Моя зависимость, моё спасение

На следующий день после занятий Питер был вынужден приехать в башню на стажировку. Как бы ему ни претила мысль появляться в местах даже с минимальной вероятностью потенциальной встречи со Старком, работа есть работа. Прибыв в здание, он направился прямиком к лабораториям, где вежливо, но поспешно со всеми поздоровался и направился прямиком к своей стойке, чтобы побыстрее погрузиться в работу и забыть, насколько это было возможно, где конкретно он находился. Не прошло и получаса, как к его столу подошел Майк, личный секретарь их главного инженера. — Привет, Питер. Мистер Дэвидсон попросил позвать тебя к нему в кабинет, как только ты объявишься. Сможешь подняться, пожалуйста? — О, привет, Майк. Да, конечно. Что-то случилось? Майк пожал плечами. — Без понятия. Он просто попросил тебе лично передать, что будет ждать. Наверное, что-то срочное. Питер растерянно кивнул и поднялся с места, оставив всё как есть на рабочем месте. По пути к кабинету начальника они с Майком разговорились о прошедшей вечеринке, и парень охотно поделился всеми интересными новостями, которые Питер упустил из-за своего отсутствия. — … просто поверить не могу! Я так давно мечтал с ним лично познакомиться, но даже не предполагал, что он действительно придет! Вот чёрт, это просто полная… — Питер запнулся, не закончив фразу, выходя из лифта в холл перед кабинетом босса. Перебила его пара уставившихся на него янтарных глаз, которая последние несколько ночей являлась основной причиной его недосыпаний. — Добрый вечер, мистер Старк, — Майк вежливо кивнул мужчине и обошёл его, подходя к своему рабочему столу и переключая внимание на кипу документов, раскиданных по поверхности, пока Питер продолжал стоять прикованным к месту. Он чувствовал, как злость вперемешку с неостывшей обидой невольно начали вылезать из своих нор, куда Питер запихнул их подальше. Но этот точеный профиль, линия жестких губ и проницательный взгляд всегда имели больше власти над эмоциями Питера, нежели он сам. — Здравствуй, Питер, — сухо нарушил неловкую тишину Старк. — Здравствуйте, мистер Старк, — хрипло ответил тот, наконец сдвинувшись с места, перебирая ставшими вдруг ватными ногами, старательно отводя взгляд. В нос ударил мускусный шлейф парфюма Старка, когда тот прошёл мимо в кабинку лифта, меняя их местами. Буря в груди набирала обороты. Тони стоял в кабинке лицом к уже напрягшейся спине Питера. Паркер только собрался рвануть с места по своим делам, как его снова бессовестно прервали. — Питер, я… — Старк немного замялся, но так как это было совсем не в его стиле, мужчина быстро взял себя в руки. Он прокашлялся и продолжил: — Нам нужно поговорить. Можешь заскочить ко мне в мастерскую, как освободишься? Питера бросило в холодный пот. Вот он. Его приговор. — Конечно, мистер Старк. Я зайду сразу, как закончу с работой, — кивнул он через плечо, так и не осмеливаясь вернуть взгляд. Он боялся, что если посмотрит на Старка, то удержаться от того, чтобы сорваться, уже не сможет. — Отлично. Тогда до встречи. Питер быстро что-то согласно промычал и, не дожидаясь, пока двери лифта скроют Старка, побыстрее сбежал в направлении дверей к кабинету. Оставшуюся часть вечера, включая разговор мистера Дэвидсона о новой разработке, которую он хотел поручить Питеру, он плохо помнил. Всё, на чём он был сконцентрирован, так это мысль, что, возможно, это были его последние официальные часы как участника команды Мстителей.

***

Когда момента «Икс» было уже не избежать и вся работа сделана, а большая часть работников уже давно как разошлась по домам, Питер с неохотой отклеился от стула. Ощущения были сродни пути на каторгу. Только, вот ирония, его личной каторгой предстояло стать мужчине, который буквально сводил его с ума. Таким подавленным он себя давно не помнил. Если у тёмного серого цвета могло быть живое воплощение, Питер был бы именно им в данную минуту. Он так извёлся переживаниями, размышлениями и стрессом за последнюю неделю, а в особенности за последние несколько часов, что кроме зияющей пустоты сейчас внутри уже ничего не ощущалось. Но самое дерьмовое было только впереди. Он отчаянно уже хотел со всем покончить. Если Старк собрался его выгнать из команды, оставалось надеяться, что тот сделает это как можно быстрее, чтобы Питер долго не мучился. Питер кисло скривился. За последнюю неделю у Старка вошло в очень плохую привычку переворачивать мир Питера с ног на голову. Воспоминания злополучного вечера с их поцелуем и последующего дня секундой пронеслись в голове. Что-то в животе гулко перевернулось. Питер сжал челюсти, играя желваками, и медленно глубоко вздохнул. Видит Бог, он не был готов к этой встрече со Старком. Ни ментально, ни физически. Ничем хорошим их встречи пока не заканчивались в последнее время и что-то ему подсказывало, сегодня не было исключением. Телефон завибрировал от входящего сообщения. На экране высветился неподписанный номер отправителя. Питер подобрал телефон, открывая мессенджер.

«Смею надеяться, наши планы на завтра всё ещё в силе?» Джон

Питер сжал телефон в руке. У него совершенно вылетело это из головы. Он гипнотизировал написанное несколько минут, а потом быстро настрочил ответ. Резво подскочив с места, он быстро смёл в охапку свои вещи и поспешил к выходу. Нужно было с этим всем заканчивать и как можно скорее.

