the last chance

Хонджун поправляет белую футболку, заправленную спереди в джинсы, и крутится вокруг зеркала, проверяя свой внешний вид и смотря на коробочку с кольцами со смущённой улыбкой. В комнату коротко стучатся, заставляя замешкаться. — Хён? Ты готов? — в спальню заглядывает теперь уже тёмная макушка, вызывающая новую улыбку — Ты же в курсе про примету о женихе и невесте? — Хонджун смотрит в тёмные глаза через зеркало и тонет, когда его талии осторожно касаются родные руки — Ты не невеста, так что не считается, — Юнхо улыбается довольно, обнимая крепко и зарываясь носом в светлые волосы с тихим вздохом. — Не ощущаешь дежа вю? — В этот раз всё будет куда лучше, — редактор осторожно накрывает руки писателя своими, улыбаясь слабо и чуть покачиваясь из стороны в сторону. — Ты ведь теперь меня никуда не отпустишь, — мурчит, поймав взгляд через зеркало и повернув голову. Юнхо кивает в ответ, целуя медленно с мягкой улыбкой, а Ким тает в нём, котёнком доверчивым ластясь и обнимая за шею. Младший заново приучил его к ласке, вниманию и заботе. Ему получилось почти полностью вернуть того Хонджуна, который когда-то овладел его сердцем. Осталось только несколько мелочей, только улучшающих картину. К примеру, теперь старший может начать сам брать бразды правления в их отношениях, но осознавать, что ведущий здесь Юнхо, который просто даёт ему играть главного, но всегда напоминает, кого кому стоит слушаться. — Юнхо… — после поцелуя голос звучит неуверенно, но Ким всё же говорит. — Мы не опоздаем? Всё же… Это наша женитьба… — руки неуверенно сжимают широкие плечи, вновь привлекая внимание к красивому кольцу, подаренному в честь помолвки. — У нас запись в ЗАГС через два часа, но ты прав. Пойдём, — Юнхо тянет за собой, успев забрать коробочку с кольцами и документы. По пути до машины Хонджуна не покидает неприятное предчувствие, поэтому он нервно сжимает руку Юнхо в надежде успокоиться, и младший это замечает. Уже во дворе он разворачивается и крепко обнимает своего без пяти минут мужа, пытаясь как-то успокоить от внутренних переживаний, точно связанных с бывшим мужем. Не мудрено, ведь с момента прошлого брака прошло всего два года. За это время некоторые могут не до конца кого-то отпустить, что уж говорить о страхах или волнениях. — Мне страшно, Юнхо… Я боюсь, что всё это лишь красивый сон… А утром он снова… — короткий всхлип заставляет хрупкие плечи крупно вздрогнуть. — Я такой жалкий, да?.. — Хонджун-и, ты самый прекрасный принц из самой красивой сказки в мире. И никакой злой волшебник не украдёт тебя у меня, — успокаивающе проговаривает младший, целуя в макушку, висок, сырые от упавших слёз щёки и покрасневший носик. — Даже если мы будем ругаться, я знаю куда более действенные и приятные способы решения проблем, ты же знаешь. Ты для меня весь мир, хён, и я не позволю ничему на свете тебе навредить. — Ты слишком хороший… Слишком, Юю… — У меня ещё есть, к чему стремиться. Я примеру, я всё ещё не твой муж, так что нам надо поспешить, пока тебя никто не увёл по дороге! — писатель улыбается, стирая слёзы с покрасневших глаз, и тянет за руку к машине, заставляя вновь улыбнуться. Прошло столько времени, а Хонджун всё ещё считает себя виноватым перед Юнхо. Их женитьба должна стать последним шагом к сглаживанию вины перед собственным персональным счастьем, таким большим и ярким, словно солнце. За два года совместной жизни стало точно понятно, что Юнхо на всю жизнь останется влюблённым мальчишкой, который