Губы в кровь

Есть чувства, для которых ты никогда не найдешь слов; ты научишься их именовать в честь тех, кто тебе их подарил. Маза Дохта

Либерио. Марли. Наши дни.       Все огни города начали мерцать за окном: рубиновые, голубые, неоновые.       Казалось, что все эти светила искрились для двух любовников, но пейзажи центра города им были не нужны. Они нуждались лишь друг в друге.       Черное прозрачное кружево комком лежало на полу, мужские вещи — чуть дальше. На тумбочке стояла полупустая бутылка просекко и блюдо с разнообразными фруктами, теми, что любила лишь она — Каролина. Райнер же относился сдержанно к итальянскому алкоголю и сладким плодам, но когда перед тобой такая женщина, и когда ты можешь ею наслаждаться и трахать до своего и ее изнеможения, то в такие моменты Браун не задумывался о своих предпочтениях.       Каролина сидела у него на коленях, бесстыже обняв своими ногами его бедра, чувствовала сдавленное дыхание и тепло, потянулась к Райнеру сама, скользнув руками по широким плечам, которые никак не могла полностью схватить своей ладонью, как не пыталась.       Тонкие пальцы пробежались по гладко выбритой щеке, затем по губам, волосам. Райнер со вздохом запрокинул голову, поддаваясь любимым рукам, закрывая глаза, улыбаясь хищно и надменно. Он крепко удерживал ее за талию. Едва Каролина коснулась губами щеки, медленно двинулась к уголку рта, Райнер тут же ответил и коснулся ее губ своими, почувствовал, как дрогнула от прикосновения, ждала дальнейших быстрых действий, но Бронированный медлил, наслаждался. Никто ее у него уже не заберет, и Каролина не сбежит, боясь что муж застанет.       Дотронулся кончиком языка, пробуя на вкус, а вкус на губах действительно был манящим: клубника, персик, манго перемешались с голубикой и киви. Он не сдержался и слегка укусил любимую за нижнюю губу, потянул, увлекая к себе. А Каролина уже не замечала, как пальцами играла на мышцах Райнера, ладонью водила по ним, нежно и ласково, прошлась по позвоночнику, вызывая крупную дрожь. Браун уже не сдерживал себя, он безжалостно впился в нее горячим ртом, языком сминая губы, властвовал во рту, а уверенные мужские руки играли с ее красивой грудью, слегка сжимая. Легкий привкус крови на губах свел его с ума, но и заставил извиниться. Горячая твердая плоть уже хорошенько врезалась между ног, но пока не проникала. Каролина со стоном выгнулась навстречу этому беспощадному поцелую, откидывая голову назад, на подушку, обняв за плечи. Затем губы жадно сомкнулись на розовом соске, потянули. Каролина выгнулась навстречу, подставляя себя все более смело, все более откровенно, расставляя все шире и эротичнее ноги.       Райнер даже не спрашивал, не проверял, он знал, что его Каролина влажная, как после дождя. Потянулся за презервативом под подушкой, зубами разорвал блистер и надел на стоящий член. Она же была не в силах больше ждать, прильнула губами к тому, что было в пределах ее досягаемости — к шее. Влажная кожа бархатисто стлалась под губами и языком.       — Еще долго будешь меня мучить, Рей?       Райнер широко улыбнулся, и в темноте засветился экран рабочего телефона, пришло сообщение, но Браун посмотрит потом, после всего, а сейчас было не время. Но Каролина взволнованно проследила за его взглядом и прокомментировала:       — Ты серьезно? Райнер! Сейчас будешь отвечать?       Но он не заставил возмущениям Каролины продолжиться. Одним движением, стремительным и грубым, ворвался внутрь, насколько мог глубоко. Она выгнулась ему навстречу, закусив губу и не удержала стон.       — Ты… на первом… месте… — И каждое слово — движение внутрь, все быстрее. Каролина уже ничего не могла говорить, только хватала ртом воздух. Она обвила его руками, прижалась лбом, собрала языком капельки пота с шеи.       — Быстрей же, еще быстрее! — Возбуждающие негромкие женские стоны, слегка расцарапанная спина невольно заставили Райнера издать рык.       И он с Каролиной, как в пьяном танце, слился в одно целое, стал одной массой, гибкой и цельной. Она вбирала его в себя, наслаждаясь, двигаясь в такт ему навстречу: красиво, изящно, художественно. И только пшеничные волосы отбивали свет городских огней. Каролина лишь стонала, одаривая жаркими поцелуями своего возлюбленного. Его тело манило, груда идеальных мышц играла под ладонями девушки, а ее живот прижимался к стальному торсу.       — Невероятная. Это… пьянит… просекко… или ты? — зарычал, содрогаясь в конвульсиях, судорожно двигаясь. И Райнер сошел с ума, без сил навалился на Каролину, застонав от облегчения и наслаждения, что горячо билось внутри его женщины.       Задыхаясь от любви, Каролина слышала только его бархатистый голос, который без устали шептал на ей на ухо приятности.       — Милая. Солнышко. Ты потрясающая. Я счастлив с тобой. Хочу заботиться о тебе, единственная моя. Ты самая красивая. Самая шикарная. Нежная. Люблю тебя, — между нежными обоюдными поцелуями, признавался Райнер.       Только она так и не достигла оргазма, но Браун тоже хотел, чтобы любимая получила результат сладострастного наслаждения, заставил ее кончить всего несколькими толчками пальцев.       — И я люблю тебя, родной. — Снова бесстыжие стоны, раздававшиеся на всю квартиру, и снова он доводит свою девочку до умопомрачения.       Потом пьянящие бокал за бокалом, и, когда Каролина вышла из комнаты в ванную, Райнер аккуратно снял презерватив и посмотрел в телефон. Писал генерал Магат.       — Черт, какого ему не спиться? — выругался Райнер и принялся отвечать начальству, что утром позвонит. Затем допил из бокала остаток шампанского и, откинувшись на подушку, накрылся простыней.       Спустя какое-то время, Каролина вернулась в одном полотенце вокруг талии и по-хозяйски уселась на Райнера сверху, потянувшись рукой за тарелкой с фруктами. Сладкая клубника сразу же оказалась у Брауна во рту, которую девушка умело языком и губами предложила ему.       — Вот мне интересно, как ты научился так стрелять? Я понимаю, что ты профессиональный военный, но, поверь, не все обладают таким мастерством — не глядя попасть в врага.       Райнер молча смотрел на нее, пережевывая ягоду, и не очень удивился вопросу Каролины.       — Я какое-то время долго тренировался в комнате с очень плохим освещением. Ты почти не видишь мишени, а нужно в нее попасть. Вот так вот. Сложно, но возможно, любимая.       Каролина задумалась. Жаркая мгла ночи, стоящая за окнами, сделала ее беззащитной; она чувствовала глухую бездну, прижимавшую ее теплый затерянный уголок своими черными пространствами. Она боялась Марли, хоть на Парадизе ее жизнь не казалась такой беззаботной и сладкой, хоть Парадиз испортил Флок, но она все равно любила этот остров и скучала по нему.       Только Марли — это Райнер… А она им дорожит и горячо обожает.       Ее мысли прервали теплые руки, что так властно легли на бедра, а потом миг, и она уже прижата роскошным мужским телом к постели.       — Не бойся меня, прошу. — Рука незаметно скользнула за ее спину, и он сорвал полотенце.       И снова Райнер глушил ее стоны жаркими поцелуями, сам едва не кончая от дрожащего, короткого выдоха, срывающегося с ее губ.

