Не детская сказка про красную шапочку и очень похотливого серого волка

Наступали выходные, и суровые будни подходили к концу. В Рейхстаге вовсю кипела работа, работники явно пока что не собирались расслабляться. Но их радовала мысль о том, что вскоре весь этот бумажный дурдом закончится, и у них будет два полноценных дня на то, чтобы отдохнуть и набраться сил. Геббельс был погружен в работу не меньше других, если не больше. Он едва ли не минуты отсчитывал до конца рабочего дня, чтобы скоро прийти домой и наконец-то отдохнуть. Неся в руках огромную стопку бумаг, он что-то недовольно бормотал себе под нос. — Да когда же я смогу пойти домой-то, а?!. — с ненавистью шипел Геббельс, направляясь к кабинету фюрера. — Это ж с ума можно сойти, столько бумаг! Столько отчётов! Он долго еще что-то мямлил, бормотал и кряхтел, пока не дошел до кабинета начальника. Положив бумажную стопку в одну руку, Йозеф постучался второй рукой. — Кто там? — послышался голос по ту сторону кабинета. — Мой фюрер, это я, Йозеф. — Как можно спокойнее произнёс министр, пытаясь скрыть раздражение и усталость в своём голосе. — Я бумаги принёс… — Ааа, Йозеф, заходи.. — чуть спокойнее пригласил Гитлер пропагандиста, задумчиво вздыхая. Геббельс кивнул сам себе, открыл дверь и вошел в кабинет. — Гутен таг, мой фюрер, — чуть громче произнёс Геббельс, закрывая за собою дверь. — Вот те отчёты, которые вы просили. — с этими словами министр рейх-пропаганды поставил огромную стопку бумаг на стол своего начальника, при этом на его лице появилась его знаменитая улыбка. Фюрер улыбнулся в ответ, но продолжал выглядеть очень задумчивым. — Как твои дела, Йозеф? — заинтересованно поинтересовался он. — Дела? — спросил Йозеф чуть заторможенно, делая вопросительное выражение лица. — Я-я, дела, — ответил Гитлер, разглядывая Геббельса. — Э-э… Ну… — тот очень задумался и начал задумчиво чесать лоб, — ну… Вроде нормально все… — По тебе, дружок, не скажешь, что-то случилось? — любознательным тоном поинтересовался Гитлер, разглядывая своего помощника с головы до ног. — Ничего… Просто устал… — зевнул Геббельс, прикрывая рот тонкой и бледной ладонью. Фюрер задумался еще больше. — А как у тебя с Магдаленой дела? — вдруг осведомился он. Тот тяжело вздохнул и, опустив глаза, произнёс: — Эх… да так себе… — Почему? — с лёгким волнением в голосе задался Адольф, немного приподнимаясь со своего рабочего места. Геббельс и на это вздохнул. — Ну… Она с детьми… Это самое… Уехала к маме… На выходные. А я планировал провести их с семьей, — пожаловался он. — Вот как, — уже уверенно произнес Гитлер, опираясь на стол. — У меня похожая ситуация… — Правда? — удивился министр. — Я-я, — печально произнёс тот, садясь обратно. — А что же случилось у вас, мой фюрер? — тревожно спросил пропаганда, не отрывая волнительного взгляда от начальника. — Я хотел провести эти выходные с Евой, но накануне мы, к сожалению, расстались… Йозеф всерьез забеспокоился за начальника. — Ох… Мой фюрер… Я… Я вам сочувствую, — неловко пробубнил он. — Ничего, Йозеф, всё хорошо… — холодно ответил ариец, отворачиваясь от пропагандиста. — Мой фюрер, вы плачете? — снова обеспокоился тот, подходя ближе к столу. — Не-не, все хорошо… — сдавленно ответил фюрер, прикрывая лицо рукой и негромко шмыгая носом. Геббельсу стало очень жалко Гитлера. Тому же было очень тяжело пережить это расставание, ему всю жизнь не хватало той женской любви и ласки, которой не смогла дать ему мама. Ева всегда была с ним рядом, он думал, что это любовь до гроба, но, к сожалению, судьба распорядилась иначе… — Я… Я сочувствую вам, мой фюрер, — повторил Геббельс, не зная, как еще подбодрить фюрера. — Всё в порядке, Йозеф, всё в порядке… — печально повторился тот, смотря на своего уставшего министра. Его невысокий рост, чёрные волосы и суровый взгляд всегда умиляли фюрера. «Хм, а он выглядит довольно симпатично, — вдруг подумалось ему, — мне кажется, я знаю, как можно провести эти выходные~» — Что это вы так улыбаетесь? — поинтересовался доктор, тоже слегка улыбаясь. — У меня появился гениальный план! — План? — всё так же улыбаясь, поинтересовался Юпп, — Я вас внимательно слушаю. — У меня… Ммм… У меня в Мюнхене есть дача. Как тебе предложение отправиться туда вместе со мной на выходные? — вежливо спросил ариец. — А у вас есть дача, ещё и в Мюнхене?! — удивлённо произнёс Геббельс, вытаращив глаза. — Ага, — гордо протянул Гитлер, улыбаясь чуть добрее, — там еще лес есть рядом, я обожаю летом туда ездить, но, думаю, и в апреле тоже можно. Так ты согласен? — Я д-даже не знаю, ну, если вы так настаиваете, то… — Отлично! — перебил того Гитлер, резко вставая со стула. — тогда иди домой, отдохни, а завтра утром я за тобой заеду. — Заедите? — Ага, — радостно произнес Гитлер, — пока что иди домой, ты наверняка сегодня очень устал. — Так вы меня ещё и пораньше отпустите?! — закричал Йозеф на весь кабинет, не веря своему счастью. — Отпускаю, отпускаю, — снова повторился тот, вежливо отмахиваясь рукою. Геббельс успокоился. Его радости не было предела… — Данке, мой фюрер, Данке!!! — во весь голос закричал пропагандист и выбежал из кабинета. «Я надеюсь, Йозеф, ты не пожалеешь об этом~» — у фюрера в голове зародился гениальный план, и он был невероятно рад тому, что его помощник согласился провести с ним эти выходные, которые больше не казались ему такими скучными.