Не открывай дверь

— Ты можешь отложить гребанный телефон в сторону и поесть нормально? — взорвался Микки, когда Ев в очередной раз захихикал над приколом в интернете. Светлана пропала, растворилась, и с каждой минутой надежда легко избавиться от сюрприза таяла. За прошедшие три дня с сыном под одной крышей он пришел к разочаровывающим выводам. Его сын вырос симпатичным спортивным подростком с твердым стержнем характера. Он был остр на язык, каждое действие взрослых сопровождал нелестным комментарием и игнорировал любую критику в свой адрес. Самому Еву это без сомнений помогало по жизни, только вот при спорах в голосе Микки прорезались отцовские интонации. И не просто отцовские, это были интонации Терри. Микки не был слепым и подмечал, как Йен то вздрагивал, то сводил брови, когда речь мужа превращалась из жесткой в жестокую. В первый день Микки боялся подойти к ребенку, но едва они притерлись, из обоих стала переть наглость и грубость. Еще Микки замечал, как после особо громкого удара по столу или драматичного взмаха рукой белело лицо Ева. Один раз ему даже показалось, что у того трясутся руки. В такие моменты он мысленно обливался холодным потом и долго сидел на крыльце с сигаретой, выдыхая с дымом искаженное злостью лицо отца из памяти. Не менее грандиозной проблемой был Йен: мало того, что секса не намечалось за все это время, Йен едва улыбался, приходя домой по вечерам. Он бродил между ванной и спальней растерянным и задумчивым, все меньше прикасался даже в кровати. У Микки в груди цвела паранойя, он был готов пересчитывать таблетки в желтых баночках и звонить психотерапевту мужа, но блядский Евгений выкидывал очередную херню и все начиналось сначала. Сегодняшний день обязан был наступить: у Йена очередная смена, а Микки нужно было идти в мастерскую к Липу, поэтому присмотреть за Евом они попросили Тами, которая вела Фреда и Фрэнни в игровую комнату, а затем в парк. Чем можно заняться зимой в парке такому здоровенному лбу, как Ев, Микки в душе не ебал, но радостный настрой на день вдали от сына ничто не могло испортить. Двойной хлопок дверей наполнил квартиру гулом голосов: Тэми с мелкими ворвалась в гостиную одновременно с Йеном, выплывшим из спальни в форме парамедика. — Черт, вы видели, какой там сегодня снегопад? Мы можем слепить снеговика! — Тами выглядела и вела себя, как после ящика энергетика, и Микки снова возликовал, что сегодня проведет день в крошечной мастерской с ключом на восемь в замасленной руке. Боже, храни Липа! — Мик, мне пора, увидимся вечером, — после всех объятий и приветствий Йен изловчился чмокнуть мужа в теплую щеку, сразу же исчезая из близкого контакта. Микки вздохнул и прищурился, глядя на сына: тот смотрел на щеку Микки и кончики его ушей медленно краснели. Но через пару секунд его взгляд вернулся к привычной холодности, пока он вдевал ноги в ботинки и закидывал рюкзак на плечо. — Пис аут, папочка, — Ев раскинул два пальца и первым вышел на улицу, поджидая разболтавшуюся ораву под оседающим крошками, — надеюсь, мама скоро вернется… — выдох растаял в пустоте воздуха.