***

Десять дней назад. Парадиз       Каролина приехала к родителям, чтобы перед отъездом увидеть их, попрощаться. Они встретили ее с мнимой радостью. Отец тоже вел себя приветливо с дочерью, но как-то напряженно, будто за этим его дружественным выражением лица пряталась какая-то тревога. Понятное дело, что на Парадизе делался хаос, с политической точки зрения. Но пока Аккерманы держали власть в своих руках, то с того дня у родителей Каролины начинался отпуск.       Она удивилась, увидев возле дверей вализы, но ничего не сказала.       Они поужинали, но разговор за столом не клеился. Сначала Каролина попыталась быть в хорошем настроении, но, заметив, что родители отвечают нехотя и сухо, что-то заподозрила и замолчала. Уже к концу ужина, когда прислуга внесла фрукты и чай, отец Каролины заговорил, криво улыбнувшись:       — С марлийцем закрутила интрижку? С этим сраным убийцей? У тебя совершенно нет морали и совести, дочь.       У Каролины аж дух перехватило. Она раздражительно ответила:       — А что тут такого? Хочу с убийцей, хочу с расистом. Я уже взрослая девочка.       — Что тут такого?! Тебя видели с ним возле твоей квартиры. Мы уже знаем, что Браун с Марли, и работает на их разведку.       — Кто тебе сказал?       — Мои парни.       — А парням кто сказал?       — Каролина, не препирайся со мной, твою ж мать! Ты уже с ним давно, работаешь на Марли?       — Что? Из ума выжил, да, папа? Еще скажи, что я глава М6 или девушка Джеймса Бонда.       Мать Каролины вмешалась и сделала замечание дочери, что не стоит так разговаривать с отцом.       — Да пошли вы все к черту! Какой же я была дурой, что решилась на брак с Флоком. Он и гроша ломаного не стоит, а вы меня за него отдали, словно я товар. Я даже слушать вас уже не желаю. Вы мной по жизни крутите, как марионеткой.       Каролина поднялась со стола и собиралась направиться к выходу, но отец вдруг схватил ее за руку выше локтя и крикнул:       — Ты никуда не поедешь! Я так сказал! Ты будешь жить на Парадизе!       — Да сдался мне твой Парадиз. За своих любовниц переживай, а не за меня!       Мать в изумлении ахнула, будто и не знала вовсе.       Пока родители находились в ступоре, она ушла, вызвав такси. Еще на улице слышала, как отец кричал, словно разъяренный зверь. А ей хотелось в эту минуту развернуться и выпалить ему всю правду в лицо. Что с «этим марлийцем» она ходила на свидания еще будучи замужем за Флоком, что с ним она целовалась и обнималась, с ним же трахалась много раз, понимая какое Флок дерьмо. А он, Форстер, только и требовал от нее всякую гадость, от которой ее тошнило.       Отец был бы удовлетворен ответом.       И говорила же сама себе Каролина: все мужики одинаковые, только Райнер не такой. Теперь было все ясно, что она уедет в Либерио к Брауну, и они вместе выберутся из этого дерьма, а отец и мать останутся в нем навсегда.       Позвонив своему личному риэлтору, Каролина попросила его экстренно продать квартиру, а потом забрала все личные и нужные ей вещи и уехала в Марли. Там ее уже ждал Райнер Браун.

***

      Наступило утро, и Каролина вспомнила то тотальное, безграничное чувство счастья, что охватило ее в тот момент. Райнер уже встал и, видимо, ушел в другую часть квартиры, но на постели и на всем теле стоял его запах, что окутывал Каролину с ног до головы. Она вспомнила, что от него всегда пахло морем, но не легким бризом, а штормом с сильнейшим ветром, сбивающим с ног и не дающим вдохнуть, потому что легкие буквально разрывало изнутри.       От него пахло опасностью, что несли в себе волны, с шумом обрушивающиеся на песчаный берег. И она прижималась лишь сильнее, только рядом с ним чувствуя себя в безопасности, словно он единственный, кто мог защитить ее от несправедливого и жестокого мира. Помнила вкус его поцелуев ночью: в них была алкогольная горчинка, смешанная со сладостью фруктов и терпкостью той единственной сигареты, что она выкурила после умопомрачительного с ним секса.       