«Конечно. К какому часу мне быть готовым?» Питер

***

Старк монотонно постукивал охлажденным паяльником по столешнице, гипнотизируя поверхность отрешённым взглядом. За последние сутки это уже был, наверное, раз двадцатый, когда он зависал подобным образом, возвращаясь мыслями в происходящее последних дней. Его никак не покидало ощущение какой-то неправильности. Он стал буквально одержим Питером. Паркер поселился в его мыслях, снах, а его голос порой звучал как наяву в голове Старка, сводя того с ума от этой зависимости. Тони с последних остатков воли боролся со своими инстинктами. Ему до скрежета в зубах хотелось на всё плюнуть, сорваться и впечатать Питера в себя. Привязать несносного омегу где-то на базе подальше от чужих глаз, чтобы не повадно было вляпываться в жизненно опасные неприятности. Паркер откровенно довёл его до ручки своими выходками, а когда заявил, что Старк не видит в нём никого, кроме ребёнка, он и вовсе подумал, что его вот-вот хватит истерический удар. Ребёнок. Ха-ха-ха. Он это действительно, блядь, серьёзно? В тот момент в нём как предохранители сорвало, и Старк не нашёл лучшего метода, как донести совершенно обратное несносному ребёнку. Собственно, после того как Тони совсем снесло крышу и он набросился на Питера с поцелуем, его жизнь и превратилась в сущий ад. Судорожные вздохи Питера, когда Тони сжимал его в своих объятиях и невольно дотрагивался до чувствительных мест на теле, теперь преследовали в ночных кошмарах. Иначе эти сны назвать было нельзя, учитывая невозможность их повторного воплощения в реальность. А ощущения гибкого, поддающегося как пластилин тела в руках отзывалось фантомной болью, стоило ему только вспомнить изгибы Питера. Мягкость и шелковистость его кожи перекатывалась перышком на кончиках пальцев. Вкус того поцелуя и вовсе превращал Старка в вечно изголодавшегося путника, который однажды испробовав вкус запретного плода, уже больше никогда не смог бы утолить свой голод ничем ныне существующим в этом мире. Слава богу, он смог вовремя остановиться и не зайти слишком далеко. Это было поистине невыносимо. Растерянный, с долей обиды взгляд Питера, когда он отстранился, едва ли не заставил Старка снова на всё плюнуть и довести дело до конца. Но то, как похабно и горячо дышал Паркер, как сверкали его глаза от возбуждения, а грудь часто вздымалась от сбитого дыхания, вмиг отрезвило, заставив Тони вспомнить, где, с кем и что он только что вытворял. Образ Питера был чересчур заманчив, чтобы поддаться, и Старк не придумал ничего лучше в тот момент, чем сбежать и как можно дальше, так как он был уже не уверен, что мог доверять себе и своим желаниям после увиденного. Буквально влетев в спортзал, всё ещё взвинченный от злости на Питера за его необдуманные поступки, за то, что скрывал столь важные детали так долго и так глупо подставлялся столько времени, Старк рявкнул Пятнице подготовить ринг. Забравшись на него, он проигнорировал все предостережения Пятницы о небезопасности тренировок без разминки и соответствующего оборудования и начал сосредоточенно отбивать удары по тренировочным роботам. Ярость на себя, на Питера, на чёртовы обстоятельства, она кипела в нём подобно лаве. Он выбивал всё, что так разжигало кровь, а проигнорированное возбуждение только подливало масла в огонь. За суку судьбу, что сделала его альфой, а Питера омегой. За необъяснимый блядский диагноз, который подставлял Питера и не давал возможности Старку сделать его по-настоящему своим. Ощутить его запах, вкус, почувствовать его омегу. За невыносимый, несносный и убийственно упертый характер Питера. За его необдуманные, инфантильные и безответственные поступки. За невозможность просто обнять. С каждым ударом ком злости нарастал, и Тони начал подхватывать каждое движение криками и рычанием. Его трясло от всего, что накопилось, и ему нужно было выжать всё, до последней капли, до изнеможения, чтобы уже не осталось сил думать и чувствовать. Он не знал точно, насколько долго там находился, но остановился только, когда колени сами подогнулись от слабости, и он упал, выжатый как лимон, на пол ринга. Перед глазами плыло, в ушах звенело, а дыхание сбилось до хрипоты, но прислушавшись к себе, Старк отметил, что буря прошла и оставила после себя лишь легкий штиль эмоций. Что было делать дальше, он не имел ни малейшего понятия. Нужно было обдумать, как ему быть с новой правдой о положении Питера. Тому было откровенно небезопасно находиться в Мстителях, да и как герою вообще. Как Человек-Паук мог спасать других, если сам непрерывно находился в крайне опасном положении? Да и после того как Тони на него набросился, после того как воплотил часть своих мокрых фантазий о Питере наяву, увидел, как тот может выглядеть возбужденным и отчаянно желающим его, Старка, Тони уже не был уверен, что сможет снова спокойно на него смотреть и держать себя в руках. Единственным верным решением в тот момент было избегать встречи с Питером какое-то время, чтобы дать себе возможность остыть и всё хорошенько переварить. К сожалению, долго прятаться у Старка не получилось, так как у Паркера, очевидно, проснулось резкое желание выяснить отношения. После того разговора он чувстовал себя откровенно паршиво, как полный мерзавец. В принципе, он им и был, но в горле не переставало горчить от воспоминаний от промелькнувшей резкой боли в любимых глазах, когда он так подло ознаменовал их поцелуй всего лишь ошибкой. Тони скривился. Он был не готов тогда дать Питеру ясных ответов, так как сам пока их не имел, а объяснить своё поведение тем, чем это было на самом деле, он попросту не мог. Дать Питеру знать, что он руководствовался не только моментом, но и давно скрывающимися чувствами? Нет, это было бы слишком. Питер, очевидно, также имел к нему чувства, но в его случае это скорее было юношеским обожанием, ослепленным Старковским покровительством и нереальным образом, который Питер мог нарисовать себе в голове. Это было мимолетным и временным. Тони же боролся со своими чувствами давно и упорно. Они настолько въелись в его подкорку, что уже стали неотъемлемой частью его личности. Каждое его решение, движение и слово уже давно двигалось тем, какое влияние это окажет на Питера. Это была уже не просто похоть и желание. Это была зависимость. И единственным здравым исцелением от зависимости мог быть только отказ от неё. Вернувшись из неприятных воспоминаний, Старк передёрнул плечами и взялся обратно за работу. Как бы ему не хотелось прятаться от очередного мало приятного разговора, ему всё ещё необходимо было прояснить с Питером несколько важных вопросов. В конце концов, он был взрослым мужчиной, руководящим многомиллионной компанией. Если уж он мог заговаривать зубы самым непрогибаемым бизнесменам, то управиться с влюблённым в него парнем, от вида которого сердце билось в ускоренном режиме, он уж точно был в силах. Ведь так?

