I'm not what you need

Тьма. Звук капающей воды. Гулко приближающиеся шаги двух человек. Внезапно начинается драка, раздаётся тяжелое падение тел. Три грохочущих выстрела. Два из одного пистолета, один из другого. Настолько быстрые и близкие, что их трудно различить. Грохот выстрелов отражается эхом от бетонных стен и стихает. Тишина. Юнги пристально смотрит на свой дымящийся пистолет. Киллер лежит у него в ногах, прислонившись спиной к машине. Пистолет тяжело выпадает из его ослабевшей руки. Его жизнь угасает, в то время как он медленно скользит по двери машины, приземляется на колени и падает лицом вниз на пыльный пол. Юнги всё ещё лежит на своём клиенте, прижимая его к грязному цементному полу гаража. Мужчина задыхается от едва сдерживаемого страха, его костюм от Армани впитывает чёрную лужу бензина. Никто не двигается. Они продолжают лежать, тело к телу, около правого крыла чёрного лимузина, и наблюдают, как вытекает кровь из тела наёмника, всего в нескольких метрах от них. Клиент Юнги начинает приподниматься, но Юнги прижимает его обратно к полу, по-прежнему готовый к устранению любой дальнейшей угрозы. В конце концов, задача телохранителя — любой ценой обеспечивать защиту клиента, а Юнги — лучший из лучших. Слышится удар. За ним следуют голоса. Юнги незамедлительно оборачивается, короткоствольный Магнум 357-го калибра нацеливается на них. Неосведомлённый шофёр замирает как вкопанный. Мин опускает оружие. — Звони 112, — говорит он спокойным голосом. Это звучит как приказ.

***

В комнате, обшитой панелями из тёмного дуба, висит несколько искусно отобранных картин, отражающих успех Донхёна, как торговца произведениями искусства. Высокий мужчина наливает два стакана виски и произносит: — Твои руки когда-нибудь дрожат, Юнги? — Иногда. Это просто адреналин.  — Как ты узнал?  — Я видел, как он мыл машину. Они никогда не моют машины на этажах парковки. Донхён протягивает Юнги один из стаканов. — Знаешь, я бы хотел, чтобы ты остался, — он передаёт ему небольшой запечатанный конверт. — Я не очень хорош в постоянных позициях, мои ноги немеют, — Юнги улыбается, и Донхён улыбается в ответ. Они оба поднимают бокалы в почтительном жесте. Донхён пьёт. Юнги воздерживается.

***

Юнги вылезает из такси со спортивной сумкой на плече и тяжёлым чемоданом в руке наперевес. Он захлопывает дверцу машины и направляется в здание. Его лофт в Буам-доне — очень скромная квартира. Все стены из кирпича и бетона, совсем мало мебели, здесь почти пусто. Внутри устрашающе тихо, шаги Мина эхом отражаются от стен и высоких потолков. Оставив багаж у дивана, Юнги снимает пальто, откидывает его на подлокотник и ковыляет прямо на кухню. Он достаёт из морозилки пакет с сырыми говяжьими пулькоги, перекладывает содержимое в миску и размораживает в микроволновой печи. Когда всё готово, он бросает мясо на разогретую сковороду и быстро жарит его на сильном огне. Он снимает сковородку с плиты через несколько минут и пробует кусок мяса. На вкус неплохо. Не заботясь о покрытии столешницы, Юнги ставит сковороду на кухонный стол и ест прямо с неё, просматривая раздел новостей в приложении Naver. Это почти нереально. Тишина. Запах и вкус домашней еды. Уют собственного пространства. Резкий контраст с его обычной рабочей обстановкой. Юнги решает, что на этот раз он насладится этим немного дольше. С той суммой денег, которую он заработал благодаря последнему делу, он определённо может себе это позволить.

