Starting Over Again / Начать сначала

      — Ты вроде бы говорила, что мы найдём здесь что-то полезное? — Реджина сложила руки на груди, закатила глаза. Подвал был разделён на две части. В одной располагалась домашняя прачечная, а в другой — недоделанная комната отдыха.       — Честно? — Эмма помассировала заднюю часть шеи и робко подняла взгляд. — Я не была уверена. Точнее, — затараторила она, не позволив Реджине возразить, — я думала, у тебя в подвале что-то вроде библиотеки. Когда ты обучала меня магии, ты спускалась сюда и возвращалась с книгами, — пожала плечами. — Я с тобой ни разу не ходила.       — Я вижу лишь диван сомнительного вида, стиральную машину, сушилку, а ещё коробку с видеоиграми Генри, — перечислила Реджина. — Может, те книги, о которых ты говоришь, я принесла сюда специально?       — Ну да, — проворчала Эмма. — Логично. Об этом я не подумала. — Она невинно всплеснула руками. — В свою защиту скажу, я никогда не шныряла по твоему дому и не обучала никого магии, поэтому дай мне небольшую поблажку, ладно? У меня нет никакого плана действий.       — Хорошо, — кивнула Реджина. — Но если я обучила тебя, значит, меня обучал кто-то другой?       — Да, и я понимаю, к чему ты клонишь. Ты не можешь учиться у этого человека. Именно он помог тебе освоить тёмную магию, другая ему неподвластна, а нам с тобой нужна светлая, — Эмма плюхнулась на диван. Реджина не сдвинулась с места, так и осталась стоять посреди помещения. Помедлив, Эмма жестом предложила ей сесть, и она нехотя послушалась. — Ты учила меня магии так, как некоторые учат детей плавать.       Реджина, сидевшая неестественно прямо, прислонившись спиной к подлокотнику, вопросительно приподняла бровь.       — Пояснишь?       — Либо тони, либо плыви, — выдала Эмма невозмутимо. — Первые уроки прошли не слишком удачно. Я не была готова учиться. Ты пыталась… — она приподняла уголки губ, — В общем, ты кричала на меня, чтобы я сосредоточилась, обзывала неумехой. Тот ещё образовательный процесс, — Реджина выглядела смущённой и виноватой, поэтому она взмахнула рукой, пресекая возможный поток извинений. — Всё нормально. Оглядываясь сейчас назад, я понимаю, что всё это заслужила. Нужно было сосредоточиться, а я даже не пыталась, потому что не воспринимала обучение всерьёз. Но после второго занятия мне пришлось пересмотреть своё поведение. К несчастью для меня, ты поняла, что самый лучший способ научить меня чему-то, — вывести из себя. Тогда я отнеслась всерьёз.       Реджина нахмурила лоб в замешательстве.       — Боюсь спрашивать.       И снова Эмма улыбнулась.       — Правильно делаешь, — воспоминание её определённо веселило. — Ты перенесла нас на какой-то обрыв, я до сих пор не выкуриваю, в каком месте он находится, но, наверное, где-то в окрестностях Сторибрука. Ты стояла на самом краю, а меня забросила на висячий мост, — она живо жестикулировала, пытаясь добавить побольше красок, чтобы Реджина могла прочувствовать её рассказ. — Мост был совсем ветхий, болтался на верёвках, а река под ним, до которой оставалось метров тридцать, не меньше, беспокойной и быстрой. Ты взмахом руки разорвала верёвки.       Реджина пришла в ужас.       — Что я сделала?!       — С одной стороны, — уточнила Эмма, — и сказала мне, чтобы я всё исправила. — Реджина во все глаза смотрела на неё, она была потрясена, а с её лица по-прежнему не сходила улыбка. — Я просто охренела. Думала, что погибну. Вторая верёвка тоже лопнула, я полетела вниз и, честное слово, была уверена на все сто процентов, что на завтрак съела последний медвежий коготь в своей жизни, — помолчала. — А потом падение прекратилось. Магия сработала сама по себе. Я каким-то образом собрала доски вместе и серфила на них прямо по воздуху.       — Смеёшься? Ты левитировала доски, чтобы остановить падение? — в голосе Реджины отчётливо звучало неверие.       