думает о романтике и вселяет всё больше радости в сердце своего объекта внимания. Рядом с ним хочется улыбаться, открываться и светиться в ответ, пусть и не так ярко, но искренне и от всего сердца. Глупо осознавать, что к настоящему счастью в лице лучшего друга ему пришлось идти практически всю жизнь, но ни капельки не стыдно. — Мне всё ещё стыдно, что мы не играем пышную свадьбу, как ты хотел, а просто расписываемся в ЗАГСе, — припарковав машину, честно признаётся писатель, нервно сжимая руль. — Но ещё не поздно всё исправить! Хонджун осторожно прикладывает пальцы к чужим губам, улыбаясь мягко и заставляя сердце младшего вновь трепетать. Они чувствуют себя подростками в свои тридцать, которые неловко молчат, стараясь пропитаться атмосферой, пока редактор подбирал рассыпавшиеся в кашу слова в своей голове. — С тобой даже просто расписаться в ЗАГСе будет торжеством, Юю. К чёрту свадьбу, если я знаю, что рядом с тобой каждый мой день будет похож на праздник. Мне всю жизнь будет стыдно, что когда-то я разбил тебе сердце и заставил страдать своим выбором, поэтому просто позволь мне быть рядом уже больше, чем просто хёном, — выпаливает почти на одном дыхании, чувствуя поцелуи на ладони и млея от одного только взгляда. Глаза писателя никогда не умели врать. И сейчас там он видит чистейшее восхищение и неподдельную любовь. — Пойдём? Мне не терпится официально называть тебя своим мужем. Юнхо улыбается смущённо, но искренне и радостно, кивая и спеша выйти из машины, чтобы затем открыть дверь старшему. Хонджун до сих пор сжимает чужую руку, пока идёт рядом. Он слишком сильно нервничает, чтобы скрывать это, а младший так уютно переплетает пальцы, что за ним снова хочется спрятаться, сколь бы старше Ким ни был. Чон улыбается мягко, потянув за собой и будто пригласив в тот самый мир, который он хотел приобрести ещё много лет назад, и редактор шагает в этот мир, улыбаясь в ответ. У него сердце заходится от ожидания, когда он заходит в кабинет к стойке регистрации, держась за руку с писателем, что разъяснял какие-то вопросы. Хонджун особо не слушал из-за волнения, только сейчас вспоминая, что вообще-то мог забыть паспорт, а ещё оставил кольца дома. Сердце от волнения снова стучит где-то в горле, заставляя начать дышать глубже, пока он не видит, как младший достаёт из кармана два документа и держит в руке ту самую коробочку, заставляя облегчённо выдохнуть. А дальше всё калейдоскопом, ярким и слишком запоминающимся. Тот взгляд Юнхо, дрожащие руки и немного кривая от волнения подпись второй раз в жизни, только в этот раз теперь уже навсегда. Почему-то сейчас он в этом уверен больше, чем в чём-либо другом. После обед в кафе недалеко от дома и, самое главное, новое кольцо на безымянном пальце, которое он будет носить с особым трепетом и всегда проверять, чтобы не слетело. Юнхо стал слишком важным человеком в его жизни, чтобы просто принять их немного спонтанную женитьбу как данность. Это решение было принято спонтанно и предложено писателем максимально странно: после работы в ду́ше, когда старший даже не ожидал услышать чего-то подобного. Они просто целовались, как вдруг Юнхо выпалил короткое "выйдешь за меня?" так неожиданно и резко, что Хонджун сначала даже не понял, что тот сказал. Ким после этого расплакался и тут же согласился, крепко обнимая младшего от радости. После кафе их ждал приятный вечер с пиццей и колой, долгие поцелуи и официальная брачная ночь, оставшаяся приятным осадком в душе и сердце.