***

За отражением городских огней в тёмной комнате мелькает телевизор, на котором крутят сверкающее изображение поющего человека. Сквозь городской шум доносится звучание его песни «Promise». На старом потрёпанном столе разбросаны чистые белые листы, валяются банка клея, стопка журналов, ножницы и пульт от телевизора. Мужские руки открывают один из ящиков стола и вытаскивают пару полупрозрачных резиновых перчаток. Человек с осторожностью надевает их. Скрип резины — единственный звук, прозвучавший в комнате, помимо песни, что льётся из телевизора. Руки выбирают из стопки журнал «Billboard Korea». Они кладут журнал и берут ножницы. Обложка заголовка кричит: «ВЕЛИКИЙ ТРИУМФ ПАК ЧИМИНА!». Ножницы начинают резать. Они тщательно вырезают со страницы имя «ПАК ЧИМИН». С точностью хирурга. Пальцы в резиновых перчатках приклеивают слово «ВРЕМЯ», составляя сообщение, напоминающее классическую форму записки с требованием о выкупе. Каждое слово вырезается с других страниц иным шрифтом. Записка собирается с особой тщательностью, что выглядит необыкновенно аккуратно и легко читается. Сообщение гласит: МАЛЕНЬКАЯ СУЧКА — Я ОБЕЩАЮ ТЕБЕ ЭТО — ВРЕМЯ УМЕРЕТЬ…

***

Сегодня вечером у Чимина камбек-шоу. Около здания CJ E&M Center в Санам-доне сотни кричащих лиц и размахивающих рук. Толпа возбуждённых фанатов скандирует: «ЧИМИН! ЧИМИН! ЧИМИН!». Клочки бумаги, блокноты с автографами, записные книжки, всё вырывается вперёд, и сотрудники Чимина принимают некоторые из них. Проходя мимо толпы по пути в студию, Пак останавливается, чтобы подписать «Файтин! Пак Чимин» на вытянутой ладони фаната. Среди суетливого леса рук и бумаг вперёд выставляется плюшевый утёнок, на шее прикреплена записка: «ЧИМИН, МЫ ЛЮБИМ ТЕБЯ». Пару мгновений спустя куча народа болтает в гримёрной Чимина. Взволнованная болтовня жужжит словно рой в улье. Руки складывают у зеркала цветы, послания на удачу, открытки и письма. В спешке кто-то кладёт плюшевую уточку на стол посреди цветов и других подарков. Внезапно игрушка взрывается, разбивая зеркало и лампочки, а затем раздаются крик, визг и охи замешательства.

***

Юнги сидит перед телевизором в огромной футболке, прикрывающей его шорты, держа в руке стакан с холодным американо. Ким Сокджин, удивительно красивый и успешный мужчина лет тридцати с небольшим, сидит в кресле рядом с диваном Юнги, пытаясь вовлечь его в разговор, который до этого момента никак не затевался. — Значит, ты не будешь защищать Пак Чимина только потому, что он айдол? — Я не работаю с айдолами, — невозмутимо отвечает Мин. — Но самые большие деньги крутятся в k-pop индустрии, — Сокджин фыркает. Юнги молчит какое-то время, упрямо упирая взгляд в экран. — Разве это не он коллекционирует плюшевые игрушки? — спрашивает он наконец спустя минуту, глядя на Сокджина, смотрящего на него потрясёнными глазами. — Юнги. Пак Чимин — один из самых известных людей в Корее. Он выиграл все музыкальные награды. Он собрал солд-аут на стадионе. Его песня сейчас номер один в стране, и он, скорее всего, получит несколько номинаций на KMA в этом году, а это самая престижная корейская музыкальная премия, можно сказать, корейская Грэмми. И ты спрашиваешь: «Разве это не он…». Господи, парень, что с тобой? — Говоришь, он не коллекционирует игрушки? Сокджин вздыхает, сдавшись. — Да. Он коллекционирует плюшевые игрушки. — Я думаю, что знаю, кто он, — бормочет Юнги. Мужчина пытается понять, шутит он или нет, но его лицо невозмутимо.  — Почему ты противишься этой работе? 3 миллиона вон в неделю. Мин не отвечает. — Три с половиной, — снова пытается Сокджин. — Есть ещё несколько неплохих людей, доступных за такие деньги. Ты говорил с Вонхо или Седжином? Сынвоном? — Да, Сынвон был заинтересован… — Сокджин чувствует, что есть шанс, и садится на диван рядом с Юнги. Он думает, что у них наконец-то серьёзный разговор. — …но нам сказали, что ты лучший. — Ничего подобного, — Юнги усмехается. — Юнги, мы говорим об очень напуганном молодом человеке. С десятилетним братом и без родителей. Поверь мне, меня бы здесь не было, если бы я не знал, что это всё по-настоящему, — Сокджин делает паузу, глубоко вздыхая, прежде чем продолжить. — Юнги, он умолял меня нанять тебя. Мин поднимает голову, выпрямившись, и долго смотрит на Сокджина. — Хорошо. Я приеду и гляну на ситуацию. Если я соглашусь, хочу четыре миллиона в неделю. — Договорились. Ты должен быть очень смертоносным за четыре миллиона в неделю, — присвистывает Сокджин. — Это ты сказал, что я лучший, — бормочет Юнги, снова сосредотачиваясь на телевизоре. Он не видит улыбки на лице Сокджина. Она грустная и радостная одновременно. Это улыбка облегчения.

