Позволь мне заботиться о тебе

С момента отъезда Дина прошло чуть больше часа и чуть меньше трех чашек кофе, когда хорошенько пошаривший в книгах Сэм окончательно убедился, что они неправильно определили вид нечисти. Получалось, что это, черт возьми, была совершенно другая тварь, и своим обожаемым огнеметом Дин мог справиться с ней так же успешно, как и дунув на нее одуванчиком. В срочном порядке набрав брата, Сэм убедился и в еще одном своем нехорошем предчувствии: Дин не отвечал. Дурной знак, самый дурной. Господи, вот же Дин был придурок — никак не мог подождать, сколько бы Сэм его не просил, говоря, что не всё сходится, Дин так и рвался в своем духе: скорее, скорее!.. И вечно он вот так, как будто на тот свет торопился. И за что только Дин так себя ненавидел? Младший Винчестер давно пытался понять это, но не мог. Собрав нужное оружие, Сэм торопливо «позаимствовал» одну из старых машин недалеко от мотеля и двинулся к лесному озеру, в котором по мнению Дина водилась болотная ведьма, а на самом деле — кридон. Мерзкая тварь, похожая на внебрачного дитя паука и пиявки, но размером с небольшого лося, спящая на дне озер и просыпающаяся каждые восемь лет, чтобы полакомиться оказавшейся неподалеку человечинкой. Сэм остановился рядом с пустой Импалой, совсем недалеко от озера, но присутствия Дина нигде не наблюдалось. Первый след старшего Винчестера — валяющийся на земле телефон — Сэм нашел, пройдя вдоль берега метров сорок. Это неутешительная находка значила, что Дин действительно в беде и, что он, вероятно, где-то близко, либо… либо всё намного хуже. Слыша какой-то подозрительный звук в ближайших зарослях, Сэм приготовился и вытащил из-за пазухи один из нескольких заготовленных дубовых кольев, неуверенно продвигаясь вперед. Тишина да гладь озера взвинчивали нервы своим зловещим затишьем. На какой-то момент Сэму пришло в голову, что Дин там валяется в кустах в обнимку с какой-нибудь очередной бабой, а он только как всегда заглянет не вовремя. Какой же все-таки бред иногда приходит в голову в такие напряженные моменты, когда нужно максимально собраться и сосредоточиться… Дин и правда обнаружился в кустах и в обнимку, но не с бабой, а с кридоном, который опутал его своими темными усиками-щупальцами, удушив почти до потери сознания. Впрочем, поза Дина с кридоном и правда была как из какой-то Камасутры, но Сэм был бы полным придурком, если бы смог смеяться над этим в такой момент. Похоже, что эта тварь была вынуждена питаться на берегу, чтобы как можно дольше сохранять жизнь своим жертвам, пока она сосет их жизненную силу. А в озеро кридон утаскивал только остатки уже высосанных мертвых людей, чтобы замести следы. Сэм обмер в первый короткий момент, увидев Дина вот так, но тут же заставил себя собраться и, кое-как подобравшись, нанес по твари удар со спины, метя в ее черное сердце. Но тварь извернулась, переваливаясь через Дина, выпуская его, в результате чего Сэм промазал, лишь вспоров её бок, который тут же зарос, не потеряв и капли темной жижи. Старший Винчестер начал откашливаться, пытаясь прийти в себя. Кридон взметнулся, перекатился и молниеносно напрыгнул на младшего со всей яростью раненного животного, намереваясь даже не высосать его, а просто-напросто убить. Повалив Сэма, тело твари нависло сверху, и заостренные лапы несколько раз попробовали прошить тело младшего охотника насквозь, но тому каждый раз удавалось увернуться. Еще не очухавшийся до конца Дин бездумно бросился на монстра, скидывая его с Сэмми своим весом. В этот момент Дин выглядел и действовал даже не как герой, а как запрограммированный робот или зомби, существующий только для одной цели. Но сброшенный кридон просто вскочил на свои чертовы паучьи лапы, забыл о старшем Винчестере и вновь одержимо накинулся на младшего, словно это блюдо было ему больше по вкусу. Похоже, что месть была для этой твари слаще любого обеда. Только теперь Дин включил голову и обратил внимание на лежащий на траве кол. Схватил его и застыл, не зная, куда метить. — Дин, в сердце! — успел выкрикнуть Сэм, прежде чем вновь увернуться на земле