The darkness inside our souls

Уже несколько часов в машине сохранялось гробовое молчание. Сразу после того, как я захлопнула дверь транспортного средства, я очень пожалела о своих последних словах. Кто знает, что он теперь со мной сделает? В тот момент я проклинала себя всеми известными мне не благочестивыми словами, ведь прекрасно знала, что рано или поздно мой дурной нрав и положит мне конец. Когда распахнулась дверь у водительского сиденья, я, сама того не замечая, сжалась в комочек, и положила руку на дверцу, чтобы если что быстро выбежать из машины, спасая свой зад. Но никаких агрессивных действий, к моему большому удивлению, не последовало. Паркер просто уселся в машину, завел мотор, и спустя считанные мгновения мы уже рассекали безлюдные дороги на огромной скорости, под покровом этой невероятно темной ночи. Прошло довольно много времени с того момента, когда мы покинули Мистик-Фоллс. Мне оставалось лишь надеяться, что возможно когда-нибудь я увижу этот городок снова. Мне было неприятно чувствовать себя такой привязанной к чему либо, но я давно к этому привыкла, хоть и по-прежнему пыталась сопротивляться. Эта поездка напомнила о том, как он вёз меня всего пару дней назад к Деметре, после того как обнаружил, что не смог спрятать мою ведьминскую сущность. Тогда он тоже молчал, крепко сжимая ладонями руль, а я всё так же смотрела в окно, пытаясь убедить себя, что машину сейчас ведёт совсем не неуравновешенный социопат. — Так и будешь молчать? — резко прервал тишину Паркер. Я в ответ предпочла не отвечать — знала, что сделаю всё только хуже. — Эмбер, ты меня слышишь? — снова позвал меня еретик, заметив, что я даже не шелохнулась, когда его глубокий голос разрушил молчание, царившее в салоне машины. Я по-прежнему молчала, словно рот в воды набрала, хотя и чувствовала злость, которая начинала отчётливо отображаться на лице Паркера. Ну и где сейчас моя хвалёная способность обеспечивать себе безопасность, а? Этот человек заставлял мои худшие черты вырываться наружу, в данном случае — дерзость и гордость. Но мне пришлось всё же отмереть, когда машина резко затормозила. Выставив руки вперёд, я оперлась на спинку переднего сиденья, слегка сжимаясь всем телом. Как только мы остановились, дверца машины резко открылось, и Малакай вылетел наружу. Я, будучи в ярости от его недавнего поступка (и всех тех, что шли до этого, конечно, тоже), последовала его примеру, выходя на свежий воздух. Я чувствовала, как громкие крики возмущения уже зарождались в моей груди, и я была намерена выпустить их на волю. Плевать, что будет — я всё равно не верю в то, что после того как это маниакальное чудовище наиграется, оно оставит меня в живых. Обойдя машину спереди, мы обо стали посреди трассы, стоя напротив друг друга. По обе стороны от нас был хвойный лес, прямо как в ту ночь, когда ведьмак похитил меня со свадьбы. Я даже слегка усмехнулась от иронии судьбы. Наши силуэты освещали включенные фары, и если бы не моя злость, я б наверно даже восхитились тем, как причудливо и живописно всё было в тот момент. — Что не так? — сжимая челюсти произнес мой оппонент, — Давай, Эмбер, выскажись, — подначивал меня он, слегка повысив голос. От его слов у меня спёрло дыхание. Он хочет чтобы я высказалась? Тогда получай, дорогой. — Что не так?! — пораженно воскликнула я, — Что, черт побери, не так? — уже крича во всё горло повторила я, — Ты связал жизни моей сестры и её лучшей подруги! Убил весь свой ковен, в котором помимо твоего тупого папаши было куча невинных детей, которые и знать не знали про то что случилось с тобой восемнадцать лет назад! Ты лишил любви Рика и Тайлера, которого я терпеть не могу, но который точно так же заслуживает любви! — начал капать дождь, а вместе с ним и слезы из моих глаз, — Ты, блин, убил собственную семью, шантажировал меня моими же друзьями, и после этого ты ещё спрашиваешь, что не так?! — я чувствовала, что ещё немного и я просто сорву связки, но мне было просто необходимо высказаться, — Ты ещё более конченый, чем я думала, — покачала я головой. И только сейчас я обратила внимание на лицо еретика. На его лице по прежнему шевелились желваки, но при этом оно исказилось совершенно незнакомым мне образом. И