, подойдя ближе и обхватив ладонями лицо Гарри. Этот жест можно было бы принять за нежный, но каждое прикосновение заставляло кровь Гарри кипеть, а голову раскалываться. Он был уверен, что его голова буквально разломится.       Гарри моргнул, когда боль покинула его, расплывчатые очертания снова обрели четкость, боль исчезла, а очки были надвинуты на нос. — Я хотел, чтобы ты больше не был моим врагом, Гарри, — пробормотал мужчина, казалось, глубоко сожалея. — Тогда все было бы намного проще. Увы, ты продолжаешь разрушать мои планы.       Холодный, гладкий лоб Волдеморта прижался к его лбу, Гарри снова прижался носом к носу Волдеморта. Он почувствовал на губах дыхание собеседника, дуновение ледяного воздуха. Контакт продолжался, пока они смотрели друг на друга. Во всяком случае, Гарри так думал. Все его тело напряглось, и он изо всех сил старался сосредоточиться на том, чтобы смотреть, а не на пальцах, которые сейчас убирали его волосы за уши. — Я убью тебя, — тихо прошептал другой. — Ты достоин того, чтобы быть убитым мной лично. — Какая большая честь, — саркастически возразил Гарри. — Знаешь, я сделаю тебе лучше, ты достоин того, чтобы я тебя убил.       Волдеморт со смехом отстранился. — Такое неповиновение перед лицом смерти! — воскликнул он. — Я восхищаюсь этим в тебе, Гарри… Так много людей просто превращаются в хнычущее месиво, — драматично вздохнул он и многозначительно посмотрел на Червехвоста, который все еще держал трясущийся обрубок руки, тихо причитая. — Твоя рука, — протянул он.       Гарри закрыл глаза и откинулся на надгробие, когда Волдеморт заговорил о вызове своих Пожирателей смерти, острый укол боли заставил подростка снова открыть глаза, увидев, как Волдеморт убрал палец от блестящей черной метки на руке Петтигрю.       Когда небольшой монолог Волдеморта об истории его семьи закончился и начали прибывать первые Пожиратели смерти, масса людей в плащах и мантиях, Гарри действительно понял, что произошло.       Темный Лорд вернулся, и он ни перед чем не остановится, чтобы снова обрести силу.       К сожалению, Гарри встал на этом пути.

***

— Не могу поверить, что выжил, — прошептал он, чувствуя себя несчастным. — Все произошло как в тумане, прилив адреналина, как только он отпустил меня. — Почему он вообще так поступил? Это был неразумный шаг, а он не похож на неразумного человека, — спросила Гермиона, всегда находившая правильные вопросы.       Гарри закрыл лицо руками, потирая кожу, пока она не заболела, чтобы почувствовать что-то помимо онемения, наступающего после принятия того, что произошло. Седрик был мертв. Волдеморт вернулся… и кто ему поверит? — У него есть немного… странная штука этикет, — пробормотал Гарри. — Сказал, что даст мне шанс драться, что нужно соблюдать правила приличия, чтобы показать превосходство магического рода в отличие от магглов, которые бьют друг друга в спину. Он почему-то ожидал, что я смогу драться. Как будто после того ужасного урока от Локанса и Снейпа я стал мастером. Мы поклонились друг другу, он настоял на этом, и я решил, что лучше сделать, как он хочет. Затем он тут же ударил меня Круциатусом. Мерлин, я и не знал, что что-то может так болеть.       Рон неловко похлопал его по спине. — Мы рады, что ты все еще здесь. Если бы он использовал другое непростительное… — Да, — пробормотал Поттер. — Но он этого не сделал. Он даже делал… паузы между ними, чтобы дать прийти в себя. — Он играл с тобой, — вмешалась Гермиона, играя рукой на его колене, ее губы дрожали. — Я… Я не знаю… — это было правдой? Волдеморт сказал, что Поттер умрет в тот вечер, неужели дуэль была всего лишь насмешкой? Гарри не мог сделать многого, это было правдой, но он почти думал, что Темный Лорд время от времени сомневался, действительно ли он сделает это и избавится от него навсегда. Этот человек даже рассказал ему о своем прошлом, о своей семье, о доме Риддлов на вершине холма, где жил его отец-маггл. Почему? Единственными попытками по-настоящему убить его были попытки заставить его умолять о смерти под проклятием Империуса, после того, как уже было показано, что Гарри может противостоять этому заклинанию, а затем в самом конце, пока он совершал свой побег. Хотя это было не совсем так, в него было выпущено одно смертельное проклятие, которое заставило появиться золотую клетку света… — А вы не могли бы, ребята… оставить меня ненадолго? — тихо спросил он. — Мне нужно подумать.       Они встревоженно кивнули и удалились, оставив его одного, наедине со своими мыслями.