***

Юнги останавливает свой невзрачный Hyundai Equus на тихой улице напротив закрытых механических ворот у подъездной дорожки к Паку. Когда он смотрит сквозь ворота, на стену, покрытую густой растительностью и возвышающуюся территорию за ней, у него возникает непонятное ощущение, что за ним наблюдают, что-то вроде покалывания на затылке. Он оглядывается. Немного дальше по дороге припаркована чёрная Toyota 4×4. Она быстро уезжает, слишком быстро, чтобы Юнги мог что-то разглядеть. Он наблюдает, как автомобиль отдаляется. Мин подъезжает к воротам и выходит из машины. Он берётся за одну из решётчатых створок и тянет её. Гремит вся калитка, но не поддаётся. Качая головой, Юнги возвращается в машину и нажимает кнопку на переговорном устройстве сбоку от ворот. Из коробки раздаётся треск мужского голоса. Сигнал ужасный. — Да? — Мин Юнги хочет увидеть Пак Чимина-ши. — Что? — Мун Джэин хочет увидеть Пак Чимина-ши. Мужчина его явно не слышит. — У вас назначена встреча? — спрашивает он. — Номер Плутона — 134340. — Отлично. Раздаётся громкое жужжание, и ворота со скрипом открываются. Юнги едет по извилистой дороге через ухоженную территорию. «Столько потенциальных укрытий», думает он про себя. Особняк находится на вершине холма. Он огромный. Юнги проезжает мимо гаража, где шофёр полирует капот чёрного лимузина. Одна его рука забинтована. Мужчина смотрит на Юнги, поправляет свою одежду и идёт ко входу, где паркуется Мин. Юнги выходит, осматриваясь. Рядом припаркован рабочий грузовик, двое маляров выгружают из него оборудование. — Чем я могу вам помочь? — спрашивает шофёр. — Это вы говорили по домофону? — Нет. Чем я могу помочь? — Меня зовут Минхо. У меня назначена встреча с Пак Чимином-ши. — О. И она была назначена…? Юнги действительно впечатлён. — Ким Сокджином-ши. — Можете проходить, Минхо-ши. — Что случилось с вашей рукой? Мужчина смотрит на свою руку. — Плюшевая игрушка. И возвращается к лимузину. Юнги звонит в дверной звонок, хотя дверь даже не закрыта. Появляется женщина средних лет. Видимо, домработница. Позади неё проходит мужчина в комбинезоне, неся доски. — Мин Юнги, чтобы увидеться с Пак Чимином-ши. — Входите, пожалуйста. Мужчина проходит в холл вместе с домработницей. Это приятная, пышная женщина, которая определённо выглядит так, будто прекрасно справляется с хозяйством, не придерживаясь традиций. — Честно скажу вам, Юнги-ши, я не знаю, где Чимин-ши. Он сказал, что будет здесь? — Да, — коротко отвечает Юнги. — Тогда наверняка так и есть. Сейчас узнаю, — женщина улыбается. Она ведёт Юнги в большую, неиспользуемую гостиную. Мебель покрывают пылезащитные полотна, тут перекрашивают стены. На нескольких разбросанных по всей комнате экранах непрерывно воспроизводится последнее музыкальное видео Чимина. Сама песня «Promise» звучит мягко из скрытых динамиков. — Пожалуйста, чувствуйте себя как дома. Могу я вам что-нибудь предложить? Юнги отрицательно качает головой, и экономка уходит обратно в холл. Он смотрит ей вслед, затем двигается в противоположную сторону дома. Очевидно, сейчас здесь проводится капитальный ремонт. Маляры, декораторы и дизайнеры приходят и уходят, не обращая внимания на присутствие Юнги. Чем дальше он уходит в дом, тем более тёплой и обжитой становится обстановка. Мин заходит в выложенную плиткой комнату с видом на бассейн. Одна из стен полностью стеклянная. На стене напротив висят полки с наградами Пак Чимина. Дэсаны, бонсаны, золотые и платиновые