A Rival's Kiss(Поцелуй соперника)

Гарри колебался, взвешивая варианты. Какая-то часть его размышляла о том, как много он сможет изменить, если вернется и снова встретится с Волдемортом… Большая часть его не верила, что это что-то изменит. Что бы там ни думал Дамблдор, и что бы ни чувствовал Гарри, он не видел там будущего для себя. Волдеморт убил так много людей, что был уже на пути к уничтожению мира, который он считал своим долгом защищать. Тот, кто так далеко зашел в заблуждениях, несомненно, был обречен только на гибель. У него уже был второй шанс, и третий, и даже больше… Волдеморт мог в любой момент свернуть со своего пути, приняв совет Дамблдора близко к сердцу, как это сделал Гарри. И все же ненависть Тома Риддла была пятном, которое кровоточило из глубины его собственного сердца на весь остальной мир. Дело было даже не в том, удастся ли ему спастись… а в том, заслужил ли он это. Как бы Гарри не хотелось цепляться за краткие моменты, когда Волдеморт показывал ему уязвимость и вежливость, в конце концов он должен был признать, что не думает, что этот человек сделал это. Путь Темного Лорда к его падению начался, когда он был еще ребенком. Мучая животных, причиняя боль другим детям, манипулируя взрослыми, распространяя смерть по всему Хогвартсу еще до того, как ему исполнилось семнадцать… Пока Волдеморт будет жить, боль и убийства будут продолжаться. Даже угрызения совести не смогли бы этого изменить. Если Дамблдор был прав и крестражи теперь исчезнут сами по себе, то Гарри выполнил свою часть и выполнил пророчество. Возможно, его друзья или другие маги смогут прикончить последнюю часть страшного тирана. Если Гарри вернется, он наверняка не сможет этого сделать, точно не сейчас. Он действительно больше принадлежал Слизерину, чем Гриффиндору, подумал он, наконец признав то, что пытался отрицать годами. Трус, убегающий от собственных чувств. И все же он сделал свой выбор. Изумрудные глаза еще раз посмотрели на жалкий кусочек души на скамейке, затем Гарри собрался с духом и последовал за директором. Волдеморт должен был умереть, чтобы восстановить мир и восстановить справедливость за всю боль, которую он причинил. Противоречивые чувства Гарри могли разрушить это для всех. Лучше вообще вычеркнуть себя из этого уравнения. Дамблдор на мгновение удивился, когда заметил, что к нему присоединились в купе поезда, но никак это не прокомментировал. -Давайте вместе посмотрим, что будет дальше, — любезно предложил он. — Думаю, ваше воссоединение будет более радостным, чем мое. Эта фраза задела подростка за живое, но он не стал допытываться. Было как-то неприлично спрашивать о прошлом директора, о котором он ничего не знал, даже сейчас. Некоторое время они ехали молча в туманном белом поезде, пока свет вокруг них не стал ярче и ярче. Фигура Дамблдора расплывалась перед глазами Гарри, и когда он смотрел на свои руки, они тоже расплывались. Последнее, что он почувствовал, была смесь легкого сожаления и предвкушения того, что должно было произойти.