***

      Крики ярости Беллатрисы было чудесно слышать. Когда Гарри продолжал дразнить ее, кровь пульсировала в ушах, даже пока он снова был наполнен всеохватывающей болью. — Он знает, что ты потерпела неудачу, — рассмеялся парень, глядя на разъяренную женщину. — Теперь никто не получит это дурацкое пророчество! — ПРОРОЧЕСТВО, АКЦИО. Нет, лжец! — закричала она, все больше и больше отчаиваясь, Пока Гарри смотрел на нее. — Господин! — Ты действительно думаешь, что он появится здесь? — спросил Гарри, поднимая палочку, чтобы указать на нее. Она убила Сириуса, она заслужила все, что он мог бросить в нее. Все, что угодно. — А ты сомневаешься? — раздался за его спиной мягкий холодный голос. Гарри затаил дыхание и резко обернулся. Там стоял он, снимая черный капюшон костлявыми руками, такой же ужасный, каким Гарри его помнил. — Так мало веры в меня, Гарри, — промурлыкал мужчина, медленно приближаясь, словно выслеживая добычу. Внезапно он остановился и повернулся к Беллатрисе. — Ты разочаровала меня. Ты и остальные. Не могла справиться с несколькими подростками достаточно быстро, чтобы предотвратить появление Ордена Феникса? Жалкая… Убирайся с моих глаз! Заплаканное лицо Беллатрисы коснулось пола, когда она поклонилась так низко, как только могла, бормоча отчаянные извинения, которые Волдеморт явно не слушал, прежде чем она исчезла. Палочка Гарри все еще была поднята, но он не собирался стрелять заклинаниями. Он наблюдал за Волдемортом, который осматривал комнату. — Ты… — начал парень, потом покачал головой. — Разве мы не должны… — он сделал неопределенный жест головой, и Волдеморт поднял бровь. — Я не знаю, мальчик, должны ли мы? — мужчина зашипел, и в его голосе прозвучало такое недовольство, что Гарри почти почувствовал себя виноватым, как будто он сделал что-то плохое. Нет, этот человек хотел его смерти, не было абсолютно никаких причин чувствовать, что он не должен разочаровывать Волдеморта. Сделав несколько шагов, Темный Лорд оказался рядом с ним и уставился на него с пылающей ненавистью. — Ты разрушил наше пророчество. Причина, по которой тебя заклеймили моим врагом, исчезла. Присоединился к маленькой группе мятежников Дамблдора, как будто ты всего лишь еще один марионеточный солдат в его игре, — выплюнул Волдеморт. Его рука метнулась вперед и обвилась вокруг шеи Гарри, притягивая его ближе резким рывком, но удерживая на таком расстоянии, что их лбы еще не совсем встретились. Ожидаемая боль от прикосновения не пришла, и Гарри вспомнил, что каким-то образом другой человек мог контролировать это сейчас. — Причина, о которой я раньше ничего не знал, — парировал Гарри. — И я все равно пошел. Волдеморт быстро моргнул - единственный признак удивления, который он мог выказать. — Ах да, я уже слышал… Я думал, Дамблдор сказал бы тебе, почему я пришел именно за тобой много лет назад. Почему ты единственный человек, которого я когда-либо буду считать своим главным врагом. Но ты все еще здесь? Я дал тебе шанс проявить себя, показать свои скрытые силы на кладбище. Там не было… ничего. За спиной Волдеморта Гарри заметил какое-то движение, но не осмелился отвести взгляд от рубиновых глаз. — Том, не говори глупостей, — сказал Дамблдор. Гарри грубо оттолкнули, и он не удержался на ногах, упав на мраморный пол. Завязалась битва, Гарри пытался предупредить Дамблдора, когда мог. Это было близко, слишком близко. Если бы Фоукс не пришел, это смертельное проклятие поразило бы его. Он не мог потерять двух человек в один день. Огонь погас, вода с грохотом упала в фонтан, и на мгновение все замерло. Дамблдор и его взгляд пересеклись, Волдеморта нигде не было видно. Сбитый с толку, Гарри снова попытался встать. «Стой там!» крикнул директор. В нем чувствовалась легкая паника. Но разве это не конец? Разве Волдеморт не сбежал? -АААААА! Иглы проникли в мозг, тысячи ножей вскрыли изнутри. Невероятная агония. Красные глаза плыли в его глазах, кольца черной змеи сжимались вокруг его тела. Где же он? Что это было? — Прекрати! Остановись, пожалуйста! — закричал он. Существо ослабило хватку, боль отступила. Он все еще мало что видел, Атриум исчез полностью. Там снова стоял Волдеморт, черная мантия на фоне другого полотна еще более темного, более чистого черного. -Теперь ты меня умоляешь? — спросил мужчина. — Интересно, на жизнь или на смерть? — Зачем ты это делаешь? -Где мы сейчас находимся, Гарри? — Спросил Темный Лорд в ответ. — Ты будешь продолжать сражаться? -Конечно! — крикнул он в ответ. — Пока я стою здесь, я буду противостоять тебе. Твои Пожиратели смерти, твои шпионы, вы… вы все хотите разрушить этот удивительный мир! На лице Волдеморта мелькнула почти грустная улыбка. -Удивительно? — прошептал он. — Я хочу сделать так… Гарри не мог ответить, проснувшись от потрясения и с еще большим потрясением уставившись на белую руку, протянутую перед ним. Волдеморт выглядел не менее угрожающе, чем раньше, но тот факт, что Гарри все еще был жив, придал ему смелости принять руку и встать на ноги. — Тогда гордись мной, — выдохнул Темный Лорд, крепко держа Гарри. Поддавшись их странному ритуалу с рвением, которого он не ожидал, Гарри сделал движение и прижался лбом и носом к Волдеморту. — В следующий раз, когда мы встретимся, Гарри Поттер, я жду от тебя многого. Тренируйся, сражайся, будь врагом, каким должен быть. Позади них вспыхнул камин, и послышалось несколько хлопков призрака. Волдеморт пробормотал проклятие себе под нос, отстранился и аппарировал, но не раньше, чем воздух наполнился вздохами и криками. Гарри снова сел на пол, дрожа всем телом. Он не мог поверить, что пережил еще одну встречу со своим заклятым врагом. — Гарри… — это был Дамблдор, чье лицо было выражением горя, боли и еще нескольких непонятных эмоций. Невероятно усталый подросток только покачал головой, слезы жгли ему глаза. И не важно, что он жив. Сириус, его крестный, все еще был мертв, и он даже не смог отомстить за этого человека. Он просто стоял там… Какими бы ни были доводы Волдеморта, Гарри последует его совету. Он станет сильнее, так что в следующий раз, когда они окажутся лицом к лицу, он не будет чувствовать себя таким беспомощным.