***

— … И никогда больше я не куплюсь на ваше «он уже взрослый, Тами, присмотрит за малышней, если что»! Ни за что! — Микки услышал женские крики еще на подходе к дому, но зрелище буйствующей девушки напомнило ему детство и ссоры с Мэнди. Которые случались, тем не менее, не так уж и часто — не стоило будить Терри, даже если отрубился полным алкоголя и кокса. Почему его голова снова забита мыслями об отце, блядь. Он не заметил, как Тами перестала орать и убралась, хлопнув дверью, а Йен, на которого она распиналась, потер шею и шагнул вплотную к Микки, заглядывая в глаза: — Ев толкнул Фрэда на дорогу и сломал снеговика Фрэнни. А когда она отошла в туалет, он подговорил их начать бросаться едой через весь фудкорт. — Микки на это только закатил глаза и цокнул: чего еще можно было ожидать от младшего Милковича. — И где он сейчас? — В своей комнате, кажется, слушает музыку. — Своей комнате? Своей? Это все еще наша комната! То, что моя бывшая шлюха-жена не объявляется уже который день не делает эту комнату его! — за дверью гостевой скрипнули половицы и он уже было повернулся выплеснуть гнев на отпрыска, как вдруг бомба накрыла с тыла: — Как долго ты собираешься отрицать, что Светлана вероятно больше не вернется? Она просто подбросила его нам как кукушка и теперь нужно что-то решать, даже если он ест за двоих, и раскидывает носки по дому, и не умеет разговаривать нормальным тоном, и… — запал Йена закончился и вскинутая рука хлопнула по боку, пока Микки моргал, разглядывая вздувавшиеся крылья носа мужа и покрасневшие щеки. Йен не кричал на него. Так давно не кричал. С ним происходила эта хандра-мандраж, которая когда-то давно, когда они были тупыми, ознаменовывала близость эпизода. Микки потянулся положить руку Йену на грудь, а тот, сперва отшатнувшийся, все же позволил и теперь рассматривал обручальное кольцо над буквой U. Они замерли, пытаясь справиться с дежавю, треснувшего их воспоминаниями о юности. Они были жалкими, отчаявшимися, запутавшимися, Йен летел в пропасть болезни, а Микки задыхался в плену уродливой жены-шалавы и младенца. Ева. Микки поднял голову в осознании: тогда, больше десяти лет назад у них тоже был Ев. Йен кормил его, втискивая ложку за толстую щеку, а Микки коротал время чистки оружия за монологами у люльки с копошащимся детенышем. А теперь они стояли здесь, и половица за дверью скрипнула еще раз. Микки нажал на ручку и желтый прямоугольник высветил потрепанный диван и долговязую фигуру, отвернувшуюся к окну. Музыки слышно не было, но хер их разберет, эти новомодные наушники с их шумоподавлением.

***

На следующее утро Микки проснулся выспавшимся, но с ноющей шеей — Йен спал на спине, и ему пришлось вспомнить, что такое подушка вместо удобной руки под головой. Они не ругались, и даже обменялись молчаливой дрочкой друг другу, просто сон Йена был беспокойнее обычного. — Раз ты не хочешь проводить свободное время в парке, а мы не готовы оставить тебя один на один с квартирой, пойдешь в школу, — по мнению Микки, Ев справился бы с нахождением одному дома прекрасно, сам он обеспечивал себя лет с шести. Но припугнуть малого явно стоило, этот убийственный взгляд и чуть дрогнувшая губа потешили его. Плюс ко всему, однажды занесенная в сознание Галлагером мысль, что Светлана может не вернуться, пищала в печенках, вбрасывая микродозы паники в кровь. — О, нет, папочка, можно я снова вернусь к тете Я-мисс-зануда, — приложив пальцы ко рту кривлялся Евгений на ультразвуке, — я буду вести себя хорошо, обещаю, папа! Йен, сидящий ближе к нему, поморщился и не впечатлённый сценой приподнял бровь. Накануне вечером они решили, что проблему решать как-то надо, и на выпавший выходной Микки крайним оказался именно он. Впрочем, по морщинкам у глаз и растопыренным пальцам, которыми муж всегда тянулся к нему, он понял, что идея тому понравилась. И почему два через два всегда так выгодно выпадали Йену? Нет, он точно прикончит Светлану, вот бы она только появилась на пороге.