К удивлению Каролины, постель в комнате была усыпана розовыми и красными лепестками роз. Возле кровати стояли несколько пушистых букетов белых пионов. Запах был невероятным, скорее всего от этого аромата она и проснулась. А на тумбочке лежала черная квадратная коробочка с известной эмблемой бренда женского белья. Она счастливо улыбнулась, проводя по коробке рукой.       — Ох, Райнер, — прошептала Каролина, сильнее прижав к обнаженному телу простыню.       Сегодня у нее был день рождения, и Браун не забыл. Сегодня ей исполнилось двадцать пять.       Он сидел на кухне за барной стойкой, одетый в свободную рубашку, заправленную в темно-серые штаны, на груди была немного расстегнута. Но выглядел строго и прилично, поскольку разговаривал по скайпу с генералом Магатом, незаметно держа в руках чашку с кофе.       Когда Каролина появилась на пороге кухни, одетая в один лишь подарок Райнера, то он невольно перелил на себя горячий напиток, пару раз чертыхнувшись.       — Виноват, господин генерал, отвлекся. — Райнер попытался рукой вытереть след от кофе на брюках, но это было бесполезно, затем поправил наушники и продолжил внимательно слушать начальство.       До этого Каролина не знала, что он разговаривал по скайпу, хотела его обрадовать, что подарок сидит безупречно. Но теперь решила, что будет действовать тихо.       Она проследовала к холодильнику. Кухня была оборудована прекрасно. Холодильник и морозилка до предела забиты продуктами и шампанским, а в шкафу стояли бутылки с вином, виски и ликерами. Рядом лежали две больших коробки конфет.       На самом деле Райнеру всегда хватало упаковки пива, каких-то мясных продуктов и того, что мама приготовит и принесет. Но теперь в его квартире жила принцесса, а принцессу положено баловать.       Она открыла холодильник и встала так — в откровенном белом прозрачном кружевном белье с розовыми цветочками по краям; талию опоясывал пояс с подтяжками для чулок. Все так красиво. Все, как нужно.       Стоя босиком, на цыпочках, с распущенными волосами, которые она демонстративно перед Брауном слегка взъерошила, открыла холодильник. Услышав позади себя деликатный прерывистый кашель, Каролина обернулась, встретившись в серьезным взглядом Райнера, нахмуренными бровями и послала ему воздушный поцелуй, улыбаясь, чтобы не сердился.       — Да, генерал, я все понял. — Райнер тоже слегка улыбнулся. Затем она достала из холодильника ведерко любимого клубничного мороженного, взяла ложку и, взобравшись на барную стойку, села подле Брауна и начала наслаждаться десертом.       Она ела мороженое, облизывая самозабвенно и эротично ложку. Красивый прозрачный лифчик соблазнительно удерживал грудь, а темные соски так и манили к себе ласкать через ткань.       Тем временем бедный генерал Магат все распылялся перед своим подчиненным, когда тот не сводил взгляда с самого настоящего роскошества.       — Браун! Куда ты постоянно смотришь? — гаркнул мужчина, пытаясь привлечь к себе внимание.       — Простите, генерал, в комнату бабочка залетела, очень красивая. Вот и залюбовался.       — Какая, нахрен, бабочка, Райнер! Какая бабочка?! Я тебе говорю, что мы Йегера никак не можем найти. Зик хочет снова устроить операцию на Парадизе.       Каролина выглядела настолько сексуально, что Райнер едва сдерживался, чтобы не наброситься на нее и не стянуть эти и так облачные трусики. А Каролина продолжала есть мороженное, волосы рассыпались по плечам, когда она на мгновение откинулась назад и положила ногу на ногу. Слегка сонная, даже без макияжа, она все же была привлекательна как никогда.       Самоконтроль. Только самоконтроль.       — Зик что, не слышал мой доклад, когда я прибыл с Парадиза? Мы его никогда уже не найдем.       — Ладно, вице-капитан, жду тебя сегодня в три. Разберемся насчет этого.       — Так точно, генерал! — Райнер нажал кнопку отбоя в скайпе и закрыл крышку ноутбука.       Знал бы генерал, что его возлюбленная с Парадиза, он бы его возненавидел. Марлийцы были еще теми националистами, не понимая, что не все люди с острова — враги. Такие, как его любимая, совсем не враг.       