Сказочник

      Анатолий очнулся лежащим на столе в каком-то странном помещении, напоминающем сарай. Деревянные стены, деревянный потолок, всё в щелях и прогнившее — того гляди развалится.       — И что ты делаешь? — спросил Анатолий, чувствуя, как по его груди гуляют сквозняк и чьи-то холодные пальцы.       — Я лечу тебя, — произнесла Маша, легонько покалывая ногтями кожу сказочника, — у тебя колючки в груди. Я их вытаскиваю.       — Понятно, — проворчал Анатолий, заходясь кашлем и осознавая, что кашлять уже не так больно. Какая-то хворь всё-таки сразила его, но что это было, и какого происхождения — он рассудить затруднялся.       — Ты это, — Анатолий попытался подняться, но тут же зашёлся кашлем, — когда в следующий раз пропадать соберёшься — хоть адресок черкни.       — А я всё время была с тобой. Ты же чувствовал?       — Чувствовал, — Анатолий нервно сглотнул. Всё это время действительно ощущалось незримое изматывающее присутствие земляной девочки.       — Я помню, что ты меня выкопал. Я благодарна тебе, только вот… Зачем вообще закапывал?       — Я тоже, — покачал головой Анатолий, разглядывая потолок. Очевидная вещь, которая дошла по земляной девочки только сейчас. Немудрено, если ещё два дня назад у тебя в голове были в буквальном смысле опилки.       Вдруг в дверь постучали.       — Заходите! — хихикнула Маша, отрываясь от своего занятия.       — Какой «заходите»?! — воскликнул сказочник и, похоже зря. Его тут же узнали. Та самая толпа, которая ненавидела приезжих и винила их во всех земных бедах. В случае Анатолия, ещё и земляных.       Наспех застёгивая пуговицы на рубашке и накидывая обнаружившийся рядом плащ, мужчина слез со стола и бросился к криво врезанной двери. Маша, слабо понимая, что происходит и чем не доволен Анатолий, пошла следом.       — Сейчас мы очень тихо выйдем, — сказочник, достав из кармана большую скрепку, принялся возиться с замком, — понятно?       — Да! — радостно крикнула Маша. Анатолий про себя выругался, слыша за стенами топот пары десятков ног.       Стоило сказочнику открыть дверь, как перед его лицом появилась часть толпы. Резко захлопнув дверь, мужчина бросился бежать через главный выход, Маша — за ним.       Толпа, конечно же, их заметила. Вдоль реки, через неровную вздыбленную землю и жухлые колючие кусты самозванцы бежали недолго: впереди показалось препятствие.       Хватая Машу за руку, Анатолий прыгнул в обрыв. На его краю, будто там была пропасть, застыла толпа. От них отстали.