в отличии от того, что я видела на главной площади Мистик-Фоллс, в его глазах было достаточно горечи, злости и боли, чтобы я могла не сомневаться в их присутствии. — А что я сделал тебе?! — внезапно заорал он, — А?! Скажи мне! Хоть раз были такое, чтобы я сделал с тобой хоть что-то, приближенное к тому, что сделал с другими?! — он сократил расстояние между нами, и теперь нас не разделял и фут, — Скажи мне! — Ты делаешь это сейчас! — ещё пуще прежнего закричала я, — Ты думаешь, что если не вредишь мне физически, то всё в порядке, но это, черт тебя побери, не так! Ты уничтожил, втоптал в грязь человека, который стал первой живой душой, понявшей меня! Ты рушишь мою спокойную жизнь, которая впервые является таковой за восемнадцать лет моей гребанной жизни! — слова, которые я совсем не хотела говорить вырывались из моего рта, и я не могла себя остановить, — Ты забрал то, о чем я всегда мечтала, и этим сделал в тысячи раз больнее, чем если бы вырвал мне сердце, и за это я тебя ненавижу! Слышишь?! Ненавижу! Слезы лились из моих глаз непрекращаемым потоком, и хоть я знала, что мне будет чертовски стыдно за эту слабость потом, я даже не пыталась стереть их руками — плевать, пускай видит, что он сделал. Тем временем дождь превратился в ливень, и теперь мы стояли совершенно одни, за много километров от цивилизации, до нитки промокшие и до невозможного разбитые. — Ненавидишь? — внезапно тихо, практически шепотом прлизнес Паркер. Он стоял совсем близко по мне, настолько, что я чувствовала его дыхание на своем лице. С такого расстояния я впервые смогла разглядеть едва заметный шрам меж его бровей, голубые искорки в его глазах, которые обычно предавали им дьявольский огонёк, но сейчас выглядели такими потухшими. В ответ на его вопрос я лишь кивнула. Я тряслась всем телом, и черт его знает, почему — то ли из-за того, что холодные струи воды обжигали кожу, то ли от того, что из груди то и дело вырывались отчаянные рыдания. — Ненавижу, — всё же нашла в себе силы ответить я, — Я ненавижу тебя, Кай, — снова повторила я, смотря на то, как его глаза гаснут ещё больше, становясь абсолютно безэмоциональными, — Но я так устала от этого. Я так чертовски устала от этой ненависти, — сразу после этих слов я прикрыла рот ладонью, пытаясь сдержать лихорадочные всхлипы. После моих слов всё вокруг словно замолкло — не было слышно не шума дождя, не слабого рева мотора машины, ни совсем не по-весеннему холодного ветра, который пронизывал наши тела на сквозь. Фигура Паркера возвышалась надо мной, а его серые, теперь по истине серые, пустые глаза смотрели в мои, светло-карие. Его лицо снова было раслабленым, безэмоциональным, но от того ещё более непревычным для меня — он всегда чувствовал что-то, несмотря на то, что был социопатом, но сейчас казалось, что и этого не осталось — словно вместо него осталась лишь пустая оболочка. Резко, не говоря ни слова, Паркер развернулся, и направился обратно к машине, оставляя меня стоять под холодным, плачущим небом, которому в тот момент было так же больно, как и мне. Убрав руку от губ, я запрокинула голову назад, подставляя лицо под холодные капли. Господи, был ли этой грусти конец?.. * * * — Розалия! Оливер! Выходите сейчас же! — пронесся по дому рев Гвен Уолтерс, наполненный безграничной злостью и яростью. Эмбер, впрочем, совсем не боялась. По крайней мере, не за себя уж точно. Ей было уже десять — исполнилось совсем недавно — но тем не менее, чувствовала она себя гораздо старше. Девочка прекрасно знала, что была единственнй опорой для своих брата и сестры, и если она не защитит их — этого не сделает никто. Сегодня был очередной скандал. Близнецам совсем скоро должно было исполнится семь, но их силы по-прежнему не проявлялись. Точнее, проявлялись, но очень редко и очень слабо. Гвен, которую никто из них троих не называл матерью, это всегда выводило из себя — но одно дело, когда она просто бросала «уродцы» им вслед, когда Олив и Рози покидали комнату, а совсем другое — угроза навредить им физически, прямо как сегодня. Эмбер была как никогда была счастлива, что оказалась в комнате в тот момент, когда их мать собиралась ударить Ро-Ро, из-за того что та не смогла зажечь свечу. От секундной