Райнер поднялся со стула, а в штанах уже было тесно. Ведерко с мороженным давно отложено, и Каролина просто разлеглась на барной стойке, словно была создана для этого места, словно должна была здесь располагаться, как древнескандинавская богиня Фрейя.       — Я, конечно, подарил этот комплект, чтобы непременно увидеть его на тебе. Но, черт возьми, мне уже хочется его снять.       Каролина привстала и потянулась руками к Райнеру.       — Пока не снимай, я хочу насладиться комплектом. И вообще, спасибо за подарки, любимый. Цветы прекрасны.       — С днем рождения, моя красавица. Люблю тебя и хочу пожелать тебе меня. И чтобы у тебя со мной все получилось. — Райнер улыбнулся и обнял Каролину за талию, привлекая к себе и зарываясь носом в сладко пахнувшую шею и волосы.       — Наверное, это только от тебя зависит. — Она скользнула пальцами в волосы на его затылке, притягивая к себе, затем прижалась к его рту холодными от мороженного губами, ее проворный язык тут же проник в его рот, но Райнер, как обычно, перехватил инициативу, и начал так целоваться, словно хотел сердце выдрать из груди Каролины, одаривая ее губы кофейным вкусом.       — Я все для этого сделаю. — Он отстранился, едва дыша. Но в глубине души Райнер боялся и не знал, как отнесется его семья к девушке с Парадиза.       — Мне кажется, что ты был всегда. Не помню уже своей жизни без тебя в ней. Хотя… Если верить календарю, то мы знакомы всего полгода.       Райнер не ответил, снова припал к манящим губам.       — Стой. — Каролина спрыгнула с барной стойки и тут же оказалась ниже Брауна. Сердце болезненно быстро колотилось где-то внутри, она безумно хотела сделать Райнеру приятное, но вспоминала постоянные принуждения Флока к этому.       Позади них стоял диван, и она немного подтолкнула Брауна к нему, чтобы он сел.       — Что ты делаешь? — Он развалился на мягких подушках, словно султан.       — Хочу почувствовать тебя на вкус, хочу сделать тебе приятное, — едва слышно проговорила она. Как-то даже скромно.       — Так… Вообще-то я хотел тебе сделать приятное. Ведь сегодня твой день. Но… — Он захлебнулся последним словом и молча вытащил рубашку из штанов, расстегнул ее и отбросил в сторону, туда же пошли и штаны. А потом Райнер просунул палец под резинку ее трусиков и подтянул к себе. — Не бойся. Я не Флок. Если не хочешь, то я не настаиваю. — Браун понимал, что Каролина для Форстера была секс-игрушкой, поэтому боялся ее обидеть, хотя сам удивлялся тому, как хотел Каролину постоянно.       — Хочу. Иначе бы я не предлагала. И вообще, довольно бессмысленных разговоров. — Она опустилась на колени перед Райнером, склонилась над его бедрами и достала из трусов эрегированный член.       Браун охнул и все-таки положил ладонь ей на голову, пальцы запутались в шелковистых волосах. Она осторожно провела языком там, где давно хотела провести. И Райнер тут же откликнулся на прикосновение, застонав, придвигаясь ближе.       — Каролин… Перестань… Я ведь не такой бронированный, как тебе кажется.       — А на ощупь весьма такой…        — Каролина… — Он снова застонал. Довольная, она продолжила его дразнить. И оторвалась лишь на секунду, чтобы убедиться в своих возможностях:       — Тебе нравится? Может я недостаточно хороша? — Но у нее был уверенный голос, не как у неопытной девчонки.       — Да ты неподражаема. Я как мальчишка в школьном туалете со старшеклассницей — сейчас кончу. — Он выгнулся, подставляя себя, чтобы она еще глубже смогла его принять. Она чувствовала, что он уже близок к развязке и вздрагивает, едва сдерживаясь. Райнер сжал ладонь на ее затылке, собирая в кулак волосы, больно цепляя, заставляя еще ближе придвинуться, еще глубже проникая. Сам уже не контролировал себя, часто и прерывисто дышал.       Каролине так понравилось доводить его до вот этого состояния, когда он даже себя не помнил.       — Все! Дай-ка я сам себе додрочу, малышка.       