***

      Маша и сказочник шли по бескрайнему полю и о чём-то напряженно думали — каждый о своём. Анатолий — о ставшей вечной проблеме, кто же такая эта девочка из земли, Маша же… Сложно было описать словами, о чём думала Маша.       — Ловко мы от них убежали. Правда так я и не понял, что этим работягам надо от простого скитальца.       — Ты не простой, — подметила Маша, — ты — сказочник.       — Я знаю, что я сказочник, — усмехнулся Анатолий, поглядывая то на мутно-белёсый горизонт, то на свою спутницу. Маленькая, нескладная, непоседливая — чудо, по-другому и правда не назовёшь, — А ты-то кто?       — Не знаю. Я — Маша.       Выл ветер, облетая дикие просторы и возвращаясь к путникам вновь. Пустота расслабляла и убаюкивала, так, что хотелось просто лечь на землю и уснуть покрепче. Возможно, навсегда. Как буря нашепчет.       — Знаешь сколько вас таких Маш?       — Сколько? — девушка уставилась на сказочника и удивлённо-разочарованно захлопала ресницами.       Анатолий покачал головой. С социальным интеллектом у земляной девочки были большие проблемы.       — Много.       — Не правда! Я такая одна.       — А хочешь тебе сказку расскажу про зайца, который спрятался у всех на виду? Он тоже думал, что он один такой, а потом…       — Давай помолчим, — на предплечье Анатолия сжались костлявые пальцы.       Так странно. Так непривычно.       — Моя болтовня так тебя напрягает? Могла бы и уважить старика, я, как никак, тебя выкопал, а то так бы и лежала в этой могиле тряпичной игрушкой.       — Молчать — это очень честно, — покачала головой Маша, — а выкопать ты бы всё равно меня выкопал. Это у тебя так на роду написано.       — Нет у меня никакого рода, — проворчал Анатолий, — брат за бугор отвалил, родители пять лет как померли, Тася… Тася исчезла.       — А у меня тоже никого нет! — восторженно воскликнула Маша, — я сама по себе, вот здорово-то!       — Какая-то ты блаженная, — подметил очевидное сказочник, — как ты вообще ещё живая?       — Я не знаю, — улыбнулась Маша, — это чудо!       — Понятно…       Анатолий вздохнул, поглядывая то на не приближающийся горизонт, то на свою спутницу. Было в ней что-то от его сказок, стало быть, и в его власти было что-то менять в ней. Забрать с собой? Больше мороки, вдруг она наврала про то, что у неё никого нет. Отдать детям? Она, вроде как, уже и не игрушка, да и старовата будет для салок и пряток.       — Толя, смотри! — Маша внезапно остановилась и указала пальцем в небо.       — Я тебе не говорил, как меня зовут, — отметил сказочник, странно нахмурившись, на небо так и не посмотрев Он уже путал действительность и выдумку, а потому старался надёжно фиксировать в памяти каждое мгновение.       — А я и так знаю! — засмеялась Маша и села на землю. Анатолий наклонился к ней, — сказочник, а сказочник, что у тебя в котомке?       — Что может быть у сказочников с собой? Сказки, — Анатолий слегка приврал. С собой он таскал что-то, что могло оборвать всю его жизнь — личный дневник.       — Можно посмотреть? — спросила земляная девочка уже после того, как расстегнула кнопки на тряпичной сумке.       — Можно, — сказочник снял сумку с плеча и поставил на землю перед Машей. Она, даже если умела читать, мало что поняла бы. Да и рассказывать ей некому.       — «Мне ничего больше не оставалось, — громко начала читать Маша, — я взял лопату и, волоча на плече мёртвое…»       — Отдай! — сказочника точно током ударило: в глазах потемнело от приступа страха, а колени задрожали. Маша же, словно испугавшись, прижала раскрытый дневник к груди и вскочила на ноги.       — Зачем? Что там?       — Просто отдай мне тетрадь, ладно? — между ними было чуть больше двух метров. Как только мужчина сделал маленький шаг вперёд, земляная девочка, как заяц, отпрыгнула в сторону.       — Не догонишь, не догонишь! — смеялась Маша, весело размахивая тетрадью сказочника. Анатолий было подошёл и протянул руку к ней, но девушка сорвалась с места и со всех ног побежала к… Он не знал, как это назвать: какая-то странная каменная развалюха, напоминающая полуразрушенный замок.       — Маша! Маша, отдай! — крикнул ей вдогонку сказочник и, чертыхнувшись, бросился следом. Вся его жизнь последние несколько дней только и проходила в беготне да суете.       Маша прыгала и скакала, смеясь над неловким глупым сказочником, и вдруг почувствовала, что во что-то врезалась.       — Значится, у нас тут кто? Воровка? Вязаное платье в заплатках — ба! Тебя ещё вчера приезжий искал, — за спиной земляной девочки выросла фигура милиционера. Та ойкнула и спрятала тетрадь в нагрудный карман. Тем временем подоспел и сам Анатолий.       — Ну-с, значится, пройдёмте в участок.