вспышки страха за сестру у Эмбер произошел всплеск магии, и ей удалось наложить скрывающее заклинание на них троих, помогая тем самым незаметно убраться из комнаты. Но так продолжаться вечно не могло — магия Эмбер была непостоянной, и ресурс её сил мог кончится в совершенно любой момент, и она чувствовала, что это произойдет совсем скоро. Быстро пробравшись на чердак с близняшками, Эм лихорадочно пыталась найти младшим укрытие — она уже решила, что попытается выступить против матери, наложив на неё заклинание сна. Это был единственный способ остановить этот кошмар, пускай и не на долго. Но к несчастью, она не успела — действие её заклинания прекратилось, и буквально через считанные мгновения дверь распахнулась. В ужасе обернувшись, Эмбер увидела ещё более разъяренную Гвен, чем она была до этого. Инстинктивно закрыв собой Оливера и Рози, Эмбер пыталась собрать в себе последние крупицы силы, и сотворить заклинание. Но ничего не выходило — как бы Эм не старалась, она не могла найти в себе тот самый огонёк, именуемый магическим ресурсом. Холодный пот стекал по её худой спине и вискам, а наростающая паника заменила уверенность, которая давно испарилась. — Попались, твари, — прорычала Гвен, проходя в комнату. В руках у неё была бутылка из-под какого-то алкоголя, который она заливала в себя ещё час назад, и это заставило Эмбер напрячься ещё больше. Расставив руки в стороны, она пыталась закрыть собой брата и сестру. — Только попробуй, — дрожащим, но угрожающим голосом произнесла Эмбер. — А что ты мне сделаешь, а? — насмешливо спросила Гвен, медленно приближаясь к детям. — Спалю к чертям собачьим! — собрала последние крупицы смелости Эм. — Ах ты дрянь! — прорычала Гвен, тут же ускоряя шаг и в мгновение ока оказываясь около дочери, хватая ту за копну русых волос. — Отпусти меня, — Эмбер размахивала руками в разные стороны, пытаясь наотмашь ударить возвышающуюся над ней женщину. Но попытка оказалась провальной — хоть и дочь и мать обе были худощавого телосложения, у Гвен силы явно больше. Поэтому особо не напрягаясь, она отшвырнула Эмбер с пути, желая откинуть ту на пол, но не рассчитав силу, она бросила ребенка дальше, чем планировала. Девочку пронзила вспышка боли при ударе об стену. На секунду у неё в глазах потемнело, но она тут же стряхнула чувство головокружения, и попыталась встать, в итоге потерпев неудачу — при падении она сильно ударилась ногой об стол, стоящий рядом, и теперь та была, очевидно, сломана. Издав крик боли, девочка не бросала попыток, и упорно продолжала пытаться встать на ноги. Тем временем Гвен схватила за шею Рози, прижимая тут к стене. Девочка брыкалась, пытаясь выбраться, но у неё ничего не получалось — хватка матери была слишком сильной. Оливер бил крошечными кулочками Гвен по спине, в ответ на что она лишь пихнула его ногой. Но мальчик не сдавался — он резко запрыгнул на женщину, кусая ту за плечо. — Мразь! — заорала та, бросая Рози, и беря несчастного малыша за шкирку, прикладывая того головой об стенку. — Не-е-е-ет! — закричала Эмбер во всё горло, от безнадёжности и бессильной злости выставляя руку вперёд и… — Нет! — воскликнула я, резко принимая вертикальное положение и от неожиданности больно ударяясь головой об сиденье. — Ты там поосторожнее, а то ещё убьешся ненароком, — прозвучал равнодушный голос Паркера с переднего сиденья. Почесав ноющий затылок, я кинула опасливый взгляд на еретика, ибо после моего далеко не самого приятного сна чувство опасности всё ещё отдавалось покалыванием на кончиках пальцев. Сознание всё ещё было немного затуманено, не давая четкого понимания где я и что я. Но тем не менее разглядев салон знакомой машины и его надоедливого водителя, я немного успокоилась, хотя сердце всё ещё билось в ускоренном темпе. — Ты чего такая дёрганая? — слегка нахмурился Кай, смотря на меня через водительское зеркальце. — Ничего, — непривычно низко и хрипло ответила я, покачав головой. Прочистив горло, я повторила: — Всё тип-топ. — Отлично, — кивнул Паркер, но в его серых глазах четко было заметно недоверие вперемешку с подозрением, но к моему удивлению распрашивать дальше он не стал. Бросив последний взгляд на меня, он снова сосредоточился на дороге. Я, последовав