Щепотка основного канона от Чеши.

      Ночь. Погасли фонари. Улицу освещает лиль слабая подсветка по периметру забора, искрящаяся холодным светом. Вдалеке глухо воют собаки, иногда перекликиваясь отрывистым лаем и снова затихая.        В одиноком доме уже не горит свет. Это само собой разумеющееся, ведь время уже давно перевалило за час ночи. На втором этаже панорамное окно, закрытое тёмными плотными шторами. Попробуем заглянуть сквозь них…       Мрачная комната. В воздухе веет безмолвие. Слышится лишь шорох песка в аквариуме, в который настойчиво пытается зарыться белая змея.       На кровати спит Джеймс. Не накрывшись одеялом, не устроившись в удобную позу, он протянул ноги вперед, разместил руки на груди и лежит на спине. Он словно покойник… Даже дыхания не слышно… Жив ли он?..        Тишину вдруг прорезает тихий, сдавленный, но всё же отчетливый стон. Похоже, его душа всё-таки находится в теле! Но, скорее всего, сам мужчина сейчас не в восторге от этого факта. Доктор вертит головой, а мышцы на его лице начинают подрагивать всё сильнее. Вдруг он вскрикивает резко вскакивает с места, широко открыв глаза. Джеймс дышит беспорядочно. Необычайно сильное возбуждение сменяется осознанием, на лбу проступает холодный пот. Разум потихоньку успокаивается, однако что-то всё равно не даёт покоя. Доктор рвано выдыхает и закрывает лицо руками. В кои-то веки у него получилось нормально уснуть, но осуществить даже такое малейшее действие не вышло без происшествий.       – M-mon doeu… («Господи») — шепчет Джеймс, чуть ли не срываясь на плач, от осознания собственной беспомощности. Он взъерошивает волосы пальцами и снова ложится на спину, раскинув руки в сторону. Его рёбра медленно опускаются и поднимаются, слегка подрагивая время от времени. Он всё ещё чувствует пульсацию, отдающуюся по всему телу с тяжестью.        Это ужасно. Это просто ужасно. Всё что он делает ужасно, он сам ужасен. Даже тот факт, что всё произошло во сне не снимает с него ответственность. И как он может всё ещё думать об этом, как о простом кошмаре? Джеймс порочный. Он никогда не заслужит прощения.        Сон медленно смешивается с реальностью. Доктору кажется, что произошедшее и вправду случилось на самом деле.        — Katie…(«Кейти…») — Джеймс начинает задыхаться. Он хрипит, кашляет и всхлипывает.        — Je ne voulais pas… («Я не хотел…»  — голос становится выше, из глаз начинают идти слёзы.       — Ne voulait vraiment pas! («Правда не хотел!»)  — воскликает Джеймс, снова замолкая.        Вдруг тот громко набирает воздух в лёгкие и из груди вырывается протяжный крик. Горький и жалкий он разносится по всему дому. Джеймс будто воет, надрывая горло, изгибаясь всем телом. Иногда этот крик прерывается громким всхлипом, переводящим дыхание, но потом вновь продолжается, делаясь ещё громче. С мужчина будто заживо сдирают кожу, пробираясь всё глубже и глубже внутрь. Рвут мышцы, уродуют органы, что и сопровождается этим животным криком боли. Последние вздохи. Кажется, что дыхание вот-вот остановится и Доктор заснёт навсегда. Снова слышатся чудовищные хрипы и кашель. Лёгкие горят, сердце начинает биться чаще и болеть. Когда воздух окончательно заканчивается, тот затихает и снова ложится на кровать, не в силах выдавить из себя ни звука…       Пару минут Джеймс всё ещё лежит неподвижно. Его дыхание стало Его ровнее, но в голове всё ещё крутятся ужасные мысли.        – Demandez… («Прошу…»)  — шепчет он.        –Dieu s'il vous plaît… («Господи, прошу тебя…») — взмоляется Джеймс. Из его глаз больше не текут слёзы, он больше ничего не чувствует, лишь глубоко дышит, смотря в потолок. Он складывает руки в замок.        — Délivre-moi de tout cela… Délivre-moi, ne serait-ce qu'une minute. Je ne veux plus… («Избавь меня от всего этого… Избавь, хоть на минуту… Я не хочу больше…») — мужчина вздыхает.        — Je ne veux pas… («Не хочу…»)       Джеймс поворачивает голову и видит на прикроватных часах надпись «03:12». Ещё одна ночь испорчена. Заснуть он теперь точно не сможет, а утром ведь на работу…        В его голове проносится мысль о снотворном; однако на данный момент Джеймс думает о нём не из благих побуждений. Одна, две… Сколько там нужно? У него ведь в любом случае найдётся вполне достаточно. Да и любое лекарство подошло бы для интоксикации, главное; чтобы не последовало отторжение.       — Au moins une minute…(«Хоть минуту…») — Доктор открывает прикроватную тумбочку и нащупывает подходящие таблетки. Он уже готов выдавить весь блистер, как вдруг останавливается…       А что если Еку наскучит? Что если он больше не захочет вытаскивать Дока из подобных передряг? Именно сегодня просто отпустить его в вечный путь. И всё закончится? Не уж то именно этого он хотел?       Его передёргивает. Полное спокойствие! Именно этого он желает сейчас, а всё остальное уже и не имеет значения!        Упаковка звонко хрустит, когда мужчина одну за другой достаёт из неё белые ровные капсулы, шёпотом считая их количество.        Джеймс приподнимается на руках и последний раз поглядывает на пилюли в руке. Он тянется ко рту и уже готовится закинуть в него ядовитую горсть, но так и застывает в напряженном положении. Мужчина не в состоянии завершить дело. Он взял на себя слишком большую ношу, непосильную для него. Убить себя раз и навсегда сейчас кажется заманчивой идеей, но что же он будет думать потом? Или лучше спросить, будет ли о думать вообще? Доктор был бы рад всё это это закончить, но что-то удерживает его. Почему именно сейчас он вспомнил о ней?..        По телу пробегает дрожь, на лбу снова выступает холодный пот. Джеймс делает глубокий резкий вздох и вмиг закидывает таблетки в рот. Моментально их проглотив, он зажимает губы мёртвой хваткой, но чудовищное чувство тошноты не даёт ему усидеть на месте, и врач, подорвавшись кровати, выплёвывает всё сожердиваое своего желудка прямо на пол.       Простонав, мужчина снова ложится в исходное положение. Из-за перенапряжения жутко болит голова, в глазах темнеет, а тело будто становится ватным, утопая в белом шуме, который слышится в ушах, отдаваясь эхом. Он перестаёт слышать всё вокруг, перестаёт ощущать дыхание и биение сердца.       — Je ne peux pas… Je ne peux pas…(«Не могу… Не могу…») — без конца повторяет тот шёпотом. Его тело ужасно хочет спать, но мозг заснуть не в состоянии. Джеймс не может найти сил подняться, сдвинуться с места. Он думает, о то дне, в который согласился стать частью бесчеловечной задумки Ека, как радовался тому чувству «бессмертия и свободы», как окончательно потерял всех дорогих для себя людей и простился с ними…       Вдруг глаза Доктора заискрились от мысли, посетившей его голову.        — …Je vais m'enfuir! Je vais m'enfuir d'ici! (»…Я убегу! Убегу отсюда куда подальше!») –проскальзывает в голове Джеймс, и тот, вскочив с кровати, подбегает с шкафу с одеждой.        — Il pourrait me perdre si la distance est suffisante!(«Он может потерять меня, если расстояния будет достаточно!») — мужчина выбрасывает из нижего отсека чёрный чемодан, который с шумом падает на пол. Доктор раскрывает его и закидывает внутрь всё; что попадётся под руку.        — Je prendrai le prochain vol!(«Я улечу ближайшим рейсом!») — кисти мужчины трясуться, он явно не в себе. Бешеные глаза бегают по углам. Выбрасывая одежду с очередной полки, Джеймс вспоминает о своей чудовищной боязни полётов, но не на секунду не останавливается. Когда место в чемодане заканчивается, мужчина применяет руками вещи и, закрыв замки, спускается по лестнице и вывозит его в прихожую.       — Personne ne me trouvera! C'est fini!