пластинки, другие статуэтки и медали. Среди фотографий в рамках, на которых Чимин принимает различные награды, есть одна, на которой запечатлены он и мальчик, вероятно, его младший брат, оба в смокингах. Они дурачатся перед камерой и очень заметно, что они близки и привязаны друг к другу. Через стеклянную стену открывается вид на бассейн. Единственный человек в поле зрения около воды — это брат Чимина, мальчик с фотографии, лет десяти, темноволосый, с оленьими глазками. Он сидит на корточках у бассейна, держа в руке пульт дистанционного управления от скоростного катера длиной в фут, который пересекает воду. Поодаль сидит няня, пристально наблюдая за ним. Внимание Юнги отвлекает тяжёлый бит, звучащий откуда-то из глубины дома, ещё одна песня Пак Чимина, но на этот раз в быстром, бодром темпе. Мужчина следует за звуком. Он проходит дальше в глубь комнаты, откуда доносится шум. Помещение большое и удобное, с множеством мест, куда можно сесть, барной стойкой, стеной со стереосистемой и проекторами. Здесь полно людей, комната забита реквизитом и видеоаппаратурой. Здесь много активности, царит атмосфера полного хаоса. Музыка гремит на всей громкости. Группа из шести танцоров репетирует зажигательный номер для музыкального клипа под наблюдением хореографа. Солнечный свет отбрасывает их силуэты на стеклянную стену в другом конце комнаты. Видеооператор кружит вокруг них, снимая репетицию, которая транслируется на большом экране телевизора позади людей. В одном углу симпатичный парень натягивает на себя костюм, который, вероятно, предназначен для видео. Несколько человек следят за съёмкой видео и оборудованием. Все кресла обращены к дальнему концу комнаты, и не сразу заметно, сколько людей спрятано среди больших подушек. Когда Юнги садится на табурет вдалеке всех, большое вращающееся кресло поворачивается, показывая Сокджина. Он машет рукой Юнги и приближается к нему. В другом конце комнаты красивый высокий мужчина поднимается и смотрит на Юнги. У него толстая шея и широкая грудь. Сокджин жестикулирует ему, что всё в порядке. Мужчина ещё мгновение смотрит на Юнги и садится обратно. Мин оглядывает комнату. Полка, заполненная витаминами. Различные инструменты. Золотую пластинку используют в качестве подстаканника. Люди пьют и болтают во время репетиции. В одном из кресел миловидный парень лет двадцати пяти потягивает кофе, изредка поглядывая на танцоров. Рядом с ним ещё один молодой человек, который что-то с деловым видом обсуждает по телефону. Музыка достигает кульминации и внезапно замолкает. Танцоры на мгновение удерживают свои драматичные финальные позы и снова расслабляются. Взрываются аплодисменты, громче всех хлопают откуда-то с переднего дивана. После кто-то смеётся. — Ребята, прогон! — по всей комнате раздаётся голос режиссёра. — Иди ко мне, Тэмин! — с дивана доносится голос, сладкий, как мёд. Хореограф прыгает на диван и скрывается из виду. Юнги слышит звуки поцелуев и смех. Видео запускается на большом экране, и танцоры в ожидании собираются вокруг него. — Милый, это должно быть здорово. Мне нравится финал… — говорит тот же сладкий голос. Сокджин движется к передней части комнаты, воспроизведение начинается за его спиной. — Чимин… — начинает он, но певец игнорирует его. Юнги понимает, что это он сидит на диване, но пока не видит его лица, только копну блондинистых волос. — Сонун, как тебе номер? Тебе нравятся движения в конце? — спрашивает Чимин у миловидного парня, сидящего на