***

Двери лифта плавно разъехались в стороны, открывая вид на затемненное помещение пентхауса на верхних этажах здания Старка. Пятница учтиво оповестила пустую комнату о появлении Питера, пока тот медленно направлялся к панорамным окнам, за которыми сейчас завораживающе сверкали огни ночного Нью-Йорка. — Мистер Старк попросил передать, что поднимется через несколько минут, Питер, могу я чем-то вам помочь, пока вы ожидаете? — Нет, спасибо, Пятница. Я просто подожду. Питер облокотился на прохладную поверхность стекла, уставившись отрешённо вдаль. Пальцы невольно теребили полы джемпера, пока сам Питер пытался утихомирить рой противоречивых мыслей в голове. С одной стороны, было очень сложно не поддаться желанию и плюнуть на всё, сбежав куда подальше от Старка, последовав его собственному же примеру. Как бы Питер ни отнекивался и ни притворялся, слова Тони его ранили. Он был просто очередной ошибкой в веренице ежедневных решений Старка. Естественно, тот поцелуй и близко не мог ничего значить, как Питер мог бы даже подобные мысли допускать в здравом уме? Только попробуй объясни влюблённому сердцу, что когда тебя так чувственно прижимают к себе, так горячо и сладко целуют наяву, а не во сне, как долгие годы до этого, то это всего лишь мираж и ошибка. Мимолетная слабость. Питер прикусил губу до боли. С другой стороны, он не понимал, чем заслужил подобное отношение со стороны наставника. Это было слишком жестоко. Неужели за последние почти семь лет сотрудничества он всё ещё не доказал, что на него можно положиться? Сколько ещё опасных миссий нужно будет пройти или поймать нахрен взбесившихся террористов, чтобы его, наконец, перестали воспринимать как слабого и вечно нуждающегося? Почему другие Мстители никогда не имели с этим проблем и сразу увидели в нём равного, и только у Старка к нему всегда находилась уйма упрёков? Питер согласен, что был не прав в своей лжи. Но иначе он поступить тоже не мог, ведь если после стольких лет в нём всё ещё сомневались, ничего не зная о дефекте, то открой бы он все карты в начале, никогда и ни за что бы не стал тем, кто он сейчас. Да и если уж на то пошло, то его опыт прохождения всех заданий с учетом дефекта только должен был прибавить очков в его пользу. Ведь он справлялся даже в своих худших состояниях. Он научился противиться природе. Чем еще можно было доказать, что он способен на многое?