Но он не успел взять в руку член, как судорога прошла по всему телу, только излился немного на рот возлюбленной, а потом на пол, вздрагивая, проливая себя. Райнер отпустил ее волосы, расслабленно откинулся на спинку дивана, тяжело дыша. Она видела, как вздымается его мускулистая грудь и там, под ребрами, едва не выскакивало сердце. Он поправил трусы и привлек Каролину к себе.       Она облизала и вытерла губы.       — Мне понравилось.       — А мне как понравилось. Нужно будет попрактиковать.       А потом он молчал. Долго, нежно поглаживая ее по голове, иногда целуя висок. Каролина заметила, что он не часто разговаривал. Да и вообще Райнер был молчаливым человеком. Тем более война со Средневосточным альянсом его подкосила, а он никогда не рассказывал Каролине о войне, а она боялась затронуть эту тему.       — Я хочу завтра познакомить тебя со своими друзьями. — Вдруг нарушил тишину Райнер.       — Я не против. Все, что ты хочешь, Рей.       И Каролина прижалась к нему всем телом, словно кошка к хозяину.       Она понимала, что быть с Райнером Брауном непросто. Он военный, он разведчик. Он часто задерживался на работе, его могли и ночью с постели сорвать, а самое страшное — могли послать на войну, чего Каролина так боялась. И Райнер все это прекрасно осознавал, только пока сделать ничего не мог.       Он все-таки пытался находить время на свою женщину. Хотел наверстать упущенное из-за Флока. Дарил прекрасные вечера с бутылкой шампанского и поцелуями. Дарил страстный секс возле ночного панорамного окна на десятом этаже, потом буквально кормил ее с вилочки тем, что приготовил сам. А после снова секс, только уже на кровати или на столе, сметая ненужное. Иногда на стоянке возле супермаркета, ночью. В машине Брауна было очень жарко, когда Каролина на заднем сиденье изгибалась в его руках и стонала для него.       Райнер обожал ее и трахал долго, ненасытно. В квартире часто слышалось прерывистое: «Я хочу тебя быстрей… Всего тебя…».

***

      Бар «Титан», куда повел Райнер Каролину, чтобы познакомить со своими друзьями, находился недалеко от морского пирса в Либерио. Это было приличное заведение, куда могли пойти выпить, поболтать, отдохнуть люди воскресным вечером.       Погода стояла по осеннему прекрасной. Когда все уже собрались, влюбленные зашли в полуосвещенное помещение бара, и Каролина машинально поправила руками волосы, сразу же ощущая на себе не один взгляд. Она была одета в белоснежные джинсы и черную облегающую блузку с небольшим вырезом, а внизу — черные туфли на высокой шпильке. Своему стилю не изменяла никогда.       Выглядела она непревзойденно. Сама того не замечая, Зик Йегер — босс Райнера — уже с порога отбросил глупый разговор с Порко о новых наручных часах и даже об алкоголе позабыл, устремив внимательный взгляд к пленительной блондинке.       Когда возлюбленная Брауна со всеми поздоровалась за руку, то лишь один Йегер медленно и с томным взглядом поцеловал нежную руку Каролины.       Райнер представил ее всем друзьям. Бертольда и Галлиарда она уже знала, а вот Зика, Пик и Энни видела впервые.       Несмотря на дружеские отношения между Райнером и его товарищами по работе, сегодня обстановка казалась напряженной.       Зик абсолютно не сводил взгляда с Каролины, постоянно поправляя очки. Он ее пожирал, раздевал, съедал просто напросто. Он ведь думал, что ему и делать тут нечего будет, потому что Райнер приведет какую-то девку. А он привез с этого проклятого острова не какое-то непонятное существо, как считал Зик, а красавицу.       Каролина, видя такое нездоровое к своей скромной персоне внимание, прижималась к Райнеру сильней, удерживая его ладонь и целуя там, где линии жизни и судьбы расходились навсегда.       — А вы ведь с Парадиза, Каролина?       В этот момент она почувствовала себя настоящей дурой, что согласилась пойти на встречу с друзьями Райнера. Они ведь были военными, националистами, а она — обычной девушкой с острова, белой вороной в их обществе. Но рядом был Браун, он ее никогда не даст в обиду, даже если весь мир будет против нее.       