Эмма заулыбалась ещё шире.       — Дико звучит, да? Не знаю, как мне это удалось, но я больше не падала. Подлетела к тебе и захлопала глазами.       — Наверное, я была счастлива, что ты что-то поняла? — спросила Реджина.       — Нет. Ты была вне себя от злости. Естественно я решила, что облажалась, и спросила, чего ты вообще бесишься? Неужели из-за того, что я не разбилась насмерть? А ты мне ответила, что хотела, чтобы я починила мост, чего я не сделала, но злилась ты вообще не поэтому.       Реджина недоуменно покачала головой.       — Тогда почему?       — Потому что я впустую растрачивала свой магический потенциал, — Эмма пожала плечами. — Я вроде бы очень могущественная, но совсем не эффективная, потому что не умею пользоваться способностями.       — И правда, раздражает, — сказала Реджина задумчиво. Огляделась по сторонам, будто видела помещение впервые, впрочем, вероятно так оно и было. Когда она заговорила вновь, в голосе её слышались осторожные нотки. — Я тоже могущественная?       — Да! — с жаром воскликнула Эмма. — Ты одна из самых могущественных практикующих волшебниц во всех известных мирах.       — Вот так комплимент, — щёки Реджины окрасил лёгкий румянец.       — А это не комплимент, — возразила Эмма. — Это правда. Понимаешь, магия — это эмоции. Ты ставишь перед собой цель, сосредотачиваешься на эмоциях, и чем сильнее твои эмоции, тем сильнее твоя магия. Некоторые используют артефакты, усиливающие магическую мощь, но не ты. Насколько я знаю, у тебя никогда не было вспомогательных безделушек, но ты не слабее тех, кто ими обладает, а то и сильнее.       — Почему ты так думаешь? — нахмурилась Реджина. — Как я могу быть самой могущественной без посторонней помощи?       — Да просто ты чувствуешь всем своим существом, — Эмма приложила руку к сердцу. — Не только сердцем. Чёрт. Не знаю. Ты чувствуешь всем своим естеством, — она всё подыскивала слова, но не могла найти ни одного, которое бы мало мальски могло передать её соображения. В конце концов, она сказала: — Ты чувствуешь эмоции своей душой, и я уверена, что человек, способный так глубоко переживать, должен быть самым-самым могущественным. Как иначе?       — Хотела бы я почувствовать что-нибудь глубокое прямо сейчас, — Реджина оглянулась на уходящую вверх лестницу, на падающий в дверной проем прямоугольник света, и прошептала: — Единственное, что я сейчас чувствую, это быстротечность времени, — она покачала головой. Снова посмотрела на Эмму. — Ты на самом деле думаешь, что я смогу выучить что-нибудь полезное? У нас совсем нет времени.       — Оно нам не нужно. И да, ты сможешь. Ты очень упёртая, Реджина, у тебя хватка питбуля, — поймав направленный на неё негодующий взгляд, Эмма обезоруживающе ухмыльнулась. — Если ты что-то вбила себе в голову, обязательно доведёшь до конца, и ничто тебя не остановит. Поверь, я не раз испытала твоё упрямство на своей шкуре. Оно впечатляет и немного пугает, — она подмигнула, в ответ на что Реджина застенчиво улыбнулась. — И потом, ты не учишься. Магия внутри тебя, Реджина. Тебе просто нужно её нащупать, чтобы активировать, и я думаю, что смогу помочь, — она состроила виноватую рожицу. — Может, не с первой попытки, но всё же…       — Напрашивается всё тот же вопрос, — Реджина закатила глаза. — С чего мы начнём?       — На нашем первом уроке ты учила меня разжигать огонь, — Эмма огляделась. — У тебя случайно нет свечей?       Реджина встала с дивана.       — Случайно есть, — в её движениях появилось лёгкое раздражение. — В главной ванной комнате. — поманив Эмму за собой, она стала подниматься по лестнице.       — Ну, конечно, есть. Подождать тебя в кабинете?       — Нет, — ответила Реджина. — Иди за мной. Проще потренироваться в спальне, чем таскать свечи по всему дому, наверняка я потом забуду отнести их на место.       