Сказочник

      Очнувшись от странного подобия транса посреди поля, сказочник с ужасом обнаружил, что всё вокруг стало каким-то… Не в меру настоящим. Всё будто, будучи картонным и игрушечным, приобрело объём и свои истинные цвета. Светотень, такая искренняя и настоящая, играла на его лице, превращая и самого сказочника из выдумки в часть действительности.       Встав на ноги и отряхнувшись, мужчина направился в сторону милицейского участка. Шёл сдаваться — уже не выдерживал того груза вины, что взвалил на него один роковой день; оступившись и полетев в пропасть, он должен был однажды достать до дна. Он шёл, а позади всё горело. Горел и он, медленно и болезненно, старательно игнорируя это чувство.       На требовательный стук ему открыл дверь молодой лейтенант.       — Вы к кому? — спросил он, с удивлением разглядывая вошедшего. Сразу видно, не местный, у местных глаза другие.       — К участковому, — выдохнул Анатолий.       — Зачем? — лейтенант испуганно обернулся в темноту кабинета. Да, это был тот человек, о котором его предупредили.       — Поговорить надо… Наедине, желательно.       — Наедине не получится, у нас тут же посетители. Заходите в кабинет, если что-то очень срочное, — юноша закрыл за Анатолием дверь и отошёл к окну. Дальше эта чертовщина была уже не его делом.       Войдя в кабинет, сказочник приметил двоих. Это были уже знакомые милиционер и местный работяга.       — Товарищ Калинин! — воскликнул милиционер, поднимаясь со своего рабочего места и пожимая руку вошедшему, — зачем, значится, пришли? Вы же вроде все свои вопросы уже решили?       — Где Маша? — строго спросил сказочник, почти уверенный, что его новую знакомую должны держать где-то здесь. Она бы нашла его, если бы была свободна. Она обязательно бы нашла.       — Какая Маша? — с искренним удивленным лицом спросил милиционер, нахмурив брови.       — На вид лет шестнадцать, в вязаном платье, волосы рыжие в косе… — сказочник принялся судорожно перечислять приметы Маши, точно все сведения о ней могли раствориться в воздухе и исчезнуть навсегда.       Милиционер наиграно задумался.       — Нам никакая Маша не поступала. Недавно только заходила девушка её лет, называлась Таисией.       Повисла страшная тишина.       — Как не поступала? — упоминание Таси Анатолий проигнорировал. Она просто не могла после такого продолжить вести нормальный образ жизни! Он даже… Он даже не уверен был, что она жива!..       — Вот так, не поступала. Я здесь всех малолетних хулиганов знаю, такую точно не пропустил бы.       — Так мы же вместе её и видели! — сердце у Анатолия стучало как бешенное, — она же… — на смену страху приходило отчаяние, — она же…       Сказочник всё понял. Прошлое ходило за ним попятам, не отпускало, пугало из-за угла и мерещилось в каждой тени. Страх быть уличённым сковывал и душил, делая воздух вокруг вязким и липким. Он должен был в конце концов прийти к этому выводу.       — Зачем ты его обманул? — спросил Борис, когда за Анатолием закрылась дверь. Это он рассказал ту печальную и страшную историю милиционеру, в следствие чего сказочника решили направить на путь истинный. То, что он был нехорошим человеком, было понятно сразу — Борис чувствовал людей, и тем более таких ярких как приезжий, поселившийся с ним в одной комнате.       — Так ты же и сам видишь, что не было никакой Маши. Придумал он её, значится.       — Это-то понятно, что придумал. А зачем было… Про Тасю?       — Надо, значится. Надо. Он ведь за этим сюда и приехал, — мрачно произнёс милиционер. Таким, как Анатолий, тюрьма помочь не могла.

***

      Сказочник стоял напротив странного здания, напоминающего собой разломанную каменную лестницу. Там обычно играли дети, но сегодня было как-то необыкновенно тихо и безлюдно.       Ведомый тем же чувством, с которым закапывал куклу, Анатолий принялся карабкаться по развалинам выше и выше, пока не перестал видеть ничего кроме огромных сизых облаков.       «Зачем я это сделал?» — извечный вопрос, долгие годы терзающий сказочника. Он скитался по разным краям, как неприкаянный, но нигде не мог найти покой, нигде не мог спрятаться от самого себя.       А Тася… Тася была молодец. Хорошо училась, любила животных и красиво вышивала. Стоя на вершине, сказочник закрыл глаза. Открыл — белое небо. Закрыл. Не открыл.       — …Значится, у нас труп, — заключил милиционер, оглядывая бездыханное тело, — значится, самоубийца.

***

      Девушка шла по полузаброшенному кладбищу и постоянно оглядывалась по сторонам. Рядом на привязи, пытаясь выбрать живые стебельки из ковра сухой травы, пасся невысокий пегий жеребчик, а по левую руку стоял маленький покосившийся деревянный домик. Достаточно уютное место, если не знать, что здесь были погреблены десятки, если не сотни несчастных.       Таисия остановилась, зайдя за оградку, и крепко задумалась, склонив голову. Она уже чувствовала, как в воздухе витал дух того, к кому она пришла. Однако, не прошло и пяти минут, как она обнаружила рядом с собой мальчишку в забавной куртке на вырост.       — Ты кто? — спросила она, отойдя на шаг в сторону.       — Пашка, сын смотрителя кладбища, — ответил мальчишка, — а ты к кому пришла?       — Ну здравствуй, Пашка, — бледно улыбнулась Тася, сжимая в руках букет. — Калинин Анатолий Анатольевич. Получила телеграмму о том, что он погиб.       — Погиб, — кивнул Пашка и поправил растрепавшуюся русую чёлку, — он на отшибе, там, слева. Давай покажу.       То, с каким спокойствием этот мальчишка говорил о смерти, слегка пугало. По крайней мере, Тасю. Сама она, приблизившись к ней настолько, насколько только можно было, теперь пугалась каждого шороха.       Спустя пару десятков шагов они оказались у могилы с грубо сколоченным деревянным крестом. Таисия возложила букет и села на оградку, напряжённо и испуганно о чём-то думала. Пашка почему-то продолжил стоять рядом.       — Ты чего? — спросила Тася.       — Ничего, — пожал плечами мальчик. — Кстати, это при нем было, — Пашка протянул девушке помятую тетрадь, — храню до сих пор, вдруг кто придёт. Мне пять лет было, когда твоего этого Калинина захоронили. Не читал, честно. И что-то ты это… Очень поздно. Аж на десять лет задержалась.       — Скажи мне, Пашка… А что ещё было, пока меня не было? — спросила Тася так, как будто жила в этом городе, сколько себя помнила. А, как говорил покойный, все провинциальные города были удивительно похожи.       — А почему тебя не было? Я же тебя, кажется, видел. Это разве не ты была? Рыжая косичка, вязанное платье…       — Ты перепутал, — вздохнула Таисия.       — Да ничего я не перепутал! Точно тебя видел, ты в земле лежала.       — Лежала, — пробурчала Тася. У девушки тут же навернулись на глаза слёзы, — но выбралась. И это было не здесь.       — А это тогда откуда? — мальчик протянул Тасе фотографию. На неё были изображены напуганный сказочник и радостная девушка, похожая на саму Таисию.       — Не знаю, — пожала плечами девушка и смяла в кулаке фотографию, — он же сказочник.