Затем пошли колкости и странные шутки в адрес Райнера. Зик заверял мол то, что умеет делать его подопечный, могут делать все; в его талантах не было ничего необычного. И если бы не сам Зик, Райнер бы до сих пор оставался в каком-то захудалом либерийском военном корпусе и преподавал бы физкультуру.       После такого дерьма Галлиард жестом предложил Брауну выйти покурить и остыть, потому что видел, как обычно спокойный друг, сейчас за столом готов был превратиться в бронированную машину.       Все это Зик говорил лишь из зависти. Но Райнер этого не потерпит. Он уважал Зика, но то, что он говорил в его адрес и адрес Каролины, для Брауна было пределом. Поэтому он мог запросто проехаться кулаками по лицу Йегера.       — Ты слышал это, Порко? Мне, блять, его вырубить захотелось прям там.       — Тихо, Райн. Успокойся. Ты что не знаешь Зика?       — Он раздевает мою женщину взглядом! Нет, такого Зика я не знаю, увы!       — Остынь. У него просто недотрах, причем конкретный. Предлагаю скинуться баблом ему на дрочку. Ха-ха. Закажем проститутку.       — Мне не смешно, Порко. Ты же знаешь, что я ради нее всех там пострелял.       Райнер пришел в ярость. Он не понимал, что Зик хотел вот всем этим показать, унижая его, что Браун недостоин Каролины, или же он ей эстетически не подходил? Скорее всего Галлиард был прав, у него обычное воздержание от женщин, причем давно. Иначе какая еще могла быть причина такого неадекватного поведения?       Слава Богу, что девочки предложили сходить на море, что недалеко от бара, потому что Райнер уже начал открыто грызться с Йегером.       Спокойная стихия немного расслабила и разрядила обстановку. Каролина сделала несколько фото для инстаграма, и Энни заметила, что не такая эта девица из Парадиза напыщенная тварь, как думали многие, а нормальная девушка, которую Райнеру не просто нравилось потрахивать, а он явно испытывал к ней и другие чувства. Это было слишком заметно.       — Сердце красавиц склонно к измене, не так ли, Каролина? — велегласно пропел Зик, подойдя к Каролине на пирсе, стоило Райнеру уйти за цветами для девушек.       — На что вы намекаете? — Она даже не посмотрела в его сторону.       — Будто я не знаю, что ты бывшая покойного йегериста. — Он взял ее тонкую руку в свою и начал нежно поглаживать. Каролину это взбесило, но забрать руку побоялась.       — Вас это не должно касаться вообще.       — Как раз-таки меня это и должно касаться. Я начальник Райнера, я опытнее, я старше, мне невозможно сопротивляться. Тем более, зачем тебе человек, который исполняет приказы? — Йегер сплел пальцы своей руки с ее пальчиками, и на мгновение Каролине стало страшно не хватать воздуха. — Такой женщине, как ты, нужен тот, кто отдает эти приказы. — Зик, словно змей-искуситель, медленно голосом пробирался в сознание возлюбленной Райнера.       У Бертольда едва челюсть не отвисла от увиденного. Сам Зик Йегер клинья в открытую подбивал к Каролине, а Райнер и не видел этого. Он бы точно ему в морду заехал, не думая.       Но мгновение, и она выдернула руку из цепких длинных пальцев.       — Да я и не против, только вот мое либидо не принимает мужчин в очках, — сказала Каролина и громко, долго, по-детски рассмеялась. А потом уже и Райнер показался на горизонте с прекрасными цветами для Пик, Энни и конечно же для любимой.       Только пирс и только поцелуи. Нежные и страстные, которые заставили Зика убраться и понять наконец, что у этих двух любовь, а не увлечение. Потому что Райнер никогда просто так не перестрелял бы всех на Парадизе. А главным стало, что и Каролина не поддалась на провокацию, не купилась на сладкие речи. Зик Йегер никогда не поступил бы так со своим подчиненным, но банально проверить уроженку Парадиза было необходимо на верность Райнеру.       И так, обнявшись, Браун и Каролина стояли очень долго, потеряв счет времени и позабыв обо всем. Это потом будут долгие разговоры и ее беззаботный смех. А сейчас сплетение языков и совместные фотографии в ночном Либерио.