***

Гарри вслепую потянулся к Добби, цепляясь пальцами за руку эльфа, его единственное спасение из гостиной, которая теперь была в руинах с разбитой люстрой посередине. Он оглянулся через плечо, увидел бледные лица Малфоев и разъяренное выражение лица Беллатрисы. Что-то полетело к ним. Что-то серебряное, острое. «Нет!» прохрипел он. Пальцы Гарри снова соскользнули, когда он бросился перед ней. Он должен защитить своих друзей, они должны выбраться отсюда живыми! Громкий хлопок сказал ему, что они достигли безопасности. Раскаленная добела, слепящая боль в шраме и в груди говорила ему, что это не так. Хватая ртом воздух, он посмотрел на нож, вонзившийся ему в грудь, и рассмеялся, не в силах остановиться. Два года он тренировался. Он видел, как Дамблдор упал с башни, он выжил в озере, наполненном Инферниями, чуть не утонул в ледяном лесном пруду… и теперь он падет от обычного ножа, не встретив своего самопровозглашенного врага снова? Он упал на бок, комната расплылась, когда его колени подогнулись. Он чувствовал, как кровь сочится из его груди. Все книги, через которые он прошел, чтобы узнать больше заклинаний, стать достаточно сильным, чтобы противостоять Волдеморту, и его первым рефлексом все еще было физически броситься между своими друзьями и надвигающейся опасностью. Глупый… Волдеморту следовало бы поискать более умного соперника. Он услышал крик, затем еще крик, пронзительный крик, еще более громкий, чем у Гермионы, когда Беллатрикс пытала ее. — Не смей умирать сейчас, — прорычал кто-то, поднимая его. С величайшим трудом взглянув сквозь ресницы, Гарри увидел разъяренное выражение лица Волдеморта. — Знаешь, я пытался, — пробормотал Гарри. — Чтобы бороться с тобой любым способом. Стать достойным… — он снова рассмеялся, чувствуя металлический привкус крови во рту. Мелкие красные брызги окрасили белое лицо перед ним. — Я убил несколько твоих крестражей, этого достаточно? — пробормотал он, посмеиваясь. Волдеморт замер. Если это было возможно, его бледное лицо побелело еще больше, глаза расширились, когда он понял слова Гарри. — Что? — прошептал он. — Нет, нет… этого не может быть. — шок превратился в ужасающую ярость. — Поттер! — выплюнул Волдеморт. Гарри только продолжал хихикать, находя всю ситуацию какой-то забавной. Может быть, его поразило другое заклинание? — Ты нарушаешь правила этикета, — напомнил он Волдеморту, каким-то образом найдя в себе силы поднять руки, обхватить его за талию, чтобы удержать, и опуститься на шею темного лорда. — Прошло много времени с тех пор, как мы встречались… — прошептал он, вздохнув с облегчением, когда почувствовал знакомую тяжесть лица Волдеморта на своем. — Не думай, что все кончено, ты так легко от меня не убежишь. Не раньше, чем я отомщу. — каждое шипящее слово было холодным и острым, как замороженный осколок стекла. Гарри ахнул, когда нож грубо вытащили из его груди, и что-то еще болезненно вонзилось в дыру. Он хотел что-то сказать, но из горла вырвались лишь кровавые брызги. Не веря своим глазам, он увидел, что это палочка Волдеморта, белая ручка вся в красных пятнах. Ощущение тепла распространилось по его телу, начиная от центра и распространяясь до самых кончиков пальцев. Что-то ударило его в спину, и он понял, что его спустили с того, что осталось от дорогого дивана Малфоя. — Милорд! — воскликнул кто-то. — Конечно, вы не станете… — Не смей указывать мне, что я должен или не должен делать, Белла! Я ясно дал понять, что он будет убит моей рукой! Ты бросила в него Магловское оружие! Когда тепло усилилось, к Гарри вернулись чувства. Он застонал, осознав с внезапным ужасом, что в том, что он считал агонией смерти, он раскрыл, что охотился за крестражами. Все его шансы, моменты неожиданности… все исчезло, потому что он не хотел оставить своего врага разочарованным. Враг, который стоял на коленях с сосредоточенным выражением лица, перед диваном, на котором лежал Гарри. — Почему… — недоверчиво пробормотал он, и единственным ответом был сердитый взгляд. — Не хочешь остаться без борьбы? — слабо усмехнулся он, первое предположение, пришедшее в голову. Плечи Волдеморта напряглись, и Гарри вздрогнул от резкого укола. — Серьезно? — воскликнул он. — Замолчи, Поттер! — прошипел Волдеморт, явно недовольный. Глаза Гарри блуждали по остальным обитателям комнаты; Нарцисса, Драко и Беллатриса стояли неподвижно, как застывшие статуи. Оказалось, что никто из них не знал, как реагировать на этот новый поворот событий. Гарри тоже не знал. Подросток снова лег с болезненным ворчанием, мысли кружились. В каком-то роде это имело смысл. Теперь Дамблдор был мертв. Министерство было в руках Волдеморта. Конечно, некоторые члены ордена остались, но те немногие, которые все еще были активны, не причинили большого вреда. Волдеморту всегда нравилось внушать страх другим, даже в детстве он делал все возможное, чтобы проявить свою агрессию к людям, которые ему не нравились или которые, как он думал, обидели его. Гарри действительно был избранным… только не так, как все представляли это. — И что теперь будет? — осторожно спросил он. Не раздумывая, он протянул руку и вытер немного собственной крови со щеки Волдеморта. Мужчина замер и бросил на него настороженный взгляд. Только тогда Гарри понял, что случайно заговорил на парселтанге. Возможно, лицо Волдеморта было настолько змеиным, что это вызвало способность Гарри. Раньше ему всегда приходилось хотя бы представлять себе змей.… Знал ли Темный Лорд о том, что Гарри говорит на Парселтанге? Должно быть, так оно и было, иначе ловушка в Годриковой впадине не сработала бы. Снейп, скорее всего, сказал ему или Малфою… — Надо подумать, — ответил мужчина. — Я не могу позволить тебе уйти и продолжить разрушения. Мне придется остановить тебя и твоих маленьких друзей.… Никому не позволено подвергать риску мое бессмертие. Я поздравляю тебя, даже я не мог предвидеть, что ты действительно сумеешь причинить мне такой вред.- Гарри поднял брови. Это было… уважение? — Похоже, я сделал правильный выбор, — усмехнулся Волдеморт. — Нарцисса, присмотри за мальчиком, он не должен уходить. Белла, держись от него подальше, я больше не хочу… несчастных случаев. Я вернусь завтра, — он поднялся, палочка выскользнула из груди Гарри, и дыра залечилась полностью. Не сказав больше ни слова, он вышел, лишь еще раз взмахнув палочкой и тем самым за считанные секунды вернув комнате прежнее великолепие, в воздухе пронесся гул магии, который был сильнее, чем все, что Гарри чувствовал раньше.