(«Никто меня не найдёт! Всё закончится!») — Джеймс расстёгивакт пидаму и переожевается в красный свитер, натигивает носки, прыгает на одноц ноге в попытке влезть в узкую штанину джинс. За ним будто кто-то гонится, и каждая секунда на счету…       Уже через минуту Джеймс стоит полностью одетый, пускай и не очень опрятно, но готовый к выходу. Он решил так же отключить всё электричество. Всё-таки он уезжает отсюда навсегда. Так… Электричество, вода… Нужно ещё отключить газ. Или же…        Доктор надевает ботинки и куртку. Там, куда он хочет уехать будет тепло. Он обещает себе, что выкинет всё, что связывает его с этим местом в мусорный бак по приезду, забудет обо всём, что видел здесь.       Мужчина заходит на кухню. Он явно настроен решительно. Джеймс отключаем автоматический розжиг и выкручивает работу конфорок на максимум. По комнате начинает распространяться едкий дым. Доктор хватает чемодан и выбегает на улицу, даже не закрыв дверь.       С неба падают крупные холодные капли, перемешанные со снегом. Док за считанные секунды промокает до нитки, но не останавливается. Он выбегает за пределы дома и бежит по глубоким сугробам, таща чемодан за собой. На его лице появляется широкая улыбка. Он наконец чувствует себя счастливым. Чувствует себя живым.        Капли льются за шиворот, ноги скользят по земле. Расстегнутая куртка стелется за Джеймсом воздушным шлейфом. Холод щиплет нос, из-за него слезятся глаза и щиплет горло. Врач широко открывает рот и дышит полной грудью. Он начинает безудержно хохотать. Подумать только! Его жизнь скоро начнётся заново, с чистого листа! Он забудет всю ту грязь, что с ним происходила! Свои поступки, улочки, людей, что были здесь, и Ека, и…       Резко поскользнувшись, Джеймс падает на землю. Холод быстро приводит в себя. Мужчина сидит неподвижно. Он начинает прокручивать всё; что с ним происходило в своих мыслях. Действительно всё?.. И её он тоже никогда больше не увидит? А она? Она тоже забудет? Будет ли она хоть немного жалеть, если Джеймс уйдет навсегда? Что она захочет сказать на прощание? Она будет плакать? Как же мужчина не хочет, чтобы она плакала…        Но неужели та, из-за которой Доктор ввязался во всё это не даёт ему уйти? Как же не хочется делать ей больно после стольких усилий…       Мужчина хватается за голову и шепчет: «Что же я делаю?». Мороз щиплет кожу, сочась через одежду, но Джеймс всё ещё сидит на снегу, чемодан лежит рядом. Ему хочется закричать, заплакать, сделать хоть что-то, чтобы облегчить свою ношу, но слишком опустошен и сломлен.       Тихо поднявшись на ноги, тот берёт ручку чемодана и, опустив голову, бредет обратно к дому.       Доктор распахивает дверь и входит в квартиру, насквозь пропитавшуюся запахом газа. Он настежь раскрывает окна и выключает конфорки. Он останется здесь. Он никогда не сможет сбежать.       Джеймс закрывает входную дверь и снимает ботинки, после чего идёт на кухню. Холод струится по полу, но мужчина, идущий босиком, кажется, не замечает этого. Электричество выключено, поэтому Док стоит в абсолютно тёмной комнате. Он открывает пустой холодильник и достаёт из него прозрачную бутылку со спиртом. Сев на на стул, Джеймс откручивает крышку и вздыхает, смотря на дно через прозрачную жидкость. Он подносил горлышко к губам и делает большой глоток. Выпивка обжигает пищевод, мужчина морщится, у него возникает желание прекратить, но почему-то ему кажется, что на данный момент исключительно это успокаивающее средство способно наконец завершить его сумасшедший день. Доктор снова выдыхает и делает ещё один заход, на этот раз залпом опустошая остатки напитка. Его сознание со временем мутнеет, и мужчина откидывается на спинку стула. Становится жарко, но Джеймс понимает, что это лишь реакция тела на раздражитель, поэтому не торопится снимать куртку. Последние горячие капли попадают на язык, Доктор запрокидывает голову назад, томно вздыхает и наконец отключается, погрузившись к долгожданный сон.       В доме снова становится тихо.