Колесо года

— Я люблю тебя. Солнце только начало пригревать, и первые теплые прикосновения света ощущались на коже особенно отчетливо. — Больше жизни. Человеческие обычаи были несколько непонятны Эльгафару, но все же именно он произнес эти слова первым. — Только не говори свое любимое «но ты ведь бог». — он заметил, как Крис дернул бровью. — Любовь не чужда богам, тебе ли этого не знать. — Нет, я, — растерянно начал Крис, — Просто… — он замолчал, а потом решительно вздохнул. — Учитывая тот факт, что ты бог: какую именно любовь ты имеешь в виду? Эльгафар удивленно вскинул брови, а затем мягко улыбнулся. — Воспетую в песнях и легендах. Ту, что может спасать жизни поцелуем. — он прошелся взглядом по сложному выражению на чужом лице и рассмеялся. — Романтическую, Кристиан. Я люблю тебя не как сына или друга. — О… — лицо Криса заметно посветлело, но все еще выражало крайнее смятение. — Я, честно говоря, не ожидал услышать это от тебя. — Но ты ответишь мне? Крис вскинул голову, заглядывая в пронзительные светлые глаза и шагнул ближе, потянувшись с поцелуем, но Эльгафар осторожно ушел в сторону, вместо этого поймав в объятия и коснувшись лбом лба. — Есть пара моментов… Крис все же извернулся и быстро поцеловал его. Эльгафар выдохнул и заулыбался. — Дай мне закончить. Но в его глазах в миг отразилось столько тепла и счастья, которого до этой минуты Крис ни разу не видел, что парень не сдержался, снова коснувшись чужих губ своими. — Прости. Продолжай. Эльгафар осуждающе покачал головой. — Все же, кое в чем ты прав. Я бог. Поэтому, есть некоторые вещи, о которых тебе стоит знать, перед тем, как соглашаться… быть со мной. — он замолчал на пару мгновений, глядя в чужие глаза, а затем напомнил. — Я умираю. Каждую осень. Этого не изменить. Крис тоже ненадолго замолчал, хотя сразу понял, что Эльгафар имеет в виду. А затем мягко пожал плечами. — Я буду ждать тебя. — Я не смогу быть с тобой целых пол года. — Зато ты будешь со мной целых пол года. Эльгафар молчал, так что Крис продолжил: — Это лучше, чем ничего. Ненадолго тишину прерывал лишь перебирающий листву ветер. Они так и стояли, обнявшись. — Что-то еще? — спросил Крис. — Ты умрешь. — ответил Эльгафар. Моргнул и продолжил: — Я не старею. Только становлюсь старше. Возможно, для тебя это будет тяжело. Может быть, ты… Крис снова поцеловал его. — Я хочу быть с тобой. Прямо сейчас. Давай не думать о том, что будет в будущем? — Но… — Может быть, я умру уже завтра, и нам все это не понадобится. ** Не думать о будущем после этих слов оказалось невозможно. Впервые за долгое время Эльгафар ненавидел себя и свою природу, вынуждающую его оставить Кристиана без присмотра на столь длительный срок. Что если однажды, вернувшись в мир после очередной зимы, вместо счастливой улыбки и ярких глаз он увидит лишь холодный могильный камень? И хуже всего оказалось то, что Эльгафар был доста́точно могущественным, чтобы даровать Крису бессмертие. Но не имел на это права. Это сводило с ума. Крис не мог не замечать это изменение в настроении, но Эльгафар не хотел грузить его этим. Человеческая жизнь и так была слишком мимолетной, чтобы думать о смерти. ** Если бы у богов существовал свой собственный бар, Эльгафар непременно зашел бы туда пропустить пару стаканчиков. Но такого бара, к сожалению (или к счастью), не существовало, так что встреча со старым другом произошла в более прозаичных условиях. — И что? — Бог Лунного Света стряхнул с длинного закругленного клинка темную, похожую на кровь, жидкость, и убрал его в ножны. — То есть, ты обрел свое счастье, но будешь теперь ходить со скорбным лицом и страдать? Эльгафар со вздохом прикрыл глаза. — Я не понимаю в чем проблема. — Бог Лунного Света повел плечом, разминая его и бросил на друга пристальный взгляд серебряных глаз. — Сделай парнишку бессмертным, да и все. — Ты же знаешь, что я не могу. Не имею права вмешиваться в людские жизни. Я дам бессмертие ему, а получится, что обделю других. Если попросит кто-то еще, что я ему скажу? Я ведь не могу сделать бессмертным все человечество. — Тебя никто и не просит. — Бог Лунного Света подошел ближе, уложил руку в кожаной полуперчатке на плечо. — Ты всю жизнь только и делаешь, что служишь другим, почему бы не сделать что-то для себя? Просто потому что ты хочешь. Потому что тебе нужно. Эльгафар мучительно взглянул на друга: — Но… — Этот человек делает тебя счастливым. Так забери его с собой. Ты заслуживаешь счастья не меньше, чем кто-либо из людей. ** — Кристиан. — М? Белоснежные цветы яблони потихоньку начинали опадать, будто шел первый снег. — Если я позову, ты пойдешь со мной? — Куда? Теплое солнце согревало кожу, несмотря на траурный танец цветов. — В будущее. — Я пойду с тобой куда угодно. Поцелуй оказался сладок, как яд, в груди тут же зародилась рвущая на кусочки боль. Эльгафар нежно держал умирающее тело в своих руках, улыбался так ласково, а в глазах стояли слезы. Или, возможно, Крису просто мерещилось. Когда из его груди проросли цветы, он был уже мертв. Когда цветы на его груди завяли, он сделал вдох.