***

День прошел в постоянном состоянии настороженности и тревоги. Малфои не разговаривали с ним, даже когда Нарцисса приносила ему еду. Суп и хлеб, вероятно, предназначались для узника, но они были такого качества, что по сравнению с тем, что ему приходилось добывать в лесу раньше, это было похоже на пир. Однако еда заставляла его думать о своих друзьях, и он отчаянно надеялся, что они были вне досягаемости Волдеморта. Что же теперь будет? Он явно не мог убежать, Добби был их единственным шансом пройти через защиту. И теперь, когда эльф проявил эту способность, Гарри сильно сомневался, что Малфои не приняли бы мер предосторожности, чтобы это не повторилось. Через окно он видел высокие железные ворота, окружавшие поместье.… Там тоже не было шансов спастись, он знал, как хорошо охраняются старые дома, подобные этому. — Поттер… — он вскинул голову и прищурился, глядя на фигуру, которая задержалась в дверном проеме, выглядя очень неловко. — Малфой, — поздоровался он. Честно говоря, он не знал, что сказать мальчику. Он совсем не был похож на хулигана, каким был в Хогвартсе. Худой и изможденный, он выглядел довольно нездоровым. Вчера он сначала отказался опознать Гарри, пока его не подтолкнули дальше. Мальчик, который не смог убить Дамблдора… — Ты выглядишь дерьмово… — Лучше, чем ты, шрамоголовый, — пробормотал тот, не скрывая яда. — Можно мне войти? — Ты спрашиваешь пленника? Это твой дом, Малфой. Тебе нужно что-нибудь конкретное? Драко прошаркал внутрь и закрыл дверь, усевшись на единственный стул в комнате, в то время как Гарри все еще развалился на кровати. — То, что произошло вчера… Мне жаль. Мне не нравится Грейнджер, но она не заслужила… — Малфой издал странный звук и отвел взгляд, кажется, он стал еще бледнее, чем был раньше. — Никогда раньше не видел, чтобы кого-то пытали, не так ли? — спросил Гарри. Малфой на мгновение сжал губы, прежде чем ответить. — Я должен был, но только с Круциатусом. С помощью магии, а не… — я никогда не видел, чтобы кто-то так резал другого человека. Все гораздо хуже. Поттер, ты и Темный лорд… — внезапно сказал он чуть более решительно, и стало ясно, что именно это и было на самом деле у него на уме. «А как же мы?» Блондин попытался взять себя в руки. «Что это было вчера?» Гарри пожал плечами. — Честно? Я думаю, что он был одержим идеей убить меня так долго, что боится потерять еще одну цель в жизни, когда я действительно уйду. Это единственное объяснение, которое я могу придумать, чтобы он исцелил меня. — Ну, это тоже, я больше имел в виду то, что с тобой… ваши лица. Ты вроде как цеплялся за него. — О. Э-э, это было просто… наше приветствие, знаете ли. С самой первой встречи он почему-то всегда был довольно строг к этикету, а мы враги… — по лицу Малфоя он понял, что слизеринец понятия не имеет, о чем говорит Гарри. — Разные способы приветствия! Великие враги или соперники приветствуют вот так! — сказал он, не понимая, почему Малфой был таким тупым. — Ты вырос, купаясь в магических правилах, и наверняка знаешь свою собственную культуру! Малфой не успел ответить, потому что дверь распахнулась и в комнату ворвалась довольно измотанная Нарцисса. — Драко, вот ты где! Ты должен уйти, Темный Лорд… — Не стоит волноваться, Нарцисса, — ровный голос Волдеморта донесся из темноты коридоров, прежде чем он появился в поле зрения. Женщина попыталась взять себя в руки, но ее глаза выглядели испуганными, когда она незаметно встала между Драко и Темным лордом. С таким же успехом она могла быть воздухом, потому что Волдеморт смотрел только на Гарри. — Значит, ты все еще здесь, хорошо. Я почти боялся, что ты… снова воспользовался какими-нибудь лазейками, — удовлетворенно проговорил он, — сел на кровать и притянул Гарри ближе в их обычном приветствии. Гарри использовал его, чтобы смотреть прямо в глаза человеку и искать любой намек на злобу или жестокость, любой признак того, что человек преуспел в поиске и причинении вреда друзьям Гарри. — Пока они еще живы, — заверил его Волдеморт. — И так будет и дальше, если ты не создашь никаких трудностей. Теперь они никогда не преуспеют в своей священной миссии, — он усмехнулся, клацая острыми зубами, менее чем в полудюйме от губ Гарри. Давление на лоб Гарри усилилось, когда мужчина сильнее прижался к нему. — Я об этом позаботился. Движение мускулов подсказало Гарри, что мужчина снова хочет отойти, поэтому он последовал за ним, не желая пока прерывать контакт. Столько безумных событий произошло, что ему нужна была эта, стабилизирующая вещь, которая оставалась неизменной на