одном из передних кресел, который допивает свой кофе. — Чимин, ты хочешь посмотреть с самого начала или только концовку? — вмешивается режиссёр. — Это очень круто, Тэмин… — Сонун начинает отвечать на вопрос Чимина, но Пак перебивает его, отвечая режиссёру. — Я хочу посмотреть всё. Намджун-хён? Я уверен, что Джун-хёну понравится. Высокий, широкоплечий мужчина, Намджун, пожимает плечами и встаёт, смотря на Юнги. — Ээ! — тянет он. — Не волнуйся, Тэмин. Намджун совсем не ценитель искусства танца, — смеётся Чимин. Парень прижимается к нему, слегка оттолкнув Сокджина локтем. — Что ты думаешь, Чимин? — спрашивает стилист. — Чимин, Мин Юнги… — Сокджин снова пытается привлечь внимание Пака. — Сокджин-хён, а ты что думаешь? — спрашивает Чимин, игнорируя его слова. Его грубое поведение уже начинает раздражать Юнги. — Это потрясающе, — говорит Сокджин и пытается снова. — Чимин, Мин Юнги здесь, — он кивает в сторону Юнги. Симпатичный парень с кофе поворачивается к нему с любопытством. — Кто здесь? — Мин Юнги. Телохранитель. — Я думаю, Тэмин должен быть моим телохранителем, — хихикает Чимин. Он обращается к стилисту. — Давай ещё раз посмотрим… Лицо и уши Сокджина краснеют. — Чимин, подними свою задницу и познакомься с человеком. Пак Чимин наконец-то встаёт с дивана. Немного шокирует то, что вживую он выглядит ещё моложе. Может, это потому, что на его лице нет макияжа. Хотя он по-прежнему красив. Уникален. Настоящая суперзвезда. Юнги думает, что камеры не воздают ему должного. — Ну, я встал. Он смотрит через комнату и его глаза находят Юнги. Взгляд такой пристальный, что ему приходится отвести глаза. Он направляется к дивану. — Мин Юнги, Пак Чимин, — представляет Сокджин. Чимин протягивает свою маленькую руку для рукопожатия. Он оглядывает Юнги с головы до ног. — Ты не похож на телохранителя. — А чего ты ожидал? — Не знаю. Возможно, большого, крепкого парня. — Это моя маскировка. — Что ж, очень вовремя, — улыбается Чимин. — Юнги, это Сонун. Двоюродный брат и личный помощник Чимина. Миловидный кофейный парень встаёт с кресла и подходит к Юнги. — Приятно познакомиться, Юнги-ши, — он слегка кланяется. — Ким Намджун, — Сокджин указывает на высокого, широкоплечего парня. Намджун кивает, но не двигается, чтобы пожать руку или поклониться. Не то чтобы Юнги есть дело до этого. — Спина не очень… — Чимин делает замечание стилисту. Громкий парень, сидящий рядом с Сонуном, всё ещё разговаривая по телефону, небрежно машет рукой. — Чон Хосок. Публицист Чимина. — Принести тебе выпить? — вмешивается Чимин. — Апельсиновый сок, — Юнги смотрит на него. — Натуральный? — задиристо спрашивает Чимин, прежде чем повернуться к своему кузену ассистенту. — Сонун? Когда он уходит к бару, Чимин садится и жестом показывает Юнги сесть напротив него. — Тэмин, я вернусь к тебе через секунду. Хореограф встаёт и подходит к своим танцорам перед большим экраном. — Послушай. Всё это идея Джин-хёна… эта внезапная одержимость защитой меня. Намджун всегда заботился о моей безопасности, и у нас всё отлично. — Чимин, ты хочешь пробежаться ещё раз, пока мы не ушли? — перебивает Тэмин. — Я вернусь через секунду, — спокойно повторяет он, невозмутимо улыбаясь ему. В этот момент Сонун возвращается и протягивает Юнги апельсиновый сок. Он смотрит на него. — Я думаю, что Сокджин-хён прав, Чимин. Тебе пора принять дополнительные меры предосторожности. Хосок, публицист, прикрывает телефон одной рукой, присоединяясь к разговору. — Сонун, я