***

Пустые лица, нервный шепот, предательские мысли. Волдеморт смотрел на своих последователей с отвращением и негодованием. Сначала они думали, что он ранен, ранен в битве с Поттером. Все, кто был свидетелем дуэли, купились на иллюзию, которую он соткал в их головах, как доверчивые дети, иллюзию великой битвы без слов. Это было небольшое разочарование, что даже Пожиратели Смерти, которые наблюдали из окон, не смогли увидеть хитрость. Как будто он, великий Лорд Волдеморт, мог быть ранен простым ребенком.… Они оставили его одного на несколько недель после того, как он заперся в гостевой комнате, которую занимал в поместье Малфоев. Он должен был защитить свои крестражи, держать их рядом. Никому из его последователей не разрешалось видеть их теперь, когда их существование было известно даже некоторым его врагам. Он заметил, что с ними что-то не так, и эта мысль взволновала его больше всего. Нет, это была ложь. Его главным источником беспокойства было то, что избавление от проклятия его существования не было таким славным, как должно было быть. Прямо перед тем, как он выстрелил убивающим проклятием, был момент слабости, выраженные желания, о которых он едва думал раньше. Образ огненного подростка рядом с ним, вместо того, чтобы противостоять ему, был слишком соблазнительным, чтобы сопротивляться разговору. Сокрушительное разочарование, последовавшее за отказом, было единственным, что дало ему силы бросить мгновенное смертельное проклятие на того, кто так легко отверг его и его видения, как неправильные. Вместо того восторга, который обычно приносила смерть, ничто, кроме пустоты, не посетило его, когда мальчик рухнул на землю с безжизненными глазами. Он резко отбросил воспоминание о легком оцепенении, в котором пребывал вскоре после убийства, прижимая к себе труп, не поддающиеся определению эмоции заставляли капли падать на лицо мальчика. Было уже слишком поздно что-либо менять, да он и не хотел этого. Так почему же он чувствовал это странное, тянущее чувство в груди? Что это было? После возвращения из периода самоизоляции все как-то изменилось. Он чувствовал себя более напряженным, чем когда-либо, ожидая удара в спину на каждом шагу. В каждом зеркале он представлял себе изумрудную вспышку, появившуюся через плечо. Каждый вечер нервные пальцы осматривали оставшиеся крестражи, трепеща все больше и больше по мере того, как из них вытекала жизнь. Книги не содержали ответов, как и умы многих людей, в которые он врывался, чтобы найти причину. Гарри Поттер преследовал его даже в смерти, и Волдеморт убедился, что мальчик нашел способ мучить его даже из могилы, похищая душу из его крестражей, как Дементор, целующий своих жертв. Теперь страна принадлежала ему, но его собственный разум и душа-нет. Какой смысл править волшебным миром, если его главная цель-бессмертие-в опасности? В отчаянии он попытался сделать еще один крестраж, и еще, и еще, чтобы восполнить потери, снова увеличить число до семи. Это не имело значения. Через несколько лет они тоже вернулись к обычным предметам. И все же он видел глаза Поттера, с жалостью смотревшие на него из зеркал, когда он проходил мимо них в других домах. Теперь все обитатели Малфой-Мэнора были покрыты простынями. Когда он начал это делать, Нарцисса была достаточно глупа, чтобы выразить свое беспокойство. Теперь он был единственным, кто занимал дом с его заляпанными кровью стенами, которые он не утруждал уборкой. После пяти лет тщетных поисков в самом темном из искусств, чтобы найти решение, и когда жизнь ускользала от него, он, наконец, сорвал один из листов и уставился в зеркало, признавая свои заблуждения. Прошло много времени с тех пор, как он видел себя в последний раз, и почти ничего не осталось. Его лицо было настолько изуродовано, что он мог разглядеть лишь череп с ярко-красными глазами, а остальная часть его тела была настолько измождена, что даже самая тесная одежда висела вокруг него. К этому времени он уже давно отказался от внешнего мира, почти не обращая внимания на новости, которые некоторые из его более настойчивых последователей иногда все еще настаивали принести. — Гарри, -прохрипел он в ответ на галлюцинацию. Он хотел сказать это по-английски, но потом вспомнил, что со времени своего последнего создания крестража он больше не мог говорить на этом языке. Его голосовые связки слишком сильно изменились, чтобы соответствовать чему-либо, кроме змеиного языка. Мальчик был там, в зеркале, и все же он не был простым плодом воображения. Где-то последние остатки здравого смысла распознали, что это игра разума. Остальная часть Лорда Волдеморта была полностью очарована тем, как Гарри Поттер стоял там, где только что увидел свое отражение. Его когти заскребли по поверхности, когда он приблизил свое лицо и, подражая их приветствию, прислонился лбом к стеклу. Ему показалось, что дыра в его душе чуть-чуть закрылась. — Что ты со мной сделал? — прошептал он, надеясь, что зеркало ответит. Не получив ответа, он опустился на пол, глядя в зеркало. — Я теперь смертный, как ты и хотел. Я отказался от власти, как ты и хотел. За последний год я не убил ни одного человека. Но даже в этом случае ты не здесь, не со мной… Где-то позади он заметил движение, хотя и не мог оторвать глаз от непослушных черных волос и обвиняющих убийственных проклятых глаз, которые смотрели на него. Лишь смутно Лорд Волдеморт узнал слова, произнесенные за его спиной. Разные голоса, ни один из которых ему не был знаком. — Что с ним такое? — Я не ожидал, что это будет так разочаровывающе… — А он вообще знает, что избран новый министр? -Должно быть, никто не посещал это место целую вечность.… неудивительно, что обереги разлетелись вдребезги. — Мы нашли крестражи в другой комнате, в них не осталось ни капли магии. — Давай покончим с этим. Сейчас самое время. Лорд Волдеморт никак не отреагировал, когда почувствовал, как кончик палочки прижался к его затылку. Он только по-прежнему смотрел на зеркало, лаская его поверхность. — Гарри… Прости, что убил тебя.~ За долю секунды до казни Волдеморт, наконец, осознал все, чего не знал раньше: почему его крестражи исчезли, почему он чувствовал себя усталым и опустошенным, и почему он, наконец, мог принять смерть. Тело Темного Лорда упало на пол, как и тело любого другого смертного. Его губы растянулись в блаженной улыбке.