протяжении всех этих лет, даже если это был момент, разделенный с тем, кто принес ему и миру столько горя. Гарри не знал, почему тот потакал его невысказанному желанию, но был благодарен за это. Только когда он почувствовал себя достаточно уверенно, он снова откинулся назад, отказываясь смотреть в рубиновые глаза, которые следили за каждым его движением. Вместо этого Гарри взглянул на Малфоев, на мгновение забыв, что они вообще здесь. У обоих были встревоженные лица. — Милорд, — неуверенно начала Нарцисса. — Должна ли я… приготовить другие комнаты для нашего гостя? Комнаты получше? Темный Лорд нахмурился: «Почему? Он может быть рад, что в данный момент не находится в подземелье… А почему нет? Тем более у вас есть клетки. — О… Я думала, вчера мне казалось… а теперь… — она замолчала, переводя взгляд с Гарри на своего Лорда. — Я не была уверена в ваших намерениях по отношению к мальчику, — сухо закончила она. — Разве это не ясно как день? — усмехнулся Волдеморт. — Он опасен для меня, мой величайший соперник. Как ты могла это пропустить? Какой толк в этикете, если никто здесь не обучен этому? — он стал еще более раздраженным, его самообладание пошатнулось, и голова Гарри снова начала болеть. Малфои переглянулись. — Я искренне извиняюсь, Милорд, — пробормотала Нарцисса. — Должно быть, в моем образовании было несколько пробелов. Если вы не возражаете… проясните это для меня, я буду вам очень благодарна. — Поттер говорил что-то о приветствиях соперников, мама, — поспешил сказать Драко, возможно, чтобы предотвратить полный взрыв Темного лорда. Теперь Гарри действительно запутался. Драко и раньше был заносчивым хулиганом и, несомненно, не обращал особого внимания на детские уроки правильного поведения. Но Нарцисса? Что-то здесь не сходилось. — Культура: вежливость и рыцарство, — сказал Гарри, слегка раздраженный всей этой ситуацией. Мало того, что он попал в плен без возможности сбежать, так еще и Темный Лорд повесил судьбу друзей на его поведение. Неужели все не могут быть достаточно вежливы, чтобы не задавать глупых вопросов? Хогвартс держал книгу в своей коллекции, и после того, как Гермиона рассказала Гарри о ней, он однажды позаимствовал ее из библиотеки, чтобы посмотреть на множество различных обычаев в волшебном мире, от дня «одевайся как маггл» в Уэльсе, который способствовал межкультурному общению с магглами, либо чтобы ухаживать за ними, либо чтобы выбрать следующую жертву-автор был немного расплывчатым-до десяти способов передачи сообщений с помощью палочек, чтобы избежать разговоров. — Я, на этот раз, полностью согласен с Гарри, — сказал Волдеморт, глядя на Нарциссу и Драко, когда женщина издала удивленный смешок, скрывая его несчастным кашлем секунду спустя. — Милорд, вы, конечно, шутите, — нервно проговорила она, немного отпрянув, когда Темный Лорд поднялся с кровати, магия начала шипеть в воздухе, который почему-то стал меньше и холоднее. — Я… Я имею в виду, что автор был мошенником! — Что? — прошипел мужчина. Нарцисса открыла рот и в отчаянии посмотрела на сына, который, казалось, совсем потерял дар речи. — Объясни! Она сделала небольшой глоток воздуха и разгладила складки на своем одеянии. — Ну, книга была написана… примерно в 1860-х годах, если я правильно помню. — 1891 год, — раздраженно поправил ее Волдеморт. — Да, это. Сначала книга была встречена неоднозначно, а затем подверглась резкой критике за попытку навязать свою собственную повестку дня, описывая обряды и обычаи, которых вообще не существовало, но которые автор хотел создать. На многих фотографиях были изображены представители одного пола, приветствующие друг друга различными способами, и хотя к тому времени это уже не было слишком большим скандалом, оказалось, что автор много лет назад серьезно поссорился с одной из своих пассий. Чтобы все-таки вызвать физический контакт, он и ввел обычай «поцелуя соперника», тогда как ничего подобного не существовало, в надежде, что он получит широкое распространение среди людей, прочитавших книгу и принявших ее за чистую монету. Из-за этого осталось не так много копий книги. — Нарцисса откашлялась, выглядя очень неловко. Гарри изумленно уставился на нее, потом с тревогой посмотрел на Волдеморта, который, судя по боли в шраме, был совершенно бледен. — Забудь! — прорычал Темный Лорд, лица обоих Малфоев на мгновение стали пустыми, прежде чем они вышли за дверь, которая захлопнулась за ними. — Я… я тоже не знал, — было первое, что сказал Гарри. — Мы никогда больше не будем говорить об этом, Поттер, — прошипел Волдеморт. — Никогда!