уверен, что Юнги-ши скажет тебе, что количество психов, пишущих письма с угрозами, увеличивается с каждым камбеком Чимина. — Он не скажет так, — возражает Сокджин. Ассистент протягивает Чимину несколько бумаг для подписи и ручку. Чимин просматривает их и расписывается. — Расслабьтесь, ребята. Я сказал, что сделаю это. Видишь, с чем я здесь имею дело? — он поворачивается к Юнги. — Я готов работать вместе, пока мы все понимаем друг друга. Я не позволю этому хоть немного изменить мою жизнь. — Сладкий, это не будет проблемой, — успокаивает его Сокджин и пытается объяснить Юнги. — У Чимина очень неформальный быт. Мы все здесь одна большая семья… Тем временем Хосок заканчивает разговор по телефону, поэтому он подключается ко всем. — И я уверен, что ты отлично впишешься. Ты можешь выбрать любую систему сигнализации для дома. Можешь улучшить безопасность ворот. Что ещё, Чимин-а? Чимин встаёт и приближается к Тэмину и танцорам. Юнги смотрит на Сокджина, которому, кажется, не нравится это действие. — Я думаю, что я в безопасности, пока я здесь, в доме, поэтому я думаю, что главное охранять меня снаружи. Намджун-хён расскажет тебе обо всём. Вам двоим придётся что-то придумать. Я не хочу, чтобы вы оба преследовали меня всюду, куда бы я ни пошёл. Самое важное — я не позволю, чтобы это повлияло на Чонгука… Тэмин обнимает Чимина за талию и встаёт позади него, начиная медленно повторять все движения вместе с ним. — Я только собирался поговорить об этом, — произносит Хосок. — Придётся сказать ребёнку, что у тебя другая задача… — Я не хочу, чтобы он думал, что он в тюрьме. Так что дом и территорию нельзя менять никаким образом. Он не должен знать, что ты здесь. Всё понятно? — перебивает Чимин. Юнги долго смотрит на него, затем поднимает взгляд на Сокджина. — Чимин-ши, — начинает он. — Просто Чимин. — Произошла ошибка. Недоразумение. Если кто-то покажет мне самый быстрый выход, мы избавим друг друга от недопонимания. Юнги уже отступает, когда кто-то приносит Чимину фиолетовую ковбойскую шляпу на подставке, но певец игнорирует её, всё ещё глядя на Юнги. — Можешь пройти мимо бассейна, — говорит Намджун. — Заткнись, Намджун, — Сокджин сердито смотрит на него. — Было приятно познакомиться со всеми вами, — Мин кланяется, поворачивается и направляется к стеклянной двери. — Юнги, подожди минутку, — Сокджин пытается его остановить. — Хён, я не думаю, что мы должны просить этого парня об услуге, — Хосок кладёт руку ему на плечо. — Хосок, я разберусь с этим. Чимин холодно смотрит, как Юнги открывает стеклянную дверь. — Юнги, подожди минутку, — голос Сокджина умоляющий, но мужчина быстро уходит вниз по склону. Ким спешит вслед, пытаясь догнать его. — Юнги, подожди минутку, пожалуйста? Я должен был рассказать тебе больше. Мне очень жаль, но я боялся, что он не выдержит этого. Я думал, что позволю вам двоим разобраться с этим… понять друг друга. — Мы поняли, — Юнги продолжает идти. Сокджин хватается за соломинку. — Чимин неплохой человек, и знает он об этом или нет, но ты ему нужен. Ты зашёл так далеко… Подожди немного. Я хочу тебе кое-что показать. Пожалуйста, Юнги. Бросив на него последний умоляющий взгляд, Сокджин бежит обратно в дом. Юнги решает подождать. Было бы грубо не сделать этого. Он может быть и неприветливый, но не грубый. За исключением того момента, когда Чонгук замечает его и теперь приближается к нему с кроличьей улыбкой, держа пульт дистанционного управления со своей маленькой лодкой на