от убийственных лап. Дин яростно замахнулся, но снова замер, теперь уже в явном замешательстве — где у этой уродской твари может быть сердце. — По центру гибкой части, сразу где кончается головогрудь… — снова успел подсказать Сэм. Этого было достаточно. Дин с силой вонзил кол метко в тот самый центр, раз и навсегда уничтожая одержимую местью тварь. Кридон издал звук похожий на скрежет несмазанной калитки, повалился в траву и там, несколько раз дернувшись, благополучно издох, а его неестественной природы тело растворилось и тут же впиталось в землю. Это всё уже было неважно. Дин упал на колени рядом с Сэмми, боясь даже по-настоящему дотронуться до него своими дрожащими руками и только поверхностно проходясь ладонями по одежде младшенького, больше всего боясь почувствовать где-нибудь кровь под своими пальцами. — С-сэмми… — у старшего даже язык не слушался и голос дрожал, настолько он был в ужасе, но не от кридона, а от увиденного покушения на своего Сэмми. — Ты?.. — Я в порядке. В порядке, Дин. Но лишь несколько раз тщательно пройдясь по его рубашке и джинсам руками, лично осмотрев глубоко дышавшего перед ним парня и убедившись, что Сэм и правда нигде не ранен и отделался только парочкой ушибов, Дин начал по-настоящему приходить в себя. И первым, что он тогда почувствовал, была злость. Лицо Дина стало холодным и мрачным, как древняя гробница. Глядя на него с меркнущей на глазах улыбкой, Сэм всё больше убеждался, что Дин выглядит вовсе не довольным и не радостным, а злым и взбешенным. В довершение Дин резко поднялся с колен, пнул ботинком валявшийся на пути дубовый кол и молча зашагал по направлению к брошенной Импале. — Дин?.. Дииин!.. — бросаясь следом, звал Сэмми. — Диин, постой! Ты что? В чем дело? Диин, подожди… Ты злишься на меня? Дин, я промазал, знаю, но эта тварь — она заметила меня и извернулась… Да господи, Диин!.. Да ладно тебе, ты не справедлив… Какая муха… какая пиявка тебя ужалила? Да что такое… я к тебе обращаюсь! Диин, это совсем не так круто, как тебе кажется… вот так вести себя со мной… Старший Винчестер так ни слова и не сказал, и не ответил ни на одну реплику, пока они не дошли до машины. — Зачем ты приехал? — спросил он сам, наконец, недовольно приткнувшись на капот любимой детки. — Я же сказал тебе сидеть в номере. — Ты всегда это говоришь, — отмахнулся Сэм, как от какой-то полной глупости. — Сколько мне лет по-твоему? Все еще десять? — Судя по мозгам, тебе еще меньше. Ты должен был оставаться в мотеле и ждать меня, Сэм. Что здесь непонятного или сложного? — Как я мог тебя ждать, если ты помчался на охоту не с тем оружием и не на того монстра? И ты не отвечал на звонки, Дин. Что мне оставалось делать? Гроб тебе заказывать? Сэм прямо и открыто смотрел на Дина своими красивыми упрямыми глазами, и в них была видна такая неистощимая сила… Не физическая, а что гораздо важнее — внутренняя. Та, что была у Сэма всегда, даже когда он был соплей в метр от пола. Эдакая уверенность и право быть, несмотря ни на что. Эта сила была не ангельская, зависимая, как у Дина, а скорее дьявольская — питающая саму себя. Таких чем больше ранишь, тем отчаяннее и сильнее они дерутся. За Сэмом была не только внутренняя сила, но и обыкновенная правда и правота. Возразить Дину по сути было нечего, поэтому он просто упрямо уперся, как обычно. И здесь было два варианта: либо нагло и свински молчать, либо все-таки тупо поспорить. Теперь Дин выбрал второе. — Ты не должен был приезжать, — просто утверждение на уровне аксиомы, подчеркивающее, что обсуждать нечего. — Я тебя спас. — А я потом еле спас тебя! — взорвался старший Винчестер. — Чудом, Сэмми! А если бы не успел? — Что, папа надавал бы тебе по мозгам, да, Дин? — отсучил Сэм, ухмыляясь. — Идиот, — разочарованно закатил глаза Дин. — Блять, какой же ты идиот, Сэм… «Кто бы говорил об идиотизме» — подумал младший Винчестер. И продолжил удивляться — почему же Дин все никак не понимает? — Я спас тебя! — теряя терпение, повторил Сэм, всё еще надеясь на справедливо заслуженную похвалу и одобрение. — Меня не нужно было спасать! Со мной всё было