/Христина Соловій — Стежечка/

Питер дернулся от голоса Пятницы, оповестившей о приходе Старка. Он отстранился от окна, оборачиваясь, и взгляд тут же наткнулся на пару горящих во тьме янтарных глаз неподалёку. Старк присел на спинку дивана, стоящего напротив, опершись руками по бокам. Питер невольно скользнул взглядом по выступившей россыпи вен на мускулистых загорелых руках. Сжав ткань в пальцах сильнее, он вернул взгляд на угрюмо выглядящего Старка. — Питер, я… Последние несколько дней были слишком насыщенными событиями и новой информацией, прости, если я где-то перегнул палку или… — Просто скажите, что вы решили, Мистер Старк, — не выдержал Питер. Его и так трясло от переживаний вперемешку со злостью и негодованием. Он уже просто хотел со всем поскорей покончить и уйти. Каждая минута в близости от Старка сейчас была невыносимой, вскрывая на подкорке сознания все глубоко спрятанные чувства и воспоминания. Старк удивлённо вскинул бровь, не ожидая такой поспешности. Но затем он кивнул и поднялся с места, запуская голографический экран у пустой стены. — Поскольку твой дефект несёт серьёзную опасность не только для тебя, но и для всех членов команды, которые на тебя рассчитывают, я не могу позволить никому подставляться. Ни тебе, ни остальным. Поэтому завтра я вынесу вопрос на общем собрании о твоём отстранении. Питер почувствовал, как сердце ухнуло прямо в пятки. Он прикрыл глаза, пытаясь совладать с накатившим разочарованием и болью. И хотя такой расклад был ожидаемым, но услышать приговор вживую оказалось всё же больнее, чем просто его представлять. — Я уверен, что многие меня поддержат, в том числе и ты, Питер. В твоей нынешней кондиции это крайне безрассудно и жизненно опасно выходить на миссии уровня Мстителей, в первую очередь для тебя же. По крайней мере пока, — особенно выделил Старк последнюю фразу. Питер удивлённо распахнул глаза. — Ч-что значит, пока? — сипло спросил он. — Это значит, что помимо выдвижения вопроса о возникшей проблеме на завтрашнем собрании, я также хочу обсудить возможности её решения. Мне ведь не нужно напоминать, кто является членами команды и какие у каждого есть возможности? Думаю, вместе мы сможем что-то если не решить, так хотя бы придумать точно. Питер впервые за много лет ощутил едва уловимый укол надежды. Конечно, мечтать о том, что его диагноз поддавался лечению, было невообразимым, и в такие чудеса Паркер перестал верить уже давно. Но в данном случае на руку действительно играл тот факт, что остальные Мстители были уникальными в своем роде персонажами с уже, по сути, сказочным багажом и знаниями, не говоря уже о способностях. Возможно, кто-то действительно мог слышать о чём-то подобном прежде? — Но это ещё не всё. Питер выдернул себя из размышлений, возвращаясь назад в реальность. Он перевёл взгляд на голограмму возле Старка, на которой тот начал открывать какие-то файлы, а затем вывел модель его костюма. — Я внёс кое-какие изменения в твой новый костюм. Поскольку ты перепрограммировал Карэн под свои настройки, я убрал функцию ручной настройки ИИ в новой модели и подключил её к прямой связи с Пятницей без возможности отключить её с твоего начала. Отныне всё, — четко подчеркнул Старк, стреляя предостерегающим взглядом на Питера, — будет в режиме реального времени записываться автоматически на жесткий диск Пятницы, включая твои передвижения, действия и состояние. Я также установил новые датчики для отслеживания твоих симптомов, исходя из записанных данных Карэн с твоих предыдущих приступов. А также датчики, улавливающие феромоны альф. Они запрограммированы активировать функцию немедленной эвакуации, и отменить её могу лишь я. Хотя очень надеюсь, что активировать её всё же не придётся. — Выходит, мы опять вернулись к режиму родительский контроль? — едко бросил Питер. Старк невольно дёрнулся и скривился от такой формулировки. — Вы бы ещё видео няню подключили, чтобы уж точно ни одного моего шага не пропустить! С него было хватит. Питер было уже обрадовался на мгновение решению Старка дать ему шанс и обсудить всё с командой, но буквально встраивать круглосуточную слежку за ним уже никуда не лезло. Это было чересчур. Его просто достало. — Ты не оставил мне другого выбора, Питер, — жестко бросил Старк, скрещивая руки на груди. — Не оставил выбора? Хах! Да будто вы рассматривали ещё какие-то варианты, кроме тотального контроля! — А что мне ещё остается делать, если ты по-другому просто не можешь? Если за тобой не смотреть, ты всегда найдёшь во что вляпаться, и мне потом приходится тебя вытаскивать! — Не могу? Да вы ведь сами никогда толком не могли на меня положиться! Даже не пробовали! И при всём при этом всегда ещё чем-то недовольны, где-то сомневаетесь, в чём-то упрекаете! Скажите, пожалуйста, я хоть когда-то был в ваших глазах чем-то большим, чем малышом или ребёнком? — Питер горько скривился, подступая ближе. Только недавно утихшая буря снова нарастала внутри. Он не понимал как, но Старк одним только присутствием выбивал у него почву из-под ног и забирал возможность ясно мыслить. Каждое его действие или слово имело власть вывести Питера из себя. И теперь ему сорвало тормоза. — Да как тебя ещё воспринимать, если ты именно так себя и ведёшь? — Тони так же сорвался, подходя ближе и повышая тон. — Действуешь необдуманно и импульсивно, не рассчитываешь на помощь остальных и берёшь всё только на себя, даже не рассчитывая силы! Это по-твоему взросло и осознанно?! — Вы уж простите, но не вам мне об импульсивности и осознанности говорить! Я учился на вашем примере как у наставника! Вы сами всегда быстрее остальных поддаётесь опасности, не думая о последствиях! Сами лезете прямо в пасть к смерти, даже и близко не думая, как это отразится на остальных! А теперь рассказываете мне, что в моем случае это действует иначе?! Это попахивает двойными стандартами, Мистер Старк! — Питер уже сорвался на крик. Горечь била из него потоком, и ему хотелось наконец выплеснуть всё. Он устал бороться с этим в одиночку. — Опасность и самопожертвование в бою — это риск, на который идёт каждый Мститель ради спасения жизней миллионов других, но целенаправленное игнорирование своих слабостей, которые могут превратиться в опасность, это совершенно иное! Есть разница! — Да какая же, к чёрту, тут разница! Я был прекрасно осведомлен об осложнениях своего состояния, но игнорировать свои суперспособности и не использовать их я не мог! Мой дефект не должен быть причиной. Почему я не могу пользоваться тем, что может спасать жизни другим?! — А кто спасет тебя, а? Что ты будешь делать, когда в один день приступ окажется слишком сильным? Они ведь стали усложняться в последнее время, не так ли? Что если альфа, выпустив феромоны, окажется в разы сильнее и тебя некому будет защитить? А если их будет несколько? И они учуют, что ты омега? Ты думал о подобном хоть раз? Думал, что будет с остальными, случись что с тобой? Что будет со мной?!