примеру еретика, обратила внимание на окружающую меня среду. Уже было утро, и судя по расположению солнца, довольно раннее. По обоим сторонам от нас раскинулись широкие цветочные поляны, над которыми застыл утренний туман. Даже отсюда мне было видно, как капельки росы причудливо сверкали под мягким солнечным светом, создавая впечатление, словно кто-то очень не аккуратный рассыпал здесь миллионы крошечных алмазов. То и дело у дороги появлялись яблони, радуя глаз своим белым, нежным цветением. Слегка наклонив голову, я увидела прекрасное рассветное небо, словно нарисованное всеми возможными оттенками голубой акварели, от аквамаринового до василькового. По нему плыли мягкие, пушистые облачка, к которым так и хотелось прикоснуться. Хоть мне всегда больше нравилась осень, весна в этом году была абсолютно волшебной. — Где мы? — не отрывая взгляда от красоты по ту сторону стекла спросила я, зная, что вполне вероятно получу молчание в ответ. — Огайо, в десяти километрах от Хиллиарда, — удивил меня еретик, дав ответ всё тем же ровным, но слегка напряжённым голосом. — И что мы здесь делаем? — всё же переведя взгляд на ведьмака спросила я, приподняв одну бровь. — Увидишь, — коротко ответил Паркер, слегка сильнее нажимая на педаль газа, тем самым ускоряя ход машины. Поджав губы, я опустила взгляд на свои руки, лежащие замком на коленях. Разглядывая зелено-голубые жилки, выступающие на них, я прокручивала наш предыдущий разговор с сифоном. Теперь, когда я успокоилась, мне было дико стыдно за своё поведение — как бы сильно я его не ненавидела, мне нельзя было проявлять слабость. Нельзя было говорить те отвратительные вещи, вполне возможно рискуя своей жизнью, нельзя было плакать, чего я не делала очень, и очень давно. Я должна была жить и оставаться сильной, какой и была всегда, вот только рядом с этим ведьмаком всё выходило из-под контроля, и мне это не нравилось. Я не понимала причины этому — почему рядом с ним мне так тяжело сдерживать себя? Почему внутри словно что-то зажигается, быстро превращаясь в огромный пожар, тем самым выходя из-под моего контроля, не давая возможности потушить? Это было чертовски странно, и меня пугало, что я не могу найти ответа на этот вопрос. Но не менее странным мне показалось и поведение Паркера — та боль, которую я увидела в его глазах, казалась мне совершенно не объяснимой. Он ведь был социопатом, у которого отсутствовала эмпатия, так какого лешего всё выглядело так, словно мои слова задели его, заставили что-то почувствовать? Возможно это из-за того, что Люк всё ещё жил где-то глубоко в нём, а вместе с ним в Паркере сохранялись и крупицы человечности. Да, это точно Лукас — при жизни он ненавидел Кая, считал его монстром, и наверно эта ненависть к своему существу передалась и старшему Паркеру. Эта версия казалось мне единственным адекватным объяснением происходящего. Через несколько минут по обоим сторонам от дороги начали мелькать типичные, с небольшими садиками, огражденные белыми заборчиками, домики а-ля «американская посредственность». Чем дальше мы въезжали в этот Хиллиард, тем больше становилось этих самых домиков, изредка стали мелькать магазины, разнообразные лавочки и прогулочные парки, по которым мирно росхаживали местные жители. Городок смахивал на Мистик-Фоллс, и на все небольшие городки в США, впрочем, тоже, но было в нём что-то особенное, влекущее, тёплое, даже. Была какая-то особенная магия в том, насколько семейным и спокойным казался городок — не обманчиво, как Мистик-Фоллс, а по-настоящему. — Согласен, здесь неплохо, — заметив мой восхищённый взгляд подметил еретик, — Я был здесь пару раз в детстве, и это место были одним из немногих, которые мне нравились. Возможно, потому что оно далеко от моего шизоидного Ковена, — подметил Паркер. Я ничего не ответила ему, но слегка дернула уголок губ, избегая игнорирования — прошлый раз это очень плохо кончилось. Но вскоре мы проехали самую оживленную часть города, выезжая на его окраину. Домишки стали встречаться реже, дорога становиться хуже, а растительности больше. Через какое-то время цивилизация почти исчезла, и как раз тогда машина стала замедлять ход, после чего останавливаясь у какого-то домишки. — Поднимай