бы в порядке, — неохотно огрызнулся Дин, не желая заострять внимание на этой неприятной теме. — У меня всё было под контролем! — Убеждай себя. — Неужели ты воображаешь, что я бы дал монстру себя убить? Я просто вернулся бы и убил его в следующий раз. — Да, вот именно, «просто», — умненько вздернул брови младший Винчестер, и Дин недовольно подметил, что Сэмми явно посмеивается над ним. Снова. А Сэм тем временем нашел еще одну положительную сторону своих действий. — Ну, а сейчас тебе не нужно возвращаться: он уже мертв. — Да мне посрать! Главное, что ты тоже мог умереть! Сэм понял, что это какой-то бесполезный разговор, который снова будет идти по кругу, и каждый останется при своем. Поэтому с красноречивым видом замолк первый, пока Дин всё ещё никак не мог успокоиться. — Господи, Сэм… У Дина так и рвалось изнутри выплеснуть в это глупое, наивное, и всё еще пиздецки детское смазливое лицо главное: что он, блять, реально чуть не умер только когда увидел, что монстр добрался до Сэма! Но старший этого, конечно, не сказал вслух — это было бы слишком слащаво и не по-винчестерски. — Черт… Блять, Сэмми, я тебя чуть не потерял!.. — Хватит причитать, Дин! Не волнуйся так. Отец бы тебя простил через годик-другой. И ведь он это почти серьезно. Какой же невозможный болван, господи… Дин даже не посчитал нужным что-то отвечать на эту хрень. Он не мог успокоиться, но молчал. Ну зачем, зачем мелкий все время делал это, зачем вечно лез, куда не надо?! Сэм не должен был его спасать! Боже упаси, лучше уж сдохнуть. И Дин действительно всегда готов был сам подставиться под когти или под пулю, если ему все же придется стать вместо защитника защищаемым. Потому что лучше умереть, чем доставлять Сэму беспокойство по жизни или подвергать его опасности. Сэмми ведь не такой, как Дин: он хрупкий, тонкий, сложный, удивительный. Ему не нужно быть воином, героем или еще каким-то тупым пушечным мясом. Наоборот — Сэмми нужно оберегать, ограждать, спасать и заботиться о нем, как о главном смысле. Правда, от себя Дин уже не уберег… Дин ненавидел себя за то, что однажды сорвался и взял то, что ему было совершенно не положено. Дал слабину, позволил себе, заласкал, зацеловал, залюбил, подчинил, сломал, ворвался, раскрыл, разработал, развратил… На самом-то деле Сэм сам его долго обрабатывал, а затем перешел черту и взял то, в чем безумно нуждался, но Дин, конечно, ни черта не понял и всё запомнил иначе. Но в любом случае, Дин не мог не ненавидеть себя за содеянное. И за то, что всё ещё продолжал делать это с такой ужасающей частотой. Он ненавидел себя каждый раз после того, как растягивал Сэмми своим, как назло, здоровущим, огромным членом и ритмично долбил им Сэмми изнутри, вырывая из него самые откровенные вскрики, стоны и скулеж. Дин страшно ненавидел себя за это. Но всё ещё не мог с собой ничего поделать. Это была какая-то тяжелейшая наркотическая зависимость. И этот наркотик вечно находился перед глазами и дозы были доступны почти в неограниченном количестве. Сэмми был слишком соблазнителен, слишком необходим, это был предел желаний и нечто еще гораздо большее. Лучшего наркотика Дин не мог себе представить. Так что Дин радовался, когда много лет назад выяснилось, что Сэм ненавидит охоту. И Дин радовался, когда, несмотря на это, Сэм оставил свою дурацкую идею о колледже*. Все шло прекрасно вот уже почти год, они продолжали быть отличной командой: Сэм так здорово помогал с книжками и поисками в интернете. Так зачем же Сэмми теперь постоянно ставил себя под удар и лез во всякое дерьмо без оглядки? Что он творил? И что он творил с Дином?! Злость и вожделение снова незаметно перемешивались в такую гремучую смесь, что Дин в данный момент уже не мог отделить одного от другого. Просто глядя на такого Сэмми, Дин мог думать только об одном. — Дин, дай мне… — и вот в ход наконец-то идет фирменный щенячий взгляд и другие запрещенные методы, потому что никакие нормальные способы и слова просто-напросто не работают с Дином. — Дай мне тоже позаботиться о тебе. Просто позволь мне… — пальцы Сэма легко и ненавязчиво, между делом, касаются