***

— Значит, он тебя… отпустил? — спросил Рон, глядя на Гарри так, словно у него выросла вторая голова. Они все вместе сидели в гостиной Шелл-коттеджа и пили чай. Наверху остались только мистер Олливандер и Грипхук, а Добби готовил еду для всех на кухне. Он только что закончил рассказывать им о своем пребывании в поместье, хотя и опустил некоторые детали, включая точную причину, по которой Волдеморт внезапно стал невероятно сердитым. Гарри по-прежнему избегал смотреть друзьям в глаза, уставившись на палочку, которую держал. Она была запасной, мистер Олливандер дал ее ему раньше, так как его собственная все еще была сломана, а ту, что была при нем в Малфой-мэноре, у него забрали. — Вышвырнул меня вон, — пробормотал он. — Он был довольно неуравновешен. На мгновение я был уверен, что он тут же от меня отделается. — А потом он этого не сделал. Опять. Гарри вздохнул. — Не то чтобы это имело значение. Наш план провалился, он знает, что мы искали, он наверняка уже собрал оставшиеся крестражи и усилил их охрану. — Это лишь означает, что мы просто не сдвинулись с места, — ободряюще сказала Гермиона. — Мы знали только о местонахождении чаши. Если он перевез его из Гринготтса, самого охраняемого места в этой стране, разве это не лучше для нас? Кроме того, мы ничего не смогли узнать о других крестражах, так что мы ничего не потеряем, если он переместит их в другое место. Гарри покачал головой. — Это сработало только потому, что у нас был элемент неожиданности. Конечно, он принял меры предосторожности, чтобы никто не смог добраться до них, но теперь он знает, что мы активно охотимся за ними. Никаких шансов. — Всегда есть что-то, что ты можешь сделать, — сказал Билл, молча слушавший весь разговор. Гарри не возражал. Теперь, когда он был настолько глуп, что сообщил такую важную информацию, им нужна была любая помощь, которую они могли получить. Дамблдор наказал им держать это в секрете, но теперь все пошло прахом. — Подумай о том, какой вариант действий лучший в такой ситуации и стоит начать действовать согласно этому варианту как можно быстрее. — Хогвартс, — мгновенно ответил Гарри. Рон и Гермиона обменялись отчаянными взглядами. — Нет, Послушайте. Я знаю, что мы хотели поехать в Гринготтс раньше, но я абсолютно уверен, что это плохая идея. Тамошним гоблинам наплевать на то, что нынешний лидер волшебной Британии убил нескольких незваных гостей. В Хогвартсе нас поддерживают как ученики, так и учителя. — Нет никаких доказательств того, что крестраж вообще был там в прошлом! — воскликнула Гермиона. Гарри издал разочарованный звук. — Это был его единственный дом! Большинство крестражей связаны с основателями, конечно, он спрятал бы один там. И даже если его больше нет, даже если он перенес его вчера, учителя должны были что-то заметить. Если он побывал там вчера, то мы можем быть уверены в этом и… и, возможно, найти ключ к его нынешнему местонахождению! Кто знает, может быть, он настолько уверен в своем контроле над Хогвартсом, что перевез их всех туда! — воскликнул он, снова становясь более оптимистичным. — А какие у нас еще варианты? Как сказал Билл, нам нужно действовать быстро. Не имея другого выбора, остальные неохотно согласились с его планом.

***

Он не ошибся, теперь Гарри был в этом уверен. К лучшему это или к худшему, еще предстояло выяснить. Многие члены Отряда Дамблдора сейчас обыскивают замок, он смог сообщить об этом Макгонагалл, которая, к сожалению, мало что знала. Волдеморт действительно был там вчера, но он каждую неделю посещал Хогвартс для инспекций, и визит был в обычный день и время. Это не должно было ничего значить. Луна предположила, что предмет, который они ищут, может быть диадемой Равенкло, что не очень помогло, когда он узнал, что она была потеряна в течение многих веков. Разве это не было бы чем-то для Волдеморта? Найти сокровище, которое столько людей искали веками, и превратить его в простой сосуд, чтобы вместить душу человека? Почти все другие крестражи были похожи: предметы невероятной исторической ценности, принадлежавшие другим основателям. Но даже если это была диадема… где она была спрятана? И была ли она все еще здесь? Полный сомнений, он тем не менее последовал за Луной в башню Рейвенкло, чтобы взглянуть на статую основательницы. Знать, как диадема выглядела, лучше, чем вообще ничего не знать. И так, возможно, и было бы, если бы не встреча с одним из Пожирателей. — Быстрее, чем было ожидаемо, — сказал Алекто Кэрроу, блокируя выход. — Милорд говорил, что ожидает вашего приезда на этой неделе. Школьники побежали как можно быстрее после того, как Луна оглушила мужчину, прячась под плащом-невидимкой, который принес Гарри. Он несколько раз вскрикнул от боли, когда в его голове поплыли расплывчатые образы. Теперь Волдеморт знал, Кэрроу коснулся метки лишь на секунду, но этого было достаточно. Очевидно, ожидая от Гарри таких действий, он тоже быстро приближался. — Беги в противоположную сторону! — крикнул он Луне. — У нас мало времени. Беги! Времени совсем не оставалось. Он подумал, не сообщить ли профессору Макгонагалл еще раз, но потом отказался от этой идеи. Ничего нельзя было сделать, чтобы быстро усилить охрану школы. Единственное, что ему оставалось, — это сражаться, и никто из его друзей не пострадает, если он сможет сделать все правильно. Гарри побежал. Он должен был выбраться из замка в такое место, где никто из посторонних не пострадает. Гриффиндорец практически летел вниз по лестничным пролетам, пока, наконец, не достиг вестибюля и не распахнул двери изо всех сил. Спотыкаясь, он протиснулся в щель и, застыв, посмотрел вверх. Волдеморт уже стоял там, спокойно ожидая с палочкой в руке. — Избавляешь меня от необходимости искать тебя, Гарри? Так жаждешь снова встретиться со мной? Не прошло и дня, — усмехнулся мужчина. — Я знал, что ты жаждешь внимания, но это уже чересчур. — Я не могу позволить тебе причинить