свой зад, мы на месте, — объявил отчего-то повеселевший Паркер, вылезая из машины. Впрочем, к таким резким переменам в настроении я уже привыкла. Последовав за ним, я тоже вылезла наружу, и оперевшись локтем об крышу машины принялась внимательно разглядывать домишко. Он был небольшим, но больше, чем халупка Деметры. Дом был двухэтажным, с небольшим крыльцом, над которым висел навес. Стены были деревянные, окрашенные тёмно-синей краской, напоминающей по цвету ночное небо. Крыша была коричневой, и в контраст ей белые карнизы и окантовка окон. Около крыльца стояло два декоративных ведра, в которых росли весьма любопытного вида цветы, которые я не опознала. Под окнами кое-где разместились крошечные ёлочки и кустарники, ещё сильнее подчёркивая небольшие размеры домика, но в целом — здесь мне очень нравилось. — Чей это дом? — не удержалась от вопроса я, следуя за сифоном, который направился к домишке. — Раньше он принадлежал моей тёте, после смертей членов Ковена — никому, — пояснил спокойно Кай, словно это не он устроил Близнецам геноцид. — Чудно, — слегка поежилась я от мысли, что мы собираемся зайти в дом, который принадлежал теперь уже мертвой ведьме. — Ты не бойся, она доброй тёткой была, даже если её дух здесь — она тебя не тронет, — поспешил убедить меня Паркер, засовывая руку под маленький коврик, лежащий у двери, и доставая оттуда связку ключей, — Боже, вроде ведьма, а мозгов — как у хорька, — вздохнул Кай, разглядывая предмет в своих руках. — Ты убил её, врываешся в её дом, и теперь оскорбляешь? Да ты чёртов племянник года, — не удержалась и сьязвила я. — Спасибо, приятно слышать, — подыграл еретик, вставляя ключи в замочную скважину, после чего открывая дверь, — Прошу, — гостеприимно махнул он рукой, отходя от дверного проема, тем самым освобождая мне путь. Подозрительно скосив на него тут же сузившиеся глаза, я спросила: — А ты чего такой вежливый резко стал? — Брось, ты что, серьезно думаешь, что я настолько тупой чтобы подтолкнуть тебя в какую-нибудь ловушку, чтобы ты потом своим криком сюда людей привлекла? — закатил глаза ведьмак, после вновь выжидающе посмотрел на меня, — Давай, иначе я просто вкину тебя туда. — Да, а потом получишь в глаз, — слабо огрызнулась я, таки заходя в дом. Внутри меня встретило довольно обильное количество дерева, не шибко высокие потолки и узкий коридор-прихожая, в конце которого находилась лестница на второй этаж. На стенах весели небольшие, светло-желтого цвета светильники, наверняка излучающие тёплый свет. Справа и слева от меня были арки, ведущие в другие комнаты. — Миленько, не правда ли? — спросил хрипловатый голос у меня над ухом. Резко отскочив от источника звука, я посмотрела на лицо сифона со смесью испуга и раздражения, — Да не пугайся ты так, боже, — слегка усмехнулся Паркер, — А тебя ещё храброй называют, — попытался разозлить меня пуще прежнего он. Впрочем, ему это удалось — мне страшно захотелось врезать ему. — Раз называют, значит есть за что, — прорычала я в спину Паркеру, который направился на кухню, которая находилась справа от нас. Я, слегка погодя, последовала за ним. — Да успокойся ты, — Паркер повернулся ко мне и попытался подергать за щеки, но я вовремя от него отмахнулась, — Черт, за те пару месяцев, что я тебя не видел, ты такие щеки отрастила, — засмеялся он, после чего отошёл от меня, направляясь к холодильнику. Я в свою очередь, осталась стоять на месте, чувствуя себя чертовски разъяренной — разве что пар не шёл из ушей. — Да, не густо, — пробормотал Кай, смотря в холодильник, — Но терпимо, — исправился он, когда заглянул в морозилку, полную замороженного мяса. — Приехал, и тут же за еду? Ты поаккуратнее, а то глядишь, и бока отрастишь, — попыталась поквитаться с ведьмаком за его тупые шутки я, — А, погоди, ты ведь уже, — злорадно усмехнулась я. — Должен разочаровать тебя, малышка Эм, — выделяя интонацией это треклятое прозвище произнес еретик, доставая мясо из морозилки, — Но вампиры не толстеют, — отзеркалив моё выражение лица закончил свою мысль он. — Но ты же вампир лишь на половину, — не желала сдаваться я. Оперевшись об дверной косяк, я сложила руки на груди, — Вторая же половина тебя — ведьминская, а у ведьм всё в