клетчатой рубашки брата, дотрагиваясь в районе пуговиц. — От меня будет польза, вот увидишь. Я подкачался за последнее время и поднатаскался в стрельбе. И я хорошо умею разговаривать с людьми. О, да, еще как умеет, это уж точно. Дин остро чувствует, что всё снова идет к одному — грешному и неизбежному. И сопротивляется, как может: — Нет. — Почему? Дин… Просто позволь мне позаботиться о тебе. — Ты заботишься, Сэмми, — мягко замечает Дин и облизывает губы, чувствуя подступающую слюну и не только. — Не так… На охоте, — умоляющий взгляд упирается в его широко-раскрытые зеленые глаза. — Я хочу… Я должен быть рядом с тобой. Всегда. — Но ты же всё это ненавидишь, — Дин пытается уцепиться хоть за что-то, но чувствует, что эта битва будет проиграна, если и не сейчас, то рано или поздно. — Я уже и так в этом. Не могу больше сидеть в стороне, пока тебе угрожает опасность. — Значит, в «героя» захотелось поиграть, да, Сэмми? — усмехается Дин, пуская в ход последнее — насмешки и юмор. Высмеешь Сэма — глядишь, он обидится, отвернется и заткнется наконец-то. Может даже и его излишне жаркая любовь маленько поугаснет. Но, видимо, ничего не гаснет, а Сэм не затыкается. — Рад, что ты сам затронул эту тему. Потому что играешь в героя у нас всегда именно ты. А я просто делаю необходимую работу, — натягивает улыбку этот гаденыш. — Давай, поумничай еще снова, сучка… — Дин. Просто послушай. Тебе не обязательно быть героем всегда, я… Всё, это уже невозможно выносить. Старший эту возмутительную речь легко останавливает, грубо и глубоко проталкивая свой язык в сладкий рот этой неугомонной занозе, просто устав сдерживаться, и заранее уверенный, что хотя бы так Сэм точно замолчит. И правда, Сэмми теперь лишь тихо постанывает от удовольствия, притягивая Дина за рукава ближе к себе, желая почувствовать его всем телом. Закрыв глаза, Сэмми послушно принимает его любовь, позволяет трахать свой проклятый болтливый рот, возбуждается слишком быстро… Хочет Дина до дрожи, буквально пахнет сексом. Когда загребущая рука Дина случайно касается ушибленного места на нижней части его спины, от неожиданности Сэм вздрагивает, но тут же делает невозмутимый вид. — Болит?.. — замерев, виновато бормочет Дин, сразу же сводя прикосновения к минимуму, словно какой-то нежный цветок трогает. — Нет, — с досадой фырчит Сэм. — Ничего не болит, всё отлично. Дин, я в порядке, давай… Видя, что Дин застыл из-за этой глупости в какой-то дурацкой нерешительности и трепете, разозлившийся Сэм берет дело в свои руки и деловито опускается перед обалдевшим братом на колени, приникая к его натянутой ширинке. — Черт, какой же он у тебя… — Блять, Сэмми… Дин откровенно не может сопротивляться, закрывает глаза, твердит сам себе что-то успокаивающее, примирительное. Что-то вроде: «да, ладно, пускай, так будет лучше…» Вроде как — пускай Сэмми отсосет, и тогда хотя бы его вечно растянутая постоянным траханьем задница сегодня не пострадает. Да поможет бог — не пострадает. На самом деле Дин совсем не уверен в этом. И ой как не уверен. Он слышит, как Сэмми расстегивает его джинсы, и даже звук раскрывающейся ширинки какой-то ярко порнушный, предельно непристойный. Молчание, пристальное внимание и горячее дыхание Сэма своей интимностью пробирают до нутра, скручивая внутри Дина тугую пружину. Лицо Сэма находится прямо напротив мощного, вздыбленного члена старшего Винчестера, который уже вовсю выделяет из уретры смазку, пропитывая тонкую, обтягивающую и обрисовывающую все его твердые контуры, ткань. Сэмми неторопливо высвобождает тяжелый налитой ствол Дина из плена нижнего белья, с удовольствием обхватывает эту мощь своей рукой, насколько это возможно, и несколько раз завороженно проводит вверх-вниз по мучительно твердому, увитому венами члену, наблюдая, как из крошечной дырочки старшего выдаивается еще немало смазки. Сэм размазывает ее своим большим пальцем по крупной головке, перед тем как коснуться губами возбужденной плоти и взять. Дин низко стонет, не сдержавшись, и слегка поддает бедрами вперед — в эту нежную влажную глубину Сэмми. Сэм бессильно