/The Machine — Reed Wonder & Aurora Olivias/

Питер пораженно притих и молча уставился на Старка. Грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, а воздух был насквозь пропитан электричеством от напряжения между ними. Он был растерян последними словами Старка. Тот звучал так горько и отчаянно, что сердце сразу же ухватилось за несвойственные родному голосу нотки. Теперь ему отчаянно нужно было услышать больше. Янтарные глаза приобрели почти что чёрный оттенок и дико горели во тьме. Тони тоже тяжело дышал от крика. Питер стоял перед ним такой открытый и дерзкий. Совсем не боялся его прямого взгляда, хотя когда-то по уши краснел, едва стоило только взглянуть. А сейчас сверлил зло и с обвинением, вперемешку с растерянностью. Старка до дрожи пробрало от ярости, в которую вгоняла безалаберность и полное отсутствие чувства собственной безопасности этого парня. Он сделал шаг ближе, не отводя взгляд. Питер не отодвинулся, неотрывно следя за ним. Напряжение натянулось, но Старк не мог противиться чувству. Ему нужно было проучить его. Дать понять, что он делает со Старком. Заставить почувствовать. Тони подобрался ещё ближе, пока Питер только молча наблюдал. Он не двигался и вроде даже перестал дышать. А потом он выпустил феромоны. Действие, такое природное, но в то же время отчаянное, стало сюрпризом для обоих. Старк удивленно застыл, наблюдая, как глаза напротив широко открылись в поражении, а нос Питера едва заметно втянул воздух глубже. Легкая паника заставила шестеренки бегать в голове со скоростью света, не до конца прорабатывая информацию о том, что он, чёрт возьми, только что наделал. В мыслях резко всплыл образ побелевшего Питера с вечеринки, отчаянно ищущего опоры в руках Старка. Тони пулей сократил расстояние между ними, пытаясь как можно скорее подхватить вот-вот падающего без сил Питера и быстро соображая, какие указания дать Пятнице, чтобы позвать кого-то на помощь. Чёрт, чёрт, чёрт! Да как он мог вообще позволить себе так упустить контроль? Но едва он схватил Питера в охапку и уже собирался поднять его на руки, как почувствовал болезненную хватку чужих пальцев на плечах. Он опустил взгляд на Питера, и в груди сперло воздух. Он смотрел на него. Нет. Он пожирал его взглядом. Глаза Питера сияли голодом и жаждой. Они впивались своей яркостью прямо в Старка, и вниз проносилось столько новых и будоражащих эмоций, что у Тони невольно закружилась голова от их переизбытка. — Т-Тони, — сипло выдохнул Питер, прижимаясь ближе. Старк со свистом выпустил воздух. Питер был возбуждён. И судя по ощущениям, каменно возбуждён. Тони попытался сделать глубокий вдох, чтобы угомонить дрожь, и вдруг в нос ударил крышесносный, совсем незнакомый, но в то же время необъяснимо родной запах. Это был запах Питера. Крылья носа затрепетали, пытаясь втянуть как можно больше этого блаженства, пока Старк пытался переварить, что ему не показалось. Он неверяще уставился на Питера, скользя взглядом по мягким линиям на лице и возвращаясь к переполненным от возбуждения и молящим глазам. Старк медленно поднял руку, зарываясь в слегка кудрявые волосы на затылке. Питер судорожно вздохнул, когда рука ощутимо сжала волосы, вынуждая придвинуться еще ближе. Он дерзко дёрнул подбородком, выдерживая взгляд, медленно блуждающий по его лицу. Глаза Старка сияли. В них всё ещё бушевала злость, но вместе с тем появились жажда и дикое желание. Кровь кипела от чужих эмоций, буквально ощутимых на коже. А теперь и этот запах. Чтоб его черти побрали. Он сводил его с ума. Второй рукой поддел подбородок, проводя по нему большим пальцем. Старк вцепился взглядом в вмиг пересохшие Питеровы губы. Он усмехнулся краешком губ, слегка отводя нижнюю губу. Резкий вдох вдруг опалил горячим воздухом кожу. В голове мутилось от возбуждения, злости и ликования. Альфа впервые за долгое время отозвалась на омегу, и тот факт, что это был Питер. Тот самый Питер, который был единственным сексуальным образом, который доводил Старка до крышесносных разрядок даже от простого взаимодействия с рукой, подстегивал зверя внутри разорвать в клочья всё, что сейчас могло бы помешать сделать его своим. Старк был заведён и доведён до белого каления. — Ты хоть представляешь себе, до чего доводят меня твои выходки? — низко проговорил Старк в губы Питеру. — Можешь себе представить, что я ощущаю, даже от одной мысли, что один из моих самых страшных сценариев может стать реальностью? Питер взволнованно облизнул губу. Колени подрагивали от накала, и казалось, будь он пузырём, то вот-вот бы уже лопнул. Тони поднял взгляд на покрасневшего Питера. Глаза у того были словно стеклянные, так ярко блестели. В них читалась откровенная внутренняя борьба. Румянец на щеках свидетельствовал о недавнем выбросе адреналина от крика, и в груди неприятно кольнуло от осознания, кто стал тому причиной. Но вот прерывистое дыхание было вызвано чем-то другим. Чем-то, что их сейчас объединяло. Рука Старка опустилась на шею, нежно обвивая пальцы вокруг горла. Питер нервно сглотнул, позволяя Тони вытворять подобное. Кожа под пальцами была горячей, раскаленной и шелковистой. Тонкие линии венок манили к себе, одним только своим видом вырабатывая слюну. Старк невесомо провел линию от кончика ключицы к подбородку, завороженно наблюдая, как вызывает стаю мурашек под пальцами.