***

— Теперь я точно могу называть тебя своим, — довольно мурчит писатель поздно ночью, прижимая к себе Кима и зарываясь носом в сырые пряди — Ты уже давно можешь так меня называть, — с улыбкой шепчет, тихо смеясь и с искренней радостью смотря на кольца, блестящие в лунном свете — Да, но теперь я могу делать это официально, — низко шепчет младший, целуя за ушком, и переплетает пальцы слишком правильно, пряча в своей руке всю ладонь Кима. Хонджун хихикает смущённо, прижимаясь сильней, и слабо стучит по плечу, жмуря глаза. Юнхо удалось вытащить из него эмоцию смущения, но это, как и многое другое, остаётся только внутри стен их дома. Свой прежний Ким удачно продал молодой семье с ребёнком, счастливо вручая новым жильцам ключи и выбрасывая наконец неприятные воспоминания из своей головы. Теперь в его жизни нет того, что может напомнить о неприятных моментах, не считая шрамов, но остался Юнхо. Такой большой, заботливый, тёплый и искренний, который всегда появлялся в жизни как снег на голову и приносил с собой только радость и искреннее счастье. — Ты о чём-то задумался, милый? — заботливый голос вырывает из раздумий, заставляя улыбнуться и покачать головой — Я читал черновик твоей новой книги, которую ты дал мне на редакцию. Она же о нас, да? Юнхо нервно сжимает руку Хонджуна, кусая губы и ожидая реакции. Старший только улыбается, успокаивающе поглаживая по щеке и аккуратно целует скулы, переходя к губам и улыбаясь, стоило только Чону взять инициативу в свои руки, но он хотел выразить своё мнение по поводу его работы, поэтому приятности приходится отложить, отлипая от мягких губ с огромным трудом. — Ты специально отвлекаешь меня от мнения? — Сомневаюсь, что выпущу эту книгу, если ты понял её суть. История ведь даже не приукрашена, изменены только имена… — Это твоя лучшая работа, Юю. Мне всю жизнь будет жаль, что эти переживания и боль были пережиты из-за меня, но зато я знаю, как ты себя чувствовал тогда и сейчас могу подарить тебе то, в чём ты нуждался. Поделись своими переживаниями с миром под личиной персонажа, это же совершенно нормально, — нежно шепчет Ким, поглаживая младшего по голове и улыбаясь. — Или ты хочешь оставить её неизданной? — Давай пока не об этом. Сейчас у меня совершенно другие мысли — Какие же? — Я собираюсь вновь толкнуть своего мужа в порочный круг Игривая улыбка касается обоих, растворяясь где-то в поцелуе и вновь нарастающем желании. Хонджун точно уверен, что в этот раз он не ошибся и полностью обрёл свое счастье. Юнхо не станет ему врать или скрывать что-то в плохих целях, а тем более вредить. Он стал для него таким же идеалом, каким Хонджун являлся для писателя долгие годы, и теперь его чувства стали намного понятнее. — Ну Юнхо… Нам же завтра на работу… — лениво уворачивается от касаний, улыбаясь слишком ярко и всё же поймав резкий чмок в губы — Так хочется завтра опоздать… И не отпускать тебя никуда — Я никуда не уйду, обещаю. Мне больше некуда Юнхо зарывается носом в шею и облегчённо выдыхает, успокаиваясь и устраиваясь в чужих руках. Хонджун вновь улыбается, поглаживая младшего по голове. Иногда он такой ребёнок, что от умиления плакать хочется и прижимать его к себе по-родительски. — Поцелуй на ночь? Чон кивает, поднимая голову и представляя взору редактора просто прелестнейшие надутые губки и самый обиженный в мире детский взгляд. Хонджун смеётся тихо, потянув на себя и поцеловав в губы. Даже с плохим освещением стало видно, как скулы младшего резко зардели, словно не он пять минут назад пытался заняться непотребствами. — Боже, ты такой милый, — несдержанно шепчет Ким, оставляя новый поцелуй на потеплевшей щеке. — Я люблю тебя — Я сильнее, — тут же бубнит в ответ младший, чувствуя мягкий поцелуй на виске — Конечно, Юю, конечно Юнхо довольно улыбается, вновь укладываясь на грудь Кима и прикрывая глаза. Наверняка — он уверен на миллиард процентов, — сейчас в мире не существует более счастливых людей.