вред кому-либо еще, — ответил Гарри, позволив дубовым дверям с грохотом захлопнуться. Мужчина снял плащ и спокойно сложил его. — С чего бы это? Хогвартс принадлежит мне. Даже учителя склонились перед моим режимом. Я должен спросить, почему вы решили, что приехать сюда-хорошая идея. Я ожидал этого в конце концов, но… шаг довольно отчаянный. Как я уже говорил, тебе не удастся повредить другие части моей души. В данный момент здесь ничего нет, — сердце Гарри упало от этих довольно суровых слов. — Есть один — сказал он, ведя себя храбрее, чем чувствовал себя на самом деле. — Ты пришел. В прошлый раз, когда я уничтожил твое тело, тебе потребовалось тринадцать лет, чтобы вернуться. Еще тринадцать, будет достаточно времени, чтобы выследить останки. — Да, Дамблдор должен был использовать эту возможность, когда она у него была, — сказал Волдеморт. — Это не займет тринадцать лет снова, даже если я погибну в ближайшем будущем. — Кроме того, ты говоришь так, будто уверен, что сможешь победить меня сегодня. В первый раз удача и обстоятельства будут работать на тебя. Волдеморт выпрямился, и Гарри, наконец, почувствовал, что ему нужно его внимание. — Теперь я знаю пророчество. Дамблдор показал мне. Мне суждено уничтожить тебя, и если бы этого не случилось из-за моей матери, то в любом случае случилось бы по-другому. Ты знаешь это, именно поэтому ты пошел в первую очередь за мной, ведь я единственный человек в этом мире, который может стать причиной твоей гибели. Это будет происходить снова и снова. Мне надоело убегать от тебя. — Какие пламенные слова… — медленно и неторопливо Волдеморт сделал несколько шагов назад и поднял палочку, слегка насмешливо поклонившись. — Я с нетерпением жду поединка, где ты не будешь прятаться за надгробиями. Гарри сглотнул и попытался мысленно подготовиться. Он ни с кем не мог попрощаться. Его друзья все еще обыскивали замок, пребывая в блаженном неведении о прибытии Волдеморта. Значит, это все? Они будут драться на дуэли здесь, перед дверью в дом, который у них обоих когда-то был? Неужели это последний день, который он проведет на этой земле? Если он умрет — а кого он обманывает, даже два года тренировок не сделали его таким опытным, как Волдеморт, — продолжат ли Гермиона и Рон выполнять свою задачу? Его единственной надеждой было причинить сейчас как можно больше вреда. Ему нечего было терять, кроме собственной жизни. Жизнь, которую он готов был потерять уже бесчисленное количество раз. Дрожа всем телом, он спустился по последним ступенькам и твердо уперся ногами в грязь, наблюдая, ожидая, когда Волдеморт сделает шаг. Он сам был слишком неопытен, чтобы начать метать заклинания. Другой человек застыл, подняв палочку, но не делая никаких движений. Гарри прикусил губу, пристально глядя на лоб Волдеморта. Это будет их первая встреча без приветствия. Темный Лорд недавно сказал, что ему больше не позволено упоминать об этом… но это было неправильно. Обычно он чувствовал сильные эмоции Волдеморта. Гнев, страх, даже восторг. Теперь было труднее понять, что чувствует другой. В его шраме не было боли, только раздражающий зуд. Он услышал другие звуки и рискнул взглянуть на их источник, увидев лица в окнах замка, студентов, прижавшихся к стеклу, чтобы посмотреть. Значит, их заметили. Это должно произойти быстрее, если он не хочет, чтобы кто-то вмешивался… — Как в старые добрые времена? — спросил Гарри. — Один из нас сегодня умрет, что толку от внешнего вида? — Если это трюк… — Никаких фокусов. Нет тузов в рукаве, нет магических предметов или домашнего Феникса, чтобы спасти меня в последнюю минуту… — Гарри подумал о снитче, который оставил ему Дамблдор, снитче с ключом, который он так и не смог разгадать. Он еще многого не знал и, вероятно, никогда не узнает. Волдеморт не нашел палочку смерти, о которой мистер Олливандер говорил Гарри, сделав его крестражи приоритетом, так что Гарри никогда не узнает, какое влияние это оказало бы. Дамблдор так и не отомстил, потому что Снейп, предатель, все еще был директором. Несколько крестражей были где-то там, вне досягаемости Гарри… В этом водовороте неуверенности он искал единственную вещь, которая была ему знакома. Единственное, что давало ему возможность понять, зачем он здесь. Он подошел к Волдеморту, чувствуя себя так, словно кто-то вылил на него свинец. Их головы встретились, гораздо мягче, чем когда-либо прежде. Гарри подавил рыдание, подступившее к горлу. Каким бы ни был исход, после сегодняшнего все будет кончено. Все свелось к ним. Никаких сражающихся армий или неприступных крепостей, только они. Только Гарри. — Мне придется убить тебя сегодня, — едва слышно прошептал Волдеморт, полный сожаления. — Я больше не могу этого избегать. Ты сдержал свое обещание и стал гораздо опаснее, чем я мог себе представить. Мальчик, который споткнулся на лестнице, пытаясь спрятать от меня камень, давно ушел.… И все же ты не сможешь противостоять мне на дуэли, Гарри, мы оба это знаем. Эта страна-моя, этот замок-мой.… Я дам тебе последний шанс сдаться и отпустить все это. Прими мою победу, скажи своим друзьям, чтобы они отступили и сдались. Только так ты можешь жить. — Я не могу, — ответил он. — Пока ты правишь, ты будешь продолжать убивать. Я видел ваши уничтожения Магглорожденных, я видел дементоров, патрулирующих улицы, мрак и разрушение, которые распространяются даже по всему Маггловскому миру. Ты — яд. — Я чистильщик, — прошептал Волдеморт, поднимая руки, чтобы нежно обнять его. — Я задушу сорняки и сожгу их, чтобы достойные могли расцвести. Если бы ты только мог видеть мое видение, Гарри. Ты мог бы стать великим. Они разошлись с величайшим трудом с обеих сторон. Они подняли свои волшебные палочки. Гарри заколебался на секунду слишком долго, когда поймал рубиновые глаза, которые были полны эмоций, которые он никогда не мог себе представить.… Смертельное проклятие обрушилось на него со всей силой.