/Shut up and Listen (Speed Up Version) — Nicholas Bonin, Angelicca & Speed Radio (желательно поставить на повтор, так как сцена довольно большая)/

— Кажется, в прошлый раз я попытался до тебя донести, что как ребёнка я тебя точно не воспринимаю. Но, очевидно, что ты не усвоил урок, — едва прошептал Старк, пристально вглядываясь в лицо напротив. Питер гулко сглотнул. — Очевидно, что нет. — До тебя медленно доходит, Паркер. — Может, дело в недостаточно хороших методах обучения, Мистер Старк? Питер сверкнул взглядом, выжидающе уставившись в потемневшие глаза. Секунда. Две. Три. — Н-нам нельзя, — слабо попытался ещё как-либо возразить Питер, при этом жадно опуская взгляд на губы Старка. — К чёрту, — прохрипел Старк. Их тормоза сорвало. Старк впечатался поцелуем в дерзкую линию губ напротив, выбивая из Питера тихое мычание. Питер охотно ответил, зарываясь пальцами в иссиня-чёрную шевелюру. Тони подхватил его, заставляя обвить свой торс стройными ногами. Голова кружилась, в ушах звенело, каждое прикосновение друг к другу пробивало током удовольствия. Они захлебывались от переизбытка чувств. Питер остервенело покусывал покрасневшие губы, что так напористо и требовательно целовали его без передышки. Руки бессвязно зашарили по сильным плечам, слишком вызывающе обтянутым чёртовой чёрной футболкой, не дававшей Питеру покоя с момента встречи. Он отчаянно отдавался поцелую, пытаясь дотянуться и ощутить под ладонями каждый участок накаченной спины, рук, плеч и шеи, вызывая табун мурашек по смуглой коже. Из головы разом выбило все вопросы. Что, почему, как. Были лишь одуряющий запах Старка и его присутствие. Господи боже мой, его запах. Он едва только выпустил феромоны, а Питер сразу ощутил, будто вся его жизнь была ему дана именно ради этого момента. Это было так правильно. Так необходимо. Он чувствовал возбуждение Старка, и ему сносило башню от этого факта. Ему хотелось впечататься всем телом в мужчину, слиться воедино и никогда больше не отдаляться. Хотелось довести его до отчаяния и рыков безумства от того, как ему хорошо рядом. Питер больше не соображал, что они наговорили друг другу, кем они являются и где находятся. Единственное, что его волновало, это трение их разгоряченных тел, сильная хватка Старка на его ягодицах и, ох, господи боже мой, этот одуряющий сладкий привкус требовательных поцелуев. Старк сильнее перехватил его за талию, прижимая к себе как можно ближе и выбивая весь воздух из лёгких от ощущения прижатия крепкого торса к собственному. Он углубил поцелуй, вызывая новый стон, только теперь громче. От этого звука Старка пробила мелкая дрожь, усиливая тесноту в штанах, а неконтролируемые покачивание бедер Питера в его руках об торс устремили всю кровь из тела прямо в член. Питер почувствовал, как Старк сдвинулся с места, на мгновение прерывая их поцелуй, и мстительно двинул бедрами сильнее, вызывая приглушенный стон. Чужие пальцы на его талии и бедрах сжались до боли, наверняка оставляя после себя пару отметин. Пока Старк снова оставил его без внимания, куда-то неся, сосредоточенно глядя ему за плечо, Питер опустил голову к его шее и провел влажную дорожку от ключиц до самой мочки, покрывая кожу мурашками. Старк зашипел. — Питер, — жестко промычал он. — Прекрати, иначе я могу тебя уронить. Он попытался звучать строго, но получалось откровенно плохо, и Паркер только неразборчиво что-то промычал, продолжая нагло атаковать его шею кусачими поцелуями. Горячий язык, рисовавший узоры на шее, мутил разум, а проворные пальцы, медленно и коварно подбирающиеся все ближе к линии его штанов, убивали последние жалкие остатки самоконтроля. Едва дойдя до заветной комнаты, Старк хлопнул ногой дверью за спиной и с тихим рыком кинулся на открывшуюся беззащитную шею. Питер сдавленно пискнул, не ожидавшей такой подставы, и мелко задрожал, ощутив обжигающую влажность поцелуя на едва набухшей розовой коже после укуса. Он покрепче перехватил талию мужчины, просительно выгибая поясницу. Возбуждение растекалось раскаленной лавой по венам, а одежда начинала неприятно покалывать своей тяжестью на коже. Нужно было немедленно от неё избавиться. Сейчас же. Им обоим. Ему до скрежета в зубах хотелось Тони. Ему необходимо было его почувствовать. Тони аккуратно опустил Питера на кровать, не отрывая рук от пылающего тела. Он подцепил пальцами джемпер Паркера, задирая тот к голове. Питер молниеносно вытянул руки, помогая Старку освободить его от одежды, параллельно вновь набрасываясь с поцелуями, как изголодавшийся. — Тише, тише, — задыхаясь, посмеивался Тони, но в противоречии своих же слов сам избавлялся от одежды как можно скорее. Наспех избавившись от футболки со штанами, он насилу оторвался от крышесносно сладких губ и начал спускаться мелкими кусачими поцелуями по телу Питера. Паркер начал прерывисто дышать. Он опустил помутненный взгляд и увидел широкий разворот