равные

У Юли теплые руки и очень мягкий изгиб губ, когда она не сердится и не язвит. Игорь смотрит во все глаза на ее рот — смешливый, улыбчивый, красивый. Юлю хочется поцеловать. Это непривычно и удивительно — он так часто закрывался, так много бежал от всех чувств. Любить — это не про его профессию. Доверяешься, значит становишься уязвимым. Доверяешь, значит делаешь уязвимым кого-то еще. Игорь не готов ставить ее под угрозу. Игорь привык рисковать собой, собственной шкурой, но ему так сложно представить, что теперь рискует не только он. Рискует Юля. Рискует Дима — Игорь вдруг поднимает голову и ловит его взгляд через всю крышу. Дима тут же отводит глаза, упирается взглядом в виднеющийся отсюда Исаакий. Смотрит так пристально, словно пытается наизусть выучить. Может и пытается, чертов художник, может и запоминает, чтобы потом набросать. Стая. Они, нахрен, стая. Так сказал ему Дима на даче Прокопенко, горячечно и искренне веря в свои слова, так сам Игорь, кажется, ощущает, когда в его груди все наполняется теплом от юлиной близости и диминого взгляда. Юля неловко тыкает шаурмой ему в губы, словно действительно тоже теряется, спрятав свои колючки и уверенную браваду, разрешив себе с ними просто быть, не гоняясь за сенсацией и пытаясь что-то кому-то доказать. — Ешь свое мяукающее чудо, — она сама выдавливает с трудом из-за набитого рта, и Игорь улыбается, надкусив лаваш. Дима садится рядом, просто и легко вторгаясь в личное пространство, прижимается к нему со второго бока, зажимая в тиски между собой и Юлей. Это вопреки всему не неприятно. Это вопреки всем ожиданиям ощущается хорошо и тепло. Игорь лениво выхватывает у Димы скетчбук. Ему интересно узнать Диму чуть лучше, ему очень хочется быть им обоим чуть ближе, ему искренне хочется их узнать. Дима возмущается, но без огонька, и Игорь принимает это за разрешение. Он листает страницы пейзажей, портретов знакомых из участка. Дима действительно рисует здорово. Он переворачивает страницу, ожидая чего-то похожего, когда на него с листа смотрит тщательно выведенная Юля. Взгляд устремлен куда-то вдаль, улыбка на губах нежная-нежная и от самого рисунка веет теплым уютом. — Юльк, а тут ты нарисована! — выдает он скорее от неожиданности, но у Димы щеки вспыхивают красным, а Юля немного хмурит брови, поджимает красивый мягкий рот, словно ждет чего-то. Игорь перелистывает снова. На следующей странице нарисован он сам. Так же тщательно и бережно, с той же непонятной нежностью вырисованный, серьезный, почти строгий, с вечной шавермой и стаканом кофе в руках. Игорь внезапно сам ощущает неясное смущение где-то в животе. Он неловко отдает Диме скетчбук и смотрит ему в глаза, глядя, как тот замирает перед ним, как кролик перед удавом. Игорю неясно, кто из них кого поймал. — Красиво рисуешь, Дим. Дима кивает торопливо. Юля издает легкий смешок, словно, хитрая лисичка, все уже поняла и сделала какие-то свои выводы, и укладывает нагло голову Игорю на плечо. Все ощущается правильно.