стонет в своем собственном наслаждении. Член Дина приятно упирается ему в заднюю стенку, движется дальше прямо в глотку, распирает горло, заставляя задыхаться… Сэм не просто сосет и заглатывает, а с наслаждением насаживается на твердый ствол Дина, тащится от его размера, силы эрекции, запаха и, кажется, даже от вкуса. При этом смотрит старшему прямо в глаза этими своими рысьими, томными глазищами, в которых вечно то щенячий восторг при виде Дина, то обожание, то молчаливая любовь, то просьба, то мольба… А сейчас в них столько греха, блядства и жадности, что у Дина дух перехватывает и с телом творится что-то безумное. При этом старший Винчестер не может себя сдерживать и продолжает делать ритмичные поступательные движения тазом, грязно и грубо трахая младшего братишку в рот своим неимоверным стволищем. Только когда пальцы Сэма впиваются в его сильные бедра, удерживая на месте, Дин замирает, борясь с желанием положить руку на лохматую голову Сэма, зарываясь в его отросшие волосы и насаживая его на себя еще дальше… Но на самом деле в этом и нет необходимости: Сэм сам, по своему усмотрению «общается» с его каменным членом, и выглядит при этом действе весьма впечатляюще — как мастер, виртуозно управляющийся с любимым инструментом. Дин в который раз осознает, что так уже, наверное, и есть. Еще один камень в гору его чувства вины. Пока огромный член Дина прекрасно себя чувствует в нежном и умелом ротике Сэмми, пальцы младшего Винчестера приятно поглаживают тяжелую мошонку брата, а затем уделяют внимание всем окрестностям, массируя область удовольствия, которая чуть ниже — между мошонкой и анусом. Низко постанывающей от кайфа Дину еще немного пошире расставляет свои ноги, и вот тогда рука его развратного братишки неожиданно скользит дальше и выше. Дин крупно вздрагивает и замирает, в шоке распахнув глаза, когда чуткие подушечки пальцев Сэма ложатся прямо на его крепко сжатый вход. Сэм тихо постанывает с любимым членом во рту от ощущения такой неприступности мышц под своими пальцами. И, конечно же, Сэмми не может устоять. Слишком захваченный своим новым занятием он прекращает минет, и вот уже его палец нагло протискивается в Дина… Всего один палец — войдет в любого, но в Дина даже один входит с большим трудом. Мышечное кольцо Дина слишком крепкое и не пускает. Сэму приходится с усилием резко проталкивать палец в Дина сразу на всю длину, и когда тот неожиданно входит до костяшек, старшего Винчестера словно током прошивает это ощущение. Колени слабеют и буквально подгибаются. Одной рукой Дину приходится, матерясь, опереться на капот стоящей рядом с ними с боку Импалы, чтобы удержаться на подкашивающихся ногах. — Черт, Дин… ты такой тугой, — лихорадочно шепчет Сэмми, сходя с ума от той силы, с которой Дин сжимает всего лишь один его принятый палец. — По-моему, в тебя даже второй не войдет… Нет, Дин, не надо, всё хорошо, не зажимайся так… просто попробуй расслабиться… — Сэмми… Дин хочет сказать: заткнись. Дин хочет сказать: не надо. Дин хочет сказать: хватит, прекрати. Нет, на самом деле не хочет. А просто должен. Хочет-то он совсем другого. Чтобы Сэмми не останавливался. Чтобы это восхитительное чувство «открытости» и «заполненности» не проходило… Теперь Сэм двигает пальцем туда-сюда внутри слишком тугого охотника — просто внутрь и наружу, на вход и на выход, что тоже дается не без труда, но Дин так низко и сексуально-гортанно стонет при этом, что Сэм продолжает с утроенным воодушевлением. Стенки Дина ужасно горячие, плотно сдавливающие палец Сэма крепким обхватом. В Дине так тесно и горячо, что младший Винчестер уже не может думать ни о чем другом, у него просто перехватывает дыхание, и он готов кончить только от одних мыслей о таком Дине. Более того, происходящее настолько сладко и волнующе, что Сэм едва удерживается на грани, чтобы позорно не кончить себе в штаны. Это первое проникновение в Дина он точно запомнит на всю жизнь. Сэм продолжает двигать пальцем туда-сюда, ублажая крепкую дырку старшего, и скоро ему кажется, что в Дине стало немного свободнее, если вообще можно сказать «свободнее» про