Старкеровских загорелых плеч и черную макушку, плавно приближающуюся к опасно чувствительному месту. От этого вида возбуждение ударило искрящимся током по телу новой волной. Он замычал и слегка прогнулся, ощутив горячее дыхание у самой линии брюк. Старк ощущал, будто был опьянён каким-то опасным возбуждающим дурманом. И он даже знал имя этому дурману — Питер. Как загипнотизированный, он медленно расстегнул ремень с ширинкой, освобождая наконец стройные и накаченные ноги, от одного вида которых у него в штанах бесстыдно мокло. Не останавливаясь на достигнутом, он тут же подцепил резинку черных боксеров зубами и вдвойне мучительно медленно потянул вниз. Питер задрожал, когда его крепко стоящий член резко выпрыгнул и стал колом прямо напротив лица Старка. Тони остановился на мгновение, пожирая открывшееся зрелище ненасытным взглядом, а потом хищно стрельнул на миг глазами на со страхом наблюдавшего за ним Питера, и не спеша провел языком от основания до головки. Питер задохнулся и выгнулся от ощущений. Он вцепился пальцами в постель, думая, что его вот-вот разорвёт от переизбытка чувств. Ему было так хорошо и так… охуительно хорошо. — Ох, нгх, М-мистер. ах! Старк! — его голова металась по подушке в такт резким, но аккуратным подкидываниям головы Старка, пока тот то вбирал его член полностью, то задерживался у самой головки, вытворяя своим языком головокружительные маневры. Тони, тем временем, чувствовал себя как в каком-то трансе. Стоны Питера, его разгоряченное тело под ладонями, которое Старк так старательно пытался припечатать к кровати, и его вкус. Чёрт возьми, вкус Паркера и его запах будили в Тони такие эмоции и инстинкты, которых он отродясь в себе не замечал. Никогда ещё за годы его богатого и разнообразного опыта ему не сносило крышу от простого минета. В особенности, когда он делал это кому-то. Питер оторвал одну руку от постели, зарываясь ею в иссиня-черную шевелюру. — М-мистер Старк, с-стой. ах. подождите… я с-сейчас… Тони, уловив просьбу, обхватил рукой член у основания, тем самым избавляя Питера возможности кончить. Пока что, улыбаясь про себя, подумал он. Он подтянулся на руках вверх к совсем уж раскрасневшемуся Питеру, любуясь миловидным румянцем, раскинувшимся по его щекам, шее и совсем немного плечах. Он провел носом у впадинки между шеей и плечом, задыхаясь от головокружительного запаха. Питер весь покрылся мурашками, тихо всхлипывая. — М-мистер Старк, пожалуйста… я так… так хочу тебя, — голос уже совсем не слушался, и дыхание сбилось напрочь. Он готов был молить Старка довести дело до конца, если придется. Его чувствительность накалилась до такой степени, что зуд возбуждения уже напоминал ломку зависимого. — Питер, ты уверен? — аккуратно прошептал Тони, взволнованно вглядываясь в самые любимые глаза на свете. — Да, М-мистер Старк… вас… хочу только вас, — жарко зашептал Питер, тут же втягивая мужчину в новый сносящий голову поцелуй. Тони обдало жаром. Питер хотел его. Нет, он хотел только его. Оставив последний поцелуй на так красиво зацелованных губах, Тони опустил руку к промежности Питера, осторожно вводя палец. Он с восхищением обнаружил, что Питер уже просто сочился смазкой, и Старк едва удержался от того, чтобы не сорваться. Он постепенно, тягуче, но уверенно растягивал Питера под аккомпанемент его стонов, добавляя пальцы. Параллельно выцеловывая дорожку обжигающих поцелуев по разгоряченному телу под ним, он пытался хоть как-то отвлечься от животного желания войти в Питера прямо сейчас. Когда стоны того уже почти переросли в молящий скулеж, Тони решил, что с него хватит. Он быстро вытянул пальцы, заставляя Питера недовольно, но предвкушающе заёрзать. Подтянувшись к прикроватной тумбочке, он достал пачку презервативов из нижнего ящика. Быстро оторвав упаковку, избавив себя от белья и натянув резинку на уже больно пульсирующий член, он вернулся к жадно наблюдающему за всем Паркеру. — Перевернись для меня, пожалуйста, — выдохнул Тони тому в губы. Питер слабо кивнул, крадя ещё один жадный поцелуй, и перевернулся на живот, подставляя подушку под бедра. Тони гулко сглотнул от открывшейся картины. Он не отказал себе в удовольствии провести ладонями по сочно округлым ягодицам. Оставив быстрый поцелуй на одной из них, чем вызвал тихий удивленный всхлип Питера, он побыстрее подставил головку ко входу и медленно вошел. Питер гортанно застонал, выгибаясь, а Тони зажмурился, входя до конца. Руки затряслись от переполняющих ощущений. Чёрт возьми, Питер был таким… таким крышесносным. Горячим, узким и дико возбуждающим. Питер требовательно подмахнул бёдрами, меняя угол и вызывая стон у обоих. Старк сделал толчок. Один, второй, и вот он уже ускорился, меняя темп и угол, выбивая из Питера будоражащую смесь самых сладких звуков и стонов. Подхватив его под рёбра, он подтянул его к себе, вжимая спиной в грудь. Ему нужно было ощущать его всего. Питер