***

      Всегда сложно что-либо менять в своей жизни. Начинать нечто новое, кардинально отличное от того, чем жил до этого момента. Пугает не неизвестность, пугает сама вероятность совершить ошибку, за которую потом придется расплачиваться долгие годы. Стоит ли новая жизнь Каролины подобных жертв?       Она понимала, что пропала. Чувства к Райнеру оказались намного сильнее ее самой. Она не могла понять, что с ней происходит. Никогда раньше такого не было. Она практически не могла жить без Бронированного. Привязалась настолько, что разделяла его психические расстройства, начавшиеся еще давно, которые он так пытался скрыть от нее, но получалось плохо.       Если бы не Каролина, он бы и ночами не спал. Все его мысли заняла она. Мир отныне сузился до крошечных размеров. Теперь в нем только она. Единственный человек, вокруг которого вращалось солнце Райнера.       И вот сейчас, почти год спустя, первого августа, в свой день рождения, Браун сидел на своей домашней террасе возле моря. Рядом находилась его семья: мама, тетя, дядя и сестра Габи. На столе были расставлены разнообразные вкусности: откупоренное белое и красное вино, тонко нарезанный сыр, фрукты и овощи, вяленое мясо, колбасы и бесчисленные виды тапас и пинчос.       Райнер смотрел на голубое небо над головой, на нависшие белоснежные тучи. Он не замечал ни криков чаек, ни нежных порывов ветра, ни разговоров за столом, ни обычное Габи: «Райнер, Райнер, ты меня слышишь?». Думал о ней, все остальное отходило на второй план.       Красивый, высокий, в белой рубашке, расстегнутой на допустимое количество пуговиц, в белоснежных брюках он стоял и ждал, когда спустится Каролина. Мама Брауна до сих пор не понимала, как можно было полюбить девушку с Парадиза, хотя к Каролине ничего плохого не испытывала, ненавидела ее только Габи. А Райнер всегда умел закрывать рот сестре, если та еще что-нибудь готовилась сказать в адрес его любимой.       А на других ему было все равно. Ему не было до них абсолютно никакого дела. Понимал, что любит.       Вот он поднял взгляд вверх, когда она спускалась по ступенькам на террасу с праздничным тортом в руках. Короткое свободное платье позволяло длинным красивым ногам выглядеть еще притягательней, а легкий ветерок развевал локоны волос и подол белой ткани.       — С днем рождения, любимый! — Каролина счастливо улыбнулась Райнеру и поцеловала в губы.       — Торт — красота. Уже хочу попробовать. — Кремовые волны так и манили, чтобы мазнуть их пальцами, но клубника со свечками мешали этому сладком процессу.       Когда сладкий пик праздника оказался на столе, Райнер обратил на себя внимание и заявил, что хочет сказать что-то очень важное.       — Сегодня не только мой день рождения, но еще и очень ценное для меня событие, которое я долго и скрупулезно продумывал. — Райнер нащупал в кармане небольшую бархатную коробочку и достал ее. Карина Браун радостно ахнула. Габи, как обычно, недовольная нехваткой внимания к себе со стороны Райнера, нахмурила брови, потягивая сок, а Каролина лишь молча смотрела на любимого, не проявляя никаких эмоций, ждала. — Я хочу сделать эту девушку своей женой.       Сердце Каролины трепетно начало биться о грудь. Она сначала отвернула голову в сторону берега моря, а потом снова взглянула на Райнера.       — Я понимаю, что в Марли я чужая, и никогда не стану «своей» или «вашей». Но мне так хочется сделать тебя, Райнер Браун, счастливым.

***

      Когда солнце начало заходить за горизонт, и день клонился к концу, Каролина с Райнером не могли оторваться друг от друга, целовались чуть ли не до потери сознания, сидя на песке. Скоро должны были приехать Пик с Порко и Бертольд с Энни, поэтому влюбленные хотели урвать возможность хоть еще немного остаться наедине.       — Я же говорил тебе, что хочу большую семью?       Каролина кивнула и поцеловала снова любимого.       Но взрыв чувств прервало сообщение.       Браун отстранился и достал телефон из кармана брюк.       Неизвестный номер и лишь несколько предложений.       «Райнер, с днем рождения! Я уже изучил, где твое любимое с Каролиной кафе. Давай встретимся в нем завтра. Э.Й.»       — Этого не может быть…       Райнер хмыкнул, думал, что Эрен проиграл, но Йегер считал Брауна очень умным и сообразительным соперником. В любом случае, они могли оба погибнуть через полгода или через пару лет. Неважно. Но Эрен хотел снова взять власть в свои руки. Только вместе с Райнером Брауном он сможет осуществить все свои планы.