***

Микки проталкивался сквозь школьный коридор, матеря под нос всех, кто решил устроить перемену именно когда они пришли. На пару метров сзади вышагивал Евгений Милкович — почти новоиспеченный ученик средней школы. От гордого звания его отделяла маленькая проблемка: Евгением Милковичем он был только на словах. Микки перерыл весь портфель вещей, что принес с собой Евгений в тот день, и ничего. Ни свидетельства, ни страховки, ни даже рецепта на таблетки — ни одной проштампованной бумажки. После нескольких внушительных угроз, ради которых ему пришлось вспомнить лексикон юного гопника, Ев поклялся здоровьем матери, что не спрятал ни одной вещи и вообще не брал документы. Поэтому, пожалуйста: коридор, полный орущих недоносков, и все терпение Микки, сжатое в комок ради предстоящего разговора с директором. — Добрый день, мистер Милкович-Галлагер, прошу, садитесь, — подтянув толстовку на костяшки он протянул руку для приветствия ладонью вверх. — Мистер Коллинз, мой сын только что переехал ко мне от матери, и мы хотели бы как можно быстрее влиться в учебный процесс. Но, понимаете, документы, что она выслала, застряли в одном из этих туп—, простите, в одном из отделений. Может Евгений начать посещения прямо сегодня, а как только документы дойдут, мы тотчас все оформим? — фух, он определенно заслужил пару дополнительных шотов виски за такую длинную речь из дурацких слов. — Боюсь, это невозможно, у нас очень серьезно относятся к стандартам обучения. Могу Вам предложить взять задания на дом по основным предметам, чтобы не выбиться из ритма… — директор махнул рукой, пытаясь привлечь внимание Микки, но тот уже открывал дверь из кабинета. — А мне нравится идея поболтаться здесь, те парни уже позвали меня в команду, — Ев впервые выглядел по-новому: лицо ожило, он размахивал руками, подпрыгивая через шаг, пока они выбирались из бедлама очередного перерыва. Через полчаса, когда они добрались до дома, Евгений упал в продавленное кресло возле телевизора и уткнулся в видео на смартфоне.

***

Микки снова ждал мужа на крыльце, снова выкуривая вторую, снова в небольшом отчаянии от прошедшего дня. Он заметил Йена издалека и все время, пока его мужчина шагал по улице, сердце подпрыгивало от желания вернуться в «доевгениевские» времена. Когда были только они вдвоем, когда можно было трахаться по-ковбойски, по-собачьи, громко, жестко, мокро. Можно было шлепать по утрам в одних трусах и пить из одной чашки, целуясь после каждого глотка. Можно было говорить об интересном, слушать рассказы об интересном, и заниматься интересным. Волнение и злость почти успели подняться по горлу, когда шаги приблизились вплотную и мягкая улыбка среди рыжих колючек мазнула губы. — Затея со школой провалилась, документов никаких нет. Светлана должна вернуться, — он твердил это себе весь день. Дыхание в макушку сбивало с любой твердой уверенности, Микки потер большим пальцем нижнюю губу, сбивая вихрь сомнений, что опять поднимался в черепе, — она вернется, да? — Мик, мы не знаем этого точно. Но мы не можем продолжать жить с такой войной внутри дома. — Что, если… — Микки на секунду захотелось перейти на шепот, но он вспомнил, что Ев сидит в наушниках в доме и продолжает бесить их день ото дня, так что только выбрал более раздраженный тон, — что, если заявить в опеку или еще куда? Он ведь и правда может быть не Евом, а шалава просто притащила лишнего ублюдка. —Вообще-то… Я разговаривал с Лиззи сегодня, ее сестра работает в соцзащите, и… нам нужны хотя бы какие-нибудь документы, подтверждающие личность ребенка, а Ев... — Йен бегал глазами по доскам и теребил кольцо на пальце. — Я понял, понял, — Микки улыбнулся печальным глазам. Все же они удивительно быстро менялись ролями, — а ты все так же уверен, что это Ев? — Не ты забрал его в увлекательнейший автотур будучи биполярником в маниакальном эпизоде, — они пережили ту стадию, когда над этим было больно не то что шутить — вспоминать. Ухватившись за руки, они повернули ко входу.