эти брутальные тиски мышц. И все же простыми поступательными движениями Сэму понемногу удается расслабить анус Дина до чуть более нормального состояния. Убедившись, что в Дине стало мягче, или по крайней мере, уже не так смертельно туго, Сэм пытается втиснуть второй палец… Идет с большим трудом, давление мышц снова немыслимое, и, вновь теряя терпение, приходится врываться с напором и безжалостностью. Два пальца Сэма упрямо проталкиваются в Дина преодолевая крепкое сопротивление мышц. Буквально вламываются в его тесное тело и входят сразу на всю длину. Дин рычит, чувствуя себя раскрытым и растянутым. Внутренне он глубоко ужасается происходящему, хрипит низким и сиплым голосом: — Ты что творишь, сучка… То, что в его заднице теперь немного саднит — ерунда, для старшего Винчестера вообще мелочи. А вот то, что его дырка растягивается и становится свободнее — это уже не шуточки. Видимо, разумно посчитав, что отвечать брату на такие вопросы сейчас не безопасно, Сэм просто молча и не без труда делает толчок в Дина теперь уже двумя пальцами и чувствует, как всё мощное накаченное тело старшего Винчестера вздрагивает. Задыхаясь от вожделения, Сэм теперь просто трахает Дина в зад двумя пальцами, пытаясь разработать его для третьего, хотя уже понимает, что это — бесполезная затея. Так быстро для третьего пальца такую крепкую дырку не разработаешь и не растянешь. В этом Сэм убеждается снова и снова, когда пытается хоть немного развести пальцы ножницами в Дине, но его слишком тугой вход не позволяет. Впрочем, Дину явно и просто двух более чем достаточно. — Я спросил, какого хуя ты творишь, Сэм?.. — запрокидывая голову, низко стонет Дин и сам неосознанно немного приседает, насаживаясь глубже на принятые в себя пальцы Сэма. В Дине так горячо, туго и узко, что это сводит младшего с ума. Однако он не может не обратить внимания, что от такой заднеприводной стимуляции член Дина, кажется, становится еще крупнее, еще рельефнее, и готов вот-вот выстрелить скопившейся спермой. Видно, что от пальцев Сэма в заднице у Дина усиливается эрекция, хотя это уже казалось невозможным. И Сэм видит, что дело без всякой стимуляции члена идет к финалу: яйца старшего Винчестера предельно поджаты, а из его уретры теперь уже безостановочно течет предэякулянт. Сэму ужасно хочется втиснуть в Дина третий палец. Он пробует небрежно двигать кистью по кругу, вращательными движениями разрабатывая неподдающийся вход Дина, пытаясь расслабить этот брутальный анус. Но никакого видимого эффекта пока нет, или старший слишком хорошо зажимается. Так что Сэм всё же оставляет эту затею и возобновляет простые поступательные движения, снова трахая Дина двумя пальцами. Выбивая так из него свои любимые низкие стоны, которые так откровенно льются из старшего Винчестера без всякой сдержанности вперемешку с матом. Ритмично трахая Дина в задницу, наслаждаясь глухими утробными звуками, которые Дин издает с каждым толчком в его возбужденное тело, наслаждаясь его беспомощно приоткрытыми пошлыми губами и прикрытыми от удовольствия глазами, Сэм решает, что пора перейти к главному блюду и сразу находит тот самый напряженный бугорок внутри старшего. Простата Дина так прекрасно и приятно ощущается под пальцами Сэма, что лучше и быть не может. Но от одного этого восхитительного касания и надавливания Дин Винчестер с надрывом низко кричит, сдавливаясь внутри всем существом, и сразу же начинает обильно эякулировать безо всякой дополнительной стимуляции. Сперма мощно выталкивается из его перенапряженного ствола на сидящего перед ним на коленях Сэма, заливая его, грубо говоря, с ног до головы. Ее так много, и это буквально невозможно остановить. Дин продолжает откровенно побежденно стонать и кончать на Сэма и на землю. — Черт, Дин… ты еще никогда не кончал так сильно, — бормочет удивленный Сэм и добавляет с лукавой улыбкой уже не без ехидства. — Наверное, нужно долбить тебя в задницу почаще. Пытаясь отдышаться и прийти в себя, ошеломленный своим самым лучшим в жизни оргазмом Дин лишь бессмысленно пялится на брата, спокойно вытирающего рукавом его