мелко дрожал в сильных руках, охвативших его, казалось, со всех сторон. Тони, блядский боже, Тони и правда ощущался везде. Он был в нём, за ним, повсюду. Питер ощущал его жаркое дыхание на своей коже, шаловливый язык на шее и в самых чувствительных местах на загривке и под ухом. А его член. ах. его блядский член выбивал из Питера всю душу. Питеру казалось, что он взорвётся от ощущений. Он слегка прогнулся, шире расставляя колени, и гулко вскрикнул. Тони проехался прямо по простате, вызывая вспышку искр под зажмуренными веками. Мужчина сильнее прижал к себе дрожащее тело и стал жёстче вбиваться, каждым толчком проходя точно по заветному комку нервов. Питеру показалось, что он начал плавиться. Он посмотрел через плечо, слепо ища заветные губы, которые тут же втянули его в поцелуй. Паркер обнял одной рукой шею Старка, дурея от происходящего. Возбуждение нарастало, а Тони так мастерски и ужасно правильно доводил его, что он уже плохо отличал реальность от туманности в сознании. — Я… Мистер Старк. Я сейчас… Ничего не говоря, Тони лишь опустил руку на его член и провел рукой. И тут мир Питера взорвался. Его выгнуло дугой, а мышцы сжались, вырывая утробный стон из Старка. Он толкнулся в него ещё раз и вдруг замер, издавая что-то между стоном и рыком, обхватывая и прижимая Питер покрепче. Перед глазами обоих плясали звёзды, в ушах звенело, а тела синхронно содрогались в судорогах оргазмического удовольствия. Питер откинул голову Тони на плечо, тяжело дыша и, почувствовав щекотное дыхание и легкий поцелуй в плечо, слабо улыбнулся. Простояв, обнимаясь и пытаясь прийти в себя, еще несколько минут, Тони осторожно вышел из Питера, мимолетом находя его губы, чтобы отвлечь от неприятных ощущений. Тот лишь слегка скривился, а затем облегченно свалился на кровать, взирая на мужчину, возящегося с использованным презервативом из-под полуопущенных ресниц. Даже после секса он хотел его. Тони Старк был воплощением всемирной сексуальности и ходячего секса. Питер довольно улыбнулся про себя, пытаясь до конца переварить, что только что произошло, и не было ли то сном. Пока он витал в облаках, уже практически на грани со сном, он вдруг вздрогнул от прикосновения чего-то холодного и влажного у его ног. Удивленно вскинув голову, Питер увидел спокойного Тони, сосредоточенно и нежно обтирающего нижнюю часть его тела и промежность. Кончики ушей Питера покраснели, совсем не смущаясь тому факту, что этот же мужчина ещё несколько мгновений буквально выбивал из него все мысли своим членом. — М-мистер Старк, вы не обязаны… Старк стрельнул на него легким прищуром глаз, заставляя замолчать, а затем, отбросив от себя полотенце, хищно подобрался к Питеру, нависая над ним. — Мне кажется, на сегодня мы немного вымотались, чтобы идти ещё на один раунд, — хрипло сказал он, расплываясь в усмешке. Питер только непонимающе вскинул бровь, внутренне визжа от упоминания о возможности повторно ощутить Старка во всей красе. — Когда ты обращаешься ко мне на вы и мистерестаркаешь мне, находясь в таком бесстыдно развратном виде, у меня, боюсь, может не хватить никакой выдержки, чтобы удержаться и не сделать чего-то с тобой снова. Питер гулко вздрогнул, игнорируя табун мурашек, забравшихся под кожу. Щёки его запылали ещё ярче, и Старк засиял в улыбке. Он слегка опустился, втягивая застывшего Питера в нежный тягучий поцелуй. Тот мигом вцепился ладонями в его лицо, едва ощутимо поглаживая скулы. Отстранившись, Старк перекатился по левую сторону от Питера, подпирая голову рукой. Питер смущенно опустил глаза, не зная куда себя деть от прожигающего прямого взгляда мужчины, о котором он мечтал так долго и мучительно. — Это… это было восхитительно… Тони, — словно пробуя на вкус необычное для него обращение, всё же выдавил из себя он. Тони устало улыбнулся и потянулся заправить одну из кудрявых прядей за розовое ухо, которое, почему-то, дико хотелось прикусить сейчас. — Я бы даже сказал, волшебно, — хмыкнул он, но глаза его выдавали, что он говорил абсолютно искренне. Что-то внутри Питера гулко перевернулось, и ему жутко захотелось закричать от счастья. Но он лишь широко улыбнулся, возвращая взгляд и подлаживаясь под теплую руку на щеке. — Иди ко мне, — Старк упал на спину, расставляя руки для объятий. Дважды приглашать Питера не было необходимости, поэтому он быстро юркнул в охапку крепких рук, поудобнее пристраивая голову на сильном плече. Вдохнув поглубже, он уловил крышесносный запах Тони, перемешанный с запахом секса и его собственным, и внутри затрепетал рой бабочек. Оказавшись в заточении тёплых обьятий, Питер вдруг ощутил, как усталость начала накрывать его своей шалью, утягивая в зыбучую вязь сна. Он устало прикрыл глаза и, уже на краю сознания, почувствовал легкий поцелуй в макушку и окончательно отдался объятиям Морфея, растягивая губы в изможденной, но донельзя довольной и счастливой улыбке.