***

Пар лениво катился по белому чистому помосту, где три фигуры наблюдали друг за другом. — Я ничего не мог изменить, — печально проговорил Гарри, глядя на странного ребенка, которого он качал на руках. Его кожа была красной и ободранной, и он выл, как будто от постоянной боли. — Ни капельки. — он поднял голову, встретившись с серьезным взглядом Дамблдора. — Я не смог сделать его смертным, как вы хотели, я полностью облажался. Я действительно верил, что я… — его голос дрогнул — Я думал, что это пророчество было реальным. От этого зависело, смогу ли я победить его. Я не смог нанести ни одного удара, что это была за жалкая дуэль? — Ты все изменил, — добродушно сказал Дамблдор, садясь на скамейку рядом с Гарри, только бросив на малыша настороженный взгляд. — Не все войны выигрываются насилием. Некоторые завоевываются любовью. Как ты думаешь, почему ты все еще жив? Гарри моргнул, сбитый с толку этими вопросами, и крепче сжал крестраж. — Из-за этого? — нерешительно спросил он. — Я не могу умереть, пока частичка его во мне не умрет первой? — Частично, но не совсем. Если бы у Волдеморта был шанс сразить тебя в первый же год, ты, скорее всего, погиб бы. Обычно крестраж умирает вместе со своим сосудом, а не вместо него. — Тогда почему… — Он защитил тебя, Гарри. И это произошло потому, что ты совершил большее чудо, чем я мог когда-либо надеяться. О, у меня были планы, так много планов на все случаи жизни. Я планировал, что ты найдешь Все Дары Смерти, чтобы овладеть смертью достаточно быстро, чтобы восторжествовать над извращенным бессмертием Волдеморта. Я планировал, что ты убьешь все его крестражи еще до того, как он узнает об этом. Я даже планировал заставить тебя понять, что тебе придется пожертвовать собой без боя, чтобы убить этот последний крестраж.… Ни один из моих планов не был таким грандиозным, как то, что произошло. Гарри не находил слов, ошеломленно глядя на Дамблдора, человека, которому он доверял так глубоко, что следовал его инструкциям даже перед лицом смерти. — Что было в снитче? — спросил он. Это была такая маленькая деталь, но у него было чувство, что это его единственный шанс узнать, и вопросы отвлекали его от бесполезной злости на директора, которого он все это время считал наставником. Дамблдор улыбнулся и покачал головой, серебряные волосы развевались на легком ветру. — Сейчас это неважно. Я никогда не мог отпустить свое прошлое. Закопай этот снитч Гарри, теперь он никому не нужен. Стараясь скрыть свое разочарование из-за того, что он не ответил, Гарри заговорил: Охота за крестражами была неполной, и я никогда не смогу уничтожить оставшиеся. Даже если этот человек умрет сейчас, тот, о котором я не знал, все равно останутся чаша, диадема, Нагайна.… кто знает, может, он создаст еще. — Крестражи исчезнут сами по себе. Единственный способ исцелить душу-это глубокое, сильное раскаяние. Тебе удалось заставить его почувствовать это. — Я это сделал? — Гарри, Тома никогда не любили. Это суровая правда, но тем не менее это правда. Он всегда держал людей на таком расстоянии, что не завел ни одного друга. Его последователи испытывали больше страха, чем уважения, и даже те, кто фанатично соглашался с его убеждениями, как Лестрейнджи, были слишком поглощены своей одержимостью, чтобы проявлять какую-либо форму любви. Он всегда презирал эмоции других, но этого же и желал больше всего. — Но я тоже его не люблю, — запротестовал Гарри, чувствуя себя неловко. Дамблдор только хмыкнул в ответ, и Гарри показалось, что он что-то упустил. — У любви много форм, — наконец сказал мужчина. — Он создал своего собственного соперника, держался за это пророчество, как будто оно было самой могущественной вещью в мире. Он даже не знал полных строк и все равно ухитрялся цепляться за них, как будто знал. В ту ночь он отметил в тебе равного себе и относился к тебе с таким же уважением и заботой, с каким относился бы к себе в последующие годы. Когда ты начал отвечать взаимностью, первое семя было посеяно. Последователи могли целовать край его одежды, но ты был единственной, кто когда-либо успокаивал его. Теперь он больше не может жить без тебя, и его крестраж это понял. Он так глубоко сожалеет о твоей смерти, что скорее позволит частичке себя умереть, чем потеряет тебя. Все подсознательно, конечно, но это его собственная воля. — Значит, он… значит, теперь он меня любит, вы это хотите сказать? — воскликнул Гарри, вставая и все еще прижимая к себе ребенка. Он протянул маленькую, похожую на клешню руку, схватил прядь волос и крепко вцепился в нее. Не зная, что и думать, Гарри замер. — Да, насколько это возможно, — просто ответил Дамблдор. — Я также верю, что он не единственный, у кого есть чувства. Конечно, ты и раньше испытывал любовь, совсем другую, возможно, более сильную. — Гарри зажмурился. Этого не может быть. Он любил Рона и Гермиону. Он любил Сириуса. Он любил Джинни. В какой-то степени он доверял Волдеморту. То, как они обнимались, как соперники, даже если это было основано на лжи, о которой никто из них не знал, стало частью жизни Гарри, которая была невосполнима. Еще до этой последней дуэли он испытал облегчение, упав в объятия этого человека и разделив этот момент. Парень издал отчаянный крик. — Любовь может быть трудной штукой, мой мальчик, — продолжил Дамблдор, когда Гарри перестал кричать. — Это никогда не бывает так, как мы ожидаем. Я тоже любил человека, который не был достоин этого. В конце концов я отрекся от всего и уничтожил нас обоих. Твоя история не обязательно должна закончиться так, как закончилась моя. Любовь может исцелить самое разбитое сердце, — улыбнулся он. — Если бы мы только знали, как это сделать. — Как я мог? — прошептал подросток. — Как я вообще могу попробовать это объяснить? — А может, и не стоит ничего делать. Ты лучше многих знаешь, как судят людей, малейшая оплошность, и публика посылает отравленные письма. Это должно тебя остановить? Давай, Гарри, оставь крестраж здесь. Тебе нужно успеть на поезд. Мы оба об этом знаем. Катился поезд, очень похожий на Хогвартс-экспресс. — Так это… может отправить меня обратно? — неуверенно спросил Гарри, кладя крестраж на скамью, жалея, что у него нет плаща или чего-нибудь еще, чтобы прикрыть бедняжку. — Вперед или назад, — кивнул Дамблдор. — Я не стану снова принуждать тебя следовать моим планам, я могу только дать тебе совет, и я только что это сделал. Присоединяйся ко мне в моей поездке, и ты, возможно, воссоединишься со своими родителями и другими близкими людьми. Отправишься в другую сторону, и у тебя будет еще одно приключение перед самым последним. Старик пружинистым шагом пересек платформу, двери поезда бесшумно распахнулись, когда он вошел. Гарри поколебался, но все же сделал свой выбор.