сперму с лица. Блять… Сэм трахнул его в задницу! Вот первая мысль, которая оформляется во включившемся наконец мозгу Дина Винчестера. Пускай и только пальцами, и то всего лишь двумя, но Сэм оттрахал его в зад!.. И Дин теперь чувствует себя какой-то раскрытой блядью, трахнутой девкой… А мелкая тварь еще продолжает издеваться, глядя на его ошеломленно лицо и добродушно усмехаясь: — Понравилось? Вот ведь издевается несносная сучка! Нет, тут разговоров не будет, разговоры после такого — слишком мягкое наказание. — Я тебе сейчас покажу, как мне понравилось, — вытаскивая кожаный ремень из шлевок, с каменным лицом спокойно сообщает Дин. — Спускай штаны. И укладывайся носом в капот, сучка. Немного помедлив и поколебавшись в заметном испуге, Сэм все же послушно выполняет приказ и смирно, с приспущенными штанами, укладывается грудью на капот. Глядя на его оголенную, добровольно подставленную задницу, Дин чувствует, как внутри просыпается похотливое животное. И для начала он небрежно и грубо оттягивает одну половинку в сторону, чтобы получше рассмотреть заткнутую пробкой рабочую дырку Сэмми. Просто чтобы получше припомнить, как пошло и развратно это выглядит, и как младший Винчестер хорошо готов для его большого члена, как и всегда. Увиденное удовлетворяет Дина, и он, для начала легонько замахнувшись, обрушивает первый, скорее дразнящий, чем болезненный, шлепок ремнем. Сэм лишь тихонько вздрагивает и едва заметно вздергивает свою ненасытную попку повыше. Напрашивается, как настоящая блядская сучка… Дин крепко сжимает губы, стараясь не сорваться. «Воспитательный» процесс продолжается. Сэмми вздрагивает и сжимается с каждым хлестким шлепком ремня по заднице. Удары становятся нешуточными, и боль обрушивается на младшего Винчестера вместе со свистом ремня. Скоро уже каждый удар оставляет красную полоску на гладкой светлой коже, а лежащие на черном капоте руки Сэма сжимаются в кулаки, пока тот изо всех сил сдерживается, терпя этот кошмар молча. Но когда шлепки становятся оглушительным, сдерживаться уже нет сил, и Сэм громко вскрикивает с каждым полученным от Дина ударом. Старший Винчестер одержимо продолжает, учащая частоту… Дин знает, что, несмотря на боль и слезы, Сэму всё это нравится. Так же, как нравится и то, что их здесь могут увидеть. Хоть место и редко посещаемое, но все же не приватное. Растраханная дырка Сэма непроизвольно сжимается вокруг пробки с каждым ударом Дина, что сообщает младшему Винчестеру особенное удовольствие и особое наслаждение. — Понравилось? — повторяя недавнее высказывание Сэма, усмехается Дин и, прекращая порку, ощупывает и растирает покрасневшие ягодицы младшего, которые представляют сейчас поистине болезненное зрелище. — Ааа… — болезненно шипит Сэмми под его огрубевшими ладонями. — Горит так, как будто утюг приложили. Дин, я теперь снова целую неделю сидеть совсем не смогу… — Еще бы. Будешь только кверху попой валяться. Очень удобное и самое подходящее положение для такой сучки, как ты. — А вдруг отец вернется раньше времени? — Не вернется. А если и да, то не беда. Скажем, что тебя собака за задницу укусила, когда ты ее в конец достал своими нежностями и поглаживаниями, — посмеиваясь, придумывает Дин и медленно, с пошлым хлюпом вытягивает из дырки младшего Винчестера большущую пробку. — Придурок… — стонет Сэмми, чувствуя внутри своего разгоряченного тела ошеломляющую пустоту и прохладу. — Отец не дурак, чтобы купиться на такой анекдот. — Вот давай вернемся к этой теме после того, как он купится. А теперь заткнись, и побудь хорошей «девочкой», — ухмыляется Дин, посильнее растягивая руками воспаленные ягодицы братишки и разом въезжая своим вздыбленным стволом во влажное и широко-раскрытое отверстие Сэмми. Каменно твердый член Дина легко входит в горячее и всегда жаждущее его нутро Сэма, чувствуя себя в этой гостеприимной заднице, как у себя дома. Так что Дин сразу же начинает быстрые и размашистые поступательные движения тазом, грубо трахая разложенного перед ним парня, полностью готового и хорошо раскрытого только для него одного. Большой и толстый член Дина двигается