Эмма остановилась у подножья ведущей на второй этаж лестницы.       — Нет. Не стоит. Будет проще, если ты принесёшь свечи и мы расставим их на обеденном столе, — внутри у неё поселился какой-то небольшой ужас, который она при всём желании не могла объяснить даже себе. — Доверься мне. Обещаю, я напомню тебе унести их наверх, когда мы закончим.       — Ладно, — не оглядываясь, бросила Реджина, и Эмма вздохнула с облегчением. Чёрт знает, почему, но от одной только мысли о том, чтобы вновь оказаться в личной ванной комнате Реджины, у неё в душе поднималась паника. Не то чтобы она была напугана. Она… просто не хотела прямо сейчас анализировать собственные чувства.       Эмма поспешила в столовую. Села за стол, немного отдышалась, собираясь с мыслями, и решила, что самое время позвонить Генри. Он ответил после первого гудка.       — Что происходит? Бабушка сказала, что Аид в Сторибруке, и вы с мамой вынуждены сражаться с ним, или вроде того…       — Вроде того, — вздохнула Эмма. Надо было позвонить раньше. — То, что мы с Дэвидом нашли на шахтах, оказалось делом рук Аида.       — Аида? Бога подземного царства мёртвых?!       Эмма закатила глаза. Ну, конечно, Генри и его манера всё усложнять. Что ж, он был ребёнком Реджины.       — Да, того самого, и прежде чем ты начнёшь умничать, позволь напомнить, что твои бабушки — Белоснежка и Белль, а дедушки — Прекрасный принц и Румпельштильцхен. Не говори мне, что не веришь в существование Аида.       — Ладно, — да, он сын своей матери. — Зачем ему мама?       — Хочет через неё достать Голда. Дело в том, что Голд оставил Аида с носом, и тот заявился в Сторибрук, чтобы поквитаться. В деталях я не уверена.       — Мама в порядке? Она не испугалась?       — Не особо. На самом деле она неплохо справилась с ситуацией.       — Мама чертовски хороша в сокрытии собственных эмоций. Ты её знаешь.       — Я знала её до поездки в Бостон. Сейчас? Сейчас не знаю.       — Справедливо, — повисла пауза. Эмма знала, какие мысли витают в голове у Генри, и терпеливо ждала, когда он их озвучит. — Мы вернём ей воспоминания?       — Не знаю. Пока у неё остаётся выбор, я делаю всё возможное, чтобы решение оставалось за ней. Я ответила на все вопросы, и теперь мы разрабатываем план, опираясь на известную нам информацию. Генри, послушай, мы не хотим, чтобы ты геройствовал, потому что…       — Я — лёгкая мишень. Да, понимаю. Теперь понимаю, — он горько вздохнул, и Эмма поймала себя на желании оказаться рядом с ним, чтобы утешить. Было слышно, что он очень расстроен. — Эмма, я знаю, что это очень эгоистично с моей стороны, но я скучаю по ней. По ней настоящей, понимаешь?       До этого момента Эмме не приходило в голову, что сын может скучать по прежней Реджине, поэтому признание застало её врасплох.       — Понимаю, но… Генри, она по-прежнему тебя любит, ты это знаешь?       — Знаю. Чувствую, но всё не так просто. Она моя мама, но в то же самое время не моя. Я хочу, чтобы она была счастлива, и я хочу, чтобы она помнила все те глупости, которые я совершал, чтобы она подкалывала меня. Думаю… не знаю… я просто хочу, чтобы мы были нормальной семьёй.       Эмма кивнула, а потом, осознав, что сын её не может видеть, мысленно прыснула.       — Знакомое чувство. Если бы это полностью зависело от меня, то я, ты и Реджина поселились бы в Нью-Йорке и занимались бы обычной рутиной.       — Только не навсегда, а то я буду скучать по бабушке, дедушке и всем остальным. Может, мы могли бы съездить в Нью-Йорк на каникулах?       — Я бы хотела, — Эмма грустно улыбнулась, понимая, что этого, скорее всего, никогда не произойдёт. — Может, когда всё это закончится, мы сможем сбежать отсюда ненадолго?       — Может, в следующем месяце я вымахаю на шестьдесят сантиметров? — в тон ей произнёс Генри.       — Знаешь, бывают такие дни, когда мне очень тяжело забыть, что ты сын Реджины.       — Забавно, она говорит то же самое каждый раз, когда замечает, что я уплетаю шоколадки до ужина.       Эмма расхохоталась.       — Ладно, Генри, мне пора, но я позвоню тебе завтра вечером.       — Хорошо, ма. Я люблю тебя. Передай маме, что я её тоже люблю.       — Передам. Слушайся бабушку и дедушку и постарайся не вляпаться в неприятности.       — Постараюсь. Спокойной ночи.       Эмма, не переставая улыбаться, отложила мобильный в сторону, а когда подняла голову, увидела, что за ней внимательно наблюдают.       — Давно ты там стоишь?       Реджина мягко улыбнулась, подошла и, поставив свечу на стол, заняла место напротив Эммы.       — Скажем так, я слышала твоё предложение уехать ненадолго в Нью-Йорк.       Эмма вспыхнула.       — Слушай, я сказала это, чтобы порадовать пацана. У нас вечно нет времени на нормальную жизнь. Месяц или два передышки, а потом в городе появляется очередная пакость, живая или мёртвая, и наша неутомимая банда — ты, я, Мэри-Маргарет, Голд и компания — сражаемся не на жизнь, а на смерть. В девяти случаях из десяти пакость решает, что Генри либо прекрасное орудие в борьбе с нами, либо превосходная мишень…       Реджина побледнела.       — Генри угрожает опасность?       — Он в безопасности, — потянувшись, Эмма накрыла ладонь Реджины своей, легонько похлопала по ней. — На этот раз он держится молодцом. Не сбегает и не геройствует. Он не станет высовываться. Пока Аид ничего не знает о Генри, его жизни ничего не угрожает, но ещё одна причина разобраться с твоей магией — это необходимость защитить нашего сына, — она выпрямилась. — Поставь свечу на середину стола.       Реджина послушно выдвинула кремовую ароматизированную свечу вперёд.       — Хорошо, — Эмма не сводила взгляда с аккуратного фитиля. — Итак, как я и говорила, магия — это эмоции. Что до меня, то я обычно сосредотачиваюсь на самой мощной эмоции, которая посещает меня чаще всего. Вспоминаю события, связанные с эмоцией, цепляюсь за них и фиксирую, — она помолчала. — Я представляю свою магию лазерным лучом, таким, знаешь, заострённым, — из её груди вылетел обессиленный вздох. Собственная неосведомлённость убивала. — Термины и определения в магии это не моё. Я сосредоточусь на своей эмоции, пропущу через себя, а потом пожелаю, чтобы она подожгла свечу, — встретив насмешливо-скептический взгляд карих глаз, она снова вздохнула. — Просто смотри.       Эмма зажмурилась, вспомнила, как всякий раз, когда проводила время с Генри, её душа наполнялась всепоглощающим ощущением безусловной любви, и сосредоточилась на этом чувстве. Она представила вспыхивающий фитиль, мысленно пожелала, чтобы это произошло на самом деле. Реджина тихо ахнула. Эмма открыла глаза и улыбнулась. Пламя свечи слегка колебалось.       — Я бы не поверила, если бы сама не принесла тебе свечу и не увидела это собственными глазами, — Реджина приподняла свечу, внимательно осмотрела со всех сторон и, не обнаружив ничего необычного, осторожно вернула на место. Она дунула — и пламя погасло так же внезапно, как вспыхнуло мгновением раньше.       — Ты сможешь, Реджина, — подбадривала Эмма. — Тебе надо сосредоточиться. Какую конкретно эмоцию ты сейчас проживаешь?       — Сейчас? — невесело улыбнулась Реджина. — Замешательство.       Эмма сощурила глаза.       — Давай же, попробуй.       — Хорошо, — Реджина закрыла глаза. Задумалась. — Я чувствую… чувствую себя в безопасности.       — Здорово. Это очень здорово, — на самом деле Эмме хотелось плакать от бессилия. Чтобы прежняя Реджина чувствовала себя в безопасности? Об этом не могло быть и речи. Эмма не хотела, чтобы Реджина лишилась этого. — Ты помнишь, когда именно чувствовала себя в безопасности? Не надо, не рассказывай, просто ответь. Помнишь?       — Да, думаю, помню.       Эмма выдохнула.       — Хорошо, хорошо… Итак. Думай об этом моменте, сосредоточься на чувстве безопасности, а потом представь, как оно зажигает свечу, как ты заставляешь его это сделать.       — Звучит как невыполнимая задача, Эмма, — бросила Реджина недовольно.       — Ради меня, — не сдавалась та.       Прошло несколько долгих мгновений, но ничего не произошло, хотя Реджина старательно жмурилась и фокусировалась на чём-то известном ей одной изо всех сил. Наконец она хмыкнула.       — Это просто смешно. Я не могу «зажечь свечу» в своём воображении. Мне надо видеть процесс, — она открыла глаза. Раздражение, шедшее от неё, было почти физически ощутимым. — И выгляжу я наверняка нелепо. Если бы Генри был здесь, он спросил бы меня, почему я злюсь на свечу, — она улыбнулась кончиками губ. — Нет, он спросил бы меня, чем свеча меня так разозлила, — она продолжала буравить взглядом свечу, предаваясь тёплым мыслям о Генри, и в какой-то момент несчастный фитиль задымился, чтобы уже в следующую секунду вспыхнуть оранжевым язычком огня. Реджина поражённо выдохнула. — Я… я сделала это?       — Да, сделала, — Эмма широко улыбнулась, взяла со стола свечу и задула её. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась осторожно.       — Хорошо. Мне было приятно. Так всегда бывает?       — Наверное, я должна рассказать тебе кое-что о магии, — Эмма поёрзала на сиденье, прекрасно понимая, что нужно было упомянуть об этом раньше. — Она иногда вызывает привыкание.       Реджина кивнула.       — И я понимаю, почему.       — Привыкание опасная штука, и не по тем причинам, о которых ты можешь подумать. Всякая магия всегда имеет свою цену. Иногда это обычное физическое истощение, а иногда что-то воистину разрушительное, — Эмма пожала плечами. — Я не до конца понимаю принципы работы, но сдаётся мне, что во многом процесс смахивает на пресловутое око за око.       — Значит ли это, что тёмная магия, как правило, несёт в себе очень большие негативные последствия? — Реджина со вздохом откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.       — Вот и мне так кажется, — Эмма нахмурилась. — По-моему, светлая магия не отнимает много сил и не причиняет столько вреда.       — И ты говоришь об этом только сейчас, после того, как использовала магию?       Реджина приподняла бровь, и Эмма, не выдержав её пристального взгляда, отвернулась.       — Невозможно описать словами, каково это — колдовать. Я хотела, чтобы ты прочувствовала, чтобы ты могла решить самостоятельно, опираясь на ощущения и знания, хочешь ты обучаться магии или нет, — она заставила себя посмотреть Реджине в глаза. — Я хочу предоставить тебе столько вариантов, сколько возможно.       Сложив руки на коленях, Реджина снова вперила взгляд в свечу. Некоторое время она сидела прямо, будто палку проглотивши, и неподвижно. На лице застыла задумчивость. Прошло ещё несколько томительных мгновений, а потом Реджина встрепенулась и посмотрела на Эмму.       — Попробуем ещё раз?       — Если ты действительно этого хочешь, — Эмма не смогла скрыть надежду в голосе.       — Я хочу помочь, хочу защитить Генри. И я не хочу, чтобы ты сражалась с Аидом в одиночку, если в этом нет необходимости. Слишком опасно, — сказала Реджина решительно. Она вздёрнула бровь, фитиль вспыхнул, но тут же погас. Реджина сощурила глаза. На этот раз свеча загорелась. — Что будем делать дальше, когда я закреплю трюк со свечой?       — Ты практикуйся, а я, — Эмма встала из-за стола, — подумаю над нашим следующим шагом. Мне нужно размяться. Что-то я засиделась.       Реджина кивнула, не сводя взгляда со свечи.       — Когда будешь готова, возвращайся, я буду ждать тебя здесь.       — Знаю, — пробормотала Эмма и зашагала на кухню. — Как всегда.