Щепотка основного канона от Чеши.

      Это начинает надоедать.       Камера включается.       Екатеринбург закрепляет штатив, опускает объектив чуть ниже к полу, считает до трёх, наконец здоровается.       — Приветствую всех! Это снова эксперты пожаловали, чтобы se contribuer à une meilleure éducation des jeunes!— ведущий немного отодвигает голову, на заднем фоне показывается недовольное лицо Джеймса. Волосы взъерошенной, но сидит Доктор почему-то смирно.       — Сегодня немного не в стандартной форме… Но поверьте уж, это намного лучше, чем после съёмки оттирать пол от говнища… — Ек мечтательно вздыхает       — Конечно, заставить этого долбаната натрия вылизывать каждый сантиметр было бы заманчиво, но ожидать того, как он перестанет ломаться и начнёт жрать своё дерьмо за обе щеки, правда утомительно — Ек снова улыбается       — Короче, наслаждайтесь, садюги…       Мальчик отходит назад. Пару секунд камера фокусируется, подстраивать под темноту помещения с единственной лампой, светящей откуда-то со стороны.       Джеймс сидит на полу так же спокойно, его совсем ничего не сдерживает бегству, но почему-то он даже не пытается этого сделать. Не знает что его ждёт? Точно нет. Тогда на что надеется? На милость? Сострадание?! Он же знает, что буквально через минуту будет орать о пощаде, надрывая глотку! Захлёбываться не просто слезами а густой кровавой массой, выходящей из всех отверстий! Молить о смерти! Может, он уже смирился с участью?.. На полу аккуратно расстелена значительных размеров клеёнка, которая изредка глухо шуршит, когда Доктор двигается.       — Тут бы не помешал бассейн, но мне его слишком жалко… — прокомментировал Ек со стороны       — Будем надеяться, что у пола будет хоть шантик остаться чистым после того как этот ♡блан решит залить тут всё… Ближе к делу!       Наконец, мальчик подошёл ближе к пленнику, присел на корточки, игриво заглянув Джеймсу в глаза.       — Сказанёшь что-нибудь красноречивое пока голос не сорвал?       Доктор остался безмолвным. Что бы он сейчас не сказал, всё равно сослужит лишь потехой и для Ека. Да даже протест, любой удар или жест, если его всё же удастся выкинуть, лишь больше раззадорит мучителя! Сволочь… Сволочь! Как он может наслаждаться этим?! Хотелось наброситься, рвануть на невысокую и слабую фигуру! Прижать к полу, размахнуться и ударить! Бить, пока на этом мерзком лице больше никогда не сможет появиться улыбка! Отомстить! Отомстить за все издевательства! Всё равно до последствия! Просто… Просто!..       — Дядь, а можно лицо попроще? — низкий голос вмиг вывел из транса. Джеймс вдруг почувствовал себя таким бессильным и ничтожным… Злоба отступила. По щеке проскользила гладкая голубая цепь. Он никогда не сбежит. Глаза, полные непонимания, устремились в пол, а потом и на мальчика. Губы разомкнулись, бесшумно выведя: «Почему?», и снова ослабли.       — Ну не настолько же! — усмехнулся Ек       — Ты, бл♡ть, как даун сейчас выглядишь, даже разговаривать не хочется с такой тупой рожей! — белые зубы оскаливаются в улыбке, цепь, исходящая из руки обвязывает шею Доктора и трясёт его в разные стороны. Когда лицо вновь сменяется на раздражённое, мальчик произносит:       — Ну вот! Другое дело! Можем и начать!       Снова раздаются глухие задорные смешки. Бесить Джеймса воистину великое действо, когда дело доходит до Ека, но на одних только словесных перепалках «шоу» не вывезешь. Пора действовать активно…       Рука соскользнула в карман, пошарилась в нём пару секунд а потом вытащила небольшую бумажку. Ек развернул вещь в ней, подошёл к камере       — Сегодня будем в максимально привычной для моего «коллеги» среде. — мальчик поднёс к крану вещицу, зажатую двумя пальцами, и аккуратно покрутил. В руке блестело швейное лезвие.       — Во-о-от это малышка сегодня поможет нам в эксперименте… — тот снова начал отходить назад.       — Разбирать и прорабатывать мы будем кровотечения, поэтому… — вдруг Ек спохватился       — Способы борьбы с кровотечениями, пардон! Оговорочка по Фрейду… — поправил он сам себя, взглянув на дока, давя лыбу       — Рассмотрим все четыре вида! Пока можете вспомнить, что они из себя представляют… Ек ушёл за пределы кадра. Послышались шуршания и пощёлкивания. Он готовит всё необходимое, прежде чем приступить к делу. Не смотря на то, что «образование» было лишь прикрытием, мальчик всегда тчательно готовился к новым записям, подготавливая всё до самых мельчайших деталей. Около минуты в кадре не происходило ничего интересного, но вскоре круглое лицо вновь показалось в поле зрения с небольшим чемоданчиком, предположительно служившим аптечкой.       Ек шагнул на клеёнку, ставя рядом всё необходимое. Джеймс напрягся.       — Ну, представим ситуацию… Шили и слегка поранились. Бывает со всеми. Ведущий бесцеремонно схватил сидящего за руку. Док сразу почувствовал неладное, начав вырываться, но был остановлен.       — Да не дёргайся ты, сейчас случайно лицо порежу… — рявкнул Ек.       Запястье расслабилось, трясущиеся пальцы раскрылись. Лезвие медленно прорезало кожу. Не так уж и глубоко, да и не очень больно, но кровь всё равно проступила. Джеймс не сдал ни звука.       — Капиллярное кровотечение. Совсем незначительное, наверное, на камере даже не видно. — придавливая ранку так, чтобы вышло больше крови, Ек протянул руку ближе к объективу.       Неприятно, но терпимо. Дальше так точно не будет.       — Останавливается само, однако, если вы гермофоб, можете обеззаразить. — мальчик взял маленький бутылёк и промочил палец каким-то раствором.       — Перекись водорода для этого вполне подойдёт… — следующим шагом, Ек заклеил порез пластырем, плотно зафиксировав его на пальце       — Поцеловать ранку, или сам справишься? –он безобидной хихикнул.       — Может ещё чистой тканью порез замотать. Будете по улице идти, и все будут думать, что вы дебил с повязкой на пальце. — ведущий повернул голову к камере и сказал без особого интереса       — Бытует мнение, что как обеззараживать также помогает моча. В экстренных ситуациях или в походе… Короче, я вам так скажу: если вы давно хотели обоссать своего товарища, можете смело прикрываться это теорией, в иных случаях ‐ не советую. Лучше сразу её выпить ради прикола. — Ек усмехнулся       — Штаны только себе не обеззаразьте, спасатели…       Мальчик встал с места, открыл чемоданчик, взял оттуда кусок плотной, длиной ткани, снова приблизился Джеймсу.       –Да не боись, тебе, наверное, не впервой будет… Я глубоко не стану. — звучал Ек неоправданно спокойно. Так необычно и ново, что Джеймс сами заметил, как добровольно протянул руку с завёрнутым рукавом.       Лезвие приближается к запястью делает неглубокий надрез. Словно бреду, Джеймс наблюдает, как в руке начинает стремиться тёмный поток. Ек ведёт вниз, проходит примерно на дюйм по руке. Док же, кажется, даже не более не чувствует. Красная река забирает его разум. Нескончаемая, великая, медленно вытекающая из тёплых недр и падающая на клеёнку. Как часто к нему в голову приходил этот исход, но почему-то он не думал, что это случится именно так. Тепло. Только голова немного кружится.       — Венозное кровотечение – слышится будто издалека.       — Тёмный поток крови идущий к сердцу. Не такой уж сильный, но самостоятельно он уже не остановится. Если ничего не предпринять, пострадавший медленно скончается от кровопотери…       Ек накладывает на рану плотную повязку, туго перевязывает бинт. Поток затихает. Джеймс снова приходит в себя, поднимает мутные глаза. Круглое лицо, смотрящее на него, расплывается во все стороны.       — Для для остановки требуется быстро наложить сдавливающую повязку в несколько слоёв, чтобы кровь не успеввя выйт, из свёртывалась на ней, останавливая кровотечение. Потом вызовите скорую, и всё нормально будет. Мелочь.       Мальчик потрогал лоб мужчины, тихо выругался.       — Ну вот! Помедлили чуть-чуть, а тут уже признаки анемии! Ну как с этим овощем теперь работать?! — он вздохнул, легонько похлопав мужчина по щекам.       — Дава-ай, приходи в себя. Тебе шоколадку что ли дать?       Проходит несколько минут, прежде чем Ек принимает решение продолжить. Док до сих пор бледен, но теперь его глаза выражают намного больше смысла, чем раньше. Джеймс садится ровно. Кровавая клеёнка пачкает одежду. Как успело выйти так много! Телесные соки сворачиваются, оставляя коричневые отметины. Короткие носки поставленные в лужу пропитываются моментально. Голова тяжелеет, на секунду тело окутывается неизбежного… Но миг… И всё попадает.       Ек ходит из угла в угол, заложив руки за спину. Он будто предвкушает, будто так нетерпением ждёт… Чего? Оборвать жизнь Джеймса? В очередной раз. Как будто это его позабавит.       — Погнали нах♡й. — вдруг резко выплёвывает Ек и подскакивает к Доку. Бешеный взгляд, быстрый замах. Мальчик заносит ногу в тяжёлом ботинке и, с явным наслаждением и усердием, бьёт мужчину в живот. Сдавленный вздох, не вышедший крик. Джеймс сгибается, прикрывая больное место, зажмуривается. Второй удар приходится в край спины, затрагивая почки. Доктор снова надрывается, прогибается, хочет закричать, но через секунду следует третий удар. Нога прилетает по лицу, вовсе выводят Джеймса из колеи. Удары теперь сыпятся быстрее. Не теряя силу, они попадают самые неожиданные точки. Док сворачивается клубком. Он завывает. Очень болит лицо, которому Ек придаёт особое внимание. Кровь струится из деформированного, сломанного носа, правый глаз стремительно заплывает фиолетовым фингалом. Будто этого недостаточно, Ек, прекратив попытки разломить череп на макушке, бьёт по зубам. Голова откидывается. Чётких хруст, звонкий, но мелкий удар. На пол, за пределами клеёнки, падает осколок желтоватого зуба с остатками корня.       — Какой же ты, с♡ка, модульный! — разгорячённо восклицает Ек       — Я даже забыл про то, что сначала не собирался трогать лицо!       Мальчик подтверждает свои слова. Теперь он правда не бьёт по лицу, сосредотачиваясь на теле. Усердно растаптывая его части до синюшного состояния, тот так и норовит попасть ботинком в пах, но сделать это ему мешают руки изувеченного. Наконец, бросив попытки порезвиться с нижней частью, Ек с азартом начинает месить брюшную полость. Джеймс уже не сдаёт звуков. Тишину нарушает лишь шелест клеёнки, топот подошв и глухие удары, под конец принимающие чавкающие отголоски. Камера во всех красках фиксирует происходящее. Конечности ноют, тёплая, мягкая плоть податливо проседает… Наконец, Ек останавливается. Он тяжело дышит, а плоские зрачки приобретают округлую форму из-за переполняющей энергии. Джеймс же лежит в позе эмбриона, лишь его тело сотрясается в мелких толчках. Адская боль медленно заполняет его. Такая сильная, что нельзя даже кричать. Вязкая желчь обжигает горло, правый глаз теряет возможности видеть. Джеймс поднимается на единственной целой руке, замотанной в бинт после надреза. Перед глазами всё плывет.       