***

      У Анатолия казенные дома не вызвали ничего, кроме неприязни. Он не любил ни больницы, ни школы, ни, тем более, милицейские участки, однако по-другому было не выяснить настоящую личность девочки из земли.       — Ну-с, сейчас посмотрим, что это у тебя за «чудо», — милиционер встал на табуретку и достал из шкафа толстую папку, — ты, говоришь, ей лет шестнадцать, вот я и достал всех, кто с пятьдесят второго по шестидесятый год.       — А вы её раньше не видели?       — Значится, не видели, — милиционер шмыгнул носом и сел за стол, открывая первое дело, — такую точно приметили бы.       Маша тем временем сидела на стуле в приёмнике, с упоением разглядывая окружающую обстановку, хоть и смотреть было особо не на что: обычное сельское отделение милиции.       — Тяжко будет её искать. Ни паспорта с собой, ни чего ещё из документов… Может она тебе студенческий показывала, или говорила, где родилась?       — Нет, — покачал головой сказочник, уставившись на часы и наблюдая за тем, как ползёт секундная стрелка.       — Ну даже не знаю, чем ещё помочь… А татуировки какие под одеждой у неё есть?       — А я откуда знаю?       Милиционер красноречиво посмотрел на Анатолия. Анатолия чуть не вывернуло.       — Я почти уверен, что мы сейчас в коридор вернёмся — а её и след простыл, — проворчал сказочник, поднимаясь со стула и заглядывая милиционеру через плечо.       — А пойдём посмотрим!       Мужчины вышли в приёмник. На скамейке, закономерно, не было никого.

***

      Анатолий сначала их перепутал.       — А как звать тебя? — поинтересовался мужчина, смотря на девушку, которая неуверенно мялась с ноги на ногу в дверях кабака-ночлежки.       — Мария Калинина, — отозвалась девочка. У сказочника аж в глазах потемнело.       Совпадение. Это просто совпадение.       — И откуда ты тут такая?       — Я потерялась. Играла с ребятами, а потом — бах! — и не знаю, где я. Будто что-то важное у меня отобрали.       — А кто твоя мама? Где она?       — Нету мамы, — спокойно ответила Мария.       — А папа? — девочка кивнула, — Папу как зовут?       — Толя.       Голова закружилась так, что начало казаться, что Анатолий падает откуда-то с большой высоты.       — Тебе плохо?! — замахала руками девушка, видя, как сказочник начал пошатываться и закатывать глаза, готовясь вот-вот потерять сознание, но в мгновение замер, где стоял.       — Кто ты? — сдавленно спросил мужчина. Девушка тут же сменила настрой с сочувственно-доброжелательного на агрессивный.       — Твоя жизнь. Хуже смерти! — странно рассмеялась самозванка, убегая прочь. Войдя внутрь, сказочник узнал от хозяина ночлежки, что не так давно заходил милиционер.       — Он что-то просил передать? — поинтересовался Анатолий, как-то подозрительно оглядывая помещение.       — Кого-то.

***

      — А убежала ты почему? Мы же тебя… Почти нашли, — соврал сказочник, надеясь, что сейчас Маша всё ему расскажет, как есть, думая, что уже всё знает. Чёрта с два.       — Я болею. Там, внутри, — земляная девочка положила себе руку на грудь и укоризненно покачала головой, — у меня там дырка от ножа.       — Понятно… — пробормотал Анатолий. Не было, выходит, никакой сказки — только страшная проза реальности.       — Так откуда же ты такая взялась? — спросил сказочник, останавливаясь у случайного куста посреди бескрайней степи. Небо тревожно гудело, как рельсы перед тем, как по ним промчится поезд, а вокруг было ни души.       — Не помню, — блаженно улыбнулась Маша.       — А что ты помнишь? — устало спросил Анатолий.       — Помню, как гуляла и очень-очень устала, — девушка положила голову на плечо сказочнику и прикрыла глаза, — и решила прилечь. И тебя я тоже… Помню.       — Да уж… Прилегла. Я в жизни подумать не мог, что всё окажется так просто. Он понимал, что всё было не просто. Он понимал, что всё, что он натворил, аукнулось ему странно, страшно и очень больно. Девочка из земли всё так же блаженно улыбалась и держала его за руку.       Сказочник видел небо и слушал треск костра. Земля вокруг делалась лёгкой тёплой периной, убаюкивала и присыпала сверху сырым одеялом. Дети сделали себе новую куклу. Та, что принадлежала ему, наконец отпустила своего хозяина.