порядке с естественными функциями организма. Значит, чисто теоретически, ты можешь потолстеть, — победоносно закончила я, слегка задирая подбородок. — Я уже говорил, что ты бываешь чертовски дерзкой? — окидывая меня взглядом с ног до головы произнес Паркер. — Было дело, — пробормотала я, чувствуя себя некомфортно под его пронизывающим взглядом, а прибавьте к этому воспоминания о том, как я пыталась устроить ему подлянку в коридоре школы — ну просто комбо! — Ладно, ты иди наверх, а я пока приготовлю ужин, — наконец оторвал от меня взор Кай, поворачиваясь ко мне спиной. Чёрт, и когда он успел снять пальто? Дурацкая вампирская скорость. — С радостью, — фыркнула я, но совету, тем не менее, последовала. * * * С момента, как меня «изгнали» из кухни прошло минут эдак сорок. Всё это время я провела лёжа на кровати в одной из комнат на втором этаже. Поднявшись тогда по лестнице, я обнаружила три двери — за одной из них была ванная, за остальными — спальни. Одна из них была через чур слащавой — цветочные обои, светлый пол и мебель, куча декоративных подушек и мягких игрушек на кровати. Одним словом — фу. Другая же мне пришлась по душе гораздо, гораздо больше — темно-зеленые стены, почти черного цвета мебель, обильное колиство книг на полках и приятного кофейного оттенка клетчатый плед. Порадовал и вид из окна — оно выходило на задний двор, и мне прекрасно было видно зеркальную гладь озера, расположенного там. Я думаю любому ясно, какую именно комнату я выбрала, ведь так? Так что определившись с выбором, я решила немного дать своим пятидесяти килограммам веса немного отдохнуть от неудобного сна в машине, я легла на весьма удобную, как оказалось, двухспальную кровать, и теперь лежала на ней сложив руки и закрыв глаза. Перед глазами то и дело появлялся образ Бонни — мне было страшно даже представить, какой стресс от моего исчезновения испытывала сейчас она. Хоть я и не хотела в это верить, но в глубине души знала, что прямо сейчас она предпринимает четные попытки найти меня. Паркер сто процентов уже скрыл нас, причем уж точно сильнее, чем в прошлый раз. Может он и ошибся, но теперь вынес урок. Но тем не менее — мне было очень больно быть вдали от Бонни, но всё же лучше так, чем если бы я позволила умереть Форбс и Доновану, неся этот груз и вину на своих плечах. Тем более, где гарантия того, что Кай остановился бы на них? Он был абсолютно беспощаден в своей мести, это я знала теперь слишком хорошо… — Ты что, медитируешь? — выдернул меня удивленный мужской голос из мыслей. Тут же подскочив на кровати, я уставилась на Паркера, стоящего в дверном проёме, — Завтрак готов, — оповестил меня он, и ещё раз окинув меня странным взглядом, удалился. — Ну наконец то, — пробормотала я, вставая с кровати, чувствуя как в ответ на слова еретика живот издал недовольное урчание, — Потерпи родной, сейчас пойдем уничтожать провизию, — любовно погладила я свой желудок через кожу, вместе с ним предвкушая надвигающееся удовольствие. Покинув комнату, я зашла в ванну, что находилась слева от двери. Еда едой, но ручки помыть то надо. Подойдя к умывальнику и включив воду, я с любопытством заметила свечи, стоящим на нём. Я, конечно, понимаю, что здесь раньше жила ведьма, но в ванной то зачем? Я слегка усмехнулась, покачав головой: «Интересно, очень интересно» — подумала я. Но внезапно весь мой сарказм и язвительность испарились, ведь в отражении я заметила маленький фитилёк пламени. Медленно перемистив взгляд на теперь горящую свечу, я замерла. Это ведь не могла быть я, не так ли? Моя магия не подавала никаких признаков её присутствия в моём теле почти год, так как это возможно? На всякий случай обернувшись и внимательно оглядев комнату, я, вполне ожидаемо, не нашла ничего кроме душевой кабинки и унитаза. Вернув взгляд обратно на свечу, я сглотнула внезапно образовавшийся ком в горле. — Ты что там, в унитазе утопилась? — прозвучал ехидный голос по ту сторону двери. Закатив глаза, я ответила: — Нет блин, трансгрессировала! — Иди уже, а то остынет, — проигнорировал мой выпад Паркер, спускаясь обратно на кухню. Бросив последний взгляд на дверь через зеркало, я вновь посмотрела на свечу, тут же туша её дыханьем. А вот это уже очень интересно…