буксире. И снова Юнги хочет уйти. Он никогда не ладил с детьми. Но Чонгук преграждает ему путь. — Привет! — он с энтузиазмом приветствует Юнги. — Привет, — Мин обходит мальчика. — Как ваши дела? — Чонгук следует за ним. — Всё хорошо. Как насчёт тебя? — О, я отлично. Вам нравятся лодки? Юнги со вздохом сдаётся. Он не собирается уходить отсюда, поэтому просто останавливается. Потакает малышу. — Нет, я не люблю лодки. Бэмби глаза Чонгука невероятно широко раскрываются, и он пищит. — Не может быть! Почему нет? — Ох, я не знаю. — Конечно, знаете. Но не хотите мне говорить. Юнги рассматривает его, убирая назад подол пиджака. Он приседает так, чтобы находиться на одном уровне глаз с малышом. — Ты умный ребёнок, — Чонгук кивает. — Я расскажу тебе. Однажды я застрял на лодке с несколькими людьми на четыре месяца. — Спасательная шлюпка? — спрашивает малыш. — Нет. На большой белой яхте. Знаешь, что такое яхта? Чонгук задумывается. Затем его лицо загорается, хмурый взгляд пропадает. — Да. Мой брат однажды арендовал эту огромную яхту, и мы отправились в путешествие. Это было здорово. Всех, кроме меня, рвало. Я люблю яхты. — Что ж, никто не идеален. Мальчик прищуривается, глядя на Юнги, и в его глазах отражается солнце. — Вы телохранитель, не так ли? Он застаёт Юнги врасплох. — Как ты узнал? — осторожно спрашивает Мин. — У меня есть уши, — Чонгук пожимает плечами. — Я запомню это. В этот момент Сокджин, запыхавшись, бежит к бассейну. Он держит выпуклую папку. Увидев Чонгука, он бесстрастно опускает руку с папкой. Юнги замечает, как Чонгук смотрит на неё. Малыш очень наблюдательный, это точно. — Как ты, Куки? — Ким взъерошивает тёмные волосы ребёнка и поворачивается к Юнги. — Я рад, что ты подождал. Пойдём. Он кладёт руку на поясницу Юнги и ведёт его во внутренний дворик. Мин оглядывается через плечо и слегка улыбается ребёнку. — Приятно познакомиться, Чонгук. Малыш просто молча смотрит им вслед. Они садятся за стол на патио, и Сокджин передаёт папку Юнги, открывая её. Внутри письма разного размера и содержания. На мгновение взгляд Мин возвращается к Чонгуку, который снова завёл лодку. — Это всего лишь за последние шесть месяцев, — Сокджин выглядит поверженным. Беспомощным. — Их когда-нибудь профессионально оценивали? — Юнги смотрит на него. Ким отрицательно качает головой. С раздражённым вздохом мужчина начинает просматривать письма, переворачивая их за угол страницы. Они отправлены от различных источников, некоторые из них выцарапаны, некоторые напечатаны, другие собраны из вырезок. Многие из них запачканы и разорваны, другие безупречны. Иногда кто-то прикладывает фотографии Чимина с жестокими отметинами на них. Затем к ним присоединяется Хосок, посасывая эскимо. Он подходит и встаёт позади Юнги, беспечно глядя на груды писем через его плечо. — Сокджин сказал, что ты служил в секретной службе. Юнги кивает. Он просматривает файлы быстро, опытным взглядом, иногда останавливаясь, чтобы внимательно прочитать что-то. Несколько писем он вынимает из стопки и кладёт в центр стола. — Когда-нибудь охранял главного? — спрашивает Хосок. — Я был два года с Ро и три года с Ли, — Юнги складывает ещё одно письмо в центральную стопку. Он останавливается, улыбаясь одному из писем. — Это маленькая старушка из Кванджу. Она пишет всем, с кем я когда-либо работал. Он продолжает переворачивать страницы, пока кое-что его не останавливает. Несколько писем соединены скрепками. Буквы в них вырезаны и приклеены. — Ли