Ек лишь хитро смотрит в лицо, залитое кровью       — Не думаю, что он может полый меры ощутить все увечия, которые ему нанесли, но уверен, что почки ему точно пробил. — тот смеётся       — В долгосрочной перспективе, он несколько недель ссать не сможет нормально, но сейчас нам важнее оказать первую помощь.       Мальчик поднимает с пола термос.       — Лёд — наш друг! Его жалеть не стоит. — открыв крышку, он вынимает из тары пакет, после чего опускает его на спину Джеймса. Холод обжигает горячее тело.       — Ещё немаловажно то, чтобы не дать пострадавшему лежать на спине. Никому не хочется захлебнуться в собственной кровавой рвоте, верно? — Ек хихикает, помогая Джеймсу сесть…       Док поднялся, держась живот, после чего его обильно вырвало прямо на рубашку. Тело прошиб липкий, холодный пот, одежда окрасилась кроваво-красным, обтянув худое тело. В воздухе повис чёткий железный запах. На языке даже желчи не чувствовалось. Только кровь. Кровь была везде. Джеймс закашлялся, окропив пол мелкими красными каплями. Грудь пронзило раскалённое копьё. Лёгкие тоже были повреждены.       — Не болей! — смеётся Ек, постукивая синяки твёрдым холодным пакетом, заставляя мучения приумножаться, а боли разливаться по всему телу. Кажется, что скоро и этот пакет станет новым орудием, но, к удивлению, этого не происходит.       Ведущий поворачивается камере.       — Здесь всё понятно. Вы можете вскрыть своего товарища, чтобы остановить кровь, но я бы посоветовал лучше вызвать скорую. Иначе вам придётся нести ответственность за убийство, знаете ли!       Зачем он делает всё это? Ему ведь и самому уже не шибко интересно, когда столько всего уже произведено и опробовано. Он… Он ведь даже никуда это не выкладывает! Заполняет память компьютера впустую! Но почему это не должно иметь смысл? Смысл есть везде, просто немногие могут заметить его… В любом случае всё закончилось. Джеймс был вздохнул с облегчением, работая бы исправно у него лёгкие, но пока что лишь мысленно, отрывисто подбирает слова благодарности Господу за окончание истязаний. Он всё ещё не верит.       — Четвёртый! — торжественно восклицает Ек, заставляя сначала удивиться, а потом начать молиться с новой силой.       — Четвёртый вид!       Мучитель выхватывает лезвие и резко полощет остриём по шее Джеймса, буквально разрывая артерию. Док задыхается, метается в разные стороны, зажимая руками рану, из которой фонтаном льётся кровь. Он снова оживает, снова приходит в себя, инстинкт самосохранения не даёт уйти так просто. Сквозь тонкие холодные и бледные пальцы брызжет тёплый поток. Он выходит за пределы клеёнки, алым океаном разливается по полу. Светлая, чистая кровь, живой ручей!       — Нужно зафиксировать время, чтобы сообщить Скорой, но если вы не остановите кровотечение, то сообщать уже будет нечего! — буквально кричит Ек, хватая жгут из расскрытого чемодана.       — Артерию нужно перетянуть, смотря в какую сторону от сердца идёт кровь! — тот натягивает ниже раны петлю и с чудовищной силой начинает сдавливать горло. Кожа синеет, рот раскрывается в немом, судорожном крике. Конец! Вот и конец! Лицо искажается в ужасной агонии!.. Кровь останавливается, и Джеймс падает замертво.       Ек хихикает, опуская путы, как вдруг легонько стукает тебя по лбу.       — Не так же! Там приёмом надо к руке привязывать! — он подпинывает бездыханное тело, иронично восклицая       — Чего, бл♡ть, не напомнил-то?!       Камера выключается.