в Сэмми туда-сюда быстро и без труда, легко растягивая младшего Винчестера и уверенно долбя его, как нежную покорную «жену». Детка Дина вздрагивает под разложенным на ней Сэмом в том же горячем ритме. Движения Дина быстрые, летящие и напористые, его крепкие бедра ходят всё резче, словно наказывая нижнего. Толстый, блестящий от смазки член Дина движется внутри Сэмми всё активнее и увереннее. Совсем заебанный Сэм тихо и жалобно поскуливает под Дином, как всегда полностью сдавшись, полностью открывшись и полностью отдавшись на милость своего любимого старшего брата. Дин выходит ненадолго, только чтобы посмотреть, насколько раскрылся под ним Сэмми в этот раз. И увиденное его не разочаровывает: его Сэмми выглядит таким тихим, заебанным и раскрывшемся, что хоть всю пятерню в него вводи и трахай кулаком. Во всяком случае, так кажется Дину. Хоть он пока не пробовал. — Аххмм, Дииин… пожалуйста… пож… а… а… а!.. лста… а!.. Старший Винчестер дотрахивает Сэма своим каменным членом, несколько раз задевая внутри его простату и легко доводя младшего до дикого оргазма. И пока тот бьется под Дином, долго кончая, и сладко тянет его имя, брутальный охотник кончает сам, сливая во внутрь младшего всё свое долго копившееся напряжение и крепко удерживая при этом Сэма за его совсем расслабившиеся бедра. Полностью заполненный спермой Сэмми совсем растекается по капоту в уверенной хватке старшего брата, как будто находится в какой-то прострации или что-то принял. Дин выдергивает свой член из его заебанной дырки и с упоением оглядывает Сэма. — Поехали отсюда, — выдыхает Дин, прекрасно видя, что сейчас Сэмми не может двигаться самостоятельно, а из его задницы вовсю льется динова сперма. И кроме того, сперма Дина все еще присутствует на Сэме повсюду: и в волосах, и на одежде, и даже кое-где на лице. И почему-то Дина это не может не радовать. Он привычно подхватывает Сэма на руки (вот же черт, каждый раз всё труднее… мелочь и правда подкачалась, не говоря уж о том, насколько выросла) и с непередаваемым удовольствием и радостью тащит его в Импалу, словно девчонку. Заботливо устраивает Сэма лежать на заднем сидении. Расставив таким образом всё «по своим местам» и восстановив свое непоколебимое статус-кво ортодоксального топа, Дин усаживается за руль. Правда, чувство вины снова начинает грызть его поедом, но это уже привычное и хроническое дело. Да, вот такое он чмо, ведет себя с любимым братом, как маньяк… ну, что ж теперь, умереть что ли? Можно и умереть. Но только вряд ли Сэм ему даст — вон как примчался спасать своего придурка… даже их родную и «святую» мать бы так спасать не побежал. — Как там твоя сладкая задница, Саманта? — ухмыляется Дин, оглядываясь назад. — Не слишком натрудилась? — Дин!.. — возмущенно огрызается Сэм, но его хорошенькое красивое лицо перечерчивает кривая улыбка. — Еще пошлее ты быть не можешь? — Могу. Еще как могу, Сэмми, только попроси! — сверкает счастливой улыбкой старший Винчестер, заводя Импалу. Сэм фыркает и изображает из себя недовольную Саманту. Но получается не слишком убедительно, потому что в данным момент Сэм слишком уж доволен, и это буквально написано у него на лице. Он крепко выдран ремнем и хорошо оттрахан Дином. И теперь будет чувствовать на себе следы этого их небольшого отрыва еще как минимум неделю. К тому же, ему очень понравилось входить в Дина самому. Понравилось, как Дин вел себя при этом, как выглядел и как сильно кончил. Так что в голове Сэма уже зрели приятные планы на соблазнительную задницу старшего. Потому что ведь, ей-богу, Дин очень много теряет, ограничивая себя лишь одной ролью… Примечание *Если исходить все-таки из исправленной версии, где Сэм учился в Стэнфорде лишь два года, и прибавить к этому факт, что на момент первого сезона ему было 22 года, напрашивается очевидный вывод, что знаменитый уход Сэма Винчестера состоялся не в год окончания школы, а лишь спустя два года. Видимо, в этот период Сэм еще пытался ужиться со своей ненормальной семьей, где его никогда не слушали. И кроме его отношений с Дином я не вижу веских причин для такой жертвы))