застрелили. Болтовня Хосока начинает раздражать Юнги. — Не в мою смену, — кусает он в ответ. — Это хорошо, — Хосок издаёт беспричинный смех. Юнги возвращается к письмам. Он стучит по стопке в центре стола. — На первый взгляд, ничего такого. Но сохрани их. Никогда не угадаешь, — он отделяет одно письмо от других. — Здесь может быть кое-что. — Думаешь, это тот парень? Который заминировал плюшевую игрушку? — Ким изучает Юнги лицо. — Я не знаю. Ты рассказал об этом Чимину? Он знает об игрушке? Сокджин и Хосок обмениваются взглядами. Видимо, для них это больная тема. — Мы сказали ему, что возникла какая-то проблема с электричеством, когда он был на сцене. Короткое замыкание, — объясняет Хосок. — Послушай, ему сейчас не нужно такое потрясение. Это его сильно расстроит. — А что насчёт полиции? — Для полиции не было причин. Никто не пострадал. — А шофёр? — Не было такого. Там были только наши люди. Юнги поворачивается и смотрит на Чонгука у бассейна. Глаза Сокджина по-прежнему не отрываются от лица мужчины. — Итак, я думаю, мы должны показать тебе комнату, — говорит он, привлекая внимание Юнги. Юнги следует за двумя мужчинами в указанную комнату. Он осматривается, замечая фрески и предметы декора, дурацкое стремление создать блудное великолепие прямо со страниц таблоидов. — Это его спальня? — спрашивает он. — Да, — Хосок отвечает. — Нет, — Сокджин быстро поправляет его. — Он спит в комнате рядом с Чонгуком. Хосок сделал это для журнала. — Суперзвёзды в их будуарах, — добавляет Хосок. — Видел? — Нет. — Чимину это никогда не нравилось, — фыркает Сокджин. — Ему не обязательно должно это нравиться… — бормочет Хосок. Внезапно Сокджин кидает вырезанное письмо на кровать. — Мы нашли его здесь. — Кто-то был здесь? — раздражённо спрашивает Юнги. — Кто-то ворвался и… мастурбировал на кровати, — Сокджин съёживается. — И Чимин-ши об этом тоже не знает? Ким качает головой. — Ты шутишь? — визжит Хосок. — Это бы всерьёз испугало его. — Что ты думаешь? — спрашивает Сокджин Юнги, игнорируя Хосока. — Кто-то проникает в дом, поднимается наверх и дрочит на кровати… Я бы сказал, что это проблема. — Что за проблема? — Ким мычит. — Вот блять, — взволнованно ругается Хосок. — Нам это сейчас вообще не нужно… — Этот дом распахнут настежь, — Юнги невозмутим. — Прошу прощения? — Хосок сердито смотрит на него. — Я сказал, что этот дом полностью открыт, и вы, люди, не имеете ни малейшего представления о том, что такое настоящая безопасность, и что нужно делать для её достижения. Сокджин серьёзно смотрит на Мина. — Юнги, я полностью уважаю то, что ты мне говоришь. Расскажи мне, как ты хочешь работать, и я тебе помогу. — Слушай, я могу защитить его. Но я не буду нести ответственность за его безопасность, если он не будет знать, что происходит. — Я поговорю с ним, — пытается заверить его Сокджин. — Я объясню ему всё. Я могу это сделать. — Нет. Я поговорю с ним, — возражает Хосок, раздражённо выходя из комнаты. Сокджин провожает Юнги обратно к машине. — Он не будет мешать тебе. Юнги, я даю тебе слово. Глаза Мина сосредоточены на Чонгуке, который смотрит на него через двор. — Конечно, он будет. — Чья работа идеальна? Ты же телохранитель, так ведь? — Да, — Юнги медленно переводит взгляд на Сокджина. Когда они подходят к машине, Ким расслабляется. Он растягивает губы в идеальной улыбке. — Сокджин. Если ты когда-нибудь снова мне солжёшь, я разделаю тебя на куски. Улыбка исчезает так же быстро, как и появилась.